Текст книги "Отморозок 11 (СИ)"
Автор книги: Андрей Поповский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)
Инал сидел на стуле, держа спину неестественно прямо. Лицо распухло, кожа на скуле потемнела, губы рассечены. Челюсть в травмпункте стянули шинами, и говорить он почти не мог. Только мычал и шипел сквозь зубы, время от времени морщась от боли. Рядом виновато стояли Гига и Васо. У Гиги уже наливался синяк на челюсти. Васо держался чуть боком, будто ему было больно стоять прямо, но старался делать вид, что ничего страшного не произошло.
Гурам долго молчал. Это молчание было хуже крика. Он посмотрел сначала на Инала. Потом на Гигу. Потом на Васо. Потом перевел взгляд снова на Инала.
– Трое, – наконец сказал он тихо.
Никто не ответил.
– Вас было трое здоровых мужиков, – продолжил Гурам тем же тихим бесцветным голосом. – У вас была машина, ствол, а против вас – баба и всего один мудак.
Он чуть подался вперед.
– И что я вижу? Бабы нет. Мудака этого тоже нет. У тебя челюсть проволокой стянута. Теперь будешь месяц бульончики через трубочку глотать. Этот рядом стоит, как будто его по голове молотком били. А этот… – Гурам перевел взгляд на Васо. – Этот яйца свои теперь неделю в руках носить будет.
Васо опустил глаза. Гоча даже не усмехнулся. Только чуть заметно сузил глаза.
Инал попытался что-то сказать, но получилось только невнятное мычание. Он зло дернул рукой, показывая на свою челюсть.
– Молчи, – отрезал Гурам. – Хоть сейчас молчи. Может, умнее будешь выглядеть.
Инал побагровел, но промолчал. Гурам взял с блюдца маленькую чашку кофе, сделал глоток и поставил обратно. Чашка тихо звякнула о фарфор.
– Я тебе что говорил, Инал? – спросил он. – Не позорь мою фамилию. Ты деньги в Сочи потерял – это ерунда. Деньги заработаем. Ты часы потерял – купим другие. Печатку потерял – новую сделаем. Но когда над тобой смеются люди, над кем они смеются? Подумай хорошенько…
Он выдержал паузу.
– Они смеются и надо мной.
Инал сжал кулаки.
– И вот сегодня ты решил исправить. Нашел эту девку. Хорошо. Только ты опять не исправил. Ты еще хуже сделал. Теперь в Анапе знают: племянника Гурама можно безнаказанно бить на улице. При людях.
Гига поднял голову.
– Гурам, там не простой был парень.
Гоча впервые посмотрел на него внимательнее.
– А какой? – спросил Гурам. – Там Брюс Ли был, или может Джеки Чан?
Гига помедлил.
– Быстрый. Очень быстрый. Спортсмен наверное. Может боксер, или еще кто. Один удар и пошел дальше. Без понтов, без разных стоек или угроз. Он как-будто понимал, что будет дальше. Инал только за стволом полез, он сразу заметил и на него набросился.
Гурам медленно перевел взгляд на Васо.
– Ты что видел?
Васо сглотнул.
– Все быстро было. Он сначала Гигу посадил одним ударом. Потом эта сука меня ударила… потом он уже был возле Инала. Я только увидел как он ударил Инала. Инал упал, а его ствол на дорогу выпал. Этот козел его сразу ногой под машину загнал.
– Так он ствол не забрал?
– Нет.
– Почему?
Васо замялся.
Гоча негромко сказал:
– Потому что ему не нужен был чужой ствол. Это проблема. Мало ли, что на чужом стволе может быть. Ему надо было уйти побыстрей.
Гурам кивнул, не глядя на него.
– Вот. Даже Гоча понял. А вы там втроем как бараны блеяли и ничего понять не смогли.
Инал снова попытался что-то сказать. Получилось сиплое, злое мычание.
– Что? – Гурам наклонил голову. – Он тебе челюсть сломал, потому что ты полез за пистолетом? Так скажи спасибо, что не убил. Такой, как вы рассказываете, мог.
В комнате повисла зловещая пауза. Гурам откинулся в кресле и некоторое время смотрел на племянника с почти брезгливой усталостью.
– Номера машины запомнили? Рожу его узнаете?
Васо быстро кивнул.
– Да. Белая девятка. Номер М семьдесят четыре двадцать один ЦВ.
