Текст книги "Отморозок 11 (СИ)"
Автор книги: Андрей Поповский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)
– А этот Игнатов, кто он?
Горячев поморщился, посмотрел сначала на Владимира, а потом по сторонам и уже тише сказал.
– Бывший спецназовец. Перешел в МВД. Когда заходил на рынок был еще майором из центрального аппарата. Теперь уже подполковник. Сам, естественно, нигде документально не светится, работает через доверенных людей. Но и он в этой схеме не главный. Есть там люди поважней его.
– Кто, не знаешь? – так же тихо спросила Вика.
– Помилуй, Вика, – усмехнулся Горячев – откуда у простого опера с земли такая информация? Это не мой уровень.
Горячев немного помолчал.
– Если тебе нужен мой совет, то это и не твой уровень. На этой теме можно костей не собрать.
– Не переживай Толь. Я знаю, что делаю и зачем, – серьезно ответила Вика.
* * *
Я оставил машину за пару кварталов от точки назначения. Не хочу ее светить. Мне на ней еще обратно в Москву пилить. Подхожу к центральному входу в ресторан «Эллада». Охранник у входа кидает на меня оценивающий взгляд. Я выгляжу вполне респектабельно. Пальто из тонкой шерсти, костюм, дорогие туфли ручной работы.
Фейс контроль пройден. «Эллада» – заведение респектабельное, кого попало сюда не пустят. В отличие от расплодившихся повсюду кабаков, здесь берегут репутацию и поэтому тут не найдешь ни дешевых проституток, ни братков в спортивных костюмах и кожанках. Таких заворачивают еще прямо на входе, если какой-то вдруг случайно заблудился.
Репутация Вахо хорошо известна местной братве и потому никто не качает прав. Было несколько недоумков, которые вернувшись из Москвы, понабрались там плохих манер и пытались ввалиться в ресторан компанией – погудеть. Они избили пару охранников у входа, которые преградили им путь, и даже смогли войти, чтобы вольготно расположиться за столами, пугая персонал… Из ресторана их основательно избитые туши уже выносили. А потом всех вывезли далеко в степь на воспитательную беседу. Оттуда они вернулись смиренными и тихими. Выплатили за причиненный ущерб и моральную компенсацию, а потом снялись из города и вернулись обратно в Москву от греха подальше.
Иван рассказал мне эту историю еще пару лет назад, добавив неизвестные широкой публике подробности. Воспитательное воздействие на недоумков произвело вовсе не избиение, а рытье могил самим себе. Здоровые наглые парни мочились под себя и выли от страха. Достоинство сохранили немногие. Один даже поседел. Жестоко? С такими только так и надо. Им еще повезло что они не остались в той степи…
Интересно, не сделают ли мне сегодня предложение скататься в степь? Разговор с Вахо предстоит непростой и тут возможно всякое. На этот случай двоюродный брат Кима – Андрюха Пак, который по армейской специализации снайпер, со СВД с оптикой сидит на крыше соседнего здания и просматривает центральный вход, а пара его братишек из «китайской триады», дежурит неподалеку от черного входа на неприметной машине. Если Фрол возьмется за дело основательно, этих мер, по-хорошему недостаточно, но лучше такая подстраховка, чем вообще никакой. Сам я чист. Понимаю, что перед встречей с Вахо меня тщательно обыщут, потому при мне нет даже перочинного ножичка.
Перехватить Вахо в Москве я не успел. Я узнал от Кима, что он там надолго не задержался и вернулся обратно в Энск. Именно поэтому мне и пришлось лезть в его логово. Здесь Вахо максимально силен. В этой ситуации моя основная ставка на разум Вахо. Насколько я успел составить о нем свое мнение, Вахо не поддается эмоциям и не действует спонтанно. Он всегда тщательно выверяет последствия поступков и действует практично. В данном случае, практично меня сначала выслушать, а не везти сразу в степь. Так что, разговор должен состояться, ну а остальное будет уже зависеть от того, насколько убедительным я смогу быть.
Сдаю пальто в гардеробе и подхожу к предупредительному администратору у входа в зал.
– Доброго дня! – первым приветствую его. – У меня к вам небольшая просьба.
– Здравствуйте, чем могу быть вам полезен? – администратор сама любезность.
