Текст книги "Отморозок 11 (СИ)"
Автор книги: Андрей Поповский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)
– А-а-а… Англичанки херовы… Фэйсом бы вас да об тэйбл… Расселись тут как вороны, а дома жрать нечего…
Мать встает и пытается увести отчима обратно на кухню. Она приготовила ужин, но тот с пьяных глаз не увидел. А может и увидел, но все равно решил выступить. Отчим отталкивает мать. Девочка в страхе замирает и учебник выскальзывает у нее из рук.
– Кристина иди к себе в комнату, – быстро говорит ей мать.
Девочка подхватывает упавший учебник с пола и бежит к себе в комнату. На секунду она ловит свое отражение – затравленные глаза, бледные губы. Она сейчас ненавидит всех. Себя, мать, алкаша отчима. А тот кричит на мать в коридоре.
– Сучка! Только своей малолетней шалавой и занимаешься, а на мужа совсем болт забила…
* * *
И снова зеркало. Большое, в полный рост. Это старое трюмо в большой комнате, где они иногда принимают гостей. Здесь мало мебели и много места. Кристина в спортивном купальнике. Купальник черный с серебряной полосой на боку. Ей уже четырнадцать, и она готовится к областным соревнованиям. Художественная гимнастика кажется единственное место, где она не дылда, не каланча, а стройная, гибкая и красивая. Она отрабатывала поворот «журавль» – Рука вверх, нога назад. Взмах, задержаться на три счета.
В зеркале – не девочка. Уже девушка. Обозначилась небольшая грудь, бедра округлились, а ноги перестали быть уродливыми костлявыми палками.
– А ты ниче так…
Она вздрогнула. В дверях прислонившись плечом к косяку стоял отчим. Она так увлеклась, что не услышала, как он пришел с работы. Сегодня он не пьян, но явно навеселе. На нем старая выцветшая зеленая футболка, живот шаром нависает над затянутым в брюках ремнем, а в глазах – маслянистая муть.
– Ты чего зашел? —голос Кристины срывается – Не видишь, я занимаюсь…
– Занимаешься… – он делает шаг – не тем ты занимаешься, дура… Скачешь тут как коза… Выросла уже. Думаешь, я не вижу?
– Не подходи.
Она отступает.
– Тихо, тихо. Я тебе плохого не сделаю. Скоро сама к мужикам побежишь, так я хоть по нормальному научу…
Кристина в панике снова отступает к стене. Она видит себя в зеркале. Глаза круглые от ужаса. Купальник теперь кажется ей слишком открытым.
– Не подходи! – снова шепчет она – Я все маме расскажу.
Твоя мать у меня – вот где – отчим, ухмыляясь сжимает кулак с волосатыми пальцами и делает еще шаг. – Матерью она меня пугать вздумала…
Он тянет руку и касается плеча. Она бьет его по предплечью сбивает руку и пытается проскочить мимо, но он хватает ее за локоть притягивает к себе, прижимает и дышит перегаром в лицо.
– Куда ты, дурочка?
– Пусти меня! – пронзительно визжит Кристина.
В зеркале его рука, рвущая ткань купальника. Ее бледное искаженное страхом лицо. Она бьет его коленкой в пах, вырывается и бежит в коридор. Он, тяжело топая, догоняет ее. Кристина визжит и дотянувшись до замка делает оборот пытаясь открыть дверь в подъезд. Отчим, обхватив руками тянет ее назад по коридору в спальню.
– Пусти, гад! – визжит Кристина
Она слышит хлопок двери и топот сзади. Грубый крик.
– Ах ты ж падла!
И звук удара, потом еще.
Отчим отпускает ее и Кристина падает на пол, закрывая себя руками и подтягивая голые ноги к животу. Она смотрит назад. Отчим, зажимая разбитый нос, сидит на полу и пьяно всхлипывает. Над ним стоит сосед по лестничной площадке, здоровенный усатый мужик – военный. Она все же успела открыть замок и сосед, куривший на площадке внизу, услышав ее истошный вопль, ворвался в квартиру.
– Жива? – сосед с сочувствием смотрит на нее и протягивает руку.
Кристина встает сама и видит себя в зеркале. Оттуда на нее смотрит бледная напуганная девчонка в разорванном купальнике.
– Ненавижу! – одними губами шепчет она и уходит к себе в комнату.