– Еще раз.
– М семьдесят четыре двадцать один ЦВ, – повторил Васо. – Краснодарская серия. Машина чистая, не битая. За рулем парень, лет двадцать пять, может, меньше. Высокий. Спортивный. Русский. Волосы короткие. Одет просто.
Гурам поднял глаза на Гочу.
– Пробей машину и этого типа.
Гоча кивнул.
– ГАИ, рынок, кафе, гостиницы?
– Все. Кто такой, где живет, кто за ним стоит, чем дышит. Только тихо.
– Понял.
– Бабу тоже поищи, хотя она наверное уже свалила из города, если не совсем тупая. А этот если местный, должен найтись.
Гурам снова посмотрел на племянника.
– А ты пока дома посидишь.
Инал дернулся.
– Дома, – повторил Гурам уже жестче. – В таком виде ты только людей смешить можешь. Будешь сидеть и думать, почему взрослые люди сначала думают, а потом хватаются за пистолет.
Гига осторожно спросил:
– Если найдем его?
Гурам медленно повернул к нему голову.
– Найдете.
– Что делать?
Гурам постучал пальцем по подлокотнику кресла. Один раз. Второй.
– Сначала узнаем, кто он. Потом поговорим.
Васо поднял глаза.
– Просто поговорим?
Гурам посмотрел на него так, что Васо сразу пожалел о вопросе.
– Сегодня он избил моего племянника на улице, – тихо сказал Гурам. – Завтра он придет ко мне домой и скажет: Гурам, мне твой дом нравится. Послезавтра скажет: жена твоя тоже нравится. Так всегда бывает, когда один раз проглотил.
Он подался вперед.
– Нельзя оставлять такое без ответа. Но и как бараны бегать по городу тоже нельзя. Мы не на базаре семечками торгуем. С головой, по уму работать надо.
Гоча чуть склонил голову.
– Я найду.
– Найди, – сказал Гурам. – И найди быстро.
Он хрустнул костяшками пальцев.
– А девку все же искать, или хрен с ней? – осторожно поинтересовался Гоча.
Гурам помолчал а потом махнул рукой.
– Девку, если не свалила, тоже. Но потом. Сейчас мне интереснее этот тип на белой девятке.
Он посмотрел на Инала.
– Потому что эта баба тебя всего лишь обманула. А он тебя унизил.
Инал побледнел еще сильнее. Гурам отвернулся, давая понять, что разговор окончен.
Гоча шагнул к двери. Гига и Васо тут же потянулись следом, стараясь не смотреть на Инала. Тот остался сидеть на стуле, с перекошенным распухшим лицом и глазами, полными бессильной злобы.
За дверью Гоча остановился и негромко сказал Васо:
– Дай номер машины еще раз.
– М семьдесят четыре двадцать один ЦВ.
– Если ошибся – то сам будешь искать белую девятку по всему побережью. – жестко бросил Гоча.
– Не ошибся, – быстро сказал Васо. – Я точно запомнил.
Гоча посмотрел на него без выражения.
– Посмотрим.
И пошел по коридору, уже мысленно раскладывая, кому звонить первым: в ГАИ, на рынок или тому оперу из Анапы, который очень любит деньги и худых шлюшек.
Глава 5
Поезд Краснодар – Москва шел уже больше часа. За окном медленно уплывали вдаль южные пейзажи: низкие домики, посадки, выжженная сентябрьским солнцем трава, редкие тополя у станционных будок. Потом, все это сменилось открытым пространством, щебнем вдоль путей и длинными тенями от телеграфных столбов.
До Краснодара Кристина добралась на частнике. Не с вокзала, не с автостанции – там ее могли ждать. Поймала машину у рынка, сторговалась быстро и переплатила, чтобы водитель не задавал вопросов. Тот вопросов и не задавал. За такие деньги люди вообще становятся удивительно тактичными.
Кристина сидела у окна в двухместном спальном купе и смотрела наружу, почти не моргая.
На ней был светлый импортный спортивный костюм и белые кроссовки. Волосы туго стянуты и убраны под резинку. Лицо без макияжа. Все очень просто. Никакой курортной девочки с бездонными глазами. Все. Игра закончилась.
