Текст книги "Отморозок 11 (СИ)"
Автор книги: Андрей Поповский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
– Своими?
– В том числе.
– А еще чьими?
– Людей.
– Что умный слишком? – лысому явно не нравилась манера общения Ивана. – Я же тебя нормально спрашиваю, чего ты кобенишься?
– А ты с какой целью интересуешься? – спросил Иван, решив пойти на обострение – Тебя с какой стороны волнует, кто я и чем занимался? Я же к тебе не лезу с вопросами.
– Люди должны знать, кто к ним зашел. – Глаза лысого стали острыми.
– Людям отвечу, когда спросят, – отрезал Иван – Я тебя не знаю. Ты не представился, да и с какой стати, я должен тебе о своих делах докладывать?
После этих слов Ивана в камере разговоры затихли. Все напряженно ждали развязки. Лысый кивнул и на Ивана сзади набросились двое, пытаясь вывернуть руки и повалить на пол. Иван вывернулся и сильно оттолкнул первого, крючком подцепив его ногу, заставив пролететь через проход и врезаться в других арестантов. Второго, он сбил подсечкой, бросив на пол и тотчас же сделал шаг назад, внимательно наблюдая за остальными и готовый к новой схватке.
Арестанты сзади шарахнулись подальше от места стычки. Трое людей лысого встали со шконок и смотрели на главаря ожидая его сигнала. Двое, которых Иван сбил с ног, кряхтя поднялись с пола, но в драку тоже пока не лезли.
От резкого движения пуговицы на рубашке Ивана лопнули. Рубашка разошлась на груди, и лысый увидел пулевой шрам.
– Воевал? Афган? – криво усмехнулся он, сверля глазами Ивана.
– Да. – кивнул тот, не теряя концентрации и готовый к любому развитию событий.
– С «афганцами» значит работаешь… Ладно, – кивнул лысый. – Иди на свое место, потом еще пообщаемся.
Иван вернулся на свое место, снова сев на свой пиджак. Арестанты по бокам отодвинулись, давая ему свободное место. Иван сидел, обдумывая дальнейший план действий. Ночью, когда он уснет, лысый и его люди могли попробовать взять реванш. У них было преимущество, их много, и они могут спать по очереди, ожидая пока Иван не выдержит и уснет.
В камере все шло своим чередом. Мерный гул разговоров заполнял помещение. Иван все так же сидел с полуприкрытыми глазами и сканировал обстановку. Лысый и его люди никакого интереса больше к нему не проявляли. Но это мнимое спокойствие не обманывало Ивана. Все могло измениться в любой момент.
Лязгнул замок и откинулась кормушка на двери. Почти все в камере заинтересованно повернулись к двери. В проеме мелькнуло чье-то лицо. Лысый, увидев кто за дверью, сразу же сорвался с места и подскочил к кормушке. Там зашептались. Лысый посмотрел на Ивана. Взгляд у него уже был другим. Кормушка захлопнулась, но лысый вместо того, чтобы вернуться на свои нары подошел к Ивану и сел на корточки.
– Быстро сдристнули отсюда, – коротко бросил он сидевшим рядом с Иваном арестантам.
Те безмолвно подобрали свои вещи и ушли подальше.
– Что же ты братишка не сказал, что с уважаемыми людьми работаешь? – укоризненно сказал лысый. – Мы тебя за обычного барыгу приняли, так что душевно извиняемся. Вот тебе малява с воли.
– Ничего, проехали – кивнул Иван, принимая в руку маленький свернутый рулончик бумаги.
Он немедленно развернул рулончик. Внутри было написано. «Держись. Твоими делами уже занимаются.» Иван тщательно разорвал бумажку и обрывки положил в карман решив их утопить позже в параше.
– Нормально о тебе с воли пекутся, еще не успел на кичу заехать, а уже маляву прислали. – Лысый протянул руку
– Жора Ростовский.
– Иван, – пожал руку Карабанов.
Жора поднялся и мотнул головой в сторону своей компании.
– Пойдем к нам, Ваня. Я тебе место найду нормальное, отдохнешь, перекусишь чем бог послал.