* * *
Голова раскалывалась. Тошнота волнами подкатывала к горлу, но желудок был пуст. Кристина с трудом разлепила веки. Потолок, лампочка под белым плафоном, черный провод, свисающий к выключателю. Флигель. Своя комната. Шампанское… Воспоминания нахлынули рваными кадрами: вчерашнее кафе, спортивный парень Юра, его широкая улыбка, он в флигеле – сидит у ее ног и делает забавные пассы руками, совсем как Чумак по телевизору. Потом пузырек, поцелуй, бокал шампанского, разговор и темнота…
Она резко села в кровати и застонала от боли в висках. Ощупала себя: вся одежда на месте. Спустила ноги с кровати. В комнате никого. Шторы на окне задернуты. Почти полная тишина, только за окном поют птицы. На столике у дивана стоит тарелка с потемневшими фруктами. Бутылки и бокалов нет. Как и ее вчерашнего гостя.
Она встала и волоча ноги подошла к трюмо, чтобы взглянуть на себя. И замерла. На зеркале, ее ярко-алой помадой, было выведено: «Факир был пьян и фокус не удался»
Кристина не поверила своим глазам. Перечитала. Потом еще раз. В голове медленно, очень медленно прокрутилась картинка: поцелуй. Он ее поцеловал, а она… она держала в руке свой бокал. Потом поставила его на столик. Он поменял бокалы!
– Сука! – тихо, почти беззвучно, прошептала она. – Как же так?
Она пристально вгляделась в свое отражение в зеркале. Бледная, растрепанная, под глазами темные круги. Просто уродина.
Она вчера вечером облажалась по полной с этим Юрой. Страха не было. Злости тоже почти не было. Была досада. Злая, сухая, профессиональная. И еще что-то похожее на уважение к тому, как ее саму развели.
Кристина кинулась проверять свои вещи и деньги. Все на месте. А ведь он мог сделать с ней все что угодно. Избить, изнасиловать, вызвать милицию… А вместо этого, он оставил дурацкую надпись на зеркале и ушел. Просто ушел…
Кристина снова подошла к зеркалу. Провела по стеклу пальцами, стирая помаду. Нет, она точно не забудет этого парня. Когда-нибудь они снова встретятся. Она в этом была абсолютно уверена.
– Факир был пьян и фокус не удался… – глядя в свое отражение тихо повторила она, закусив нижнюю губу – Ну что же, мы еще посмотрим, чей фокус в итоге окажется лучше.
Глава 4
Выезжаю из дома и закрываю ворота. Хорошо бы сделать автоматику, чтобы открывать и закрывать ворота с пульта, но до этого еще далеко, так что придется пока ручками. Сажусь в машину и трогаюсь дальше. Мне нужно проскочить в Анапу, кое-чего подкупить для кафе. Еду в сторону Пионерского проспекта и вижу идущую по улице соседскую дочку – девятнадцатилетнюю Танюшку, которая идет в синем легком летнем платье по направлению к автобусной остановке.
Невольно отмечаю как выросла Танюшка за то время что я здесь живу. Высокая, стройная, темноволосая. Толстая коса ниже пояса. Учится в Новороссийске на общетехническом факультете краснодарского политеха. Еще недавно, она бегала по двору девчонкой, а теперь – это уже взрослая красавица, только успевай отгонять женихов. Притормаживаю и опускаю стекло.
– Привет, Тань! Ты в Анапу?
Таня останавливается, и пригибается, чтобы увидеть кто с ней заговорил. Узнает меня и широко улыбается.
– О, Юра. Привет! Да в Анапу. А ты туда же?
– Да – киваю я. – Нужно купить кое-чего и заехать в кафе, посмотреть, как там дела идут.
– Подкинешь? – загорелое лицо Тани делается просительным – Мне так неохота по такой жаре в автобусе со всеми толкаться.
– Конечно, о чем вопрос – улыбаюсь в ответ. – Я так и понял, что тебе в город нужно, поэтому и остановил.
– Спасибо! – Таня быстро садится рядом и закрывает дверь.
Мы трогаемся. Ловлю завистливые взгляды людей на остановке, дожидающихся автобуса. Ну да, на машине, передвигаться гораздо быстрей и комфортней.
– Ну как твоя учеба Танюх? – Интересуюсь я. – Ты сейчас на каком курсе? На третьем уже, небось.
