Текст книги "Отморозок 11 (СИ)"
Автор книги: Андрей Поповский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)
– Это не меняет дела.
Гурам внимательно смотрит на меня.
– Не меняет?
– Нет. Кто бы она ни была, бить ее по лицу и тащить в машину, он права не имел. Твой человек мне хамил в лицо. За это получил. Твой племянник полез за стволом. Мне нужно было реагировать. Я был в своем праве.
Гурам молчал. Гоча у двери тоже молчал. Он смотрел уже не на меня, а на Гурама. Ждал, куда тот повернет разговор.
– Значит, в своем праве – протянул Гурам.
– Да.
Черноволосый не выдержал и двинулся от двери ко мне, одновременно запуская руку под пиджак. Движение было быстрым, но злым. А злость жрет скорость.
– Я тебе сейчас колени прострелю, гаденыш – процедил он, вытаскивая пистолет – Будешь знать, с кем разговариваешь.
Я не стал тянуться к пистолету. Вместо этого выхватил из-под куртки гранату, зажал рычаг в кулаке и выдернул чеку. Кольцо сухо звякнуло о плитку.
Руку я поднял перед собой, на уровне груди. Не театрально, не высоко. Просто так, чтобы всем было видно.
Черноволосый с пистолетом так и замер. Гоча заметно напрягся. Гурам был спокоен. Но глаза у него стали совсем черными.
Я держал гранату спокойно. Рука, сжимающая рычаг, не дрожала.
– Если ты выстрелишь, мы умрем все. – Говорю тихо, но весомо.
Пальцы черноволосого побелели на рукоятке. Он замер. Гурам повернул голову к нему.
– Убери ствол.
– Но, Гурам…
– Я сказал убери, Малхаз.
Тот сглотнул, посмотрел на гранату и вернул ствол под пиджак. Он делал это аккуратно. Очень аккуратно.
Я не проявлял эмоций просто стоял с гранатой в руке и смотрел. Гурам перевел взгляд на меня. Смотрел долго, как будто хотел что-то для себя понять.
– Ты сумасшедший?
– Нет.
– Уверен?
– Да.
– Тогда зачем?
– Чтобы исключить недопонимание.
Гурам прищурился.
– Какое?
– Что меня можно напугать стволом, или взять нахрапом. Или заставить платить за то, в чем я не виноват.
– Все виноваты. Просто не все это понимают.
– И ты виноват?
Гурам усмехнулся.
– Может и я. Только, не с любого виноватого можно спросить.
– Тогда ты сам ответил на свой вопрос.
Гурам развел руками.
– Видит бог, я хотел по-хорошему.
– Я тоже.
– Нет, ты отказался.
– От выкупа, да
– Ты отказался от мира. Ты сам выбрал войну.
– Я с тобой не собираюсь воевать. Но решать тебе.
Гурам кивнул.
– Хорошо, что ты это понимаешь. Ты выбрал сам.
Я ничего не ответил. Он повернулся к двери и пошел на выход. Гоча открыл ему дверь. Гурам вышел. Малхаз за ним. Гоча на мгновение задержался. Посмотрел тяжелым взглядом. В его глазах не было злости. Только холодное понимание. Он вышел. А я, подобрал кольцо с пола, пошел на кухню и поставил муляж гранаты на столик. Вот он и пригодился.
Муляж был хороший. Учебный корпус, краска, вес – на расстоянии двух метров не отличишь, особенно когда уже звякнула чека. А я, в свое время, думал, брать или нет, вместе с настоящими. Поправил ствол сзади за поясом. Если бы все пошло плохо, шанс уйти с линии огня у меня был, и весьма неплохой. Вот только мне не нужны ни стрельба, ни трупы в моем кафе.
* * *
В машине некоторое время молчали. Гурам сидел на заднем сиденье, чуть отвернувшись к темному окну. На его лице ничего не отражалось. Не было ни злости, ни испуга, ни раздражения. Только тяжелая задумчивость. Машина мягко шла по вечерней улице, за стеклом проплывали редкие фонари, закрытые ларьки, темные фасады домов и опустевшие с окончанием сезона тротуары.
Гоча сидел рядом с Гурамом сзади. Малхаз рядом с водителем, и все еще не мог спокойно дышать. Рука у него пару раз дергалась к пиджаку, будто он хотел проверить, на месте ли пистолет. Малхаз выругался.