На столике стояла открытая бутылка минеральной воды, дорожная сумка лежала на нижней полке напротив. Второе место было пустым. Кристина выкупила оба билета еще и доплатив сверху. Ей меньше всего хотелось ехать с какой-нибудь разговорчивой теткой, скучающим командировочным или, что еще хуже, с мужиком, который всю дорогу будет пытаться познакомиться.
Мерный стук колес успокаивал. Не до конца, но все равно приносил в душу умиротворение. Вагон немного покачивало, белая занавеска на окне шевелилась от сквозняка. В коридоре кто-то шел, шумно отдуваясь. Вагон качнуло, и этот кто-то врезался локтем в ее дверь. Кристина вздрогнула.
Через какое-то время послушалось звяканье стаканов в подстаканниках. В дверь постучали и Кристина обернувшись увидела, как в проеме отъехавшей в бок двери появилась проводница – немного полноватая женщина лет сорока пяти в синей униформе. В руке у нее было два стакана с горячим чаем в фирменных железнодорожных подстаканниках.
– Здравствуйте! Чайку не желаете? – доброжелательно спросила она и добавила. – Только заварила. С лимончиком могу.
– Спасибо, не нужно – покачала головой Кристина, – у меня вода есть.
Проводница взглянула на бутылку минералки, стоящую перед девушкой на столе. Потом на пустую полку напротив.
– А второй пассажир где? У вас же два места.
Кристина не стала ей ничего объяснять. Просто достала два билета и приготовленную заранее пятидесятирублевую купюру.
– Второго пассажира не будет – весомо сказал она, глядя в глаза проводнице – И подселений тоже не будет, никаких случайных попутчиков, договоренностей и всего прочего. Я поеду до самого конца одна.
Проводница посмотрела на деньги. Лишних вопросов задавать не стала.
– Как скажете, – кивнула она и быстро убрала купюру в карман фартука. – Я билеты у вас потом заберу. Если что понадобится – я буду рядом, в служебном купе.
– Хорошо. – кивнула Кристина.
– Постель сейчас принесу.
– Не надо пока. Позже. Или я сама зайду.
– Как хотите.
Проводница закрыла дверь. Кристина еще несколько секунд смотрела на свое отражение в зеркале закрывшейся двери, потом поднялась, провернула защелку и вернулась к окну.
Поезд шел ровно. Южный вечер постепенно густел. Солнце опускалось ниже, и стекло начинало темнеть, превращаясь из окна в зеркало.
В отражении Кристина увидела свое лицо. Она подняла бутылку, сделала глоток минеральной воды и вдруг снова увидела перед собой другое зеркало. Не это, вагонное, темное. То, во флигеле. Старое трюмо. Алую помаду на стекле.
«Факир был пьян и фокус не удался»
Сука! Она поставила бутылку обратно.
Перед глазами всплыло лицо Юры. Спокойное. Почти насмешливое. Он сидел на корточках и собирал ее рассыпавшиеся вещи с пола. Потом сидел напротив нее во флигеле, будто ничего не понимал. Смотрел честными глазами. Целовал так, что она на несколько секунд действительно забыла, зачем поставила бокал на столик.
А потом он поменял бокалы… Тихо. Ловко. Без суеты. Как заправский шулер.
Она закрыла глаза.
Снова улица. Синий «Мерседес». Инал и другие двое. Чужие пальцы на ее руках. Ладонь на лице. Удар. Вкус крови во рту. Понимание что, если ее сейчас затолкают внутрь, дальше будет не просто плохо. Дальше будет так, после чего придется либо убивать, либо самой становиться мертвой внутри.
И белая «девятка», неторопливо выруливающая из-за поворота. Юра вышел из машины спокойно. Даже слишком спокойно. Будто шел, к соседу за спичками.
– Отпустили девушку.
Она невольно сжала пальцы вспоминая события этого дня.
Первый удар. Здоровый с плоским носом безвольно сел на асфальт, как будто у него внезапно отказали ноги. Усатый согнулся от ее удара ногой в пах, но Кристина почти не помнила этого. Она помнила другое: Юра уже был возле Инала. Рука Инала ушла под рубашку. Юра успел раньше. Ударил локтем в лицо. Потом еще раз…
Инал упал некрасиво. Как мешок с картошкой. А точней с дерьмом, которым он забит доверху. А Юра не стал его добивать, словно знал, что тот уже не поднимется. Просто пнул пистолет под машину повернулся к ней и рявкнул.
