Текст книги "Трон галактики будет моим! Книга 7 (СИ)"

Автор книги: Андрей Скоробогатов

Соавторы: Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8
Я вас переиграю и уничтожу

Неуверенность в глазах Батыя Батьковича – на самом деле, конечно, отчеством он был Сардарович, но я твёрдо решил звать его Батыем Батьковичем – мелькнула ровно одно мгновение.

Затем он нахмурился и сказал.

– Это вызов? Я готов. Я принимаю вызов. Выбирайте оружие, граф.

Зал молчал. Залу было интересно. Под боком что-то шипел, явно находясь в шоковом состоянии, бедняга Мендес.

– О, я уже выбрал оружие. Не сомневайтесь. Оно вам понравится, – кивнул я и сделал небольшую паузу, дабы нагнать саспенса. – Я выбираю орбитальный футбокс. Вы вольны выбрать место и время, хотя с местом, насколько я понимаю, всё определено.

Я знал, что выбирал. Орбитальный футбокс изобрёл – а может, и подсмотрел где-то – мой учитель, Алексей Гиннесс-Леонов, и моя группа оказалась первой, у которой он попал в официальную программу подготовки. В отличие от орбитального биатлона, в котором я во время студенчества был чуть менее хорош – в этом виде спорта я весьма преуспел. Один раз наша команда даже становилась победителем на соревнованиях.

В зале послышались смешки. Тут я усмехнулся, увидев облегчение у Батыя Батьковича.

– Я принимаю, – сказал он, вздёрнув нос. – Хотя я… готов был сразиться и более опасным для жизни способом. По каким правилам? Первопрестольным или Второпрестольным?

Тут я понял, что о различии правил не знаю примерно ничего. Кажется, я уже попадал в подобную ситуацию. Ну, логично было предположить, что вид спорта, который во времена моей первой молодости находился ещё в зачаточном состоянии – за столетие развился в более-менее полноценную дисциплину, да ещё и с некоторыми различиями в правилах.

Благо, Внутренний экран быстро подсказал кое-чего, и я выбрал, особо не вдумываясь:

– По Первопрестольным, конечно. Мы же сейчас на Первопрестольной.

Снова в зале раздались смешки.

– Ваше Сиятельство! Ваше Сиятельство! – послышались возгласы откуда-то сбоку зала. – Разрешите быть в вашей команде! Сочту за честь, Ваше Сиятельство!

Я всмотрелся – и, неожиданно, узнал говорящего. Надо же, капитан третьего ранга Раевский собственной персоной. Тот самый, который бездарно организовывал оборону дворца Олдриных!

– Раевский, встать! – скомандовал я.

Он вскочил, вытянулся. Мендес снова удивлённо на меня посмотрел – мол, откуда мне знать, как зовут студента? Вероятно, подумал, что я прочитал профиль импланта, хотя доступа такового у меня, как не относящегося к преподавательскому составу – явно не было.

– Что вы здесь делаете?

– Обучаюсь! На основе вольнослушателя! Пять часов в неделю! Господин Матвей Вильямович приказал! Оплачивает переподготовку!

– Ах Матвей Вильямович приказал… Желаете искупить вину за вашу оплошность? Вы точно хороши в орбитальному футбоксе?

– Так точно! Хорош! Наша команда победила в прошлом году!

– Принят. Так когда, Батый Батькович? – обратил я взгляд к своему будущему визави.

– Меня зовут Батый Сардарович! – нахмурился парень. – Сегодня же! Через два часа, после следующего занятия!

Он что, думает, что я сбегу? Или не соглашусь на столь близкое время?

– Принято, – кивнул я. – Осталось найти секундантов.

Мендес, уже смирившиеся с неизбежным, вздохнул.

– Ну, господа, я уже как-то судил соревнования на Второпрестольной. А раз уж всё это безобразие происходит на моём занятии – позвольте уж мне быть секундантом у вас обоих.

– Отлично! А теперь, друзья, давайте-ка вернёмся к вопросам по теме.

– Ваш сиять! Александр Игнатьевич! – внезапно завопил ещё один парнишка с задних рядов. – Я ваш большой поклонник! Как вам удалось победить целого «Стервятника-Хохотуна⁈»

– Лопаткой, обычной сапёрной лопаткой. И ядерной гранатой, которую подорвала мой серв в паре метров от меня.