– Рот закрой, – негромко сказал Гоча.
Малхаз повернулся и зло посмотрел на него.
– Что?
– Рот закрой и думать начни.
– Я бы его там…
– Ничего бы ты там не сделал, – спокойно перебил Гоча. – Еще секунда, и все бы лежали кусками. Ты, я, Гурам. И этот щенок тоже.
Малхаз побагровел.
– Он блефовал.
Гоча усмехнулся.
– Ты проверять хотел? Включи мозги, если бы ты выстрелил, он по любому разжал бы кулак…
Малхаз не ответил.
Гурам тихо усмехнулся. Без веселья.
– Проверять он хотел… – сказал он. – Ты сначала научись не доставать ствол, пока тебе не скажут.
Малхаз сжал зубы.
– Он меня спровоцировал.
– Нет, – сказал Гурам. – Я с ним разговаривал, и мне было решать. Твоё дело было стоять и смотреть. Ты полез не свое дело и все испортил. Еще раз повторится, поедешь в горы овец пасти.
Малхаз обиженно засопел. В машине снова стало тихо. Некоторое время слышно было только глухой шум мотора и легкий скрип подвески на неровной дороге.
– Что скажешь? – спросил Гурам, не глядя на Гочу.
Гоча ответил не сразу.
– Не простой.
– Это я и сам увидел.
– Он был слишком спокоен и уверен в себе. Не испугался давления. Заранее подготовился. Убрал людей. Нас было трое, а он один, но он не прогнулся.
– Поясни.
– Малхаз достал ствол, но он не испугался и взвинтил ставки по максимуму, и это была не истерика, а точный расчёт. Он ждал такого развития событий.
Малхаз хрипло фыркнул.
– Расчет? С гранатой? Да он просто придурок.
Гоча даже не посмотрел на него.
– Именно с гранатой. Поэтому ты ствол и убрал.
Гурам задумчиво спросил.
– А если не настоящая?
– Разницы нет, – пожал плечами Гоча. – В тот момент проверить нельзя было. А проверка могла дорого обойтись.
Гурам снова усмехнулся.
– Молодой, говоришь.
– Молодой с виду, – тихо сказал Гоча.
Гурам посмотрел на него внимательнее.
– Что?
– Ничего. Просто говорю: так молодые не держатся. У него глаза не молодые. Как будто много повидал.
Малхаз раздраженно выдохнул.
– Да что вы его расписываете? Один парень. Надо было там же и…
– Заткнись, – сказал Гурам.
Малхаз замолчал.
Гурам откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. На несколько секунд лицо его стало почти усталым.
– Один парень, – повторил он. – Один парень вчера сломал челюсть Иналу, посадил Гигу на жопу, и девку увез. Сегодня этот парень не сломался, отказался платить и заставил тебя убрать ствол. При мне.
Малхаз опустил глаза.
– Вот поэтому, – продолжил Гурам, уже тише, – он не один парень. Он вопрос. А вопросы надо решать, пока они маленькие.
Гоча кивнул.
– Узнать все?
– Все.
– Дом, машина, связи, деньги?
– Все, – повторил Гурам. – Кто такой? Откуда? Кто родители? Кто друзья? Кто в милиции знает… Откуда у него деньги на дом и кафе?
– Быстро не будет.
– Быстро не надо. Надо правильно и подробно.
Гоча помолчал.
– А пока?
Гурам открыл глаза.
– Пока он должен понять, что отказ стоит денег.
Малхаз чуть оживился.
– Давай сожжём ему дом
Гоча повернулся к Гураму и вопросительно посмотрел на него. Гурам молчал. Машина проехала мимо темного сквера, свет уличного фонаря скользнул по его лицу.
– Нет, – наконец сказал он. – Дом пока не трогайте.
Малхаз недовольно повернулся.
– Почему?
Гурам посмотрел на него так, что тот сразу пожалел о вопросе.
– Потому что дом – это будет следующий шаг. Ему должно быть, что терять. А мне пока надо, чтобы он подумал.
– Он не будет думать, – буркнул Малхаз. – Он слишком борзый.
– Будет, – сказал Гурам. – Когда утром увидит, что у него осталось от кафе.
В машине снова стало тихо.
Гоча смотрел вперед.
– Сжечь?
– Да. Но аккуратно, чтобы не было много шума. Не спалите весь квартал.
Он не договорил.
Да и не надо было.