– На четвертом, Юр – смеется Таня. – Ты на год ошибся, я как раз поступила в тот год, когда ты дом купил и начал строиться.
– Как быстро время бежит, Тань – качаю головой.– Не успеешь оглянуться, ты институт закончишь, замуж выйдешь и кучу детишек нарожаешь.
– Не-е-ет. – смеется Таня – не хочу замуж и детей рожать. Это дуреха Юлька все хочет за тебя замуж выйти, а я хочу закончить институт и в Москву отсюда уехать. Юля, кстати, вчера опять крутила весь день «Белые розы».
– Это она для меня, что ли? – осторожно кошусь на Таню.
– А то для кого же? Мать говорит, что у нее это скоро пройдет. А отец наоборот, что нет. Юлька своего добьется… – Таня смотрит на меня ехидно.
Юля – Танина сестра – это больная тема. Она, почему-то, вбила себе в голову, что обязательно должна выйти за меня замуж. Когда я еще только обосновался в Анапе, ей было четырнадцать, и она уже тогда, кидала на меня заинтересованные взгляды.
Ее батя даже шутил, что как Юлька подрастет, будет ждать от меня сватов. Я отшучивался утверждая, что являюсь убежденным холостяком. С самой Юлей, я всегда вел себя по-товарищески, предпочитая не замечать ее влюбленных глаз.
Раньше это было проще, она была еще совсем ребенком и по внешности и по разуму. А в этом году, Юля уже закончила школу, очень расцвела и стала, едва ли не красивей своей старшей сестры Татьяны, которой стоило пройти по улице, как все мужики оборачивались и смотрели вслед. Но для меня, Юля все так же остается той же забавной девочкой-подростком, какой я ее увидел впервые три года назад.
Этим летом она случайно увидела меня с другой девушкой на набережной. Это был короткий курортный роман с отдыхающей, приехавшей в Анапу на две недели. После этого, Юля месяц дулась на меня и не хотела даже здороваться. А потом, наоборот стала вызывающе одеваться, попадаться на глаза, и заигрывать, принимая вид опытной, много повидавшей девушки.
Ее родители и старшая сестра, это все прекрасно видели, и только посмеивались над младшенькой. Они, за это время, уже хорошо меня узнали и были уверены, что я не позволю себе лишнего. Ее отец, Степан Федорович, при встрече как-то даже сказал мне, при этом хитро подмигнув.
– Юлька, она упрямая, зараза. Вся в мать. Той уж в голову если что взбредет, то не отступится. Так что, Юрка, брыкайся не брыкайся, а Юлька тебя еще охомутает.
Я, тогда по своему обыкновению отшутился, но с тех пор стал с Юлей себя вести еще осторожней. Мне проблемы с соседями не нужны. Да и вообще, не нужны проблемы.
За разговором мы быстро долетели до Анапы, и я высадил Таню в центре у рынка. Она махнула мне на прощанье рукой и нырнула в рыночную толчею. А я, помахав ей в ответ, тронулся по своим делам.
* * *
По улице, ведущей от старого автовокзала к морю, медленно катился темно-синий «Мерседес». Настоящий немец, а не какая-нибудь «девятка» с тонированными стеклами и не черная «Волга» с убогими чехлами под леопарда. Mercedes-Benz 300 E, в сто двадцать четвертом кузове. Машина была не новой, но хорошо ухоженной: темный лак блестел на солнце, хром на решетке радиатора сверкал, а трехлучевая звезда на капоте, торчала впереди как маленький и наглый знак власти.
В Анапе, да и не только, на такую машину постоянно оборачивались. Не все с восхищением. Многие – с опаской. На таких машинах простые люди не катались. Касательно данного конкретного «мерина», в этом можно было дополнительно убедиться, заглянув через опущенные стекла, и увидев недружелюбные физиономии водителя и двоих пассажиров.
Инал небрежно вел машину одной рукой, откинувшись на спинку сиденья. Второй рукой он держал сигарету у приоткрытого окна. На нем была светлая рубашка навыпуск с коротким рукавом, расстегнутая почти до середины груди, из под нее была хорошо видна толстая золотая цепь, тяжелые швейцарские часы на запястье. Волосы зачесаны назад, лицо красивое, но с налетом брезгливости и превосходства. В глазах уверенность человека, который привык, что ему все уступают дорогу, а если не уступают, то потом жалеют.