– Александр Игнатьевич! Но как вы спаслись⁈

Ну и далее пошло – оставшиеся полчаса пролетели незаметно. Поговорили и о восстановлении Королёва, и о развитии флота – очень толковые ребята оказались. Я бы ещё им лекции почитал.

В коридоре Мендес вытирал пот.

– Ну и ну. А вы хулиган, Александр Игнатьевич!

– А чо он.

– Кто – он⁈ Гуррагча-Ганзориг-то? Я уже тоже поинтересовался. Он из очень древнего рода с планеты Чир, практически полностью уничтоженного в ходе налёта Орды. Они выживали на ковчеге по малым станциям в окрестностях Каверны, этот Батый, возможно, там и родился. Его дед породнился через своего единственного наследника с Ганзоригами, младшей ветвью… Подозреваю, он очень хорош в орбитальном футбоксе. Вы-то сами, Александр, играли в него хотя бы?

– Играл. Когда-то.

– «Когда-то»! – усмехнулся Мендес. – Нет, а вы, конечно, очень рисковый человек. Ещё и по «первопрестольным» правилам…

Подвоха по поводу правил я тогда не чувствовал. Мы вернулись в преподавательскую, и в первой комнате – кабинета, никого не обнаружили. Зато из второй комнаты, гостиной, доносились голоса и смех.

Да уж, картина была весьма удивительная. Эдуард Николаевич вместе с парочкой малознакомых студентов, Иолантой и её свитой наблюдали за схваткой Вовы Крестовского и высокого паренька.

Они сидели на полу друг напротив друга, а в воздухе между ними висел местный фрукт, что-то вроде фиолетового мандарина. А воздух в комнате прямо-таки гудел от напряжения. Сосредоточенно, стиснув зубы, они держали щиты и пытались дотолкать несчастный фрукт, из которого вовсю подтекал сок, до носа соперника.

И я же вспомнил это упражнение из моих времён учёбы в Академии! Как я сам не догадался такое практиковать? Правда, раньше предмет был покрупнее, вроде того самого мяча для футбокса, да и щиты мы использовали на гораздо большем расстоянии, потому что в наши времена микрощит большинством практиков ещё не был освоен…

Паренёк, увидев наше появление отвлёкся, дёрнул головой вбок, и тут же ему в щёку вмазался фрукт.

– Ага! Два – один! – удовлетворённо сказал Эдуард Николаевич. – А твой Вовка-то, Александр, ничего, умеет. Неплохо ты его натренировал. Вот, знакомься, ученики мои.

Две девушки, два парня, мы присели попить чаю, познакомиться. Заварка того ферментированного пуэра всё никак не заканчивалась, мне кажется, его можно было заливать кипятком ещё неделю, и светлее напиток не стал.

Тот парень, что сражался в Владимиром, назвался Иваном – простой паренёк откуда-то из местной глубинки, родился на развалинах Административного Региона, но его родители оттуда вовремя сбежали. В общем, как это часто теперь бывает. И в шестнадцать лет – открылась сила. Причём, учитывая место рождения – не удивлюсь, что в его-то случае это вполне могла быть и чья-то бастардская кровь.

Мендеса спросили, как прошла лекция, и он, взглянув на меня, сообщил всем собравшимся:

– Александр Игнатьевич изволил вызвать моего студент на дуэль.

– Футбокс? – то ли догадался, то ли уже откуда-то вынюхал Эдик. – Это вы хорошо. Это правильно. Александр Леонов был отличным игроком в футбокс… Эх. Мы ведь даже были как-то в одно команде. Я бы даже напросился бы к вам в команду в оборону… Но нет, кости уже не те. С десяток лет назад решил как-то тряхнуть стариной, потом пару месяцев в регенерационной камере провёл, тридцать два перелома.

– «Второпрестольный», Эдуард Николаевич? – спросил Иван, как я уже понял, имея в виду правила.

– Обижаешь! «Первопрестольный», конечно! Ещё я детский мячик в вакууме не кидал. Мне нормальное «ядро» подавай.

– Где бы найти пятого?

Иоланта нахмурилась:

– Я бы могла составить вам компанию, господин учитель, но я всего однажды была на тренировке по этому виду спорта.