Иван посмотрел на Жору, потом кивнул и тоже поднялся. Он понял, что лысому сообщили кто он и тот решил не связываться и наладить отношения. Ну что же, Иван не против. Худой мир, он в любом случае, лучше доброй ссоры.
Глава 12
Сегодняшнее утро началось с того, что трехлетняя Настя не смогла найти свою варежку. На улице уже сильно похолодало и выходить без варежек было нельзя. Еще вчера обе варежки были на месте, а сегодня Настя озадаченно крутила в руках только одну и непонимающе глядела на маму.
Вика, уже собранная, стояла посреди коридора и строго смотрела на дочь, которая глядела на нее чистыми ничего непонимающими глазками и сердито сопела.
– Мам, ну она точно была.
– Значит, и сейчас должна быть, – развела руками Вика, – лучше смотри, куда ты ее вчера положила?
Голос Вики прозвучал спокойно и почти нормально. За последние три дня она научилась говорить именно таким ровным и спокойным голосом. Не громко, но и не слишком тихо, чтобы Настя ничего не почувствовала и не испугалась. Вика не пыталась казаться преувеличено бодрой и веселой, это было бы слишком фальшиво. Она старалась быть обычной мамой и говорить своим обычным маминым голосом, каким говорят про варежки, каши, детский сад и забавного щенка, который увязался вчера за ними на улице.
Только сама Вика знала, чего ей это стоило. Ивана арестовали три дня назад. С того дня ее жизнь превратилась в сплошную череду хождений по кабинетам и звонков. Вика задействовала все свои связи и знакомства, чтобы узнать: фамилию следователя, статью и основание для ареста. Добивалась свидания с мужем, возможности передать вещи и продукты. Везде, куда она ни обращалась, ей отвечали по-разному, но смысл был примерно одинаков: слишком рано, нельзя, не положено, ждите. Вика ждала, потом срывалась и снова начинала бегать, просить и звонить.
Озвученая версия с наркотиками была чудовищна своей лживостью. Вика хорошо знала мужа и связать его с наркотиками было невозможным. Иван не был ангелом, но он был здоровым крепким и очень разумным мужчиной. Бизнес Каладзе, которым он управлял в Москве, был легальным. Ну как легальным, насколько это возможно было в начале девяностых для бизнеса вообще.
Вика, воспитанная дедом и обладающая холодным аналитическим умом, отточенным журналисткой профессией, давно уже не была наивной девочкой и хорошо понимала, как работает бизнес в новой, наступившей совсем недавно реальности. Там нужно заплатить санэпидемстанции, чтобы прикрыли глаза на одно, в другом месте «дать на лапу» пожарнику, чтобы тот написал правильный отчет о проверке, в третьем договориться с налоговиками… и так везде. Государственные проверяющие органы превратились в кормушку для маленьких людей, которые получили возможность запрещать, закрывать, или выдавать предписания на устранение нарушений.
У Ивана со всеми, в том числе и с милицией, были давно налажены взаимовыгодные отношения. Раз в месяц, нужные люди получали определенную мзду в конвертах и за это предприятиям Каладзе давали нормально работать, не выдумывая поводы, чтобы закрыть их за мнимые, или реальные нарушения. Муж не делился с Викой всеми перипетиями своей деятельности, но она и сама прекрасно понимала, как это должно работать. Материалов по подобной деятельности было полно и в ее расследованиях. Правда она специализировалась на громких делах и коррупции в высоких эшелонах власти, но прекрасно понимала, что и на более низких уровнях, все было не лучше, если не хуже.
Вике это не нравилось, но как практичный человек, она понимала, что иначе ни мелкий, ни крупный предприниматель в современной России не выживет. В глубине души она была убеждена, что бить нужно не по хвостам, а по верхушке, которая и установила эти правила игры дикого капитализма. Нужно сначала убирать из власти хапуг, которые засели на самых высоких постах и отравляют все вокруг миазмами безудержного воровства.
Она наконец поняла, о чем говорил ей редактор Семен Аркадьевич, когда наивная девочка Вика громко возмущалась спецраспределителями для партийной номенклатуры и их привилегиями в то время, как остальные советские граждане все покупали в обычных магазинах с ограниченным ассортиментом. Семен Аркадьевич, который сейчас уже ушел на пенсию, сказал что-то вроде – будь довольна нынешними руководителями страны, потому что следующие обязательно будут хуже.
