Текст книги "Трон галактики будет моим! Книга 7 (СИ)"

Автор книги: Андрей Скоробогатов

Соавторы: Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5
Маркиза – маркиза, маркиза Цефелота

Иоланту встретила дочь графа, Сакура Олдрина-Акияма, мать Лу. Я уже знал, что она представитель древнего рода с планеты Цундере, из одной из самых древних и самобытных Центральных систем. Но, увы, из какой-то очень сильно-младшей ветви. Да будь она даже и из старшей – более-менее нормального флота, наземной армии и спецназа у их рода всё равно не было.

Они ехали сзади, на нашем парадном лимузине, мы – спереди, на лимузине графа.

Почетный конвой из глайдербайков, рой мелких дронов сопровождал нас по всему пути, обозначая контуры процессии.

Мы ехали в Куб. Куб – это такой замок-бастион Олдриных, прямо в центре чудом уцелевшего лесопарка посреди развалин Административного Региона. Ну, на самом деле, кое-где по сторонам, как я мог заметить, уже были не развалины. Вполне себе целые небоскрёбы, кое-как заделанные, даже с голографической рекламой. Жиденькие телеса башенных лесов и прочая строительная техника. Да, пытались они что-то чинить, пытались. Но между всем этим – бесконечные многоэтажные бараки и трущобы, построенные поверх развалин из всего, что под руку попадётся. Чем-то мне это напомнило кадры из фильмов про Африку из Пантеона – что-то неуловимо похожее.

На Первопрестольной сто пять лет назад, в момент вторжения Орды, проживало двенадцать миллиардов человек. Из них шесть миллиардов – здесь, в Административном Регионе. Сейчас здесь вряд ли наберётся один миллиард, и ещё парочка – на остальных территориях планеты. Я уже читал аналитические расчёты. На полное восстановление древней столицы человечества при нынешнем уровне коррупции, трудовых резервов, финансовых вложений, риске повторных военных действий… Минимум пятьдесят лет уйдёт, в общем.

Ничего. Восстановим. Поднимем из руин. Мобилизуем все окрестные системы на мегастройку.

Но, для начала, конечно, разберёмся с супостатами – внешними и внутренними.

– На неё нападали уже трижды… последний раз – полторы недели назад, уже после того, как мы отправили письмо, – вещал в дороге Матвей Вильямович. – О письме вам настояла она сама. Я сперва думал положиться на помощь некоторых местных родов… Нанял сотню наёмников с Тарланы для охраны, но на последнем налёте половину из них перебили, остальные ушли.

– Как это было?

– Первый раз на нас напали в дороге с Второпрестольной. Мы катались на поклон к Императору… вернее, в министерство по делам наследования и вассалитета.

– Что, оно ещё существует? – усмехнулся я.

– Представьте себе, да, ваше сиятельство! Одно из немногих худо-бедно функционирует. Главным образом, в Центральных системах, ясное дело, что чуть за границу – и начинается форменный бардак.

– Прошу, не называйте меня «Ваше Сиятельство», – попросил я. – Зовите по имени, я, всё-таки моложе вас.

Матвей Вильямович внимательно посмотрел на меня, видимо, пытаясь понять, не шучу ли я. Потом с пониманием кивнул.

– А. Вы полагаете, что… кто-то может узнать? В салоне глайдера стопроцентная шумоизоляция, можете мне поверить. Но – хорошо. Давайте общаться, как вам удобнее.

– Нет. Я не про это, – покачал я головой. – Я верю вам. Но вы действительно старше меня. И в биологическом плане, и в плане реально прожитых лет. Мне было неполных сорок шесть, когда всё произошло. Сейчас мне двадцать шесть-двадцать семь биологических лет.

Мой собеседник покачал головой.