– Меня зовут Юрий Костылев. Передайте пожалуйста Вахтангу Отаевичу, что я прошу уделить мне немного его времени.
– Вам назначено? – Сразу интересуется администратор.
– Нет.
– Боюсь, что Вахтанг Отаевич… – начинает процедуру вежливого отказа администратор.
Я его перебиваю.
– Вы все же передайте, вот увидите, он меня примет.
Администратор явно колеблется, и я добавляю.
– Вы можете справиться обо мне у Александра Николаевича.
– У Александра Николаевича? – переспрашивает администратор.
– У Фрола, если вам так понятней.
– Присядьте пожалуйста за столик. – решается администратор и подзывает официанта – Коля принеси молодому человеку чай или кофе, на его усмотрение.
– Чай, пожалуйста, – улыбаюсь официанту и иду к столику.
Администратор идет в глубь зала, к лестнице ведущей на второй административный этаж.
Присел за столик. Сижу, вспоминаю сцену которую устроила здесь Марина мне и Лене в восемь лет назад. Мы тогда отмечали мой день рождения и успешное выступление с «танцем маленьких лебедей» в школьной самодеятельности. Как же это был давно, и как-будто не со мной… Марина – моя первая большая потеря в этом мире.
Я не успел еще выпить принесенный официантом чай, как увидел Фрола в строгом костюме, идущего к моему столику. Мы с ним встречались в восемьдесят пятом году, когда я приезжал из армии в отпуск. Фрол тогда лично приглашал меня на беседу к Вахо. С тех пор он немного погрузнел, но в глазах все та же профессиональная уверенность и спокойствие.
– Добрый день, Юрий! – безэмоционально кивает он мне.
– Здравствуйте, Александр, – я поднимаюсь со своего места.
– Пройдемте со мной. Вахтанг Отаевич вас ожидает.
Иду вслед за Фролом. Вместе поднимаемся по лестнице, у которой стоит крепкий охранник в костюме. Он профессиональным взглядом окидывает мою фигуру, но пропускает без возражений, ведь я же иду с его непосредственным руководителем. Ловлю себя на мысли, что на автомате считаю ступени и шаги, замечаю мелочи, вроде открытой двери дальше по коридору, ведущей неизвестно куда. Внутри гулкая пустота. Кости брошены, теперь работаю вживую, полагаясь только на себя и свою удачу.
Останавливаемся у двери в знакомый кабинет. Около двери стоит еще один охранник в костюме. Фрол поворачивается ко мне.
– Герман осмотрит вас. Вы не возражаете, Юрий?
– Нет, какие могут быть возражения? – улыбаюсь в ответ.
Охранник быстро и профессионально обыскивает меня и кивает Фролу. Фрол открывает передо мной дверь в кабинет
– Прошу.
* * *
– Юра, дорогой. Сколько же лет я тебя не видел! – Вахо поднимается из-за стола и раскинув руки для объятий идет ко мне навстречу.
Он изменился. Похудел. Отпустил небольшую бородку и в целом стал выглядеть более солидно и представительно. Теперь его уже не примешь за преступного авторитета. Чистой воды итальянский джентльмен в отличном костюме и с хорошими манерами. Вот только поломанные в молодости уши выдают боевое прошлое.
– Здравствуйте, Вахтанг Отаевич, – улыбаюсь в ответ и даю себя обнять.
Фрол прикрывает за собой дверь и остается в кабинете, молча садясь в самом конце длинного стола.
– Проходи, Юра. Садись, рассказывай. Где был? Что видел? Почему так давно не навещал меня старика?
Прохожу и сажусь так, чтобы краем глаза видеть Фрола. От Вани знаю, что рядом с кабинетом есть небольшая комнатка, в которой сейчас вполне может сидеть пара человек со стволами. Хотя, это, наверное, лишнее, особенно если учесть Фрола в кабинете и Германа за дверью.
Вахо проходит на свое место и садится за стол.
– Да где был, Вахтанг Отаевич. Служил, как вы знаете. Потом вернулся из армии переехал жить на море. Дом там построил на те деньги, что вы моей маме через Ивана передали. За что вам огромное человеческое спасибо!