– А я тебя, дорогая эрцгерцогиня, и не думал брать. Ты по весовой категории ну никак не подойдёшь, прости.

– Моя однокурсница играет, – вдруг сообщил Иван. – Ей нет равных в нападении! Я уже написал, она сказала, что сможет.

– Отлично! Как зовут бойца?

– Кира. Кира Волынова.

Я взглянул на Вову – тот, конечно, мигом поменялся в лице.

Отличная команда получается! Конечно, не отряд Безумие, но тоже неплохо.

– Как так вообще получилось-то? – тихо проговорил Владимир, когда мы направились на обед. – Вот же мир тесен.

– Ну, вы же планировали пообщаться – вот и пообщаетесь.

Мы сытно пообедали в местной столовой, затем отправились к точке сбора команды, к факультету физической культуры – здоровенному комплексу с парой десятков павильонов, залов и стадионов.

Сопровождавший нас Мендес на одном из перекрёстков многочисленных коридоров и переходов вдруг остановил нас.

– Погодите, Александр Игнатьевич. До нас уже дошли слухи, как вы чтите память героя Александра, вашего тёзки. Вероятно, вам будет интересно это увидеть.

Мы свернули по одному из коридоров и оказались у небольшого музея.

Посвящённого мне.

Как я понял, этот музей сформировался вокруг моего шкафчика из спортивной раздевалки. Точно же, он самый шкафчик, двухсекционный, правая секция открыта и вся обклеена моими – тогдашнего меня, точнее – фотографиями, а левая закрыта.

И я же вспомнил код от шкафчика. 48−15–16. Только вот что я там мог оставить – вообще из памяти вылетело, к сожалению. Всего не упомнишь, особенно учитывая степень повреждения и прожарки моего мозга, уцелевшего после битвы.

Надо как-нибудь при случае будет заглянуть в закрытую секцию…

Вокруг – голограммы, история жизни, макет и зацикленное видео из Пантеона.

И свечи. Точно такие же свечи, которые я видел напротив моего склепа в Пантеоне. Кто-то же их ставит? Интересно, кто бы это мог быть?

– Идёмте, – скомандовал я. – Думаю, нас уже ждут.

И точно, ждали. Иван с Кирой уже стояли у выхода из раздевалок, облачённые в лёгкие спортивные скафандры, держали шлемы в руках и о чём-то мило беседовали. Вова, как только это увидел – тут же буквально вспыхнул от гнева.

– О, Вова! – воскликнула Кира, приблизившись к нему. – Я и не знала… Ваше Сиятельство, рада знакомству.

И развела руки в изящном реверансе.

Я рассмотрел её поближе. Шарман-шарман. Да, она красивая. Какая-то резкая, дерзкая, правда, красота. Словно, что-то порочное и неправильное в ней. Ладно, подумалось мне, это всё неважно. Важна игра.

Мы с Вовой натянули скафандры… Да, правила и амуниция ощутимо претерпели изменения. С мягкими проставками и рёбрами жёсткости, куда более безопасные и прочные, чем те, что были во времена моей молодости. И перчатки тоже с накладками – такими надо постараться, чтобы что-то сломать.

Ну, это я тогда так думал.

А вот раздевалки наверх так и не додумались перенести. В чём-то это верно, незачем занимать драгоценное пространство лифтовой станции.

Тут же подскочил господин Раевский, уже одетый, вытянулся по струнке.

– Капитан третьего ранга Раевский к месту отправления на место проведения дуэльного поединка прибыл!

– Вольно, боец. А где наши противники?

А противники наши как раз выходили из соседней раздевалки. Все как на подбор – здоровенные, крепкие, моего роста или чуть выше. Только мой дуэлянт меньше меня оказался.

– Вы взяли в команду женщину? Разве это допустимо? – этак надменно фыркнул мой оппонент по дуэли.

– Не вижу ничего предосудительного в смешанной команде, – пожал я плечами. – Или ты, Батый Батькович, боишься, что тебя обыграет девушка?

– Если вы ещё раз обзовёте меня Батьковичем, граф, то клянусь, что я вызову вас на дуэль на куда более смертоносном оружии!

– И будете отчислены как вызвавшие на дуэль представителя преподавательского состава, – сообщил Мендес.

