Текст книги "Отморозок 11 (СИ)"
Автор книги: Андрей Поповский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)
Теперь она, сдается, еще больше мной гордится, хотя казалось бы, куда еще больше, Мое «чудесное возвращение с войны», уже само по себе стало предметом ее гордости. Она сумела сохранить все в тайне и никто из наших знакомых и родных не знает о том, что я жив.
Лишь одно ее расстроило до слез, то, что мы не будем вместе с Викой. Но тут, я не вдаваясь в подробности, сумел ее убедить, что в моем положении нельзя встречаться и тем более жениться на такой девушке как Вика. Иначе плохо будет и ей и мне. Так что, мать в итоге приняла мое решение и пообещала если Вика когда-то вдруг как-то с ней свяжется, ничего ей про меня не рассказывать.
Мама пока еще не переехала ко мне на постоянное место жительства, но я надеюсь, все же, уговорить ее бросить свой проектный институт, черчение и кумушек соседок, чтобы уже жить спокойной жизнью на море. Она приезжает ко мне на на два-три месяца в году, благо сейчас стало проще взять отпуск и отпроситься на работе, потому, что их проектный институт, как и весь Союз уже дышит на ладан.
Вот и сейчас мать здесь со мной. Я, зная о предстоящих событиях в Москве, заранее настоял чтобы она взяла длительный отпуск за свой счет и приехала ко мне отдохнуть и поправить здоровье. Пусть лучше побудет рядом со мной, чтобы я ее успокоил и присмотрел за ней.
Искупавшись в летнем душе заскакиваю через веранду в огромную кухню и чувствую запах маминых оладий с яблоками. Это просто шикарно! У нее они самые вкусные из тех что мне доводилось пробовать.
Мать стоит у плиты и жарит оладьи, а по телевизору, который висит на противоположной стене, идет концерт классической музыки. Увидев меня мать с тревогой говорит.
– Ой Юр, не иначе как умер кто. Как бы не наш президент. Уж больно жалостливые передачи сегодня все утро идут по телевизору.
– Не переживай мам – беспечно отмахиваюсь я – Вот увидишь, этот балабол переживет еще многих и все у него будет в порядке. Будет еще пиццу рекламировать по телеку.
– Какую еще пиццу? – не поняла меня мать.
– Пиццу Хат – отвечаю совершенно серьезно, а потом смеюсь, – не бери в голову, мам. Это я просто прикалываюсь.
– Тут такое творится, а ты прикалываешься – неодобрительно покачала головой она – Садись, ешь уже, а то оладьи остынут.
– Спасибо мам – я целую ее в щеку и хватаю горячий, с пылу жару оладышек, запихивая его в рот. М-м-м. Божественно…
* * *
От Витязево до Анапы я доехал минут за двадцать. Несмотря на утро, город уже жил своей обычной курортной жизнью. По улицам шли люди с пляжными сумками и надувными кругами. У киосков с мороженым и квасом толпились отдыхающие. На остановках ругались из-за давки в автобусах. С моря тянуло влажным теплым воздухом.
Мое кафе «Улыбка» располагалось недалеко от Центрального пляжа, чуть в стороне от основного потока отдыхающих, на тихой улочке возле старых домов и пансионатов. Место под кафе я выбирал специально. Не на самой набережной, где летом всегда шум, толкотня и толпы слоняющихся курортников, а немного в стороне. Чтобы семьи с детьми могли спокойно посидеть, поесть и отдохнуть от жары и суеты.
Само кафе было небольшим. Шесть столиков внутри и еще три под тряпичным навесом на улице. Беленные стены, развешанные на них морские пейзажи. Темные деревянные балки под потолком. Простые занавески на окнах. Никакого пафоса. Я изначально делал все так, как нравится самому. Чисто. Спокойно. Уютно. Вкусно и не дорого. Нацеливался именно на семейных клиентов, которым хочется немного отдохнуть от шума центрального пляжа.
Толкнув дверь, вошел внутрь и сразу почувствовал напряжение. Обычно у нас всегда играет тихая спокойная музыка, для создания домашней атмосферы, а сейчас телевизор под потолком работал почти на полную громкость. На экране показывали Янаева и других членов ГКЧП.