Рядом с ним сидел Гига – широкоплечий, коротко стриженный, с плоским носом и тяжелой челюстью. Он смотрел из машины с таким видом, будто все вокруг уже давно ему должны: люди, ларьки, девки, машины, да и сам город.
На заднем сиденье развалился Васо. Худощавый, жилистый, с тонкими усиками и быстрыми глазами. Он жевал жвачку и время от времени щелкал пальцами в такт музыке, тихо бормотавшей из импортной магнитолы.
– Жара, чтоб ее, – лениво сказал Васо. – Море рядом, а я весь день с вами по делам, как ишак мотаюсь.
– Ты и есть ишак, – не глядя на него, бросил Инал.
Гига коротко хохотнул.
Васо не обиделся. Только оскалился в зеркало заднего вида.
– Ишак, он хотя бы полезный. А ты, Инал, сегодня злой какой-то. Опять дядя на тебя ругался?
Лицо Инала сразу потемнело.
– Ты за базаром следи, да, – сказал он. – Дядя меня не ругает, я же не пацан сопливый, чтобы меня ругать. Он может мне высказать свое пожелание. А я подумаю, сделать или нет.
– Да ладно, не кипешуй, – миролюбиво поднял руки Васо. – Я же шучу.
– Шути дома у себя, да, – буркнул Инал.
Гига повернул голову к нему.
– Что, Гурам тебе опять за ту бабу вспомнил?
Инал нервно дернул щекой.
– А ты бы не вспомнил?
– Я бы сначала нашел ее, – спокойно сказал Гига. – Потом уже вспоминал. Долго вспоминал…
Инал зло затянулся, щелчком пальцев выбросил окурок в окно.
– Найду. Земля она круглая, и люди на ней обязательно встречаются…
Васо наклонился вперед между сиденьями.
– Это ты о той красивой, которая в Сочи тебя шампанским угостила?
Гига снова хохотнул, уже громче.
– Хорошее шампанское было. Инал потом два дня рассказывал, что сам решил отдохнуть.
– Закрой пасть, – тихо сказал ему Инал.
В машине сразу стало тише.
Васо откинулся назад, но улыбка с лица не ушла. Он любил такие истории, особенно когда они случались не с ним. Инал в Сочи тогда действительно попал красиво. Девка была как картинка: волосы, ноги, глаза. Сначала ресторан, потом шикарный номер Инала, шампанское, а потом темнота. Очнулся он утром с головой как после удара кирпичом. Деньги, дорогие часы, золотая печатка – все пропало. И что хуже всего – об этом узнали свои. А потом узнал и Гурам.
Деньги Иналу дядя простил бы. Деньги – дело наживное.
Но смех за спиной не прощается. Племянник такого человека как Гурам, не может выглядеть идиотом.
– Если найду, – Инал проговорил тихо, глядя вперед, – она мне все вернет. Все до копейки.
– Вернет, – кивнул Гига. – А если не сможет, значит отработает.
– Такие всегда могут отработать, – сказал Васо. – Только сначала ломаются, кричат, что они не такие.
Инал хищно усмехнулся.
– Эта как раз такая. Думает, умная. Думает, мужиков разводить умеет. Она еще нормально не попадала…
Он притормозил у пешеходного перехода, пропуская пожилую женщину с двумя авоськами. Та торопливо перешла дорогу, даже не глядя на машину. Слишком хорошо понимала, какие машины лучше не задерживать.
«Мерседес» снова покатился вперед.
Улица была оживленная, курортная, но уже не августовская. К этому времени толпы людей на улицах уже заметно поредели. Отдыхающие еще были: женщины в легких платьях, мужики с загорелыми шеями, дети с мороженым, парочки, пахнущие кремом от солнца и дешевым вином. Но в воздухе уже чувствовался конец сезона. Ларьки частично были закрыты. Продавцы в них были уставшими после длинного сезона и скучными, потому как покупателей уже было мало. Вечерами уже было прохладно и становилось тише. В целом, Анапа уже готовилась к тихому сезону.
Инал вел медленно, торопиться ему не было необходимости. Ему нравилось, как люди смотрят на его машину. Нравилось, как молодые парни у киосков кидают завистливые взгляды вслед. Нравилось, как девчонки оборачиваются и тут же отводят глаза, если его ответный взгляд останавливался на них.