– Валим, быстро.
Кристина открыла глаза.
За окном мелькнула маленькая станция. Пара бабок с узлами, мужик в мятом костюме с потертым коричневым чемоданом, мальчишка с велосипедом у водоколонки. Потом станция ушла назад, и снова потянулись поля.
Она провела пальцами по щеке, где еще будто жгло от пощечины Инала. Потом вспомнила другую пощечину. Уже свою. Звонкую. По лицу Юры.
– Даже таких, как ты…
Гад. Она ударила его не за слова. Точнее не только за слова. Он сказал то, чего она сама о себе слушать не хотела. Кристина отвернулась от окна и посмотрела на пустую полку напротив, как будто там сидел Юра, и она должна была ему что-то доказать.
Она не такая. Она не трогала нормальных. Не лезла к тем, кто сам не тянул руки. Она брала с козлов. С жирных, самодовольных, липких, уверенных, что молодую красивую девку можно купить коктейлем, обещанием заграницы или парой импортных шмоток. Она их не жалела. Да и не за что их было жалеть.
Но Юра… Кристина нахмурилась. С Юрой все пошло неправильно с самого начала. Он, по сути, не был козлом, в ее обычном понимании. Обеспеченным, да. Прошаренным и крученым, тоже да. То, как он ее раскусил, а потом провернул подмену бокалов, говорило о многом. Но он не цеплялся к ней с сальными предложениями. Предложил подвезти, да. Но может действительно хотел помочь, а не затащить смазливую телку в постель.
Он слишком спокойно смотрел. Слишком быстро все понял. И слишком быстро вошел в ее игру, а потом все перевернул. А потом, что хуже, ничего не сделал. Не вызвал милицию, не забрал ее деньги и украшения… Не воспользовался ее беспомощностью. Просто оставил ее помадой дурацкую надпись на зеркале и ушел.
А потом еще и полез за нее в драку. Нет, не за нее, конечно. За свои дурацкие принципы. Не любит, когда женщин бьют. Даже таких. Принципы, видите ли, у него.
Кристина зло усмехнулась.
– Посмотрим еще какой ты принципиальный Юра. – сказала она пустому купе.
Вагон мягко качнуло на стрелке. Где-то вдалеке протяжно завыл гудок локомотива. Кристина откинулась на спинку сидения и посмотрела в темнеющее окно. В проявившемся отражении ее лицо стало жестче и как будто старше.
Перед глазами снова всплыл Юра. Он сидит за рулем смотрит вперед и говорит своим сухим, раздраженным голосом.
– Каков привет, таков и ответ…
Потом ее рука на дверной ручке, Хлопок дверью. Она босиком идет по тротуару, держа в руке сломанные туфли и чувствуя ровной спиной его взгляд. Она тогда не обернулась. И сейчас бы не обернулась тоже. Много чести.
Кристина встала, подошла к двери. Включила свет и посмотрела на себя в зеркало. Уже лучше. Она спокойная, собранная, чистая. Почти…
Кристина выключила свет и вернулась на свое место. Анапа и морское побережье в целом, уже давно остались позади. Инал и остальные тоже. А вот Юра, почему-то, не оставался.
* * *
Утро Гоча начал с пробивки номера. Номер оказался настоящим. Белая «девятка» действительно числилась за гражданином Сидорчуком Петром Ивановичем, тысяча девятьсот двадцать третьего года рождения, проживающим в Темрюке. Обычный пенсионер. Бывший портовый работник. Никаких порочащих связей, никакого криминала, никаких интересных отметок. Машина была куплена им два года назад, потом по доверенности передана какому-то родственнику, дальше след в документах становился совсем мутным.
Гаишник, сидевший напротив Гочи в маленьком душном кабинете, только развел руками.
– По бумагам – дед из Темрюка. Старый уже. Машина официально на нем. Дал доверенность. Так сейчас половина машин ездит. Купил, покатался продал, дальше еще продал и пошло-поехало. Сам понимаешь, какой сейчас бардак…
Гоча не мигая молча смотрел на него. Гаишник занервничал, достал из пачки сигарету, но закурить не решился.
– Можно, конечно, в Темрюк запрос кинуть. Но это время и не факт, что поможет.
– Времени нет. – покачал головой Гоча.
– Тогда нужно искать не по бумагам. Не официально.
– Я это уже понял.