И на самом деле, новые правители уже не заморачивались дефицитными продуктами, служебными машинами и импортными шмотками для себя и своих семей. Нет, эти крали даже не вагонами, а эшелонами. Забирали под себя заводы, землю и все то, что советский народ создавал и созидал в течение семи десятков лет ценой невероятного напряжения сил.
Начавшаяся в стране ваучерная приватизация, возглавляемая «рыжим лисом» с холеной харей и вороватыми глазками «голубого воришки», на деле закрепляла переход государственной собственности в руки небольшой кучки беспринципных деляг и должна была стать апогеем грабежа «народной социалистической собственности».
Видя все это, Вика не осуждала мужа за методы ведения бизнеса. Он действовал в заданных самим государством условиях и был не хуже и не лучше остальных бизнесменов средней руки. Главное, для нее было то, что Иван не занимался откровенным криминалом. У него в управлении было охранное предприятие, которое могло решать вопросы силовыми методами и делало это, когда на московские точки Каладзе пытались наехать расплодившиеся как грибы после дождя рэкетиры.
Серьезные люди знали о том, кому принадлежат эти точки, и там все было улажено, но время от времени, возникали какие-то новые группировки, которые пытались занять свое место под солнцем и обложить данью ничьих, как им казалось коммерсов.
Специально натасканные люди Ивана, быстро объясняли таким что к чему и, как правило, все вопросы отпадали. Иван, смеясь объяснил ей как-то, что он и его люди – это овчарки, охраняющие стадо от волков и, если при этом несколько волков задавят, мир от этого не потеряет ничего, а станет только лучше и чище.
Вика даже поругалась с ним тогда. Но потом при зрелом размышлении признала, что в настоящее переходное время такая постановка вопроса имеет свои обоснования. Это неправильно и незаконно, но только так сейчас можно было выжить и сохранить свое – заработанное. Если государство самоустранилось из функции охраны честного бизнеса и наведения правопорядка, не было ничего удивительного в том, что люди с деньгами, стали сами заботиться о безопасности своего дела и своих родных.
И вот теперь Ивана обвиняют в хранении и распространении наркотиков, а Вика точно знает, что это ложь. Но вот кому она нужна, и кто за этим стоит, она узнает позже, а пока ей нужно собирать и везти Настеньку в сад, а для начала найти эту чертову варежку.
Вика вздохнула и опустилась на пол, заглядывая под вешалку. Варежка оказалась именно там, рядом с засохшим осенним листком.
– Вот видишь, я ее не потеряла, – довольно сказала Настя, когда Вика вытащила варежку и предъявила ее дочке.
– Ну да, только закинула ее подальше. – ворчливо ответила Вика – Все, давай надевай варежки, а то нас там дядя Володя, наверное, уже заждался.
Володя, личный водитель и телохранитель Ивана, теперь был прикреплен к Вике. Он отвозил их сначала в детсад, а потом вез Вику либо по делам, либо на работу в журнал. Вечером он забирал Вику с работы и пару раз один забирал Настю из детсада.
– Не хочу дядю Володю, – надула губы Настя, – когда уже меня в сад будет возить папа, как раньше?
– Скоро, доченька, скоро – ответила Вика, закусив губу, чтобы не расплакаться.
– А он далеко уехал? – не унималась Настя
Вика взяла дочь за руку, и они вместе вышли в подъезд. Вика нажала на кнопку вызова лифта. Внизу громыхнуло, и лифт медленно пополз вверх.
– Ну мама, – Настя требовательно дернула мать за руку – Папа далеко уехал? Он приедет к твоему дню рождения?
Кабина лифта остановилась на этаже и двери с лязгом открылись. Вика подхватила Настю на руки и внесла ее в лифт, пряча лицо от дочери.
– Надеюсь, что приедет, – тихо сказала она.
Когда Вика и Настя вышли из подъезда, они увидели стоявшую напротив подъезда знакомую черную «волгу» с «блатными номерами» и широкоплечего высокого водителя Владимира, курившего стоя возле машины. Заметив Вику с дочерью, он быстро выкинул сигарету и поспешил открыть заднюю дверь.