У магазина «Океан» он вдруг резко выпрямился.
– Стой, – сказал он сам себе и нажал на тормоз.
Гига, не ожидавший резкой остановки, чуть подался вперед.
– Ты чего?
Инал не ответил. Он смотрел через лобовое стекло на тротуар.
По противоположной стороне улицы шла высокая длинноногая девушка в светлом платье. Шла быстро, но не суетливо. Волосы убраны наверх, тонкая шея, загорелые ноги, маленькая сумочка на плече. В одной руке – небольшой пакет с фруктами. В другой – свернутый модный журнал.
Она не смотрела по сторонам. Шла так, будто была занята своими мыслями и никого вокруг не замечала.
Инал улыбнулся. Улыбка вышла нехорошая.
– Вот она сука. Только вспомнили. На ловца и зверь бежит…
Васо наклонился вперед.
– Точно она! Хорошая…
– Хорошая, – повторил Инал. – Только очень дорогая получилась.
Девушка дошла до угла и свернула в более тихую улицу, где людей было меньше. Инал плавно тронул машину.
– Не спугни только, – азартно сказал Гига потирая волосатые ладони. Его широкие ноздри хищно раздувались.
– Я что, маленький? – огрызнулся Инал.
– Когда злой – да, – примиряюще ответил Гига.
Инал хотел что-то сказать, но промолчал. Машина медленно потянулась следом за девушкой. Не вплотную. На расстоянии. Со стороны это выглядело вполне невинно: дорогой автомобиль ищет место, где развернуться или остановиться.
* * *
Кристина шла вперед, не оборачиваясь. После недавнего провала с Юрой она была как не в себе. Злилась, вспоминала надпись на зеркале, снова злилась и снова ловила себя на том, что злость смешивается с непонятным любопытством. Поэтому машину за спиной заметила не сразу.
Первым насторожило не урчание двигателя, а ощущение взгляда на спине. Она чуть замедлила шаг и повернула голову. Темно-синий «Мерседес» шел за ней. Кристина не сразу узнала водителя. Потом увидела лицо сидевшего за рулем – и внутри у нее неприятно похолодело. Инал. Вот только этого ей сейчас не хватало.
Она ускорила шаг.
* * *
– Узнала, – сказал Васо не спускавший с девушки напряженного взгляда.
Инал усмехнулся.
– Конечно узнала. Память хорошая, когда чужие деньги крадешь.
– Дальше людей меньше, – сказал Гига. – Там можно прижать.
Инал кивнул и прибавил газу.
Кристина дошла до места, где тротуар сужался из-за старого забора и припаркованного грузовичка с будкой. Плохое место. Справа забор, слева дорога. Впереди до людного перекрестка метров пятьдесят. Она почти побежала.
«Мерседес» рывком обошел ее и встал поперек, передними колесами заехав на край тротуара.
Двери открылись почти одновременно.
– Куда торопишься, красавица? – лениво спросил Васо, выходя из машины первым.
Кристина резко остановилась и отступила на шаг.
– Вы ошиблись, – сказала она быстро и холодно. – Я вас не знаю.
Из водительской двери вышел Инал. Он не хлопнул дверью – аккуратно прикрыл. Даже сейчас не хотел лишний раз бить дорогую машину.
– Не знаешь? – он подошел ближе. – А в Сочи знала.
Кристина посмотрела на него, потом на Гигу, потом на Васо. Улица не была пустой. У киоска стояли две женщины. Чуть дальше мужчина с сеткой в руке. На другой стороне дороги подростки ели мороженое. Все видели, что происходит что то нехорошее, и уже начали делать вид, что ничего не видят.
– Я сказала, вы ошиблись, – чуть громче повторила она.
– Слышал, Гига? – Инал даже повернул голову к товарищу. – Ошиблись мы. Значит, часы мои сами ушли. Деньги сами убежали. Золотая печатка вообще крылья отрастила.
Гига шагнул в сторону, отрезая ей путь назад.
– Спокойно, девочка. Сейчас поговорим, и все.
– Я буду кричать, – нервно сказала Кристина.
Васо улыбнулся.