– Пустое. Договор это святое, – глаза Вахо лучатся добродушием – А то у тебя домик на побережье до меня дошло. Ко мне чуть больше, чем год назад мой старый знакомец Гурам из Геленджика заезжал, ну да ты его должен помнить… Он то тебя помнит и принес мне радостную весточку, что ты жив-здоров.
– Как же не помнить, Гурама, – киваю я – Хорошо его помню. Он моей маме как раз в прошлом году денежку занес, так что большое человеческое спасибо и ему. Никак, это вы его убедили не жадничать.
– Я, Юра. Я – довольно кивнул Вахо. – Знаешь, Гурам поначалу сильно на тебя серчал. Он мне всю историю со своим шалопаем племянником рассказал. А я ему и говорю, Юрка-то, он нормальный парень, за женщину вступился. Пусть непутевую, но женщину.
Вахо внимательно посмотрел на меня и откинулся на своем кресле
– Говорю ему – это у вас непонятка вышла. Поторопился ты, брат Гурам, его дела лишать, а Юрка на тебя зуб в ответ заимел. Надо бы вам, по-мужски замириться. Нехорошо это когда правильные люди между собой собачатся. Время сейчас непростое, хорошим людям нужно вместе держаться… против плохих.
При последних словах у Вахо на губах заиграла легкая улыбка. Фрол тоже слегка улыбнулся ну и я поддержал компанию.
– Гурам меня и послушал. Сделал шаг к примирению. – закончил Вахо
– Благодарю вас, Вахтанг Отаевич. Рассудили вы нас, по справедливости, – прикладываю руку к сердцу.
– А как же иначе, Юра – всплескивает руками Вахо – Я же тебя можно сказать с пацанячества знаю. Ты всегда был правильным парнем – джентльменом. Впервые я о тебе услышал, когда ты Марину вступился перед Нукзаром и навалял ему немного. Молодец! Не испугался мужика и вступился за честь женщины. Марина тогда ко мне вся в слезах примчалась. Скажи, говорит, Нукзару, чтобы он не мстил парню. Я и сказал. Вот только пропал Нукзар вскорости. А его потом в его же машине сожженным нашли. Вот такая с ним история вышла…
Вахо испытывающе смотрит на меня. Фрол весь подобрался как тигр перед прыжком. Я, наоборот, расслабленно сижу и развожу руками.
– Так вы сами знаете, насколько невыдержанным и своевольным был Нукзар, – отвечаю я – Вы ему одно говорите, а он свое в ответ пропихивает. Наверное, так же где-то нарвался. Не послушал вашего доброго совета…
Вахо кивнул.
– Ой верно ты Юра говоришь. Наверное, Нукзар сам виноват. И поделом ему.
Вахо еще немного помолчал. А потом тяжело вздохнул.
– Повиниться перед тобой за Марину хочу.
– Да что вы, Вахтанг Отаевич, – пытаюсь протестовать.
– Не перебивай, Юра – уже серьезно, говорит Вахо – Для меня Марина очень дорога была. Она моего товарища младшего девушкой была. Погиб он. Но Марина и сама по себе важным человеком для меня стала.
Вахо замолчал. Еще раз вздохнул.
– Любила она тебя. Просила, чтобы я помог, когда с тобой несчастье случилось. – Вахо махнул рукой – Ну да ты помнишь.
– Помню, – киваю я – и очень благодарен вам за помощь.
– Пустое, – снова машет рукой Вахо. – Я не мог моей девочке в ее просьбе отказать.
Вахо смотрит мне в глаза. Его взгляд наливается чернотой.
– Убили нашу Марину, Юра.
Я не отвожу взгляда.
– Тот гнида, что убил Марину, не специально это сделал. Случайно получилось, по пьяной глупости. Но это его не оправдывает. Так вот я тебе повиниться хочу, что не наказал я тогда его как было положено. Очень важный это человек был… не для меня, для общества нашего. Пришлось мне тогда переступить через личное, и поставить вперед общественное…
Вахо не отводит взгляда. Я киваю, давая понять, что внимательно слушаю его.
– Бог меня тогда за это наказал, цех мой сгорел, люди мои погибли…
Глаза Вахо буквально метнули в меня молнию. Внутри все захолонуло, но взгляд не отвожу, сохраняю спокойное выражение лица.
– Думаю человек, что вершил тогда Божий замысел меня виноватым в смерти Марины посчитал… А я лишь укрыл того, кто это сделал.