Гоча все понял.
Малхаз сжал кулаки.
– Можно я сделаю?
Гурам даже не повернулся.
– Нет.
– Почему?
– Потому что, ты уже сегодня показал, как умеешь думать.
Малхаз побледнел от злости, но промолчал.
– Сделают другие, – сказал Гоча.
– Аккуратно, – добавил Гурам. – Чтобы все выглядело как случайность, но он понял, что это не случайность.
– Понял.
Гурам снова посмотрел в окно.
– И еще.
– Да?
– Последите за его домом. После кафе он может дернуться. Если полезет отвечать – не останавливать сразу. Посмотреть, куда побежит. К кому. Кто за него поднимется.
Машина свернула на более широкую улицу.
Гурам молчал с минуту. Потом задумчиво сказал
– Он не испугался меня.
Гоча не ответил.
– И это плохо, – продолжил Гурам. – Не потому, что меня это задело. А потому, что другие могут воспринять это как руководство к действию. Сегодня один уперся, завтра второй попробует. Потом третий. Так власть и теряют.
– Значит, надо показать что упрямство дорого стоит.
– Да, – сказал Гурам. – Но не как Малхаз. Умнее и тоньше.
Он снова закрыл глаза.
– Сначала заберем у него спокойствие.
Гоча кивнул.
– Сделаю.
Малхаз обиженно отвернулся к окну.
Гурам уже не думал о десяти тысячах. Деньги были только поводом. Теперь вопрос был в другом.
Глава 6
Утром в девять звоню с переговорного пункта соседям. Трубку поднимает Юля. Слышу ее мелодичное «алло». Черт! Лучше бы я попал на кого угодно, только не на нее. Но, делать нечего. Спокойно говорю
– Юля, привет! Это Юра.
– Ах, это сам Юрий Антонович нам звонят, – голос Юли становится утонченно язвительным. – Давненько не виделись. И что же это вас сподвигло вспомнить о скромной девушке, живущей по соседству?
– Юль, у меня только один маленький конкретный вопросик.
– Надеюсь, вопрос не личного характера? Мы с вами не настолько хорошо знакомы, чтобы я отвечала на подобные вопросы.
– Нет, Юль. Не личного. – делаю над собой усилие, чтобы не рассмеяться. – Мой вопрос носит исключительно деловой характер.
– Ну, тогда я вас слушаю.
– Не могла бы ты выглянуть и посмотреть, все ли в порядке с моим домом? Я вчера уезжал в спешке, и оставил твоему отцу ключи, на всякий случай, но забыл, закрыл ли окна. Посмотри, пожалуйста. Меня теперь долго не будет, а скоро зарядят дожди. Чтобы не позаливало мне все комнаты.
– Так ты не в Анапе? – голос Юли сразу резко меняется и в нем явно слышится грусть.
– Нет.
– А куда ты поехал?
– В Таганрог, – вру ей – Там у меня старая и больная тетка, буду теперь у нее жить и ухаживать.
В трубке возникает пауза, а потом снова язвительно.
– Врун. Ни в каком ты не Таганроге, и никакой больной тетки у тебя нет. А ухаживать такой тип как ты, может только за всякими профурсетками.
Не обращаю внимание на «вруна». Тем более, что это чистая правда. Профурсеток тоже пропускаю мимо ушей
– Так, посмотришь? – мой голос становится просительным.
– А что мне за это будет? – Уже торгуется Юля.
– Я тебе привезу целый килограмм вкуснющих шоколадных конфет. – делаю попытку откупиться малой кровью.
– Фи-и, – разочарованно тянет Юля – что я маленькая мне конфеты везти?
– А что ты хочешь?
– Хочу, чтобы ты сводил меня в кино. – делает попытку Юля.
– Нет Юль, на энто я пойтить не могу. Твой батя тогда сделает из меня чучело, набьет соломой и выставит на огороде ворон пугать. Так что, мне легче перезвонить позже прямо ему и сохранить свою драгоценную шкуру в целости.
– Ладно, согласна на конфеты, – вздыхает Юля. – Сейчас пойду гляну.
– Юль. – делаю паузу – Только к дому не подходи. Просто со двора через забор глянь, закрыты ли окна, и нет ли чего, что я забыл.
– А почему? – сразу интересуется она.
– Потому, что я там отравы от муравьев насыпал везде. Занесешь на ногах, потом ваша Мурка, не дай бог, заболеет и я виноватым буду.