– Кричи не кричи – твое дело. Курортный город. Тут все кричат… от удовольствия…
Она резко дернулась вправо, пытаясь проскочить между Васо и задним крылом машины. Почти получилось. Но большой Гига оказался быстрее, чем выглядел. Он ухватил ее за руку выше локтя и дернул назад.
Пакет с фруктами упал на асфальт. Яблоки покатились под колеса.
– Пусти! – Кристина ударила его сумочкой по лицу и рванулась в сторону.
Гига поморщился, но руку не отпустил.
– Тихо, – сказал он уже без улыбки.
Она ударила его каблуком по голени. Тот выругался. Васо схватил ее за вторую руку.
– Да, держи ты ее нормально! – прикрикнул он на Гигу.
Кристина закричала. Не тонко, не женственно, а резко, зло, почти по звериному:
– Руки убрали, козлы! Быстро!
Мужчина с сеткой остановился, но тут же отвел взгляд и пошел дальше быстрее. Женщина у киоска прижала к себе ребенка. Киоскерша высунулась, увидела «Мерседес», увидела Инала и быстро спряталась обратно.
Инал подошел вплотную.
– Все, нагулялась, девка. Теперь поедешь с нами. Долги платить будешь.
– Пошел ты! – Кристина попыталась плюнуть ему в лицо, но он успел отстраниться.
Лицо Инала перекосило. Он резко ударил ее по щеке открытой ладонью. Не изо всей силы, но достаточно, чтобы голова дернулась в сторону.
На улице стало совсем тихо.
– В машину, – сказал он.
Гига и Васо потащили ее к задней двери.
Кристина упиралась, каблуками туфель по пыльному асфальту, пыталась выкрутить запястье из жесткой хватки, но силы были не равны. Она понимала: если сейчас окажется внутри, то дальше будет хуже. Намного хуже.
И в этот момент из-за поворота выехала белая «девятка». Машина шла не быстро. За рулем сидел тот самый парень из кафе. Юра. Кристина увидела его первой. И почему-то именно сейчас, в самой нелепой и страшной точке ее жизни, ей вдруг вспомнилась красная надпись на зеркале:
«Факир был пьян и фокус не удался».
Белая «девятка» притормозила. Потом медленно свернула к обочине.
Она хотела крикнуть, но Гига уже зажал ей рот ладонью. Она укусила его за руку и Гига с ругательством одернул ладонь и тут же хлопнул ее по лицу. Не сильно, больше обидно.
Парень вышел из машины и спокойно закрыл дверь. Некоторое время он просто смотрел на них. На темно-синий «Мерседес». На двух мужчин, держащих вырывающуюся Кристину. На Инала, стоящего чуть сбоку.
Инал повернул голову.
– Еще один герой, что ли? – угрожающе спросил он.
Парень сказал негромко:
– Отпустили девушку.
* * *
От рынка я проехался к хозяйственному магазину. Взял там кое-что по просьбе Михаила. Завез в кафе, перекинулся парой слов с Надей. Узнал по необходимым на завтра продуктам, и поехал затариваться на продуктовую базу.
Выворачиваю на небольшую улочку и вижу картину маслом. Синий трехсотый мерин заблокировал тротуар и два небритых битюга тащат упирающуюся девчонку в машину. Третий стоит у открытой задней двери «мерина». Девчонка упирается, отбивается от битюгов, но куда ей с ее комплекцией против мужиков. Прохожие, как водится в таких случаях, старательно изображают из себя слепоглухонемых.
В последнее время, человеческая отзывчивость сильно подувяла. Слишком уж много появилось наглых ребятишек, ломающих на корню любое желание прийти своему ближнему на помощь. Да и милиция сейчас уже совсем не та. Менты стали какими-то пришибленными. Лишний раз боятся связываться с нарождающимся новым классом «крутых». Хотя, обычных ментов тоже можно понять. В серьезных случаях, их родное начальство, за немалую мзду может встать на сторону бандитов и наказать «превысивших полномочия» сотрудников.
Мне, по чесноку, лишний раз тоже не хочется влазить… Но проехать мимо и потом чувствовать себя трусливой мразью… Бррр. Притормаживаю.
В этот момент девушка смотрит прямо на меня и я узнаю Регину, которая всего пару дней назад пыталась опоить меня и забрать выручку кафе. Во взгляде Регины не мольба о помощи, а ярость. Она не жертва, она сражается с похитителями. Но силы не равны, и ее все равно тащат в машину.