Вахо замолчал.
– Все мы можем ошибаться, – осторожно говорю, прекрасно понимая, что моя жизнь сейчас буквально висит на волоске, – Главное, чтобы у нас было время исправить свои ошибки.
– Да, Юра. Время – самое дорогое в нашей жизни. Время и наши близкие люди, – отвечает Вахо. – Умен ты всегда был, Юра. Только умный человек порой делает глупости куда страшнее дурака
– Согласен, – не могу не признать правильность последних слов Вахо.
– Ты ведь ко мне не просто так пришел? – переходит к он к делу.
– Не просто так, – соглашаюсь я. – Мой близкий друг попал в беду, и я хочу ему помочь.
– Ты о Ване говоришь? – усмехнулся Вахо.
– О нем.
– Странная у вас с ним дружба получается. Встретились в зале в Москве, потом на даче под стволами друг друга держали, а потом, он на твоей девушке женился…
– Жизнь вообще странная штука, Вахтанг Отаевич, – пожимаю плечами, – Ваня не нажал на спусковой крючок, когда по всему нажать должен был. А потом о матери моей заботился, когда я не мог. Вот и получается, что он друг мне. А девушки между нами нет. Это мое решение было и Ваня тут ни при чем.
– Понимаю, Юра. – кивает Вахо – А что, между нами, с тобой есть?
Вот оно, самое главное!
– История, Вахтанг Отаевич. Не простая, с ошибками и заблуждениями, но зато без подлости и злобы, – честно отвечаю ему.
– И что будем делать со всей этой историей? – Вахо требовательно смотрит на меня.
– Я бы смотрел в будущее, а не в прошлое, ради тех, кто нам с вами одинаково дорог и ради той, которую мы с вами не смогли уберечь…
– Хорошо ты сказал, Юра – смотреть в будущее, – Вахо двумя пальцами пригладил бородку – Вот за что люблю, тебя за то, что ликом ты молод, а душой опытен и мудр.
– Да что вы… – деланно смущаюсь я, внутри пораженный, насколько точно Вахо уловил, мою настоящую сущность.
– Не перебивай старшего – укоризненно качает головой он – Давно я это увидел, еще в первый наш разговор, после твоего боя с Лесорубом. Ты тогда не хотел мне показать, что соображаешь больше, чем можно подумать на первый взгляд, но я заметил. Меня впечатляют не твои боевые качества, хотя и они хороши, а то, как ты мыслишь и действуешь. Ты ведь не побоялся прийти сюда ко мне, значит просчитал варианты?
– Просчитал, – киваю я – Но сами знаете, расчет он не всегда верным бывает.
– Знаю. – согласился Вахо и снова метнул на меня тяжелый взгляд – Знаешь, кто Марину убил?
– Знаю. – кивнул я.
– А почему не ответил? – с интересом спросил Вахо – Ты ведь мог ответить?
– Сразу не мог, – покачал головой я. – Слишком большое палево было после вашего цеха… А потом ушел в армию, и пробыл там дольше чем рассчитывал…
– Кое-что слышал, – кивнул Вахо. – Думаю, пережил там гораздо больше чем то, о чем я знаю.
– Разное было, – пожимаю плечами. – Извините, не буду рассказывать.
– Не нужно. Так почему после армии не ответил?
Молчу, обдумывая ответ. Самому бы понять, почему.
– Верьте, не верьте, а хотел другую жизнь начать. Без старых долгов – заново.
Вахо горько улыбается.
– Верю, самому порой хочется отмыться и по-другому… Только жизнь не пускает, сама тебя на прежнюю колею возвращает.
– Вот и меня вернула… к Потапову. – произношу ненавистную фамилию.
– Высоко поднялся наш с тобой знакомец. – качает головой Вахо – Теперь его так просто не сковырнешь. За ним сила. Государственная и личную набрал.
– Вижу и у вас с ним дела разладились?
– Разладились. – подтверждает Вахо.
– Ивана он подставил?
– Да, бил по мне, и по моим интересам в Москве.
– Что делать думаете? С Викой уже встречались?
– И это знаешь? – усмехнулся Вахо. – Встречался. Теперь она должна по Потапову ударить. Поколебать его силу, а потом уж и я подключусь.