– Хорошо.
Она кладет трубку, и я слышу удаляющиеся шаги. Сижу рассматриваю помещение переговорного пункта через затемненное стекло своей кабинки. Наконец в трубке раздается голос.
– Все в порядке. Окна закрыты, никаких проблем нет. И с тебя, кстати, «Мишки на Севере».
– Спасибо Юлечка. Будет тебе два килограмма мишек. – отвечаю ей и кладу трубку.
Мне сейчас немного стыдно, потому что, скорей всего, Юля получит свои конфеты еще очень не скоро, если вообще получит…
Мне еще нужно позвонить знакомому мужичку, который живет как раз напротив моего кафе. Он, когда я еще только открывался и делал ремонт, ставил мне в кафе сантехнику и с тех пор, я всегда обращался к нему, если возникали проблемы по этой части. Набираю его номер.
– Доброе утро Яков Павлович. Это Юра с «Улыбки».
– Какое-ж оно доброе Юра. – слышу чуть надтреснутый голос сантехника – Этой ночью твое кафе сгорело. Тут и пожарные были и милиция. Я тоже выходил посмотреть. У тебя там все внутри выгорело. Хорошо, что на соседние здания огонь не перекинулся. В общем вот так. А ты сам-то где?
– Какой ужас, Яков Павлович. Наверное, короткое замыкание было, давно надо было проводку проверить. – говорю ему, а у самого внутри поднимается знакомое чувство холодной ярости. – Я как раз уехал на некоторое время и пока не вернусь. Но я попрошу друзей, и они все починят. Если что, то по сантехнике к вам можно будет обратиться?
– Обращайся, Юра. Жаль, что так вышло.
– А уж как мне жаль – отвечаю, и кладу трубку.
Выхожу из переговорного пункта, и в раздумьях иду вниз по улице. В принципе, после моего вчерашнего разговора с Гурамом, это было вполне ожидаемо. Поэтому, я и снялся так быстро. Он решил сделать первый шаг и лишил меня кафе. Мой дом, он еще либо не знает, либо приберег для дальнейшего восхождения по лестнице эскалации.
Скорее всего – второе. Но у меня, играть с ним в подобные игры, нет ни желания, ни времени. Жаль, конечно, что я потерял безопасную базу в Анапе и Витязево. Теперь, как бы все дальше не пошло, и кафе и дом можно для меня считать потерянными. Не в смысле, что я их потерял насовсем, а в том смысле, что я не смогу ими пользоваться, и придется их консервировать очень надолго, или вообще, сливать по дешёвке.
Решение вступиться за Регину мне дорого обошлось. И все же, если бы вернуть все назад, я бы сделал это снова. Потому, что иначе считал бы себя трусливой мразью. Хорошо еще, что мать уже в Энске. Надо будет ей как-то деликатно объяснить, что в Анапу пока больше ни ногой.
Ладно. Было кафе – нет кафе. Как говориться – бог дал, бог взял. А мне пора подумать о блюде, которое лучше подавать холодным и очень хорошо приготовленным.
* * *
Кабинет в особняке Гурама. Гурам сидит в глубоком кожаном кресле. Гоча стоит перед ним.
– Говоришь, он после пожара не появлялся ни у себя дома, ни в кафе? – спрашивает Гурам.
– Нет. – качает головой Гоча – парни сработали чисто. Выгорело только помещение кафе, на второй этаж и соседние дома ничего не перекинулось. Но зато, в самом кафе теперь нужно все сдирать вместе со штукатуркой, чтобы убрать следы пожара. Там, у нас дежурит машина, около его дома вторая. Но ни там, ни там, он пока не засветился.
– Скорее всего, он испугался и спрятался. Дурачок – презрительно усмехается Гурам. – Там в кафе он был смелым поначалу, но потом, видно понял с кем имеет дело, и решил по тихому свалить. Ничего, еще появится. Никуда он от своего дома и от кафешки не денется. Приползет как миленький, а я ему штраф подниму в два раза. Кто не платит сразу, будет платить в двойном размере.
– А если не появится? – осторожно интересуется Гоча.
– Думаешь, он бросит все свое имущество и пойдет по миру? – Поднимает одну бровь Гурам.
– Ну, как вариант – кивает Гоча.
– Тогда я тоже не в проигрыше – улыбается Гурам – он поднял руку на моего племянника, а я сжег его кафе и заставил сбежать. Никто не скажет, что Гурам не ответил.