Желание вмешаться слабеет, скорее всего – это обманутые Региной люди. Один из них сначала зажимает ей рот, а потом грубо бьет ее по лицу. И тут у меня перед глазами возникает Паулина. Вот кого мне напомнила Регина, или как ее там… Ведь моя Паулина тоже не была примерной пай девочкой, но она была настоящей… а теперь ее нет.
На хер все сомнения! Открываю дверь и выхожу из машины.
Красавчик в рубашке с коротким рукавом и с золотой цепью на шее, на которой, вполне можно выгуливать питбуля, предупреждающе смотрит на меня и зло цедит.
– Еще один герой, что ли?
– Отпустили девушку. – говорю, не обращая внимания на угрозу во взгляде.
Спокойно иду по направлению к «мерину». Двое тащивших Регину в машину остановились. Один из них покрупней с квадратной челюстью рыкнул на меня.
– А ну, съебал на хуй отсюда.
Нас разделяет всего три шага, которые я пролетаю буквально за мгновение. Бью на скачке прямой правой точно в квадратную челюсть, вкладывая в удар все тело. Грубиян дернулся, глаза закатились, ноги подломились, и он тяжело сел на асфальт, уже не держась за Регину. Регина ловко выворачивается и бьет ногой в пах второму худому с щегольскими усиками. Того скрючивает и Регина тут же вырвав вторую руку, сильно пробивает ему раскрытыми ладонями по ушам. Вот тут она молодец, ничего не скажешь.
Все мое внимание теперь на третьем, который отступает назад, одновременно пытаясь залезть под выпущенную из-под брюк рубашку и что-то достать. Подозреваю, что там огнестрел. Не хочу изображать из себя мишень. Налетаю на него, левой рукой прихватывая руку, лезущую под рубашку, и вбиваю правый локоть ему в лицо. Противника ведет. Добавляю другим локтем сбоку в челюсть. Хруст… Понимаю, что сломал ему челюсть. Красавчик безвольно валится вниз. Из-под его рубашки на асфальт падает ПМ. Хорошо, что я поторопился с атакой.
Пинаю пистолет ногой подальше под машину, хватаю уже освободившуюся Регину за руку.
– Валим, быстро – не церемонясь рявкаю ей.
Регина, надо отдать ей должное, не тупит и быстро, несмотря на высокие каблуки, бежит за мной. Каблук одной из туфель ломается и она, на мгновение наклонившись, скидывает обе туфли и дальше бежит босиком. Мы влетаем в мою девятку. Регина дышит хрипло, глаза расширены, но она не истерит и совершенно собрана. Завожу двигатель и кидаю взгляд на лежащих на асфальте красавчика и битюга с квадратной челюстью. Они уже пытаются подняться. Усатый, все еще держится за пах, со страдальческой рожей.
Рву с места с пробуксовкой, чтобы быстрей уйти. Номера, скорее всего, запомнят. Машину тоже. И меня обязательно найдут. Но сейчас главное – уйти до того, как кто-то из них снова схватится за ствол. Все остальное потом.
* * *
Я резко вывернул с улочки, потом еще раз повернул, уходя от места драки не по прямой, а через дворы и короткие переулки. Пару раз посмотрел в зеркало. Хвоста вроде не было. Да и не до хвоста им сейчас. Один челюсть собирает, второй отбитые яйца держит, третий, скорее всего, пытается понять, как так получилось, что какой-то парень на девятке за несколько секунд сломал им всю красивую картинку.
Регина сидела рядом, босая, с туфлями в руках. Дышала часто, но уже ровнее. Щека у нее покраснела от пощечины, волосы выбились из прически, платье чуть съехало на плече. Впрочем, держалась она хорошо. Не ревела, не тряслась, не причитала. Сидела прямо, только пальцы на туфлях сжались так, что костяшки побелели.
Я снова глянул в зеркало заднего вида и свернул на более широкую улицу.
– За нами вроде не едут, – сказал я.
Она повернулась и посмотрела на меня. Не испуганно. Скорее зло и настороженно.
– Ты чего вмешался? Кто тебя просил?
– Это ваше женское, пожалуйста, на наше мужское спасибо? – усмехаюсь, не отрывая взгляда от дороги. – Просто не люблю, когда женщин бьют. Даже таких, как ты.