– Это почему же? Сейчас же… дуэль? И я всё ещё не отчислен? А он – не преподаватель.

– Ну, формально сейчас не дуэль, а товарищеский поединок. А он после того, как прочитал лекцию – уже является вашим преподавателем.

Снова фыркнул Батый Батькович.

– Преподаватель или нет – уже не важно. Граф или нет – тоже! Он уже не вернётся на поверхность с целыми костями! И в моей копилке побед будет граф с переломанными костями!

– Что-то вы, Батый Батькович, сильно нервничаете перед таким пустяковым поединком? – прищурился я. – Думаете, я вас не переиграю? Я вас переиграю. Думаете, я вас не уничтожу? Я вас уничтожу.

В общем сообщил ему приятные мне новости и предсказал будущее, надел шлем и отправился к горизонтальному лифту, который вёл к лифтовой станции.

Кабинка быстро доставила обе наши команды, а также подоспевших зрителей – Иоланту, двух горничных и Капитана Немо – прямиком к одному из трёх орбитальных лифтов, возвышавшихся над зданиями Академии. После небольшого ожидания мы зашли в лифт и принялись подниматься на орбиту.

– Что-то я не понял. А где мяч? – спохватился я примерно в середине пути, – Или хранится там?

Все промолчали, а по взгляду Раевского я понял, что сморозил глупость.

Вроде того, «а точно ли вы, господин капитан, знаете правила».

– Зачем такую дуру таскать туда-обратно? – тихо задал риторический вопрос мой однокомандник. – Вы же выбрали правила по-первопрестольному.

Тут-то я окончательно заподозрил неладное. К моменту, как мы прибыли наверх и прошли коридорами и лестницами до места поединка, я запросил актуальные правила и наконец-то вчитался в них.

И мысленно присвистнул.

Итак, сфера для поединка всё так же осталась неизменной. Сетчатая клетка сорок метров в диаметре, чем-то напоминающая ту самую шароклетку для крысиных бегов. Шесть ворот, расположенных по трём осям. На длинной, двухсотметровой ферме торчала на самом нижнем ярусе лифтовой станции, прямо под пузами у то ли эсминца, то ли сухогруза. И таких клеток я насчитал по меньшей мере двадцать штук, висели гроздями, напоминая полупрозрачный гигантский виноград. Расстояние и расположение в самом низу гарантировали, что искусственная гравитация станции и кораблей никак не будет влиять. Потому что играть нам предстояло в невесомости.

Вроде бы всё нормально и справедливо. Но дьявол, как это часто бывает, крылся в мелочах.

Итак, шлюзование, тесный сетчатый проход – и я оказался внутри. Да, позабытое чувство! Захотелось передать привет светлейшему князю Потёмкину. Только он-то в зоне с гравитацией сражался, а мне теперь придётся вспоминать азы маневрирования в открытом космосе при полном отсутствии маневровых двигателей.

Да, именно для этого такой странный вид спорта и ввели в программу. Для тренировки выносливости бойцов, оказавшихся один на один с противником в условиях, когда можно полагаться только на себя и на свободная баллистику.

Наши немногочисленные зрители набились в тесную кабинку. Мендес, натянувший специальный судейский скафандр, вывел «ядро», как здесь называли мяч, в самый центр клетки.

Я жестами расставил команду. Кира под номером «два» и Раевский, под номером «три» – рядом, в двух метрах от нас. Они нападающие.

«Четвёртого» Вову, как менее тренированного, и «Пятого» Ваню – поставил на защиту, крестом относительно нападающих.

– Ну, давайте, ребята, зададим жару, – сообщил я сокомандникам. – Надерём задницы этим мелким говнюкам!

Я и Батый Батькович Гуррагча-Ганзориг встали в метре от шара, который всё ещё удерживался в воздухе Мендесом.

– Первый раунд! – провозгласил наш судья и отпустил мяч, плавно уходя в сторону.

И Батый, оттолкнувшись от своего сокомандника, мигом бросился на меня!

Похоже, он решил оттеснить меня от ядра, отвлечь, чтобы двое его нападавших ударили по мячу.

Ну, я был готов к такому манёвру. Толчок от подставленной ладони Киры, уклонение – и Батый цепляет меня по касательной. Я кручусь, но успеваю с размаху пнуть по ядру, и одновременно на него навалился Раевский.