* * *
Сижу в старенькой тонированной «шестерке», купленной на автомобильном рынке Новороссийска, как обычно по доверенности, неподалеку от шикарного дома Гурама, обнесенного высоким каменным забором. На мне солнцезащитные очки, кепка с длинным козырьком. Даже если бы кто-то из тех, кто меня знает, сейчас заглянул в машину, то вряд ли в седеющем мужике, чуть старше сорока, он опознал бы молодого и подтянутого Юру – кооператора.
Еще раз мысленно благодарю Элвиса и его науку. Приспособы для нанесения грима, комплект красок и прочее, для меня с тех пор необходимая часть моих ухоронок, где бы я не находился.
Еще вчера вечером Ваня мне дал предварительный расклад по Гураму. Более подробный будет потом, но и того, что есть достаточно, чтобы понять масштаб. Оказывается, Гурам – смотрящий по Геленджику и весьма авторитетная личность. Что, впрочем, и так было понятно, из того, как он держался в кафе. С таким конфликтовать весьма опасно. Теперь, мне известно, где он живет, где живут его ближайшие родственники, где точки, с которых он кормится, а их немало. Мне известен состав его семьи. Я даже знаю, где живет его любовница.
Можно было бы, конечно, просто уйти в Москву и со временем, потихоньку слить свой дом через посредников, а потом, и то, что осталось от моего кафе. И наверное, это было бы самым правильным решением. Потеря части денег или имущества, не стоит лишнего риска, тем более, в предстоящие годы. Зная конъюнктуру, мы с Иваном легко можем заработать столько, что это кафе и дом покажутся жалкой мелочью. Но что-то глубоко внутри, не дает мне это так просто оставить. Как там говорил Сергей, в том нашем разговоре на берегу. «Если убрать месть, то что тебе останется?»
На мой взгляд, то, что я хочу сделать, это не месть, а воздаяние. Око за око – не самый плохой закон, придуманный очень давно, чтобы страх последствий, был сдерживающим фактором в отношениях между людьми.
Гурам, пользуясь своим весом, который неизмеримо больше моего, легко мог раздавить кооператора Юрия, у которого были дом, кафе, и прочее. Наши привязанности всегда делают нас слабыми. Ими нас можно шантажировать, давить и добиваться покорности.
Лишив меня кафе, по большому счету, Гурам оказал мне услугу. В последние три года, я сам себя посадил на привязь этой чертовой собственностью. А ведь впереди самые страшные десять-двенадцать лет, когда явное обладание чем-то ценным, автоматически делает тебя целью для желающих поживится за чужой счет.
Теперь я не кооператор Юрий, а тень Юрий. У тени нет ничего. Тень ни к чему не привязана. У нее нечего забрать. Ее нечем шантажировать. А у Гурама много чего есть. Он думает, что авторитет и его пристяжь смогут его защитить. Но не всегда много людей вокруг – это преимущество.
Почти любого человека можно достать, если хорошенько поразмыслить, как это сделать. Проще всего устранить. Для этого мне даже приближаться к нему не нужно. Благо, СВД с оптикой надежно припрятана в схроне. У меня вообще еще много чего из разного «железа» лежит в нескольких ухоронках. Эти годы, я как хомяк делал запасы в разных норках, в преддверии грядущих девяностых.
В стране пока еще не начались отстрелы с использованием снайперов, хотя это время уже не за горами. Сейчас от этого никто еще не бережется и убрать Гурама, не так сложно. Но убивать за сожжённое кафе – явный перебор.
Тут нужно действовать соразмерно причиненному ущербу. Нужно дать понять Гураму, что он тоже уязвим. Именно это я и хочу ему показать сегодняшней ночью. Ведь, при всей его силе и крутости, ему есть, что терять…
* * *
Три часа ночи. Я еще раз посмотрел на часы. Пора. На мне спортивный костюм, мягкие кроссовки и кепка. На руках перчатки. Из снаряжения: пистолет с глушителем, нож, колбаска с песком или «гасило», веревка и скотч. Все это, кроме ножа, находится в легком рюкзачке за плечами. Нож в ножнах на поясе.