Гоча встал. Положил на стол сложенную вдвое купюру. Гаишник даже не посмотрел. Только прикрыл журналом. Вроде случайно.
– Белая «девятка» – негромко сказал Гоча – Молодой парень за рулем. По виду русский. Спортивный. Видели вчера днем. Мне нужна не машина, а этот парень, кто реально на «девятке» ездит.
Гаишник кивнул.
– Поищем. Поспрашиваем. Белых «девяток» не так мало, но и не как грязи.
– Спросишь не только у своих. Спрашивай всех: участковых, оперов, следаков.
– Это уже другие деньги будут.
Гоча посмотрел на него безо всякого выражения.
– Будут другие деньги, если человек будет.
Гаишник все понял и больше торговаться не стал.
До обеда никакой информации не было. Потом пошли обрывки. Вроде есть парень. Молодой хозяин кафе «Улыбка». Кормят прилично, ориентировано на семейных. Сам он в Анапе несколько лет. Ни с кем не скандалит. В милицию приводов не было.
Слишком спокойный – Подумал Гоча. – Такой, который раскидал Инала и его приятелей, не должен быть таким спокойным. Такие, обычно себя проявляют более ярко и охотно демонстрируют свои навыки. Интересно. Обычные хозяева кафе так не дерутся и не уходят так быстро.
Вечером Гоча уже сидел в затонированной машине напротив кафе. Рядом сидел Васо.
У Васо не было настроения. Он вдавился в кресло, чтобы стать незаметней. Он хорошо понимал зачем здесь. Больше всего его бесило что на опознание взяли именно его. Понятно не Инала. Но можно же было взять Гигу. Если что пойдет не так, ему потом это долго будут припоминать.
– А это точно здесь? – спросил он чтобы прервать тяжелое молчание.
– Посмотрим. – коротко бросил Гоча.
Они сидели в машине только вдвоем. Для такого дела много людей не нужно. Была еще машина с людьми. На всякий случай. Вдруг, что не так пойдет. Но она стояла подальше и сидевшие там люди знали, что вмешиваться не нужно, если только Гоча не подаст знак. Гоча не любил приезжать к неизвестному человеку совсем голым. Но и стадо тащить с собой не нужно. Если человек не дурак, то стадо он заметит сразу.
Кафе выглядело обычно. Несколько столиков внутри, несколько под тентом снаружи. Людей по причине завершения сезона было не много. Из открытой двери тянуло жареным мясом.
– Ты его хорошо запомнил?
Васо кивнул
– Хорошо.
– Если ошибешься, сам потом будешь извиняться перед человеком.
Васо криво усмехнулся, но Гоча так на него посмотрел, что усмешка тут же сползла с лица.
– Не ошибусь.
К кафе подъезжали разные машины, но белой девятки среди них не было. Гоча не выказывал нетерпения. Просто сидел, положив руки на колени и наблюдал.
Васо то и дело ерзал на сидение.
– Может, не приедет?
– Приедет. – уверенно сказал Гоча.
– Откуда знаешь?
– Потому что – это его кафе. Такие места хозяева не бросают просто так.
Уже начало темнеть, когда к кафе подъехала серая «Нива». Машина остановилась подальше от входа возле дерева. Из нее вышел молодой высокий парень в светлой рубашке с коротким рукавом и синих джинсах. На ногах импортные кроссовки. Вышел легко, без суеты. Окинул пространство внимательным взглядом. Закрыл машину и пошел к кафе.
Васо, увидев его, резко подался вперед.
– Это он. – хрипло выдохнул он.
Гоча не повернул головы, не отрывая взгляд от парня.
– Точно?
– Точно он. Сука! – подтвердил Васо – Я его из тысячи узнаю.
Парень шел спокойно. У входа его окликнула женщина в фартуке, только что принявшая заказ у семьи за столиком на улице. Они начали разговор. Он улыбнулся. Она в ответ. Достала тетрадь из кармана фартука, раскрыла, показала ему.
Гоча посмотрел на Васо.
– Пошли.
Гоча, хлопнув дверью и не закрывая машины, уверенно пошел вперед. Васо двинулся следом. Парень заметил их почти сразу. Не дернулся и не изменился в лице. Только отдал тетрадь женщине и пошел навстречу.