– Доброе утро, Виктория Сергеевна!
– Доброе утро, Володя! – кивнула Вика.
Водитель подождал, пока Настя и Вика сядут в прогретый теплый салон и закрыв дверь, быстро оббежал машину, чтобы сесть на место водителя.
– Сначала в сад? – спросил он, повернувшись назад.
– Да, сначала в сад, а потом в редакцию, – подтвердила Вика.
Машина тронулась с места и вскоре, замигав подворотником, вывернула на проспект Вернадского, дисциплинированно вливаясь в общий поток. Настя, не отрываясь смотрела в окно, и Вика снова ушла в свои мысли.
Позавчера к ней заезжал Игорь Ким. Он раньше работал под началом Ивана у Вахо, но в последний год занялся каким-то своим бизнесом и весьма успешно. Связи с Иваном он, однако, не терял, и Вика подозревала, что Иван и Игорь – партнеры по этому бизнесу.
Игорь прямо с порога спросил нужны ли ей деньги. Вика пожала плечами и покачала головой. Чего-чего, а денег у нее было достаточно. Иван смог оставить достаточно, чтобы она с дочерью не нуждалась еще долгое время. Если бы понадобилось кому-то заплатить, чтобы помочь Ивану, денег бы хватило и на это. Вот только она не знала кому предложить. Выросшая в семье генералов, Вика никогда и никому в жизни не давала взяток. Нет, она, конечно, знала, что существует и эта неприглядная сторона жизни, но ее она никогда не касалась. Ведь не скажешь же следователю просто в лицо – «я вам хорошо заплачу, только выпустите моего мужа». Вика была достаточно умна, чтобы понимать, что так сделаешь только хуже.
Игорь тогда еще сказал Вике, что он поможет всем чем сможет и задействует все связи, чтобы помочь Ивану. Вика поблагодарила и слабо улыбнулась, понимая, что скорее всего, это просто дежурные слова. Чем может помочь Игорь, если даже ее знакомства и связи генеральской внучки и дочки оказались бессильны?
Она пока еще не задействовала свой самый главный ресурс – деда, но видимо время для этого пришло. Отец хоть и был военным генералом, но не поднялся так высоко, как в свое время дед, и к этому времени, он уже потерял все свое влияние, отсиживаясь на даче, глуша горькую и ругая на все лады новую власть и всех, кто пошел к ней на службу.
Вике очень не хотелось волновать деда, который после чудесного восстановления случившегося с ним примерно год назад, когда друзья привезли ему какие-то чудодейственные таблетки из Германии, в последнее время снова сдал. То ли действие таблеток закончилось, то ли, как дед мрачно шутил «пришло и его время», но стал он себя снова чувствовать хуже. За всеми этими мыслями она не заметила, как машина остановилась у садика.
– Приехали, Виктория Сергеевна
Вика не реагировала.
– Виктория Сергеевна, мы уже приехали, – повторил Владимир оборачиваясь назад.
– Мама, ну мама, пойдем скорее, а то противный Витька опять все игрушки себе заберет, – начала нетерпеливо дергать мать за рукав Настя.
– Пойдем, моя хорошая, – улыбнулась дочери Вика. – Обгоним твоего противного Витьку.
– Никакой он не мой, – надулась Настя.
– Хорошо, не твой, а папин с мамой, – покладисто согласилась Вика, выходя из машины.
Володя стоял, рядом, придерживая дверцу и внимательно сканируя пространство у детского сада.
Он так и простоял все время, наблюдая за окружающей обстановкой, пока Вика отводила Настю в сад. Когда Вика, одетая в стильное черное пальто, цокая каблучками итальянских сапог снова подошла к машине, Володя предупредительно открыл перед ней заднюю дверь машины.
Вика остановилась и требовательно посмотрела на него.
– Что нового по Ивану?
– У него все в порядке – тут же ответил водитель, как будто ждал этого вопроса. – Он сейчас в «Матросской Тишине». Вахтанг Отаевич уже передал туда свое словцо, так что у Ивана Семеновича никаких проблем там не возникнет.
– Ах, Володя, проблема уже в том, что он туда попал, – покачала головой Вика. – А в способности мужа постоять за себя, я ни на минуту не сомневалась.