За дальним столиком сидела женщина лет тридцати пяти с двумя детьми. Женщина не отрывалась от экрана, мальчик рядом уплетал уже подтаявшее мороженое, а девочка лет пяти сонно прижималась к матери. Рядом у окна молодая курортная парочка тоже не сводила глаз с телевизора.
За стойкой стояла официантка Надя. Женщина лет тридцати, крепкая, темноволосая, загорелым круглым лицом. Рядом в дверях кухни застыл ее муж Михаил – повар. Высокий, грузный мужик в белой майке и фартуке, с красным от жары лицом.
Оба смотрели телевизор с одинаковой тревогой. Увидев меня, Надя сразу заговорила:
– Юр, ты видел что творится? Танки на улицах в Москве…
– Видел. – спокойно ответил я.
Михаил вытер руки полотенцем и хмуро сказал:
– Не нравится мне все это. Не дай бог и в Москве, начнется как было в Баку и Вильнюсе…
Я пожал плечами и подошел к стойке.
– Да ничего страшного не будет. Пошумят немного и разойдутся.
Надя нервно покачала головой.
– А если война? Или стрельба какая? Сейчас же непонятно вообще кто власть и кого слушать…
Я невольно усмехнулся про себя.
«Если бы ты знала, Надя, что будет всего через несколько месяцев…»
Но вслух сказал другое:
– Не накручивай себя раньше времени. Люди вон отдыхать приехали. Детей на море привезли. Всем сейчас страшно и непонятно. Поэтому наоборот —тут спокойствие нужно. Тогда всем вокруг вас легче станет.
Михаил тяжело вздохнул.
– Хорошо бы…
Дверь кафе открылась и внутрь вошел участковый Давид Григорян.
Невысокий, плотный, с черными усами и меланхоличным выражением на лице. На его форменной рубашке, с короткими рукавами, уже образовались характерные пятна от пота подмышками. Фуражку он держал в руке.
– Доброе утро всем. – буркнул Давид и сразу посмотрел на телевизор.
На экране снова показывали бронетехнику на улицах Москвы.
– Ох, не нравится мне это… – пробормотал он.
Надя тут же засуетилась:
– Давид Артемович, вам как обычно?
– Давай кофе. Крепкий.
Он тяжело опустился за ближайший стол и потер лицо ладонью.
– Если сейчас в Москве заваруха начнется, сюда тоже быстро докатится. Народ на улицах нервный. А курортный сезон еще не закончился. Только люди поехали нормально… Сейчас все опять встанет. Люди не смогут заработать.
– Да успокойтесь вы все. – сказал я. – Ничего ужасного не случится. Все образуется.
Давид внимательно посмотрел на меня.
– Ты больно спокойный, Юра.
Я усмехнулся.
– А какой смысл дергаться раньше времени? Зачем себя лишний раз накручивать?
– Ну это да… – нехотя согласился участковый.
Я обвел взглядом кафе. Растерянные люди. Тревожные лица. Обычные советские люди, которые сейчас сидят перед телевизорами по всей огромной стране и даже не представляют, что привычный мир уже начал рушиться. Что совсем скоро огромная страна развалится на части. А потом начнется дележка власти, денег, заводов, земли и людей. Где-то через договорняки, а где-то – через большую кровь.
И вдруг меня накрыло странным ощущением. Грустью. Тихой. Тяжелой. Как будто я присутствовал на похоронах близкого и дорогого мне человека. СССР уже умирал. Просто большинство людей пока этого еще не понимали.
– Ладно, – сказал я, поднимаясь. – Работайте спокойно. И телевизор потише сделайте, а то людей распугаете окончательно.
Надя слабо улыбнулась и кивнула.
– Хорошо, Юр.
Я вышел из кафе, сел в машину и медленно поехал в сторону Сукко.
Туда, где с высокого берега открывался широкий вид на безмятежное августовское море. Туда, где можно погрустить одному об уходящей навсегда эпохе…
Глава 2
Москва вечер 19 августа 1991 года. Кабинет Потапова.