* * *
Я разговаривал с Надей, когда заметил, что из тонированного форда стоявшего напротив вышли двое. Высокий крепкий мужчина во всем черном лет пятидесяти на вид и тот самый усатый тип, которому Регина зарядила сначала ногой в пах, а потом хлопнула ладонями по ушам.
Быстро меня нашли. Это плохой знак. По номеру машины меня не вычислишь, значит подключили еще кого-то. Хотя, а что я хотел? Анапа не такой большой город. Ладно, посмотрим, чего хотят.
Иду навстречу. Высокий в черном подходит первым останавливается в двух шагах. Осторожный. Усатый держится сзади. Пытается смотреть нагло, но получается у него плохо. Уже ученый. Как там говорится – за одного битого…
– Юра? – Спрашивает высокий.
– Ну допустим. – Отвечаю и перевожу взгляд на усатого. Тот опускает глаза. Перевожу взгляд на высокого.
– А вы кто будете?
– Меня зовут Гоча – отвечает тот. – Я к тебе от Гурама.
– Не имею чести знать, но очень приятно – пожимаю плечами даю понять, что мне вовсе не приятно.
Гоча чуть усмехается и кивает на усатого.
– Его, зато, я вижу, узнал.
– Трудно забыть парня, которому баба вчера дала по ушам. – усмехаюсь в ответ.
Глаза Васо вспыхивают, но он молчит. Вчера видел меня в деле, поэтому не торопится, давая возможность ответить старшему.
– С тобой хочет поговорить Гурам.
– На какую тему?
– Завтра узнаешь.
– А если мне не интересно?
Гоча пристально смотрит на меня, потом вздыхает.
– Юра, ты парень молодой, но как я вижу не дурак. Должен понимать, что после вчерашнего разговора по-любому не избежать. Можно сделать все спокойно, можно шумно. Гурам предлагает поговорить спокойно.
– Щедрое предложение с его стороны, – киваю в ответ.
– Не советую относиться к нему легко. – в голосе Гочи появился намек на угрозу.
– Я просто пытаюсь понять в чем вопрос. Вчера трое парней – киваю на усатого – пытались затолкать девушку в машину. Ударили ее. Я спросил в чем дело. Меня грубо послали. Пришлось показать одному, что не стоит грубить. Меня не поняли. Второй полез за стволом. Пришлось повторить. Так, какие ко мне вопросы, и кто был не прав?
Гоча кивнул.
– Понимаю.
– Правда?
– Правда – подтверждает он. – Поэтому тебя пока никуда не везут в багажнике, а хотят поговорить.
Молчу и сверлю Гочу взглядом. Он спокойно продолжает.
– Завтра. В твоем кафе вечером в девять. Без милиции. Без лишних людей. Сам Гурам приедет на разговор. Бегать не советую. Найдем.
Не обращаю внимания на явную угрозу.
– Интересное место для разговора.
– Тебе спокойней – усмехается Гоча. – Твоя территория. Твои условия.
– А Гураму как спокойней? – немного подначиваю его.
– Гураму везде спокойно – не ведется он.
Смотрю на усатого. Снова на Гочу.
– Остальные все живы?
– Завтра все узнаешь.
– Челюсть у красавчика цела?
– Сам же знаешь, как бьешь.
– Знаю.
Делаю паузу, чтобы согласие не выглядело слабостью.
– Ну ладно, завтра так завтра.
Гоча разворачивается и идет обратно в машину. Усатый за ним следом. Ко мне подходит встревоженная Надя.
– Юра, все в порядке? Может милицию вызвать?
Смотрю на нее. Милицию? Ха, как бы через милицию меня так быстро и не нашли. Нет, тут нужно самому все решать.
– Не нужно, Надя. Все в порядке. Но мы закрываемся не через неделю, а прямо сегодня. И вы с мужем прямо завтра уезжаете домой.
Ее глаза расширяются.
– Не переживай, я заплачу как за полный сезон.
– Да, я не за это – она качает головой.
– Все хорошо – улыбаюсь ей. – Просто у меня внезапно возникли важные дела.
Надя смотрит недоверчиво.
У меня и самого внутри не все так радужно. Они раскопали все быстро. Нашли кафе, знают имя, могут знать дом. Оттуда нужно уходить. Гоча – это не вчерашние придурки. Спокойный, уверенный, не форсирует. Значит, Гурам не простая фигура. Нужно пробить его через Ивана и его связи.