– А за что весь сыр-бор то? – интересуюсь как бы невзначай.
– За Энский металлургический завод.
– Хороший кусок – киваю я. – не нефтянка, конечно, но вполне прилично.
Вахо разводит руками.
– Сам понимаешь все в мире за интерес, а не просто так. И я не про деньги, а про возможности. Энский металлургический – это большие возможности.
– Понимаю, но для меня это как космос. У меня все гораздо более приземленно. Не хочу, чтобы страдали мои друзья и родные.
– Каждому свое – кивает Вахо. – От меня что хочешь?
– Да в принципе ничего – отвечаю искренне. – Хотел узнать общий расклад и попросить, чтобы Вику не подставили.
– А чего у нее не узнал?
– Она не знает, что я жив и в стране. Хочу, чтобы это и дальше так оставалось.
– За Ивана и Вику не беспокойся. Я своих людей не бросаю. – весомо говорит Вахо.
– Вика тоже теперь ваша?
– Не в том смысле, что ты спросил, но да. – кивнул Вахо. – Она жена Ивана и для меня этого достаточно.
Вахо остро посмотрел на меня.
– Так как мы с тобой решим?
– А что решать, Вахтанг Отаевич. – вздыхаю я – У вас гораздо больше возможностей вытащить Ивана. У меня другие методы. Действуйте вы, а я подключусь по мере необходимости.
– Хорошо – кивнул Вахо – Могилу Марины увидеть хочешь?
Внутри резануло старой тупой болью.
– Хочу, – тихо ответил я.
* * *
Высокий берег Дона. Старый изъеденный непогодой крест, двое мужчин и большая охапка красных роз, покрывающая маленький могильный холмик.
– Хочу здесь поставить мраморный крест и небольшую часовенку. – тихо говорит Вахо и вздохнув замолкает.
Я молча кладу руку на холодный влажный крест, а у самого перед глазами сцена нашей с Мариной первой встречи, когда она сбила меня на своей вишневой семерке.
«Твою мать! Ты что, не видишь, куда бежишь остолоп?»
Марина в черной кожаной куртке и в высоких до колена черных замшевых сапожках. Она стоит и ее ноздри раздуваются от злости. Длинные густые черные волосы в беспорядке рассыпались по плечам…
Как же давно все это было и как быстро прошло. Нет уже ни Марины, ни того Юры, ни даже целой страны. А есть только деревянный черный крест и охапка роз на земле…
Глава 16
Молоденькая секретарша, задорно цокая каблучками, вошла в кабинет и положила на стол Потапову свежую прессу. Поверх лежал только что вышедший номер «Огонька». Многозначительно посмотрев на шефа, секретарша развернулась и немного покачивая бедрами вышла. Ее стройные ножки в ажурных чулочках двигались как безупречный механизм, навевая на хозяина кабинета совсем нерабочее настроение.
Потапов вздохнул, придвинул журнал к себе и его взгляд сразу зацепился за крупный заголовок на развороте.
«Рынок, который принадлежит не государству». Ниже жирным шрифтом было напечатано: «Как охранное агентство „Рубеж“ превратилось в настоящего хозяина рынка, и кто за этим стоит…»
Лицо Потапова осталось спокойным, но его кулаки стиснулись так, что костяшки побелели. Потапов раскрыл журнал. Неспеша пролистал до заинтересовавшей его статьи.
Вот она! Крупное фото входа в рынок. Фотографии плечистых охранников. Фото охранника, угрожающе нависшего над каким-то бедолагой. Фотокопии документов. Таблицы, выписки, схемы.
Глаза Потапова зацепились за строчку «официальная бухгалтерия предприятия показывает огромные убытки…» потом ниже. «По сведениям редакции неофициальная выручка, собираемая охраной с коммерсантов, составляет многие десятки тысяч долларов в месяц…», «… оседает в частных карманах и не доходит до государства…», «Вопросами распределения торговых мест занимается не администрация рынка, а сотрудники охранного агентства…»
Потапов перелистнул страницу.
«…многочисленные заявления предпринимателей о вымогательстве заканчивались отказными материалами либо бесследно исчезали…»
Фотография Игнатова в милицейской форме. «Какое отношение имеет подполковник Игнатов из центрального аппарата МВД к охранному агентству „Рубеж“?»