Егор Владимирович сидел за столом и, поигрывая импортной ручкой, мрачно смотрел телевизор. На экране шла запись выступления Ельцина, забравшегося на танк. Ельцин говорил о сопротивлении ГКЧП, призывал к всеобщей забастовке, обращался к западным странам с призывом поддержать прогрессивные силы, противостоящие государственному перевороту в стране, вставшей на путь демократизации, отринувшей старые замшелые догмы…
«…При всех трудностях и тяжелых испытаниях, переживаемых народом, демократический процесс в стране приобретает все более глубокий размах, необратимый характер… Призываем граждан России дать достойный ответ путчистам и требовать вернуть страну к нормальному конституционному развитию.…»
Потапов видел эту запись уже не в первый раз, и именно сейчас принимал одно из самых судьбоносных решений в своей жизни. Ему необходимо было поторопиться, так как уже через несколько минут, нужно будет дать однозначный ответ.
Потапов вдруг поймал себя на мысли, что не испытывает ни страха, ни возмущения от всего происходящего. Только усталость. Как будто страна, в которой он прожил всю жизнь, уже умерла, а сейчас просто решается, кто первым начнет делить огромное бесхозное наследство. Он слишком долго прослужил системе, чтобы не понимать – сейчас все уже изменилось навсегда, и назад ничего не вернешь. Так, из пропущенного через мясорубку фарша, уже не собрать назад кусок мяса. Как не старайся…
К кому примкнуть? Те, кто это все начали, не выглядят ни сильными, ни уверенными. Так власть не берут. А те, кто против? Горбачев слабак, довел всю страну до ручки и сейчас он явно не выгребет… А если не Горбачев? Если сделать ставку на…
Потапов услышал шаги. Дверь открылась и в кабинет вошел плотный мужчина в однотонном сером костюме. Александр Кормаков – личный телохранитель Ельцина собственной персоной. Его круглое лицо было сосредоточенным и серьезным. Он остановился у входа и пытливо смотрелна хозяина кабинета, не говоря ни слова. Приняв решение в последний момент, Егор Владимирович медленно поднялся с кресла и пошел навстречу гостю, радушно протягивая руку.
– Здравствуй, Саша.
– Здравствуй, Егор. – крепко пожал руку Потапова Кормаков.
– Как там обстановка? – деловито поинтересовался Потапов – Я тут только из телевизора информацию черпаю, а что на самом деле происходит, приходится только гадать.
– Тяжело, Егор – спокойно ответил Кормаков – Но мы так просто не сдадимся.
Он подошел к столу, примыкающему к рабочему месту Потапова и грузно опустился в кресло
– Верю Саша. – кивнул Потапов и, обойдя стол, сел напротив.
Кормаков, немного помолчав, почесал подбородок и продолжил.
– Вокруг Белого дома сейчас черт знает что творится. Народ собирается толпами. Добровольцы. Афганцы. Казаки. Студенты. Половина совершенно безбашенные. Есть провокаторы. Никто толком не понимает, будет штурм или нет.
– А что с официальными городскими структурами? Милиция? Военные? КГБ?
– Не поймешь. Руководство все попряталось. – Кормаков начал ровно, но вдруг, сжав кулаки, вспыхнул. – Суки! Все ждут чем закончится, чтобы после присягнуть победителю.
– Скажи, может я чем могу помочь. – Потапов испытывающе посмотрел на гостя.
– Мне сейчас очень нужны люди, Егор. Обученные, дисциплинированные, которые смогут закрыть дыры. Знаю, у тебя есть такие.
– Сколько тебе нужно, Саша?
– Все, что есть.
– Что им будет нужно делать?
– Нужно организовать охрану подступов к Белому дому. Поставить посты, наблюдение. Отсекать мутных типов, выявлять провокаторов. Гасить все попытки раскачать ситуацию. Быстро и тихо. И главное…
Кормаков понизил голос.
– Если начнется штурм, нужно будет вытащить Борисыча и вывезти из Москвы. У нас есть ресурсы в регионах, на случай, если придется отступить из столицы.
– Значит, все ставишь на Ельцина?
– Давно поставил – кивнул Кормаков и помолчав добавил – А ты?
– А если не устоим? – осторожно спросил Потапов.
– Тогда уже не до кресел будет. Всех подметут подчистую, и тех кто на баррикадах стоял и тех, кто активно не поддержал.
– А альтернатива? – Потапов выжидающе смотрит на Кормакова.