– Но ведь титул… мой отец ещё сорок лет назад был бароном. То, что он стал графом Административного Региона прямо перед своей смертью, и передал титул мне – скорее, случайность, вы понимаете. А вы… всё-таки, принц крови…

Последнее он сказал едва ли не шёпотом. Мне не нравился наш диалог тем, что передо мной как будто бы заискивали. Всё это представление с оркестром и прочим казалось мне каким-то уж больно… унизительным каким-то, что ли?

Как будто меня умоляли о помощи.

Я уже понимал, что у Олдриных мало дельного планетарного спецназа. У меня тоже его было не то, чтобы много. Но гиацинтовую пехоту я привёз. Свеженабранных цвайхандеров из Вольного Флота. Два десятка западно-герберской милиции, главным образом, из городских солтынгеров. Ну, и, конечно, боевых горничных – целый элитный королёвский полк, девятьсот барышень, прибыл на яхте Иоланты и «Инженере Кобылкине». Весьма разношёрстный состав, конечно, но – самое то, чтобы обеспечить как прикрытие дворца Олдриных, так и прикрытие тылов, так и прикрытие себя любимого при перемещении по планете.

– Кто напал? – вернулся я к теме беседы.

– В порту у лифта. Мы следовали через терминал для почётных гостей… Двумя группами, сначала я, затем – группа Лу. Он выскочил откуда-то из туалета, молодой парень, пытался приблизиться, но его вовремя задержали два серва охраны. Тогда он подорвал взрывное устройство прямо там. Шесть человек, пять сервов, с десяток раненых. Лу слегка задело осколками. Следствие длится до сих пор. С тех пор она не выходит за территорию.

– Ясно. Грустно. И нашли следы?

Второй раз?

– Врач. Мы наняли, как нам казалось, лучшего врача по сопровождению родов. По всем документам он приехал из Асториазиса-Парвус, это достаточно безопасный мир. Прошёл несколько стадий проверок, имел все возможные сертификаты… Но на втором приёме на осмотре потребовал выйти у серв-горничных, а сам попытался… в общем, только навыки рукопашного боя Лу позволили спасти ребёнка.

– Вы успели его допросить?

Матвей Вильямович покачал головой.

– Его застрелили на месте. Один из сервов-мастеров. А потом его мозг превратился в кирпич.

Я покачал головой. Очень уж что-то мне это напоминало. Вирус, «закирпичивающий» сервов. Ганзориги имеют тот же почерк, что и некогда Церберовы? Хм. Очень, очень интересно.

– Матвей Вильямович, вы общались по этому поводу с Ганзоригами? Вообще, проясните ситуацию, у вас есть с ним общение?

Граф кивнул.

– Есть специальный канал для общения. Оба раза я звонил Угэдею. Оба раза он говорил, что не знает, кто это сделал.

– Прямо-таки врёт на чистом глазу? И не краснеет?

– Видимо, – Матвей Вильямович пожал плечами. – Как минимум – он знал о случившемся. Да, мы допускаем, что он действительно не участвовал в этом напрямую. И, возможно, даже не давал приказа.

– То есть – наследнички, – догадался я. – Сколько у него их?

– Шестеро сыновей. И у всех шестерых, как нам известно, какие-то проблемы с потомством мужского пола. Да и вообще – с потомством. Проклятие Тёмной Богини, как когда-то пошутил Угэдей. И есть две дочери… И куча внучек.

– А у них потомство есть. Но титул кагана, насколько я понимаю их древние традиции, передаётся только по мужской линии?

– Всё так. Только по мужской. Проблема даже не в этом, – вздохнул Матвей Вильямович. – При желании он может наплевать на это правило. Каганша – пусть, сейчас такое время, что очень многие старые правила полетели в чёрную дыру. Эх…

Мы оба помолчали, горько сожалея об ушедших временах. Да, вот раньше-то…

Ну, это граф помолчал. А я не стал ему в этом мешать, и пусть думает, что я тоже сожалею. Я впадать в ностальгическое уныние по поводу того, что раньше трава была зеленее, а шнырьки – толще – сейчас точно не намеревался.