* * *
После разговора с Гочей, я сначала полчаса покатался по городу, меняя улицы и пару раз останавливаясь у магазинов. Не потому, что был уверен, что есть слежка, а потому что после таких разговоров ни в чем вообще уверенным быть нельзя. Хвоста вроде не было. Или работали так, что я его не видел. Второй вариант мне нравился меньше. Но делать нечего. Теперь у них есть номер второй машины. Нужно срочно менять тачку. Ниву солью, как и взял, по доверенности. В деньгах потеряю, но тут уже не до прибытка, голову бы на плечах оставить.
Я поехал на переговорный пункт и позвонил по одному известному мне номерку в Москве. Это была давно подготовленная нами прокладка, такая же «глухая», какой когда-то служила бабушка-одуванчик в Лос-Анджелесе. Ей нужно только принять короткое сообщение и передать дальше, не зная ни отправителя, ни адресата. Ни человека передающего, ни принимающего информацию, она никогда не видит и ничего о них не расскажет. Не потому, что не хочет, а потому, что просто не знает. Теперь Ваня будет знать, что мне срочно нужна его помощь и время, когда ему нужно быть на определенном телефоне.
Я вернулся домой, собрал дорожную сумку и подготовил все к долгому отсутствию. Теперь мой дом – это не крепость, а возможная ловушка, где меня можно легко подловить и запереть. Затем, я мотанул в Новороссийск. Это большой промышленный город и порт. Там гораздо легче затеряться, чем относительно в небольшой Анапе. Переночевав в снятой квартире, я утром ровно в десять позвонил Ване.
– Привет! – говорю, когда слышу знакомое «алло» в трубке.
– Привет, дружище! У тебя что-то случилось?
– Да так. Нужна твоя помощь.
– Слушаю.
– Пробей мне срочно одного человечка. Зовут Гурам, он как-то связан с криминалом на Черноморском побережье. По всему выходит, что он какая-то величина. У него есть доверенный человек зовут – Гоча. Вот его описание: высокий, жилистый, на вид лет пятьдесят, лицо жесткое волевое. Явно сидел.
– Описание, конечно, так себе – слышу с той стороны – Но постараюсь. Тебе как срочно?
– Чем раньше, тем лучше.
Возникла пауза. Ваня явно взвешивает свои возможности. Наконец слышу в трубке.
– Раньше, чем завтра точно не получится.
– Хорошо, давай завтра.
Ваня какое-то время молчит потом спрашивает.
– Может, тебе Игоря прислать и пару ребят?
– Нет, сам справлюсь.
– Понял.
Ваня знает, что, когда я говорю, что справлюсь, я действительно справлюсь. Все что нужно, я у него уже попросил.
– Все, до завтра. Позвоню в это же время.
– До связи.
Вешаю трубку.
Сижу и думаю, как подготовиться к сегодняшнему вечеру. Я буду на встрече один. Надя и Михаил снялись еще вчера. Я с ними полностью рассчитался, и они больше в кафе не появятся, до следующего сезона. Если для кафе и для меня еще будет следующий сезон…
С Гурамом, на сто процентов, будут люди, и еще подстраховка снаружи. Если разобраться, он не должен сразу начать грубить. Тогда бы еще вчера Гоча разговаривал по-другому, или не разговаривал бы вообще. Зачем тогда нужен разговор? Значит есть, что обсуждать.
Думаю, Гурам выдвинет требования о компенсации. Если он действительно авторитет, ему нужно сохранить лицо перед своими людьми и самому посмотреть на меня. От того, как он меня воспримет, будет зависеть величина компенсации. Вот только платить я ничего не собираюсь. Теперь угадать бы, как выгодно будет мне, сразу перейти к конфронтации, или потянуть время.
Так сразу и не скажешь. Нужно посмотреть на Гурама и послушать, что он скажет. Решено, немного подготовлюсь, возьму свои железки из тайника в горах и буду действовать по ситуации.
Информация о Гураме будет только завтра. Значит, сегодня придется идти без справки и работать по ситуации. Ванина информация пригодится уже потом – если это «потом» у меня будет. Если что-то пойдет не так, не хочу, чтобы сюда совался кто-то еще. О матери я позаботился. Ваня ее не оставит. Ну, а больше у меня никого нет. Так проще, когда отвечаешь только за себя.