– Альтернативой у нас будет вся страна, со всеми вытекающими…– усмехнулся тот. – Так дашь людей?
На экране телевизора мелькают люди, столпившиеся у белого дома. Камера выхватывает лица из толпы. Снова показывают Ельцина, Хасбулатова, Бурбулиса. А чуть дальше, на заднем плане, виден деловитый и собранный Кормаков, который сейчас находился в кабинете и ждал ответа от его хозяина. Повисла небольшая пауза.
– Дам, Саша. Всех, что есть дам.
Потапов встал, подошел к своему столу, снял трубку внутреннего телефона и набрал короткий номер.
– Володя, зайди ко мне срочно. – Жестко сказал он, услышав ответ с той стороны.
* * *
Игнатов вошел в кабинет и замер, увидев там кроме хозяина, сидящего за столом Кормакова. По долгу службы, он хорошо знал, кто находится перед ним.
– Так Володя. – без предисловий начал Потапов. – Ты, со всеми своими людьми, поступаешь в полное распоряжение Александра Васильевича. Выполняешь все его приказы как мои. Тебе все понятно.
– Так точно – после небольшой заминки ответил Игнатов – Товарищ генерал, разрешите уточнить?
– Давай не по уставу, Володя, – устало махнул рукой Потапов – Не до устава сейчас. Что хотел спросить?
– Экипировка? Транспорт?
– Забирай все машины из гаража. Экипировка полная из «утерянного» склада. – Потапов многозначительно посмотрел на Игнатова.
– Вас понял, Егор Владимирович – кивнул тот и перевел взгляд на Кормакова.
Тот тяжело поднялся из-за стола и выходя из кабинета бросил Потапову.
– Спасибо Егор. Не забуду.
– Александр Васильевич – спросил его Игнатов. – Мне нужно время, чтобы собрать всех людей и экипироваться.
Кормаков уже взялся за ручку двери. Он окинул Игнатова цепким взглядом и спросил
– Сколько у тебя всего?
– Тридцать семь человек. – тут же ответил Игнатов
– Подготовка?
– Большинство прошли Афган, остальные сработаны. Я за всех отвечаю.
– Хорошо. Собирай людей и подкатывай к Белому дому. Там дороги уже перекрыты. На баррикадах скажешь, что по моей линии, дальше я выйду и поставлю задачу.
Кормаков вышел из кабинета.
Игнатов взглянул на шефа. Потапов только махнул рукой, чтобы тот выполнял распоряжение Александра Васильевича. Игнатов молча кивнул и вышел вслед за Кормаковым. Ему не требовалось много времени на общий сбор. Все его люди уже сидели в полной боевой готовности на одной из баз собранные по тревоге еще с утра.
Город за стенами этого здания затих в ожидании. А в его недрах уже начали движение новые силы, которые в недалеком будущем станут определяющими в только нарождающейся в эти дни реальности.
* * *
Игнатов со своими людьми подъехал к Белому дому ближе к ночи. Они выдвинулись с точки сбора на трех легковых машинах и трех «рафиках». В составе боевого отряда были люди, прошедшие Афган, или, хотя бы, службу в армии в десантных войсках, или морской пехоте. Это было одним из основных критериев при отборе в отряд. Игнатову не хотелось вбивать в головы подчиненных понятия о единоначалии и подчинении с самого ноля. Ему нужны были те, кто хорошо понимают, что такое приказ и умеют выполнять его точно и беспрекословно.
Вся группа была экипирована по стандарту «город», введенному лично Игнатовым. Гражданская одежда, легкие бронежилеты под куртками. Вооружение: пистолеты макарова в кобурах скрытого ношения, с тремя запасными магазинами, импортные телескопические дубинки и у каждого своя рация.
В микроавтобусах в закрытых зеленых ящиках было спрятано и кое-что более основательное, на случай серьезного конфликта. Укороченные автоматы АКС-74У, несколько
РПГ-18, имеющих название «Муха» и парочка СВД-шек с оптикой, для которых в их группе имелись подготовленные снайперские пары.