– Вахтанг Отаевич и сам собирается в Москву, здесь у него очень сильные адвокаты и связи – продолжил Владимир. – Он сделает все возможное, чтобы решить вопрос.
– Хотелось бы на это надеяться, – вздохнула Вика и поджала губы – Знаешь, Володя. Я передумала. Давай-ка, отвези меня сначала в Нахабино к деду, а уже потом, поедем в редакцию.
– Хорошо, Виктория Сергеевна, – покладисто кивнул водитель. – Не переживайте. Я вас туда быстро домчу.
– Я и не переживаю, Володя, – устало улыбнулась Вика – Езжай спокойно, не торопись. Мне еще к разговору с дедом нужно подготовиться.
* * *
Дача Виктора Петровича находилась в старом ведомственном поселке за Нахабино. Здесь, в лесу, среди вековых сосен, жили служивые люди, которые привыкли отдавать приказы тихо и коротко. Большие участки, огороженные высокими заборами с реликтовыми соснами на участках и типовыми двухэтажными деревянными домиками. Сюда по-прежнему был доступ только для «своих», вот только, в новом времени, состав этих «своих» начал неумолимо меняться.
Владимир остановился у ворот. Вышел из машины и открыл дверь Вике.
– Спасибо, Володя – кивнула она. – Ты, наверное, езжай, я обратно на электричке доберусь, а вечером ты меня уже из редакции заберешь, а то я здесь могу задержаться.
– Извините, Виктория Сергеевна, – покачал головой водитель, – но у меня четкая инструкция сопровождать вас в поездках.
– Хорошо, – Вика улыбнулась – тогда подожди, я постараюсь не очень долго. Только поставь машину там подальше, чтобы не привлекать внимания.
Вика поправила сумку и двинулась к знакомой калитке. Открыла ее собственным ключом и вошла внутрь. Ноги в итальянских сапогах чуть скользили по покрытой легким ледком дорожке. Когда-то, она еще маленькой девчонкой, бежала по этой дорожке в легких сандаликах, а дед, тогда еще крепкий и высокий, непобедимый и сильный как сказочный богатырь, раскидывая руки для объятий, улыбаясь шел ей навстречу. Вика встряхнула головой, отгоняя это видение, поднялась на крыльцо и открыла дверь.
На шум в прихожей вышла бабушка в фартуке, немного запачканном мукой. Видно, по своему обыкновению, что-то собиралась печь.
– Вика? – удивленно спросила бабушка. – У тебя что-то случилось?
– Привет, бабуль – чмокнула ее в щеку Вика и стала снимать сапоги. – Ничего не случилось. Просто заехала вас проведать и поговорить с дедом.
– Точно? – с подозрением глядя на внучку спросила бабушка.
– Да точно, бабушка, точно…– деланно рассмеялась Вика – Соскучилась по вам, вот и приехала.
Бабушка недоверчиво посмотрела на внучку и машинально вытерла руки об фартук.
– Ладно – махнула рукой она. – Иди тогда к деду, он там у себя в кабинете с утра засел. А я пойду пирожками заниматься, потом к вам подойду. Только не волнуй его, он с утра себя чувствовал неважно.
– Не буду, бабуль. – соврала Вика.
То, с чем она шла к деду, должно было точно его взволновать. Вика прошла по хорошо знакомому коридору к двери кабинета и осторожно постучала. Потом открыла дверь и заглянула.
В кабинете явно чувствовался запах лекарств. Дед сидел в кресле накрытый старым клетчатым пледом положив ноги на специальную скамеечку. Рядом на журнальном столике стоял стакан с давно остывшим чаем и лежала раскрытая книга, поверх страниц которой лежали очки в металлической оправе. Лицо деда заострилось и стало суше, кожа посерела и общий вид был нездоровый.
При виде входящей внучки, дед слабо улыбнулся и сел в кресле поудобнее.
– Привет, непоседа!
– Привет, деда! А я к тебе, только я без гостинцев. – двинулась к нему Вика, прикрывая за собой плотно дверь.