Ах ты ж скотина такая! Как же это тяжело!

Моя нога вместе с бронированным ботинком мигом полетела обратно. Меня закрутило, заболтало, и я мгновенно потерял ориентацию в пространстве.

– Ловите капитана! – послышалось в голосовом канале команды.

Просчитался, но где?

Ну, я же упоминал, что в моём выбора варианта правил была некоторая загвоздка? Так вот, загвоздка заключалась в том, что игра «по-первопрестольному» означала, что «мяч» весил двести пятьдесят килограмм. Он был с сердечником из обеднённого урана. А ворота, в которые мы должны были забить этот мяч, были всего на десяток сантиметров шире. В правилах «второпрестольного футбокса» мяч был в четыре раза легче, ворот всего двое, но они были вдвое шире. В общем, я попал на эдакий русский бильярд против «американки», если выражаться языком древних игр из Пантеона.

Техника «пнул и отправил мяч в ворота» – тут не работает. И я понял, что в такой вариант игры я не то чтобы сильно умел играть.

Меня поймали.

– Какая тактика, капитан? – услышал я голос Киры.

А откуда я знал, какая теперь будет тактика?

Ладно, тем интереснее передо мной стояла задача. Ну не позволю же я какому-то оборванцу, прилюдно оклеветавшему меня, доказать правоту своих заблуждений?

Глава 9
Орбитальный мордобой

Наша команда «Герберы», включающая трёх легионеров, и команда «Пилотов Академии» – из пятёрки вполне себе профессиональных игроков в орбитальный футбокс – сошлись, как я внезапно понял, в совершенно неравном поединке.

– Какая тактика? – снова спросили меня. – Куда целим?

– Южные ворота, – скомандовал я.

Трое ворот – наши, трое – их. Наши – западные, северные, верхние. Их – южные, восточные, нижние.

Забить ядро надо во все три ворота противника, по очереди.

Кира поняла задачу верно. Протянула руку, и я, вспомнив характерный жест, не притянул её к себе, а, наоборот, толкнул к металлической сетке, ограничивающей сферу.

Дальше толчок ногами от сетки, и она, ровно выверив угол атаки, помчалась к ядру. Я крутанулся в сторону нападавших – и вовремя. На меня нёсся второй номер вражеской команды.

Я встретил его хуком в плечо! Чтобы не забывал, это же не только «фут», но ещё и «бокс».

Его откинуло на метра три, как и меня, но Вова поймал, погасил моё движение, подкинул обратно вперёд. Кира уже врезалась плечом в ядро, прицельно толкнув его к западным воротам.

Похоже, что да. Именно так и надо – планомерными толчками скатывать ядро к воротам. И ядро пошло в сторону южных ворот. Я пошёл правым курсом рядом с ним, и прямо на меня полетели сразу двое – защитник и сам Батый.

– Первый, сзади! – сообщила Кира.

Шварк по челюсти! Батый успешно отлетает куда-то на восток, где ему и место, но мне тут же в бок влетает вражеская «Четвёрка». Я лечу боком, плавно вращаясь, прямо до сетки, в аккурат между верхними и северными воротами, группируюсь, отталкиваюсь ногами и попадаю на вражеского «Третьего», нападающего. Сбиваю его, мы кувыркаемся и летим дальше, проносясь прямо над ядром.

– Вова, западные обороняем! – успел скомандовать я.

Ядро всего в десятке метров от вражеских ворот! Раевский и Кира тем временем блокировали «Двойку», но наперерез ядру летят сразу двое вражеских защитников. Ловкий синхронный удар, сначала в один бок ядра, потом в противоположный – ядро меняет курс и, плавно вращаясь, начинает медленно лететь от южных ворот к западным.

Меня в это время пытается пинками и тычками в рёбра отодрать от себя нападающий. Я крепко держал за плечи, а потом, когда мы долетели до сетки, зацепился рукой и ногой за сетку и принялся вколачивать удары – один за другим.

И тут раздался свисток судьи.

– Первый «Герберы»! Удержание и удар по шлему! Штраф две минуты!