По дороге их несколько раз пытались остановить и досмотреть, но пропуска «везедеходы» и подполковничья корочка Игнатова, быстро снимали все вопросы. Чем ближе они подъезжали к Белому дому, тем чаще им встречались группы людей, стоявших на тротуарах и прямо на проезжей части. Кое кто был в камуфляже. У некоторых при себе были охотничьи ружья, карабины, и даже автоматы. Оружие непонятным образом начало стекаться к центру Москвы и это грозило неконтролируемыми перестрелками и общим хаосом. Автомобильного движения в этой части города почти ни было, и поэтому, их колонна привлекала внимание, но здесь их остановить никто не пытался.
Наконец, передовая «волга», в которой ехал Игнатов, уперлась в кое-как возведенную баррикаду из перевернутого на бок автобуса, железных мусорных баков, металлических ограждений, бревен, автомобильных покрышек, старой мебели и тому подобного мусора. Венчал баррикаду выдернутый откуда-то дорожный знак «кирпич», явно демонстрируя, что дальше проезда нет. За баррикадой горела пара костров и слышались какие-то крики. Колонна остановилась. Игнатов вышел из «волги» и сделал знак, чтобы остальные оставались в машинах. Из-за баррикады послышался крик.
– Кто?
– Свои. – коротко ответил Игнатов.
– Чем докажете?
– А ты выйди сюда, чего орать на всю улицу. – отрезал Игнатов.
Через минуту из-за баррикады вышел мужик лет пятидесяти в камуфляже в казачьей папахе и с самой настоящей шашкой на боку. Рядом с ним шагал плечистый парень в спортивном костюме с двустволкой в руках. Игнатов видел и других людей с оружием за баррикадой. Кое у кого были даже «калаши». Они смотрели на прибывшую колонну без враждебности, но настороженно.
– Артем. – протянул руку мужик в папахе
– Володя, – пожал руку Игнатов.
– Куда направляетесь? – Поинтересовался подошедший.
– Я подполковник милиции. Со мной спецотряд. Прибыли на помощь законному правительству Российской Федерации.
Мужик критически осмотрел Игнатова с ног до головы, а потом глянул на забитые молодыми крепкими парнями машины, прибывшие вместе с ним.
– Я смотрю парни у тебя что надо. – задумчиво сказал он. – А как мы поймем, что вы на помощь, а не с другими целями?
– Мы прибыли по личной просьбе Александра Васильевича Кормакова, – спокойно ответил Игнатов, – свяжитесь с ним и скажите, что прибыла группа Игнатова.
Мужик немного поразмыслил, а потом кивнул
– Ждите здесь.
Он, вместе со своим молчаливым сопровождающим, пошел назад к баррикаде и вскоре скрылся в открывшемся на короткое время проходе, который тут же закрылся. Потянулись долгие минуты ожидания.
Игнатов критически осматривал защитное сооружение. Это одна видимость, а не защита. Наблюдателей на возвышенностях и крышах зданий не видно. Связь, скорее всего не налажена. Огневые точки расставлены неправильно и не перекрывают возможных путей атаки. Вооружение слабое и не факт, что им умеют пользоваться.
Наконец, проход снова открылся, и из него выглянул давешний мужик в папахе. Мужик взмахнул рукой, приглашая Игнатова войти.
Игнатов наклонился к открытой двери и тихо сказал:
– Удав, я внутрь. Ты за старшего. Если не выйду через десять минут, или не дам отбой по рации, отведите машины из зоны видимости назад и обходным путем штурмуйте баррикаду.
Удав – бывший капитан спецназа, прошедший Афган только коротко кивнул.
Игнатов пошел к открывшемуся в баррикаде проходу, и вскоре оказался на противоположной стороне. За баррикадой пряталось до тридцати человек мужчин разного возраста и несколько молодых девушек.
Большая часть защитников стояла у двух костров. Почти все были безоружны, либо вооружены всякой дрянью. Настроение у многих было восторженно приподнятым словно они собрались на пикник, или какую-то веселую вечеринку. В них уже видели союзников, улыбались махали руками и даже пытались хлопнуть его по плечу.
– Давай братишки к нам…
– Покажем этим сатрапам…
– Молодцы, что вы с нами! – сияла лучистыми глазами девчонка, которой на вид не было и двадцати.