Дед немного прищурился, его внимательные глаза, несмотря на отказывающее тело, остались прежними. Вика даже немного поежилась под этим изучающим умным взглядом, который, казалось, пронизывал ее насквозь.
– Садись, внучка, вижу, что не просто так приехала, – кивнул дед на кресло напротив – Рассказывай.
Вика села в кресло и замерла на несколько секунд, собираясь с духом. Наконец, она выдохнула.
– Ивана арестовали три дня назад.
Лицо деда не изменилось. Он только кивнул.
– Что ему вменяют?
– Подбросили наркотики и закрыли ресторан по каким-то надуманным причинам. Кроме того, на всех точках Ивана прошли проверки, и все позакрывали по разным причинам.
– Где Иван сейчас?
– В «Матросской Тишине».
– Статья, по которой его задержали?
– Хранение и распространение наркотических веществ в особо крупном.
– Плохо, – вздохнул дед, – Статья очень тяжелая.
– Дед, он не виноват.
– Я понял, – рассеянно кивнул Виктор Петрович,
– Нет, ты не понял. Иван никогда не занимался наркотиками. Да, он сидел когда-то давно, по ложному обвинению. Сейчас он занимается охранным бизнесом и рестораном, но наркотики никогда…
– Я же сказал, что понял и верю тебе, – повторил Виктор Петрович – но ты ведь приехала сюда не за тем, чтобы мне сообщить об этом?
Вика замолчала, не отводя взгляда от деда.
– Деда, помоги ему. – тихо попросила она.
Дед смотрел на нее доброжелательно и спокойно
– Чем?
Вика как будто не поняла вопрос.
– Дед…
– Чем, Вика? Я всю жизнь служил в другом ведомстве.
– У тебя же есть люди… Точнее были. Тогда на даче, ты смог помочь Юре, хотя в тот раз все было гораздо страшнее…
– Тогда были люди и это было государственное дело…
– Но дед…
– Вика, – голос деда стал жестче – Не заставляй меня с тобой говорить как с ребенком. Дело не в том, что я не хочу тебе помочь. Иван твой муж, отец Насти и я отношусь к нему гораздо лучше, чем ты думаешь.
– Хорошо, говори со мной как со взрослой, – покорно кивнула Вика.
– Вика, это было много лет назад. Я еще был на службе, это была другая страна, у меня были другие возможности. Сейчас те люди, к которым я мог обратиться, кто на пенсии, а кто уже умер. На должностях не остался никто. Они сейчас точно такие же, как и я никому не нужные пенсионеры. Новая власть любит таких как мы только на парадах и юбилеях. В иных случаях, она предпочитает нас просто не замечать.
– Но тебя уважают.
– Уважение не открывает двери следственных кабинетов. Я там сейчас просто никто.
– Но ты же был начальником управления, генералом…
– В ГРУ, Вика. Не в МВД, не в прокуратуре, не в следствии. Это абсолютно разные миры, разные игры, разные цепочки подчинения.
– Значит, все? – закусила губу Вика и ее глаза налились слезами.
– Я этого не говорил, – покачал головой дед.
– А что ты сказал?
– Я сказал, что не смогу поднять трубку и приказать выпустить Ивана. Не могу гарантировать, что один звонок, что-то может изменить.
– Мне не нужны гарантии. Мне нужен шанс. – упрямо сдвинула брови Вика.
– Шанс появится, если понять, зачем и кому понадобилось убрать Ивана с доски.
– Ты думаешь, что Ивану подбросили наркотики и посадили не из-за него самого? – спросила Вика
– Уж прости, но Иван не та цель, чтобы действовать такими методами. Возможно, так хотели дать сигнал его руководителю. И то, что одновременно с посадкой Ивана проблемы возникли у всех предприятий, которые он курировал, это только подтверждает. Ведь все это принадлежит не лично Ивану?
– Ты думаешь, что так давят на Каладзе?
– Это очень вероятно, – кивнул дед.
– Что ты знаешь про этого человека?
– Еще перед твоей свадьбой я наводил справки и об Иване, и о Каладзе, на которого он работает. Иван взрослый самостоятельный человек, и он сам выбрал, с кем ему вести дела. Каладзе не уличный бандит с финкой и кастетом. Это фигура совсем другого уровня. У него богатое криминальное прошлое, но теперь он ведет вполне легальный бизнес. У него есть деньги, связи, ручные политики, адвокаты и прочее. В наши времена такие люди как он, не работают в белых перчатках, даже если их предприятия внешне выглядят вполне законно и платят налоги.