Ниже фото Игнатова в штатском костюме дающего указания сотрудникам «Рубежа». И ниже. «Кто покрывает Игнатова и крышует Рижский рынок? Ждите материалы нашего сенсационного расследования о коррупции в центральном аппарате МВД»
Потапов закрыл журнал. Посидел немного с закрытыми глазами, потом шумно выдохнул и открыв глаза, в которых плескалась угроза, нажал кнопку селектора.
– Игнатова срочно ко мне.
Через несколько минут дверь в кабинет открылась.
– Разрешите?
– Заходи и садись, – кивнул Потапов, сохраняя невозмутимое выражение на лице.
Игнатов прикрыл за собой дверь поняв, что шеф не в настроении. А скорее даже в бешенстве. Контрастом со спокойным лицом Потапова были его руки. Потапов стискивал кулаки, словно кого-то хотел задушить. Потом отпускал и снова стискивал.
Игнатов сел на предложенное место и молча уставился на шефа. В таких случаях ничего спрашивать не нужно. Потапов сам все скажет. И точно, генерал кинул журнал Игнатову.
– Читай! – глухо сказал он.
Игнатов взглянул на разворот журнала и сразу понял, что ему нужно читать. Он раскрыл и углубился в чтение. Чем дальше он читал, тем тяжелей становилось его лицо. Понятно почему Потапов в бешенстве. Очень неприятный материал.
Игнатов закончил и отодвинул журнал в сторону. Молча посмотрел на шефа.
– Подпись под статьей видел?
– Видел. – кивнул Игнатов – Виктория Смирнова.
– Это жена Карабанова?
– Именно она. – подтвердил Игнатов.
– Сука! – зло выдохнул Потапов.
Он замолчал уйдя в свои мысли и обдумывая ситуацию. Потом взглянул на Игнатова.
– Знаешь, что самое неприятное во всем этом? – Тихо спросил Потапов и, не дожидаясь ответа от Игнатова, продолжил. – Не эта паршивая статейка в склочном издании. Нет. Самое неприятное – документы, которыми оперируют в этой писанине. Их мог дать только человек изнутри. Значит, у нас есть крыса!
Взгляд Потапова потяжелел.
– Найдем, – спокойно ответил Игнатов.
– Обязательно найди и накажи так, чтобы другим неповадно было. – тон Потапова был холоден.
– Сделаю.
– Теперь дальше.– деловым тоном продолжил генерал. – Эта грязная статейка совсем не про тебя. Вроде основной удар нанесли по тебе, но она про меня, хоть моей фамилии здесь нигде нет.
Игнатов молчал.
– Они хотят связать тебя и меня, и это будет в следующей статье. Поэтому, нам нужно опередить Вахо. Я уверен, что за этой гнусной писаниной стоит именно он. Ты сегодня же напишешь рапорт об отставке по семейным обстоятельствам задним числом. Я подпишу.
Игнатов хотел что-то сказать, но Потапов властно поднял руку.
– Молчи и слушай меня, Володя. Ты уходишь из МВД, но продолжаешь работать со мной. Это развяжет тебе руки, да и мне тоже. Если Вахо хочет войну, он получит ее в полном объеме.
– Думаете, моя отставка поможет делу? – поинтересовался Игнатов.
– Не совсем, но поможет. Отставка пройдет задним числом, и никто не свяжет бывшего подполковника Игнатова и действующего генерала Потапова. Одно дело факты, а другое дело домыслы, которые к делу не пришьешь.
Игнатов, соглашаясь, кивнул.
– Понимаю.
– Теперь по рынку, – продолжил Потапов, – агентство «Рубеж» ликвидировать. Полностью и в кратчайшие сроки. Открой новое агентство с новым руководством. Быстро переоформи договора. На земле все останется по-прежнему, а верхушка должна полностью измениться. Название, юридический адрес, учредители. Все! И чтобы никакой связи с «Рубежом».
– Кто-то на рынке может попытаться воспользоваться ситуацией, – осторожно сказал Игнатов. – Пока будет идти реорганизация, возникнет некая нестабильность.
– Сразу давите падл, – жестко сказал Потапов, – сейчас нельзя показать слабость, иначе сожрут. И никакой нестабильности не должно возникнуть. Все остается по-старому, но в новой обертке, дайте это всем однозначно понять!