Причина приподнятого настроения толпы, иначе это разношерстное сборище никак было не назвать, была налицо. В группе молодых людей ходило несколько бутылок с водкой. Закуска, батоны хлеба и куски колбасы были разложены там же у костров на перевернутых пустых ящиках.
«Куча восторженных идиотов, с баранами вместо командиров. Если сюда пойдут танки, то вашу баррикаду размечут за пару минут, а от вас не останется и мокрого места» – подумал Игнатов, но ничего не сказал, только коротко кивнув в ответ на приветствия.
Кормаков ждал его чуть в стороне, рядом с ним стоял мужик с шашкой и двое молодых парней в камуфляже с автоматами. Игнатов подошел к ним и доложил:
– Здравия желаю, Александр Васильевич. Моя группа прибыла в ваше распоряжение.
Кормаков кивнул и протянул руку для рукопожатия.
– Хорошо, Володя. Заводи людей быстрее. Тут каждые два часа новая информация. Все на взводе. Сейчас я нарежу тебе задачи.
– Мне бы зайти на машинах, у нас там экипировка. – многозначительно сказал Игнатов, отвечая на рукопожатие.
– Тогда бери Игоря – Кормаков кивнул на стоящего рядом с ним парня в камуфляже, – он покажет дорогу и как объехать баррикады. С ним вас пропустят.
* * *
Полчаса спустя. Небольшой кабинет на первом этаже Белого дома. В кабинете Кормаков и Игнатов, они сидят за столом напротив друг друга. Кормаков ослабил галстук. Его красные от недосыпа глаза, не отрываясь смотрели на собеседника.
– Видел, с кем приходится работать? – Мрачно поинтересовался он.
– Так точно – кивнул Игнатов.
– Да не надо по уставу, Володя. – устало махнул рукой Кормаков – Как оцениваешь ситуацию?
– Серьезного штурма мы не выдержим. Если будет отдан приказ, и войска пойдут вперед нас быстро снесут. – Осторожно ответил Игнатов.
– Это я и без тебя понимаю – вздохнул Кормаков, но потом подмигнул. – Есть информация, что войска на штурм не пойдут. Сейчас идет активная работа и с командованием, и в самих колоннах. Думаю, что мы сумеем убедить противоположную сторону не переходить черту. Там такие же люди, и никто не хочет проливать кровь своих. Кроме того, в верхах заговорщиков нет единства и приказ о штурме вряд ли будет отдан.
– Это хорошая новость, – кивнул Игнатов.
Кормаков немного помолчал, а потом, пригладив лысеющую голову, ладонью сказал.
– Сейчас для нас более всего опасен не ГКЧП и не войска, а дураки и провокаторы, которые имеются и с нашей, и с той стороны. Представляешь, что может случиться если кто-то, по тупости, или с преступным умыслом, откроет стрельбу на поражение?
– Представляю – кивнул Игнатов – Если прольется первая кровь и командирам не удастся удержать людей, то начнется бойня.
– Правильно понимаешь – хищно усмехнулся Кормаков. – Тогда слушай задачу. У тебя тридцать семь человек. Я тебе под команду дам еще почти столько же нормальных парней. Распредели их среди своих людей. Разбей контролируемую нами территорию на квадраты, и расставь группы по квадратам. Ваша задача – выявлять провокаторов и просто идиотов и незаметно, изолировать их. Здесь есть подвальные помещения. Всех задержанных помещать туда, до выяснения… Самое главное, не поднимайте никакого шума. Все должно быть тихо, но и миндальничать не нужно. Цена ошибки слишком высока.
– Насколько далеко мы можем заходить при… изоляции подозрительных лиц? – осторожно поинтересовался Игнатов. – Если они, допустим, будут вооружены и попытаются оказать сопротивление?
– Мы здесь не в бирюльки играем, подполковник – жестко ответил Кормаков – Если других вариантов не будет – валите пидаров без разговоров.
На несколько секунд в комнате повисла тишина, а потом Кормаков словно вбивая гвозди жестко продолжил:
– Слышишь? Нам нужно время, чтобы провести работу с вошедшими в город частями. Никакая тварь не должна сорвать нам переговоры. Все понял?
– Так точно, Александр Васильевич – кивнул Игнатов внутренне собравшись.
Он отчетливо понимал, что именно здесь и сейчас решается его судьба, а может быть и не только его, а гораздо масштабней.