С таким мировосприятием – величие Империи точно не вернёшь. Да, вокруг бардак и разруха, сломаны устои, а на окраинах рыщет флот Орды – но это совсем не повод свесить лапки и ничего не делать, сожалея о былом величии.

– Так в чём же тогда проблема?

– Проблема в Императорской энциклике номер двести шестьдесят семь, восемьдесят седьмого года от пришествия Орды. Система Цефалот. Это крайний северо-западо-зенит от Второпрестольной, в трёх переходах. Как раз половина пути до Каверны.

– Ближняя Окраина, – вспомнил я. – Так её раньше называли.

– Да. Пять планет. Одна пригодная к обитанию, четыре начали терраформировать как раз в первые годы после пришествия орды. Пока что там были только ресурсные колонии и нет полноценных городов и транспортной инфраструктуры. И вот строительный холдинг «Унаган», которым владеют Ганзориги, тогда ещё только созданный, в восемьдесят шестом году вдруг выигрывает тендер на строительство там первого в системе орбитального лифта. На что я, конечно, очень, очень сильно возмутился. У нас как раз закончилась очередная война с Ганзоригом. На которой погиб мой сын, отец Лу. Было подписано… подписано мировое соглашение в Чире. Я потерял половину Западной Гондваны, потерял планету Китеж, там, конечно, руины, но мы пытались что-то там построить… Потерял некоторые активы, десяток колоний на карликах…

Граф заметно погрустнел. О проигрыше в войне всегда печально вспоминать. Я решил перевести тему.

– Как-то странно, – хмыкнул я. – А кто был назначен планетарным князем? Или, правильнее сказать, маркиз? Это же окраинная система.

– Маркиз. Всё верно. В том-то и дело, что никто не являлся! Маркизат не был выдан! Ни Кавернское Великое Княжество, ни Сурское не решились брать его себе под крыло. Вообще, очень странно, что никто из первой сотни наследования трона не позарился на эти земли… Видимо, им не так уж интересно развитие новых окраин. Ну, по правде сказать, можно понять. Далеко, мало логистических баз на пути, близость Великого Войда Каверны – и прочее. Но там уже было несколько орбиталок и купольников с шахтами на транзитных системах.

– И вам показалось это неправильным, – кивнул я.

– Да. Мне подумалось – пройдёт одно-два поколения, и Ганзориги, не ровен час, захватят всю Первопрестольную. Что нам тогда делать? Роду был нужен новый мир. Очень хотелось, знаете ли, начать с чистого листа. Мы объявили апелляцию. Я прилетал на Второпрестольную и заявился в министерство по делам наследования и вассалитета. Два месяца мытарств. В итоге – аудиенция с Его Величеством. Прихожу – а в зале сидит Угэдей.

– Вот как? Неожиданный поворот.

На самом деле, подумалось мне, не то, чтобы совсем уж неожиданный. Традиция правителей Империи сводить в одном зале двух непримиримых противников и заставлять их подписывать договорённости, которые не выгодны обоим, но выгодны Империи – уходит корнями в глубокое прошлое. Так и живём.

– И Константин Константинович, недовольный такой, говорит, мол, мне казалось, что вы обо всём договорились? Нет, говорю я, не обо всём. Я потерял очень многое, но намерен получить взамен систему Цефалот. Пусть и с потерей графского титула для потомков. Угэдей молчал, улыбался хитро. Ну, Константин Константинович поступил очень в своём репертуаре. Говорит, прекратите воевать на Первопрестольной. И, говорит, даже не думайте получить титул в текущем поколении. И говорит… первый правнук мужского пола, родившийся по прямой линии наследования у одного из вас – и станет маркизом Цефалота. Не важно от кого, не важно, в браке, или нет. Вот так. И ту самую энциклику подписал. И линкор Третьего Легиона в систему пригнал, до сих пор там на орбите ржавеет.