Что-то новенькое. В наше время мутузили по шлемам – будь здоров. Если твой шлем потерял герметичность и стал подтравливать – это проблемы твоего шлема. Ну, за сознательную попытку сделать что-то реально опасное для жизни, конечно, могли и выгнать из клетки куда подальше, но сейчас-то шлемы были специальные, многослойные, с пакетом герметичности – это надо сильно постараться, чтобы сломать от обычного удара. Тем более, от удара боксёрскими, куда более мягкими, чем в наше время, перчатками.

Но спорить я не намеревался. Мендес, наш судья, очевидно, был неподкупен и справедлив. И просто так пренебрегать правилами во время матча – не стал.

– Оборона сектора! Встать квадратом! – скомандовал я.

Да, это было весьма позорно – выползать из клетки к трибунам после такого грубого нарушения правил.

Итого – две минуты без меня, игра вчетвером.

– Обороняй западные! Сверху идёт! – кричал Раевский.

На Вову летели сразу трое. Иван полетел к нему на помощь, толкнувшись от сетки и сбив одного из нападавших.

Капитан «Пилотов Академии», Батый, в это время двумя ловкими прыжками вдоль своих ворот приблизился к ядру и толкнул его ровно в сторону западных.

Всего метров семь до наших ворот!

Кира вовремя угадала манёвр и успела толкнуть ядро, отклонив на метр от ворот. Второй нападающий соперников в это время попытался блокировать Раевского, и тот хорошо так вмазал ему в грудь!

– Нет, куда! – заорал я, но было поздно.

Удар Раевского был настолько хорош, что вражеский нападающий полетел в сетку, толкнулся ногами, увеличив ускорение, и врезался ровнёхонько в центр ядра. Отчего оно под углом в шестьдесят градусов плавно и без малейшего сопротивления вошло в мишень.

Ни Иван, ни Вова, связанные поединками в средней части клетки, не смогли догнать и остановить ядро.

– Счёт открыт, ноль – один в пользу команда «Пилотов Академии», – без особой радости в голосе озвучил Мендес.

Плохо, очень плохо. Ведь я же помнил про эту тактику, изобретённую ещё во времена моей молодости – специально подставиться под удар таким образом, чтобы рикошетом попасть ровно по ядру.

И я ведь даже вспомнил, кто это придумал. Эдик и придумал.

Команда молчала. Я вернулся с позорной штрафной скамейки и через серию прыжков встал напротив ядра, которое судья достал и установил в центр сферы.

– Капитан, вы точно знаете, что сейчас будете делать? – вкрадчиво спросила Кира.

– Знаю. Четвёртый – оборона Верхних. Второй, третий, пятый – цепочка по дуге в Восточные ворота.

Я не стал ударять по ядру сразу же, когда в наушниках просвистел электронный свисток судьи. За ту неполную минуту, что у меня была во время штрафа, я успел прочитать выборку Внутреннего экрана по обманным тактикам в игре в «Первопрестольный» футбокс. Тактика «Цепочка», она же – змейка – означала, что мы позволяем противнику разогнать ядро, но затем плавно отклоняем его в соседние свои ворота.

Как только Батый ударил по ядру и полетел назад, я жестом указал Кире и Раевскому толкнуть меня вперёд, через ядро.

Я перекувыркнулся, хватая за шкирку Батыя и унося его к нижним воротам. Я специально схватил его плавно, не сильно, лишь слегка затормозив движение. И как только он полетел – отцепился от него, направившись подальше. Пусть побарахается в невесомости в центре клетки.

На меня уже пошла вражеская «Тройка»! Та самая, которой я вмазал по шлему. Парень явно был заряжен отомстить мне. Я сгруппировался, а затем резко развернулся, как пружина и изогнулся дугой, отлетев на метр от его траектории. Он не успел меня поймать, пролетел мимо.

А ребята мои тем временем работали отлично. Пропустили удар вражеского «Второго», который разогнал ядро ещё сильнее в сторону наших верхних ворот. Наша «Вторая», Кира, толкнулась от сетки и врезалась плечом в ядро сразу же после этого.

Батый тем временем доелозил до сетки, толкнулся и направился на меня. И «Третий» – тоже ко мне, с другой стороны. Что, двое на одного решили? Это вообще нормально?