– Сделаю.
Потапов достал сигарету из пачки, лежавшей на столе, и закурил. Сделал несколько затяжек, а потом нервно затушил ее в пепельнице. Взглянул на Игнатова
– Уничтожьте всю «черную бухгалтерию». «Белую» подчистить. Отдельно проверьте все заявы, что на вас кидали и все отказные материалы. Переговорите с коммерсами которые их писали. Они должны понимать, что если раскроют рот, то им конец.
– Ясно.
– Теперь самое интересное, – лицо Потапова затвердело. – Виктория Смирнова.
– Она оказалась весьма зубастой дамочкой, – усмехнулся Игнатов.
– Вот мы ей эти зубки-то и выбьем.
Игнатов стал серьезным.
– Что вы предлагаете? Воздействовать на нее физически?
– Нет, Володя – Потапов досадливо поморщился – Жена Самого очень любит читать «Огонек» и дружит с главредом. Нам не нужны проблемы с Наиной. Сам к ней прислушивается. Да и из журналистов нельзя делать героев и мучеников. Тронь Смирнову, и она сразу таковой и станет. Смирнова молодая, красивая женщина, ей будут сочувствовать, а те, кто поднял на нее руку станут в глазах общественности просто монстрами. Она должна сама изменить свое мнение.
– Значит, давить будем не на нее, а на окружение. – кивнул Игнатов.
– И самой подходящей кандидатурой является… – Потапов сделал паузу и с ожиданием посмотрел на подчиненного.
– Карабанов, – продолжил за него Игнатов. – Вот только он сейчас сидит в общей камере и там его тронуть не получится.
– Так нужно его перевести в другую камеру… – многозначительно сказал Потапов и особенным взглядом посмотрел на Игнатова – Ну ты меня понимаешь…
– Понимаю, – серьезно ответил Игнатов.
– Только не нужно сильно усердствовать. Пусть будут следы… как от падения, – задумчиво сказал Потапов – Смирнова рвалась увидеть мужа, ну так устройте им после этого свидание. Пусть голубки поворкуют. Пусть следователь после свидания поговорит со Смирновой и объяснит ей, что то, как ее муж будет сидеть, теперь напрямую зависит от нее.
– Понял, – кивнул Игнатов.
– Только смотри, никаких угроз Смирновой. Говорить с ней очень вежливо, но со смыслом, так чтобы эта сучка все поняла.
– А если не поймет? – уточнил Игнатов.
– Тогда Карабанову придется несладко, – пожал плечами Потапов. – Но я думаю, что она поймет. Ее статья это попытка нажать на меня, и она только орудие, а руководит ей Вахо. Вот мы и лишим Вахо его оружия, а лучше даже перенаправим на него самого. Не он один может пользоваться «четвертой властью».
Игнатов поднялся с кресла.
– Вас понял. Разрешите выполнять?
– Действуй. И, Володя. – Потапов рукой задержал Игнатова, собирающегося выходить. – Найди крысу. Терпеть не могу крыс…
– Обязательно найду, Егор Владимирович, – кивнул Игнатов.
* * *
Из коридора лязгнул отпираемый замок.
– Карабанов! С вещами на выход!
Иван удивленно оторвал голову от книги. В общей камере сразу стало тише. Все взгляды скрестились на Иване. За последние дни Карабанов привык к непрерывному гулу бодрствующих сидельцев. В камере на двадцать человек постоянно находилось более сорока. Спать приходилось по очереди. Пока половина сидельцев поджав ноги или откатившись на край шконки забывалась в беспокойном сне, другая половина играла в карты, общалась, спорила о политике, или ностальгировала по оставленной за тюремными стенами нормальной жизни.
Иван очень скучал по жене и дочери, но держался достойно. Он был всегда тщательно выбрит, вещи были чистые, каждый день в прогулочном дворике он делал зарядку, а потом уже в камере время от времени отжимался и приседал на свободном месте у двери. В камере он давно стал своим. Крепкий, спокойный, немногословный и уверенный в себе, он одним своим видом давал понять, что с таким лучше не связываться. То, что он был не первоходом играло не малую роль, ну а прогон по СИЗО о том, что Иван работает с Вахо, поднимал его положение до элитарного. У Ивана вполне могла быть отдельная шконка. Но он сам по доброй воле делил ее с молодым парнем, оказавшимся в СИЗО за драку с нанесением тяжких телесных повреждений.