Граф замолчал. Мы уже въехали через два барьера ограждений в Олдринский Лесопарк и подъезжали к Кубу. Я обдумывал услышанное.

В общем, всё понятно. У Матвея Вильямовича скоро будет прямой наследник мужского пола, у Ганзоригов такового нет. Только девки. Даже если родится мальчик – он будет младше моего сына. Сына, который уже однозначно станет Маркизом Цефалота.

Именно поэтому вполне логичное, простое и тупое решение в борьбе за окраинную систему – прикончить претендента на титул маркиза. Всё тупо и логично. Мотивы стали мне вполне понятны и прозрачны. Одного я не мог понять – чего это Ганзоригам так сдалась эта система? Под ними и так минимум восемь звёздных систем, плюс владения на двух десятках других планет, как Центральных, так и в Великих Княжествах Сур и Каверна. Неужели прямо-таки страсть к колонизаторству у этих космических кочевников?

Это мне предстояло выполнить.

– Как произошло третье нападение? – вспомнил я.

– Космодесант. Сверху. Прямо на Куб. Три сотни космодесантников, наше ПВО успело сбить только полсотни. Ещё сотня полегла в боях на территории парка – вон, поглядите, видите, как раз проезжаем мимо выжженной поляны? Лу скрылась в бункере… есть у нас тут секретная система. Они использовали бур, пробились на нижние уровни дворца. Но подкрепление всё-таки пришло… С нашей стороны полегло полторы тысячи бойцов. Мы смогли их победить. Мы пытали взятых в плен. Они на глазах превращались в овощи… Буквально ноль мозговой активности. Какая-то дрянь, вшитая в имплантат…

А вот это уже интересно. Очень, очень интересно. Я, конечно, терпеть не мог разного рода детективные истории, но мне тут явно предстояло очень любопытное исследование.

А ещё интереснее – как можно было прошляпить космодесант. Что, челноков-истребителей мало?

– В четвёртый раз… В четвёртый раз они, наверное, ударят с орбиты урановыми стрелами, – чуть ли не всхлипнул Матвей Вильямович.

«Инженер Кобылкин» с яхтой Иоланты и два челнока с «Песца» садились тем временем на посадочном поле прямо рядом с Кубом, посреди немолодых боевых истребителей Олдриных. Полки боевых горничных выходили на боевое построение на плацу, ожидая нашего прибытия.

Папочка прибыл. Папочка сейчас всё зарешает.

Представительские глайдеры встали ровно перед строем. В первой шеренге стояла гвардия Олдриных.

– Кто главный? – рявкнул я, выходя из глайдера. – Кто главный, я спрашиваю?

– Я! – давя морду кирпичом, сообщил молодой офицер в конце первого ряда. – Штабс-капитан Раевский! Рад приветствовать! Ваше Сиятельство! Графа-регента Герберы! И губернатора!..

– Почему прошляпили десантирование на дворец⁈ – перебил я его, направляясь прямо к нему.

– Никак не…

Я прошагал через всю шеренгу, слыша нервное дыхание гвардейцев. Элитные, высокие, все как на подбор чернявые. Интересно, кто в гвардию набирает? Похоже, выбирали по признаку привлекательности, а не боевых качеств.

– Кто оборону атмосферного уровня организовывал? В чей она ответственности? У вас что, челноков-истребителей атмосферных мало для контроля? Дрон-станций мало, чтобы малое небо держать? Отвечать!

– Я не… никак не…

– Что за пробуксовка хлебала без подачи мысли⁈ – вспомнил я старинное выражение, подслушанное ещё в Академии, сверля его взглядом с расстояния в пару ладоней.

– Никак нет, ваш-сиять, пробуксовка отсутствует, хлебало стабильно! Оборона Дворца! Осуществлялась по протоколу!..

– Вольно. Все свободны, – скомандовал я. – Чтобы я вашего духа здесь не видел. Техников только мне приведите и пароли все дайте.