– Тогда пойдем, я познакомлю тебя с твоим пополнением.
* * *
Около костра подвыпивший дерганный молодой парень в джинсовой куртке и драных джинсах истерически тонким фальцетом заводит собравшихся вокруг него молодых людей и девушек.
– Чего мы ждем? Надо прямо сейчас пойти туда к солдатам, там такие же как мы пацаны. Мы им все объясним. Что они смогут нам сделать? Ведь не станут же они в самом деле стрелять по безоружным.
– Да, надо пойти – восторженно поддержала его девушка лет двадцати в очках – Пусть они видят, что весь народ против этих сатрапов, они обязательно перейдут на нашу сторону. Чем больше нас пойдет, тем лучше…
– Пойдем!
– Прямо сейчас!
– Мы им покажем…
– А если они начнут стрелять? – попытался успокоить товарищей пухлый парнишка в белой рубашке и наглаженных брюках – Давайте хотя бы подождем до утра.
– Нечего ждать!
– Пойдем.
В толпу вклинилось пятеро плечистых парней в куртках и оттеснили девушку в очках и дерганного от остальной массы людей.
– Спокойно граждане – поднял руки старший, привлекая к себе внимание – никуда ходить не нужно. Сохраняем спокойствие. Не поддаемся на провокации. Сейчас идут переговоры, не нужно им мешать…
В это же время двое из подошедших, что-то тихо шепчут девушке и парню на ухо, а еще двое, закрывают их своими широкими спинами. Девушка сразу же сникает, а дерганный пытается было протестовать, но тут же, получив короткий удар по печени, замолкает.
Старший группы продолжает успокаивать молодежь, а девушку и парня уводят от костра куда-то в темноту.
* * *
Ночь. Темнота. Удав со своей пятеркой патрулирует близлежащие к «Белому дому» улицы. Отсюда хорошо видны баррикады и горящие рядом костры. Он увидел, из подъехавшей машины, вышли двое мужчин с длинным свертком в рукахи направились к дому. Удав дал знак своим и ускорил шаг. Его люди молча последовали за ним. Они быстро нагнали мужчин со свертком.
– Молодые люди, притормозите на минуточку. – подал голос Удав.
Один из мужчин, сразу же бросив сверток на землю, бросился на утек, а второй попытался достать что-то из-под куртки. Двое людей Удава сразу понеслись вслед убегающему, а Удав, длинным шагом сократил дистанцию и прихватив руку, полезшую под куртку, сильно нанес прямой удар кулаком мужику в челюсть, а потом сбил его подсечкой на асфальт. Из под куртки у мужика на асфальт выпал пистолет. Мужик попытался было что-то заорать, но Удав вбил ему кулак прямо в открытую пасть, заглушая крик.
В этот момент двое кинувшихся за убегавшим парней приволокли беглеца обратно. Обоих задержанных быстро сковали наручниками и забили им в рот кляпы. У второго тоже при себе оказался пистолет макарова, а в свертке находилась СВД с оптикой.
Уже через минуту Удав доложил Игнатову по рации.
– Первому от третьего. Взяли двух клоунов с длинной оптикой в квадрате А-12. Ориентир овощной магазин.
– Третьему от первого. Вас понял высылаю группу за клоунами. Дождитесь группу и проверьте крыши близлежащих домов.
– Понял, ожидаю.
* * *
Кормаков зашел в помещение, расположенное на одном из нижних уровней Белого дома. По центру просторной, около сорока квадратных метров, комнаты стоял стул с привязанным к нему сильно избитым мужчиной на вид чуть старше тридцати. Рядом с ним стоял Игнатов без куртки с наплечной кобурой в которой чернел ствол и спокойно курил.
– Что тут у тебя, Володя? – деловито спросил Кормаков.
– Мои люди тут неподалеку снайперскую пару взяли. – ответил Игнатов.
Кормаков подошел поближе к стулу с избитым мужчиной. Тот хрипло дышал и время от времени нервно облизывал разбитые в хлам губы. Рядом со стулом растеклась желтая лужа. Штаны пленника были мокрыми и от него чувствовался отчетливый запах мочи. В его взгляде был животный ужас. Кормаков брезгливо посмотрел на него и перевел взгляд на Игнатова.