Воздух в машине сразу загустел и стал другим – плотным и буквально осязаемым.
– Это каких – таких? – очень тихо спросила она.
Я краем глаза увидел, как она повернулась ко мне всем корпусом. Смотрела в упор. Зеленые глаза больше не казались бездонными и мягкими. Сейчас в них был злой вызов и упрямство.
– Которые людей травят и на бабки кидают, – спокойно отвечаю ей.
Пощечина вышла звонкая. Даже голова чуть дернулась. Хорошо приложилась. Рука быстрая, кисть поставлена. Не балерина, значит. Или не только балерина.
Я не стал отвечать. Просто выровнял руль и чуть сбросил скорость, чтобы не вылететь на тротуар.
– Останови машину, – требовательно сказала она.
– Прямо тут?
– Да! Прямо тут.
Я перестроился к обочине и затормозил. Заглушил двигатель. Некоторое время мы молчали. За окном мимо прошла женщина с двумя сетками, осторожно покосилась на нас и сразу отвернулась.
Регина дернула ручку двери, но не вышла сразу. Сначала обулась бы, наверное, если бы было во что. Потом посмотрела на свои сломанные туфли, сжала губы в тонкую ниточку и распахнула дверь.
– Я только козлов наказывала, – бросила она, не глядя на меня. – Нормальных людей не трогала.
– Конечно, – пожимаю плечами. – Все так говорят, типа благородные мошенники. А я тоже, значит, козел?
Она резко повернулась.
– А кто же еще? Ты сам меня траванул.
– Каков привет, таков и ответ.
На секунду мне показалось, что она сейчас снова ударит. Но она сдержалась. Только лицо стало совсем белым, а глаза уже не злыми, а ледяными.
– Пошел ты, Юра…
– Я лучше поеду. А ты далеко босиком не уйдешь.
– Не твоя забота.
Она сильно хлопнула дверью. Так что стекло дрогнуло. Потом выпрямилась, гордо вскинула голову и пошла по тротуару босиком, держа туфли в одной руке. Шла ровно. С прямой спиной. Будто не ее только что пытались силой затащить в машину. Будто не она еще минуту назад сидела рядом со мной, с красной щекой и дрожащими пальцами.
Я невольно залюбовался и смотрел ей вслед еще несколько секунд. Красивая. Злая. Упрямая. И опасная.
Потом перевел взгляд в зеркало. Никого. Но это ничего не значило. Синий «Мерседес» и его ездоков я теперь запомнил, и они скорее всего меня тоже.
Повернул ключ, забыв, что не снял со скорости. Машина мягко дернулась вперед. Чертыхнулся.
Ну что, Юра Антонович, поздравляю! Хотел тихой спокойной жизни у моря? Ну на, получай. И за кого? За клофелинщицу, мать ее!
* * *
Геленджик. Поздний вечер.
Дом Гурама стоял на склоне, за высоким каменным забором, с которого открывался вид на темную бухту. Днем отсюда, был очень красивый вид: море, яхты, белые корпуса санаториев, зелень, дорога серпантином. Но сейчас за окнами чернела только ночь, редкие огни внизу и отражения в стекле.
В большом зале пахло дорогими сигаретами, и хорошим кофе. На полу лежал турецкий ковер, такой плотный, что шаги глохли. У стены стоял сервант с хрусталем, импортной посудой и дорогими импортными бутылками. В углу – большая японская видеодвойка. Там без звука крутился какой-то гонконгский боевик. Над низким столиком висела тяжелая хрустальная люстра, но горела только половина ламп, и от этого комната казалась еще более мрачной.
Гурам сидел в глубоком кожаном кресле, чуть откинувшись назад. Невысокий, плотный, с тяжелым лицом и густыми черными бровями. Седина уже тронула виски, но старым он не выглядел. Скорее наоборот – возраст только добавил ему веса. На нем была светлая рубашка, расстегнутая у ворота, темные брюки и мягкие домашние туфли.
Рядом, за его правым плечом, стоял высокий мужчина на вид лет пятидесяти, весь в черном. Черная рубашка, черные брюки, черные туфли. Широкие плечи, коротко стриженные седые волосы, сухое лицо не выражающее эмоций. Звали его Гоча. Он молчал и смотрел на стоящих перед Гурамом людей так, будто перед ним было пустое место.