Услышав команду на выход, Иван закрыл книгу. Подмигнул вскинувшемуся на шконке товарищу. Потом сложил свои вещи в сумку и пожав руки нескольким сидельцам двинулся на выход.
Смотрящий по камере проводил его внимательным взглядом.
– Куда это тебя?
– А хрен его знает. – пожал плечами Иван.
– Кинь весточку как определишься.
– Заметано. – кивнул Иван.
– Давай поторопись, чего копаешься, – недовольно пробурчал конвойный, выпуская Ивана на продол.
* * *
Длинные коридоры «Матросской тишины» были одинаково унылыми. Сырые стены, желтые лампы–забранные металлической сеткой. Запах хлорки и дикая смесь запахов человеческого жилья: немытых тел, еды, параши и едкого сигаретного дыма.
Иван по приказу конвойного привычно становился лицом к стене, когда тот отпирал решетки. Потом они шли дальше. Шли долго. Наконец остановились у тяжелой двери. Неподалеку стояли еще двое конвойных и с интересом смотрели на Ивана.
У Карабанова под ложечкой заныло от тяжелого предчувствия. Лязгнул отпираемый замок. Конвойный открыл дверь и бросил Карабанову.
– Проходи, чего встал.
Карабанов вошел внутрь. Дверь за ним закрылась. Щелкнул запираемый замок.
Первое, что бросилось в глаза – размеры камеры. Она была небольшой метров пятнадцать. Второе – это необычная чистота. В камере было всего две двухъярусные шконки стоявших у противоположных стен и стол сваренный воедино со скамейками из толстых металлических уголков. Небольшой холодильник, старый, но, судя по бодрому гудению, вполне рабочий. На столе стоял небольшой цветной телевизор «Шилялис». Огороженная невысокой стенкой туалетная кабинка, прикрытая чистой занавеской. В камере было всего четыре человека. Все молодые, спортивные, со сбитыми костяшками на кулаках. Трое смотрели на Ивана с нескрываемыми усмешками. Четвертый – постарше, с ленивой скукой.
Иван по всем этим приметам сразу понял, куда его привели. Это пресс-хата, где за поблажки в содержании, прикормленные администрацией «козлы» ломают других сидельцев. За это их люто ненавидят и, случись вычислить такого на пересылке, давят без жалости. Но Ивану не до мыслей, что будет с «козлами» потом. Ему бы выжить сейчас.
За все эти дни его ни разу не вызывали на допросы, ничего не выспрашивали. А значит, от него не хотят что-то узнать. Его зачем-то просто хотят поломать. Возможно, чтобы таким образом дать Вахо сигнал, что до его людей можно добраться и в тюрьме и тем оказать давление. Но это неважно. Важно, что он сейчас один против четырех откормленных здоровых ублюдков, которые явно не новички в своем деле.
– Ну проходи. Чего встал? – небрежно бросил Ивану старший.
Иван спокойно пошел прямо к нему. Остановился и взглянув прямо в глаза тихо сказал.
– А ну, съебал отсюда на хуй, козлина.
Эти слова настолько обескуражили старшего, что он поначалу даже подумал, что ослышался.
– Чего? – изумленно спросил он.
– Брысь, падла под шконку, я сказал. – громко рявкнул Иван.
Старший начал подниматься, но Иван не дал ему такой возможности, сильно ударив ногой в грудь и отшвырнув назад на стену. Остальные слетели со своих шконок и накинулись на Ивана. Иван сумел бросить через плечо налетевшего сзади противника и это был его последний успех. Остальные двое слаженно насели на него молотя кулаками как кувалдами.
Оба зэка явно работали в паре не в первый раз и жестко напирали. Иван спиной отступил к стене чтобы не зашли сзади и тоже включился в работу. Град ударов. Удар–уклон–пропустил, в голове вспыхнули искры – ответил –нырнул – снова пропустил и снова ответил. Краем глаза увидел, что те двое, которые ушли вначале схватки оклемались и вот-вот включатся в бешеную круговерть.
Нужно рубить наглушняк, иначе не вывезу, мелькнула мысль.