В отличии от штурма поместья дона Альберто в горах Сьерра-Мадре мне здесь не нужно много оружия. За три дня наблюдения за домом я установил, что в доме у Гурама, кроме него, его жены и пятнадцатилетнего сына, по ночам находится только один охранник. Никакой сигнализации, видеокамер и прочего. Время для подобных приблуд у нас в стране еще не настало и в этом смысле, работать пока намного проще.
Это не значит, что я легко отношусь к тому, что предстоит сделать. Охранник, который живет в отдельном домике, скорей всего вооружен. Точно сказать не могу. В Союзе, в отличии от Мексики оружие открыто не носят и его так просто не увидишь.
Исхожу из того, что у охранника – крепкого черноволосого мужчины с ушами борца и грацией медведя, оружие должно быть. Как должно быть и у хозяина дома.
Прежде чем добраться до охранника, мне предстоит пройти здоровенного пса-кавказца, которого на ночь спускают с цепи. У меня для него есть вкусный кусок мяса, начиненный транквилизаторами. Если псина не станет есть мясо, или транквилизаторы не подействуют, я просто ее пристрелю. Не хотелось бы, но дело нужно сделать.
Выхожу из машины с пакетом в руках осторожно приближаюсь к высокому забору и издаю тихое шипение. Слышу, как через кусты на той стороне ломится тяжелое тело, а потом хриплый лай у забора. Кидаю кусок мяса через забор и ухожу. В предыдущие ночи, во время наблюдения я несколько раз слышал, как пес кого-то облаивал. Может это была кошка, прохожий или бродячая псина. Главное, что лай, если он через время затихнет, не должен всполошить охранника.
Лай через время стихает. Теперь, мне нужно подождать минимум полчаса. На всякий случай, жду сорок минут. Снова подхожу к стене и издаю шипение. С той стороны никаких звуков. Шиплю громче. Жду еще. Тихо.
Немного отхожу назад, делаю короткий, но сильный разбег. Последние два шага выполняю уже по стене забора. Цепляюсь за край и осторожно подтягиваюсь. Выглядываю и замираю на напряженных полусогнутых руках. На территории ни звука, ни движения. Только легкий ветерок качает ветви деревьев. Около забора лежит большое грязно-белое пятно. Это кавказец. Сожрала-таки псинка мое угощение и теперь спит. Это хорошо. Не хотелось бы убивать ни в чем не повинную животину.
Подтягиваюсь выше закидываю ногу, и взобравшись на забор, мягко спрыгиваю вниз. Напряженно смотрю на кавказца положив руку на рукоять ножа. А вдруг прыгнет. Нет. Лежит спокойно. Ладно, тогда мне дальше.
Из наблюдений последних двух суток я знаю, что охранник, всецело полагаясь на собаку, не делает ночных обходов, а просто спит у себя в домике. Спокойная жизнь и отсутствие реальной опасности, здесь явно всех расслабило. Это мне на руку.
Но, мне все равно, как-то нужно выманить охранника из дома и вырубить. Причем, это нужно сделать тихо, чтобы не разбудить никого в доме.
На корточках подбираюсь к двери небольшого домика и, взяв в руку гасило, начинаю скрести пальцами по двери и повизгивать, имитируя собаку. Через некоторое время слышу тяжелые шаги внутри. Встаю и прижимаюсь к стенеза уступом. Открывается дверь. На темный двор падает неровный прямоугольник света. Слышу недовольный негромкий голос.
– Абай, ты чего, опять жрать захотел ночью?
Из дома выходит охранник и напряженно всматривается в темноту, пытаясь разглядеть собаку. Бью его гасилом по затылку и сразу же беру в удушающий захват, подпрыгнув и обхватив сзади ногами.
Охранник оказался крепким на удар и попытался было стряхнуть меня с себя. Кричать он не мог, потому, что я взял хороший захват и теперь изо всех сил стискивал руки, пытаясь его придушить.Охранник тяжело рухнул назад, пытаясь всем весом придавить меня. Внутри у меня все тряхануло, но я держал. Он хрипел и пытался двумя руками сорвать удушающий захват. Но я держал и давил.
Наконец сопротивление стало затихать, и охранник обмяк у меня в руках. Я еще немного подержал. Вдруг притворяется. Только потом отпустил. Быстро достал веревку и стянул ему руки за спиной и ноги. Потом забил в рот кляп и затащил в его же каморку.
Наклонился к нему пониже. Вроде дышит. Уже и глаза пучит. Пытается мычать. Повернул на бок, прихватил кляп изолентой, чтобы не выплюнул и не переполошил всех криком. Проверил узлы на руках и ногах. Вроде крепко. С этим дело сделано.