Похоже, да. Начался кулачный поединок, напоминающий колыбель, мать его, Ньютона с тремя шарами на нити. Удар «Третьего» – я лечу в сторону Батыя, мажу ему по плечу, отлетаю назад, в это же время «Третий» толкается от сетки рядом с воротами, бьёт меня по туловищу, а я ему в ответ, лечу на «Батыя», он сгруппировывается и врезется мне шлемом прямо в грудину. Ногами я попадаю в живот «Третьему»…

А мои ребята тем временем разыграли «змейку» наотлично. Один за другим, серией из однотипных прыжков вдоль сетки ровно уложились в ядро, по дуге отклонив его траекторию в сторону восточных ворот. Те, кто уже закончили манёвр, перешли на оборону, пытаясь остановить противника, который рассредоточился в клетке.

Я устал мутузить двух противников, в какой-то момент ушёл от удара, позволяя им врезаться друг в друга. Оттолкнулся от сетки, чтобы перехватить «Четвёртого».

А он не перехватился. Он ловко перекувыркнулся через меня, направившись к ядру. Оттолкнулся от сетки за ним, а затем врезался в противоположный от меня бок, отклонив.

И тут я понял. Они не просто так рассредоточились по клетке. Да они же тоже, блин, «Змейку» разыгрывают! Только с разных сторон. Ядро был всего в пяти метрах от Восточных ворот, когда он с разницей в пару секунд посбивали его с курса, а освободившийся от мордобоя Батый ловко направил его в наши северные ворота.

Обманули, значит. Ну, не удивительнее. Опыта больше, сыграннее – и так далее.

– Ноль-два. «Пилоты Академии» ведут.

Остались всего одни наши ворота. Верхние. Дело приобрело совсем уж угрожающий оборот. Нет, такое позволить я себе не мог.

Следующий раунд мы провели в жесточайшей обороне вокруг ворот и не позволили противнику забить. Раунды длились по пятнадцать минут. Гипотетически наши противники могли попытаться продержаться ещё два «пустых» раунда, и тогда с команд снимаются защитники, игра ведётся три – на три до решающего гола. Если гол не был забит, или если это гол в наши ворота – они выиграли. Если в их – игра продолжается тем же усечённых составом.

– Я… больше не могу… – хрипел в общем канал Вова.

Ну уж нет. Дойти до серий пенальти мы не могли позволить. Надо играть полным составом. Да и противник останавливаться не собирался – он точно был настроен забить в наши последние ворота.

Что, может, немного смухлевать? Если, скажем, поместить маленький… совсем маленький щит под ядро…

Нет, твёрдо сказал я себе. Если я так сделаю – я оскорблю честь Алексея Гиннес-Леонова, моего учителя и основателя этого замечательного вида спорта. Ведь он же тоже был со способностью. Он мог тысячу раз применить её во время игры – но никогда не позволял это себе сделать. Потому что игра эта была создана им в том числе и для того, чтобы практики не позволили себе расслабляться и избаловаться своим статусом. Чтобы ловкость и хитрость молодых практиков не заканчивались применением Энергии.

Четвёртый раунд начался. Всё так же игра от обороны все первые семь минут.

– Вторая – второго. Третий – третьего. Пятый – пятого. Вова… просто живи.

Изматывающая игра, каждый взял себе по противнику и мутузил его, попеременно отвлекаясь на ядро и откидывая его подальше от ворот.

И тут, конечно, произошла некоторая радость. «Третий» угодил ботинком по шлему Раевского и схлопотал штраф. Вражеская команда попыталась перегруппироваться, но я вовремя понял, что это шанс – пошёл в атаку.

В одиночку прыгнул на ядро, схватил его и полетел вперёд, к Нижним воротам.

Ко мне подключилась Кира, оттолкнулась – врезалась мне плечом прямо в заднюю точку. Болезненно, но продуктивно – ядро приобрело ускорение. Вова, надо отдать должное, поймал вражеского защитника, а потом зацепил Батыя, отклонив его на добрые пару метров, а затем и Иван подсобил – врезался под самый конец ровнёхонько в мне в спину, а потом отскочил во вражеского нападающего.

Я продолжал держать ядро до самого последнего метра, самолично его упаковал в ворота.

– Один-два, – чуть более радостным тоном известил Мендес.