Я не вошёл внутрь дворца, пока не распределил все расчёты и не раздал указания, не распределил патрули по всем уголкам дворцового комплекса и лесопарка. Командовать пехотой на поверхности взялись Илья и Макс, орбитальную флотилию на себя взяли Галлахад, Гоги и Вова Крестовский.

И только потом я зашёл внутрь. Да, по правде сказать, я не спешил входить, потому что несколько оттягивал нашу встречу. Знал, что она будет непростой.

– Ты! Где! Скотина! Прохлаждался⁈

Лу Олдрина выскочила на меня с кулаками – при всех, наплевав на все манеры и этикет. Била в грудь, держала за шкирку, рыдала и кричала, что я слишком долго летел. Да уж, характер у неё тяжёлый, это я ещё тогда понял. И дедушка с матерью явно над ней не властны. Орбитальная гонщица, пилот-ас, как ни крути. Никто не мог её заставить выйти замуж и родить наследника раньше того, как она сама решила.

– Тише будь, мать, тебе нельзя волноваться, – кое-как успокаивал я её.

Что поделать. Она сама меня выбрала, узнав о моём настоящем происхождении. Сама припёрлась на эти несчастные гонки. Сама надела то коктейльное платье.

Увы, она не могла ничего сделать с тем, что моё сердце всего за пару недель до этого бесповоротно уже было отдано другой. Всё, чем я мог ей помочь тогда – безвозмездно поделиться ценным генетическим материалом Принца Крови…

К вечеру, к торжественному ужину она успокоилась. Продолжала сыпать колкостями, поддёвки разные и шутки по нерадивого отцовства.

Во время обеда Иоланта подошла ко мне и строго спросила.

– Господин учитель? Она будет скоро являться матерью вашего ребёнка?

– Да, – кивнул я.

– После того, как она родит, я смогу её придушить? Мне хватило одного вечера нахождения в её обществе.

– Отставить придушение, – скомандовал я.

– Ну, вы хотя бы жениться на ней не будете?

Я вздохнул.

– Хоть это и осуждаемо традициями – не буду. Ребёнок будет бастардом.

– Это хорошо. Значит, и увозить на Герберу не будете. Для меня это приемлемо.

Сказала – развернулась и ушла. Вот так вот.

Следом за ней подошёл Вова Крестовский. Взъерошенный какой-то, нервный. Не решался сказать, всё оглядывался, ожидая, пока соседи разойдутся.

– Чего хотел? – спросил я.

– Кира ответила… зовёт… встретиться, – выдавил он из себя.

– Кто такая… А, Кира. Та самая девица, которая ушла в Академию флота. Ничего, будет тебе свидание. Скоро мы туда скатаемся.

И, словно в подтверждение моих слов, мне поступил звонок от Витольда Олеговича Мендеса.

– Александр! Как я рад вас видеть! Я даже не знал, что вы прибыли сюда. И, главное, с флотом. Я прилетел читать курс лекций в Академии, не заглянете на приём?

– С большим удовольствием, – кивнул я. – Когда?

– Да хоть завтра… через часов пятнадцать пойдёт?

– Пойдёт, – кивнул я. – Вы поможете выбить мне парковку для моего челнока?

Ну, он и выбил парковку. Нормальную такую…

И на следующий день я отправился в свою альма-матер. С определённым волнением отправился – ещё бы, ведь я не был там сотню с лишним лет.

Глава 6
Разговоры на кухне на встрече выпускников

Мы летели в тесной, дружеской компании – Андрон, Вова Крестовский, Иоланта и её серв-дворецкий, Капитан Немо. Ну, ещё парочка горничных Иоланты, куда же без них. Одна зонтик держит, вторая – изящный графин для поддержания водяного баланса, всё такое. Октавию, Макса и Илью оставили следить за роженицей – только после этого она успокоилась и отпустила меня.