Выхожу из домика и иду уже к главному дому поместья. Во время наблюдения, я наметил удобную точку входа внутрь. Это балкон на втором этаже. Дверь, по случаю теплых ночей, там всегда открыта. Насколько я понял, это и есть спальня самого Гурама. Я видел, как сам хозяин в халате выходил по утрам на балкон чтобы покурить. Жену Гурама полную женщину лет сорока, я видел на другом балконе, значит, они спят в разных спальнях, и это меня полностью устраивает.
Сам дом сделан под имитацию больших каменных глыб, что красиво смотрится со стороны придавая ему вид замка, и очень полезно для меня. При определенной ловкости, это позволяет тихо залезть на второй этаж.
Подойдя к дому прямо под балкон Гурама, я вскарабкался по уступам повыше, зацепился за перила. Осторожно пошатал. Крепко. Тогда я повис на руках, подтянулся, перехватился за другую трубу, закинул ногу и через несколько секунд уже был на балконе.
Слышу громкий храп. Ну да, теперь понятно, почему жена спит отдельно. Если Гурам храпит так каждую ночь, то рядом с ним точно не выспишься. Да и вообще, хрен уснешь.
Достаю ствол. Навинчиваю глушитель. Хотелось бы договориться, но, если не получится, не хочу, чтобы звук выстрела разбудил домашних.
Отодвигаю занавеску и тихо проскальзываю в большую комнату. Присматриваюсь. По центру стоит большая кровать, напротив тумба с японской видеодвойкой. По углам большие китайские вазы. Внезапно храп стихает. Подхожу ближе и вижу, как рука Гурама осторожно выдвигает тумбочку. Ускоряю шаг и успеваю перехватить руку, прежде, чем он вытащит из ящика пистолет. Чувствую сопротивление и тогда приставляю к голове лежащего ствол.
– Тихо, или мозги вышибу. – шепчу ему.
– Кто ты? – голос Гурама, несмотря на ситуацию спокоен.
– Тот чье кафе сожгли три дня назад по твоему приказу.
– Что тебе нужно?
Гурам сопит носом. Не отрицает. Его голос вроде спокоен, но напряжение все же сквозит.
– Пока поговорить. – отвечаю ему.
– Говори.
Давай включим свет и поговорим спокойно, если ты не против – предлагаю я
– Хорошо, – после небольшой паузы соглашается Гурам.
Я включаю торшер на тумбочке. И забираю пистолет из раскрытого ящика. Потом делаю шаг назад и сажусь на софу. Смотрю на Гурама держа ствол так, что могу его уложить одним движением пальца. Он одет в мягкую синюю пижаму, волосы всклокочены со сна. Это сейчас совсем не тот уверенный в себе авторитет, с которым я недавно разговаривал в кафе. Но нужно отдать должное, Гурам старается держаться уверенно. Он прожигает меня злобным взглядом. Ствол с глушителем в моих руках серьезный аргумент, поэтому он не торопится, а ждет, что скажу я.
– Я пришел заключить с тобой хорошую сделку – вкрадчиво говорю ему.
– И что ты хочешь мне предложить? – кривится Гурам – Ты был должен мне десять тысяч долларов. А теперь, после того как ты пришел ко мне домой я даже не знаю насколько увеличился твой долг, и вообще удовольствуюсь ли я только деньгами.
– А я, в отличии от тебя, более договороспособен – улыбаюсь ему. – Предлагаю тебе купить мое кафе всего то за двадцать тысяч долларов.
– Ты хочешь продать мне кучу сгоревших головешек за нереальную цену? – презрительно хмыкает Гурам.
– Нет. Ты не понял. – качаю головой – За двадцать тысяч, ты покупаешь не только мое сгоревшее кафе. Ты покупаешь спокойствие: свое и своих близких. И понимание, что я больше сюда не вернусь. И не навещу те, кто тебе дорог.
Воцаряется напряженное молчание. Добавляю к сказанному
– Я знаю, где живут твои родители, старшая дочь, любовница. Я не трогаю твою семью. Но ты должен понять: если ты полезешь в мой дом, то и твой дом тоже перестает быть крепостью.
– Ты не сделаешь этого – Гурам побледнел
– Хочешь проверить? – Поднимаю бровь?