– Иван не преступник!
– Я так и не говорил.
– Ты сказал, что он сам виноват.
– Это только твоя интерпретация. Я сказал, что он работает в такой области, что по нему могут ударить не за то, что сделал лично он, а за то, с кем он стоит рядом. А это разные вещи.
Вика закрыла глаза. Ей не хотелось спорить. Хотелось, чтобы дед просто сказал я сейчас позвоню и все решу. До боли хотелось спрятаться как в детстве за спиной деда, но она понимала, что так уже не получится. Вместо могучего богатыря, перед ней был всего лишь слабый старик, с дрожащими руками, но по-прежнему умным и все понимающим взглядом.
– Что мне делать? – тихо спросила она.
– Перестать искать справедливость и взять все в свои руки.
– Как это?
– Кто ты?
– В смысле? – не поняла Вика.
– Твоя профессия? – терпеливо спросил дед.
– Я журналист.
– Вот именно!
– Ты хочешь, чтобы я написала по дело Ивана?
– Не про Ивана – покачал головой Виктор Петрович, – тут у тебя личная заинтересованность и боль. На этом хорошего материала не сделаешь. Тебе нужно найти того, кто стоит за этим ударом по Каладзе.
– Ты можешь мне в этом помочь?
– Может быть.
– Вот видишь, у тебя все-таки есть возможности. – вскинулась Вика.
– Они далеко не так велики, как тебе кажется – развел руками Виктор Петрович, а потом подмигнул. – но кое-какие имеются.
– Я попробую что-нибудь узнать. Есть один человек. Он может подсказать откуда ветер дует. Но много обещать не буду.
– Когда поговоришь?
– Сегодня.
– Но ты же болен.
– Ничего, это не помешает.
– Я вру Насте каждый день.
– Ты не врешь, а ее защищаешь.
– Она спрашивает – когда папа вернется. А я говорю, что скоро.
– Если хочешь, чтобы это было правдой не отказывайся от любой помощи. Даже от того, от кого тебе не захочется ее принимать.
Вика поняла
– Каладзе. Он скоро приедет в Москву.
– Конечно, ведь под ударом его бизнес и его доверенное лицо. – кивнул дед – Скорее всего, он захочет встретиться с тобой. Я думаю, что он прекрасно знает, кто ударил по нему и по Ивану и зачем.
– А если он захочет использовать меня? – встревожилась Вика.
– Обязательно захочет, – усмехнулся дед.
– И ты так спокойно об этом говоришь? – вздрогнула Вика.
– Каладзе тебе не враг, но он не будет спасать Ивана из чистого благородства. У него есть интерес и у тебя есть интерес. Ваши интересы на данный момент совпадают. Ты для него можешь стать инструментом.
– Спасибо за утешение. – саркастично ответила Вика.
– Я не утешаю. Я предупреждаю.
– И что мне делать? Отказаться?
– Нет. Если он предложит тебе факты, документы, доказательства – изучи все это буквально под микроскопом. Если убедишься, что это не деза, то это может помочь тебе вытащить Ивана. В той ситуации, в которую он попал, ему может помочь сочетание денег, связей и публичности.
– Публичности?
– Ты же журналист, кому как не тебе это понимать?
– Но публичность может и навредить.
– Может, поэтому не бей вслепую.
– А если я ошибусь, – неуверенно спросила Вика.
– Тогда будет хуже.
– Отличный совет, дед. Спасибо!
– Другого, к сожалению, у меня нет.
Вика замолчала и уставилась в пол.
– Подойди ко мне, – тихо попросил Виктор Петрович.
Вика встала и подошла к креслу деда. Он взял ее за руку своими сухими холодными ладонями.
– Ты справишься.
– Не знаю.
– Знаешь, просто тебе хочется, чтобы это за тебя сделал кто-то другой.
Вика нервно сглотнула и тихо призналась.
– Да.
– Никто, кроме тебя не сделает твою работу, внучка.