Но радоваться рано. Пятый раунд. Мы всё ещё на волосок от проигрыша.

– Гамак, – скомандовал я. – По Южным.

– Ч-чего⁈ – хором озвучили своё удивление Иван, Раевский и Кира.

Вова не озвучил. Гамак – так гамак.

Гамак, он же – батут – одна из самых рискованных тактик. Только чемпионам она под силу. И у ребят она получилась.

После свистка я толкнул ядро вытянутой рукой, а по оборотную сторону – Батый. Он уже навалился на него, обхватил руками, ровно так же, как и я в прошлом, выигранном нами раунде.

Команда тем временем за моей спиной сгруппировалась в плотный шар. Тесный, плотный такой, как снежок.

– Хи-хи, – хихикнула Кира. – Ты меня опять лапаешь, Вова?

Шутит она! Смешно ей. Мне вот не смешно. Тут решается вопрос чести и достоинства Отряда Безумие к которому эта барышня не имеет никакого отношения.

Ядро полетело на меня. Но я не пытался его остановить, я пошёл назад и ногами со всей силы лягнул свою команду.

Плотный шар из четвёрки моих бойцов полетел к сетке ворот. На ходу они разворачивались, держась за руки, словно в небольшом хороводе. Я же летел вперёд – с силой, которую сообщила мне вся масса моей команды.

И я врезался в ядро со всей дури. Толкнув его плечом в край – так, чтобы оно пошло по касательной, а не прямо по ходу моего движения.

Команда тем временем оттолкнулась от сетки и полетела в сторону ядра. Нападающий соперника полетел мне наперерез, а двое защитников уже навострились ловить ядро прямо у ворот…

Но я тоже оттолкнулся от сетки и поймал свою команду ровно на середине пути к ядру. Теперь наши скорости сложились – я буквально за две секунду долетел до ядра, впечатался в него, закрутил и вместе с ним и упал в мишень Нижних Ворот.

– Два-два!

Отлично! Ну, всё, остался последний гол.

Я видел злость в глазах Батыя напротив. Он тихо сыпал проклятья на незнакомом мне языке. И когда просвистел свисток, он не полетел в сторону ядра – он перемахнул через него и бросился мне на шею.

Схватил за плечи, принялся наносить удары коленом. Ну, больно было, конечно, но скафандр держал удары вполне неплохо. Мне на выручку тут же полетели Вова и Раевский. Нападающие соперника подключились, и вот мы уже барахтаемся в паре метров от ядра, в здоровенной куче мала, нанося удары кулаками, локтями, коленями.

Ох, раззудись плечо, да размахнись рука. Вдоволь я поколотил соперников, даже приятно было.

И всё бы ничего – но в какой-то момент пара точных ударов пришлась прямо по горловине моего шлема. С двух сторон. Прямо в кнопки застёжек.

И хвалёный многослойный композитный шлем отстегнулся.

Это надо очень постараться, чтобы так получилось. Вряд ли это могло получиться специально.

Мне приходилось уже испытывать разгерметизацию раньше. И даже потерю шлема. Нет, никакие глаза из орбит не вылетают, как это описано в некотором архаичном кино. Но очень, очень неприятные ощущения, знаете ли. И вопрос принятия решения идёт на секунды.

За эти секунды я успел поставить кокон вокруг своей головы.

Я отдышался, выдохнул, вывернулся из тесной компании занимающихся мордобоем и полетел в сторону шлема.

«Зафиксировано успешное спасение от разгерметизации»

«Зафиксировано достижение императорского дома – развитие навыка „Кокон“ III уровня»

Жиденько как-то. Могли бы и уровень за такое дать.

– Первый, Третий! Штраф! – орал Мендес. – Александр Игнатьевич! Не выдыхайте, я сейчас!

Он уже летел ко мне – этот случай, похоже, был предусмотрел, и наготове у него уже была капсула, которую он планировал надуть вокруг меня.

Кокон вокруг головы он попросту не рассмотрел. Я оттолкнул его, и спасательная капсула надулась рядом, не поймав мою голову. Я увернулся и поймал ядро. Вова толкнул меня каблуком, то ли специально, то ли намеренно, сообразив, что произошло. И я в гордом одиночестве проследовал к последним, Восточным воротам соперника и забил-таки последний победный гол.