Гурам напряженно думает.
– Кто ты такой? – наконец спрашивает он.
– Тот, кого тебе не стоило трогать, – туманно отвечаю ему.
В таких делах, чем больше тумана, тем лучше.
– У меня нет здесь в доме двадцати тысяч долларов. – наконец после внутренней борьбы говорит мне он.
– А сколько есть?
– Если собрать, все – будет около пятнадцати тысяч.
– Хорошо, – легко соглашаюсь. – Будешь мне должен. На всякий случай, назову тебе адреса твоей старшей дочери и твоих родителей в Сухуми.
Называю адреса, полученные от Ивана. Гурам бледнеет еще сильней.
– Пойми, я не угрожаю – качаю головой – просто показываю тебе, что знаю о тебе достаточно много, чтобы достать тебя и твое имущество здесь, или в Сухуми, или в Пицунде. Мне не надо отдавать остаток сразу, отдашь потом. Позже.
– Хорошо, – Гурам, сделав над собой видимое усилие, кивает.
Видно, как тяжело ему дается это короткое слово.
– На всякий случай, скажу, мой дом будет стоить гораздо дороже чем кафе. Если он сгорит, в него въедет грузовик, или, если даже на него упадет метеорит, я решу, что это твоя заявка на покупку дома. И поверь, что тогда я стрясу с тебя все до последнего цента. Или… – я многозначительно молчу и немного веду стволом нацеливая точно в лицо.
– Не надо мне угрожать в моем доме. Мы договорились – злобно выдавливает из себя Гурам.
Он теперь избегает смотреть мне в глаза.
– Я жду свои деньги – напоминаю ему.
Он поднимается с кровати и идет к картине, висящей на стене. Достает ключ, висящий у него на шнурке на шее, снимает и, отодвинув картину, засовывает ключ в отверстие спрятанного за картиной маленького сейфа. Щелкает открываемый замок.
Я не теряю бдительность и готов в любой момент выстрелить. А вдруг там еще один ствол. Я же так подловил итальянцев дона Марчелло в пустыне под Лос Анджелесом. Почему бы и Гураму не попробовать поступить подобным образом?
Нет. Он не делает попытки. Может просто потому, что у него там нет запасного ствола. Гурам выгребает из сейфа всю наличку в рублях и долларах, приносит и высыпает на кровать.
– Здесь около пятнадцати тысяч – холодно без эмоций говорит мне он.
Я снимаю со спины рюкзак и кидаю на кровать.
– Собери деньги в рюкзак.
Гурам подчиняется, медленно складывая пачки денег. Я подхожу, кидаю туда его ТТ-шник застегиваю молнию и закидываю рюкзак за плечи. Потом вырываю телефонный провод из розетки. В доме могут быть еще телефоны, но, связывать Гурама, шариться сейчас по дому и искать, рискуя разбудить домочадцев совсем не вариант. Вместо этого достаю из карамана и кидаю Гураму плоскую коробочку обмотанную изолентой с большой красной кнопкой.
– Садись на это.
– Что это такое? – подозрительно спрашивает Гурам косясь на коробочку.
– Садись, я говорю – снова угрожаю стволом.
Гурам со вздохом садится на коробочку и слышен отчетливый щелчок.
– Теперь, чтобы не случилось, не вставай с этой коробочки ровно полчаса. – серьезно говорю хозяину дома – Там взрывчатка и таймер. Если встанешь раньше, разнесет всю комнату вместе с тобой. А через полчаса можно.
– Ты мне обещал! – угрожающе говорит Гурам, но с коробочки не встает.
– Так я и выполняю. – пожимаю плечами. – Просто посиди спокойно полчасика и не дергайся. Ну что, тебе трудно, что ли?
Гурам молчит, злобно сверлит меня своими черными глазами.
Держа ствол с глушителем в руках, спиной вперед отступаю к балкону.
– Надеюсь, мы хорошо поняли друг друга. За оставшимися деньгами приду позже, или пришлю кого-нибудь. – спокойно говорю ему, и выйдя на балкон, быстро перемахиваю через перила, спрыгивая на клумбу с цветами.
Несусь во весь опор к забору. Два шага по стене, цепляюсь подтягиваюсь, спрыгиваю и бегу к машине. Теперь ходу отсюда. Пока Гурам допетрит, что в коробочке ничего нет, пока вызвонит подмогу, я буду уже далеко отсюда.