В дверях показалась бабушка с блюдом дымящихся печеных пирожков.
– О, я вижу, что у вас серьезный разговор. – улыбнулась она.
– Да бабуля, – оторвалась от деда Вика – ты меня прости, но мне уже нужно бежать. Меня там на улице машина ждет.
– Хоть пирожков с собой возьми егоза, – покачала головой бабушка – что я зря старалась?
– Положи мне с собой, бабуль – соглашаясь кивнула Вика – у тебя самые вкусные пирожки на свете. Я их Насте привезу и еще водителя в машине угощу.
– Ешьте эти, а я пойду соберу тебе с собой. – Бабушка оставила поднос с пирожками на столике и вышла из кабинета.
Вика наклонилась к деду поцеловала в щеку и прошептала.
– Спасибо, деда, ты мне очень помог.
– Я же не сделал того, о чем ты просила, – усмехнулся Виктор Петрович.
– Я понимаю, что ты уже не можешь. Но ты мне помог принять решение, и я очень благодарна тебе за это и за все то, что ты для меня делал. Я побежала.
Вика еще раз поцеловала деда, схватила горячий пирожок с подноса и пошла к двери.
– Удачи тебе внучка.
Услышала она вслед.
* * *
После разговора с дедом Вика всю дорогу молчала. Она сидела на заднем сиденье «Волги» и глядела в окно на слякотную, холодную и неуютную Москву. Владимир вел машину аккуратно, без резких перестроений, несмотря на загруженную дорогу. Несколько раз он смотрел в зеркало заднего вида на сосредоточенную Вику, но вопросов не задавал. Только поблагодарил за пирожки от бабушки.
Подъехав к редакции, водитель вышел из машины первым и открыл перед Викой дверь.
– Я буду рядом, Виктория Сергеевна. Если что, звоните.
Машина Ивана была оборудована телефоном. Это было дорого, но необходимо для работы.
– Спасибо, Володя – кивнула Вика и быстро пошла в редакцию, она и так уже задержалась.
У Вики не было четкого расписания и ей было позволено устанавливать график появления на работе самой, главное выдавать материалы к сроку. А материалы у Вики были действительно интересные и злободневные. Вику ценили как сильную журналистку, умеющую давать «убойный» материал. Выйдя замуж, она подписывала статьи своей девичьей фамилией. К этому времени у Вики была уже сложившаяся репутация, поэтому менять фамилию на новую было непрактично.
Вика поднялась по истертым каменным ступеням, показала вахтерше на турникете свое редакционное удостоверение, хотя та и так хорошо знала ее в лицо. Редакция жила своей обычной жизнью. Кто-то громко спорил у двери машинописного бюро, кто-то тащил по коридору гранки, из дальнего кабинета доносился раздраженный мужской голос, требующий немедленно предоставить готовые фотографии, потому что номер уже сегодня должен пойти в печать. Поверх всего этого накладывался стук многочисленных печатных машинок.
Все было как обычно и именно это, почему-то, раздражало Вику больше всего. Три дня назад, у нее забрали мужа. Ее привычный и устоявшийся мир грубо изменили, вырвав из него опору. Теперь Иван сидел в «Матросской Тишине», его обвиняли в наркоторговле, свидания не давали, адвокаты ничего путного сказать не могли, следователь от нее прятался, Настя дома постоянно ее спрашивала, когда вернется папа. А здесь, в редакции все так же спорили над заголовками, статьями, ругали за небрежную верстку и искали пропавшие фотографии.
Вика молча кивала в ответ на приветствия и проходила мимо. Хорошо, что никто к ней не лез с советами и сочувствием. Она этого не любила и резко оборвала пару человек, которые попробовали поначалу это сделать.
Вошла в кабинет, открыв дверь своим ключом. Никого из коллег на месте было, кто-то в командировке, а кто-то на выезде. На ее столе все осталось так же, как и несколько дней назад. Наброски материалов о приватизационных фондах, несколько выписок из реестров, черновик вопросов к чиновнику из комитета имущества, лист с напечатанными на нем фамилиями и телефонами. Она смотрела на все это и вдруг поняла, что даже не помнит, на чем остановилась и что ей нужно сделать в первую очередь.