* * *
Кафе было пустым. На двери со вчерашнего вечера висела табличка «Закрыто». Надя и Михаил уже уехали к себе в Краснодар. Они находились в Анапе только в летний сезон, а по окончании уезжали домой на зиму.
Посуда убрана. Окна закрыты. Свет в зале я оставил не весь, только над стойкой. Сам я в легкой куртке сидел за дальним столиком, спиной к стене. Передо мной стояла бутылка минералки и наполненный наполовину стакан. Мои железки были там, где нужно. Не на виду, чтобы не нервировать гостей раньше времени, но под рукой, так, чтобы можно легко достать, при необходимости.
На улице было тихо. Мимо проходили редкие прохожие. Сезон уже почти сдулся, поэтому прежних праздношатающихся толп туристов уже не видать, а местные сидят по домам у телевизоров. Проехала машина. Потом еще одна. А потом у кафе остановились сразу две.
Я продолжал сидеть. Услышал, как хлопнула дверца машины. Потом еще одна. Третья. В большом окне мелькнули темные силуэты.
Дверь открылась и так и осталась открытой. Первым вошел Гоча. Он, как и вчера, был весь в черном. Лицо не выражало никаких эмоций. Увидел меня за столиком, молча кивнул. Прошелся по залу, зашел на кухню, вернулся открыл дверь туалета. Вернулся к двери и что-то тихо сказал.
В зал, тяжело ступая, зашел невысокий, плотный мужчина. На вид ему было лет пятьдесят с небольшим. Лицо широкое, смуглое с густыми бровями и коротким ежиком седеющих волос. Одет просто, но дорого. Свободный светлый костюм, белая рубашка, на ногах мягкие итальянские туфли. Весь его вид говорил о том, что это не простой исполнитель, а тот, кто решает и выносит приговоры.
Следом за ним вошел еще один. Этому было около сорока. Черноволосый широкими плечами, с толстой борцовской шеей и тяжелым взглядом. Встал чуть сбоку от мужчины в светлом костюме и стал буравить меня взглядом, не обещающим ничего хорошего.
Я поднялся. Вышел к центру зала. Остановился у пустого столика. Выбрал позицию, чтобы ни у кого из гостей не возникло впечатления, что я забился в угол. Но и вплотную к гостям не подошел.
Возникла пауза. Мужчина в костюме смотрел на меня молча. Остальные тоже молчали. Я не начинал разговор. Мне то, чего торопиться. Поговорить хотели они. А я послушаю.
Наконец мужчина наклонил голову и произнес.
– Так вот ты какой, Юра. Я Гурам.
– Добрый вечер. – ответил я.
Снова молчание. Наконец Гурам смотрит на Гочу и говорит.
– Молодой, но уже борзый.
Смотрит на меня. Пожимаю плечами. Гурам едва заметно усмехается.
– Я сам в молодости таким был. Поэтому сразу ломать тебя не хочу. Дам возможность решить все по-хорошему
– Слушаю.
– Даю неделю. Соберешь десять тысяч долларов. Отдашь за обиду моему племяннику и извинишься. За сломанную челюсть. За позор. За то, что поднял руку на моих людей. И на этом вопрос будет закрыт.
Он говорил спокойно и даже почти доброжелательно. Но в его голосе не было просьбы. Это был приговор.
Я посмотрел на него, потом на Гочу, потом на третьего.
– Нет.
В кафе стало совсем тихо. Гурам рассматривал меня как интересное, но кусачее насекомое. То ли потыкать палочкой, то ли сразу раздавить каблуком. Его взгляд был тяжелым. Такой сразу заставляет вспомнить, что у тебя есть бизнес, дом, семья, слабые места и желание жить.
На меня это не подействовало. Ведь у любой палки есть два конца, и тоже самое, можно было применить и к нему. Только он пока не знает, что я уже примеряюсь.
– Ты хорошо подумал? – тихо спросил Гурам.
– Да.
– Быстро думаешь.
– Так вопрос простой.
Черноволосый у стены тихо заворчал. Гурам чуть повернул голову и тот сразу заткнулся.
– Объясни, – сказал Гурам – Мне интересно.
– Твой племянник оскорбил меня и ударил женщину, за это и получил.
– Женщину? – Гурам чуть приподнял брови – Эту шлюху, которая опоила и обокрала моего племянника?
Пожимаю плечами.
– Может быть.
– Не может быть, а так и есть.