– Что он сказал?
Игнатов наклонился к мужчине.
– Повтори, что ты мне рассказал. – потребовал он.
– З-завтра по сигналу, мы должны были п-произвести несколько в-выстрелов по колонне с военными, и сразу с-сняться с позиции. – заикаясь ответил тот.
– Сколько еще снайперов кроме вас? – наклонился к пленному Кормаков.
– Н-не з-знаю – ответил тот.
Игнатов подошел к мужчине и, присев на корточки, прихватил палец на его руке, резко выламывая его из сустава. Пленный забился на стуле, не в силах освободиться, и дико заорал от боли.
– Еще три пары-ы-ы! – Провыл он
– Где позиции остальных снайперских пар? – спросил Игнатов, вставая с корточек и наклоняясь к самому уху сидящего.
– Не знаю… Они сами должны были выбрать.
– У тебя осталось еще семь здоровых пальцев. Я буду ломать их один за другим, пока ты мне не скажешь правду. – угрожающе сказал Игнатов ему на ухо.
– Правда, не знаю – по окровавленному лицу пленного потекли слезы – Знаю только, что все должны будут открыть огонь по сигналу, так, чтобы подумали, что стрельба ведется со стороны Белого дома.
Игнатов снова присел на корточки, и потянулся к связанным за спинкой стула рукам пленника.
– Все, Володя. Хватит! – резко сказал Кормаков.
Игнатов нехотя поднялся. Кормаков поманил его к двери.
– Возьми своих людей, разбей на группы по три человека и проверьте самые вероятные места снайперских засад. Мы знаем по какой цели они будут стрелять, значит можем приблизительно вычислить места лежек.
– Понял, Александр Васильевич. – кивнул Игнатов, а потом, взглянув на пленника, спросил – С этим и его напарником что?
– Оставь пока здесь. – махнул рукой Кормаков – С ними позже разберемся. Лично займись поиском, Володя. Нужно до утра проверить все крыши многоэтажек.
– Понял – кивнул Игнатов, и кинув последний взгляд на мужика, привязанного к стулу, вышел из помещения.
* * *
Вечер 23 августа 1991 года. Закрытый охраняемый поселок на западе Подмосковья. Двухэтажная дача Потапова.
В большом зале стоял полумрак. Свет давал только торшер возле кресла и телевизор, подключенный к видеомагнитофону «Panasonic». На экране шел американский боевик – погоня, стрельба, мелькающие полицейские мигалки. Звук был убавлен почти до минимума.
За окном было темно. Где-то далеко лаяла собака. Временами по участку проходил охранник. Второй должен сидеть в домике у ворот и пялиться в монитор, на который сходились изображения с нескольких новомодных видеокамер, расставленных по периметру
Егор Владимирович сидел в глубоком кожаном кресле, вытянув ноги. Импортный спортивный костюм, на ногах мягкие домашние тапочки. На низком столике стояла бутылка пятизвездочного армянского коньяка, пузатый бокал и пепельница, полная окурков. Жена и дочь уже давно спали в своих спальнях на втором этаже, а ему все было не до сна.
Последние несколько суток вымотали даже его. Телевизор продолжал мигать голубоватым светом, когда на столике рядом неожиданно зазвонил телефон. Потапов взял трубку почти сразу.
– Слушаю.
В трубке послышался знакомый спокойный голос.
– Не разбудил, Егор?
Потапов чуть усмехнулся.
– После таких дней уже хрен уснешь. Здравствуй, Саша.
– Здравствуй.
На несколько секунд повисла пауза. Где-то в трубке слышались приглушенные голоса, хлопанье дверей, какая-то суета. У Кормакова работа даже не заканчивалась.
– Ну что, поздравляю тебя, – негромко сказал Потапов. – Выстояли.
– Пока да, – спокойно ответил Кормаков. – Но ты же понимаешь… теперь самое интересное только начинается.
Потапов хмыкнул.
– Это я уже понял.
Он медленно взял бокал и сделал небольшой глоток коньяка.
– Звонишь поблагодарить?
– И за этим тоже, – ответил Кормаков. – Помощь твоя очень вовремя пришлась. Особенно в первую ночь.