Путь оказался по меркам Первопрестольной коротким, всего полторы тысячи километров – остров располагался на экваторе в аккурат напротив Административного Региона.

Я смотрел в окно и пытался понять, что чувствую. Возвращаться в место, где провёл лучшие годы своей молодости – всегда немного волнительно. Да, первой из двух «молодостей», сейчас я тоже молод, но всё же.

Более всего я бы не хотел увидеть здесь ту же разруху, что видел в Административном Регионе. Развалины зданий, где когда-то учился. Воронки от тактических ядерных бомб, следы Серой Плесени и прочие прелести инопланетного вторжения.

И тем более, я был приятно удивлён, когда увидел, что здесь почти ничего не изменилось. Ну, по крайней мере, в худшую сторону.

Более того, три станции лифта, болтающиеся над тремя лучами звезды, обросли новыми портовыми конструкциями, переходами, а также квадробластерами и рельсотронами. И на них висели целые грозди судов – и каких! Военных судов. Да, временами, старых, потёртых-побитых в боях. Но прямо-таки взаправдошных, причём из них пара десятков – нехилых таких размеров, с половину станции, шестой и седьмой класс размерности.

Это, конечно, были не суда Академии. Это был Второй Легион, я уже знал это. Две трети штабелей и портов на лифтовых комплексах были отданы им, а немногочисленный личный флот Академии выполнял больше полицейские функции и служил для тренировки курсантов. Ровно та же ситуация была на двух лифтах с противоположной стороны планеты.

Мы пролетели мимо них – вылетели на Скотинке и приземлились на пошли на снижение под углом к лифтовым стрелам, на наземную челночную парковку Старикан всю дорогу ворчал и причитал.

– Не могли меня причесать – перекрасить перед полётом! Теперь стыдоба сплошная, перед такими серьёзными господами! Стыд и позор! Хотя бы приветственный герб нарисовали!

Ну, я уже и не думал особо комментировать. А вот Андрон не сдержался.

– На вашем месте бы, дорогой друг, я бы лучше восхитился местными достопримечательностями! Вон, глядите – одно из старейших зданий на острове, корпус классических наук, ему по меньшей мере полторы тысяч лет. А вон радиовышки. Вы только вдумайтесь, коллега, как это звучит – радиовышка! Это слово нигде уже толком не используется несколько тысячелетий.

Только сели и двигатели погасили – у челнока уже нарисовалась встречающая делегация. Витольд Мендес, уже знакомый мне по беседу на орбите барон Ульрих Строганов-Сапегин, молодой проректор, заведующий по хозяйственной и жилищной части – по факту, выполнявший роль городского головы в обширном студенческом поселении. Фамилия была знакомая, из старых преподавательских родов.

Рядом – несколько не то студентов, не то молодых преподавателей, девушек, наряженных в традиционные для Первопрестольной костюмы, которые несли угощения и напитки, проскандировали какое-то приветствие… Ну, конечно же, парочка репортёрских дронов, как без них.

Мой взгляд скользнул дальше, и вот тут-то моё сердце ёкнуло.

Эдуард Николаевич Ксенофонтов.

Эдик.

Мой однокурсник.

Нет, я прекрасно понимал, что многие мои ровесники ещё могут быть живы. Я хоть и был одним из самых молодых выпускников на своём потоке – понимал, что сто пятьдесят и даже в сто восемьдесят лет – вполне подъёмный возраст безо всяких криокапсул. И, более того, при нашей медицине это вполне себе возраст ясного ума.

У Эдика в глазах ясным ум вполне прослеживался. Да что ум – даже осанка, несмотря на лёгкую старческую сутулость, ещё присутствовала. Я бы сказал, что большинство встречавшихся мне пожилых людей в Пантеоне, перешагнувшие семьдесят лет, выглядели сильно хуже Эдуарда Николаевича.

А ведь он, помимо прочего, был на два года старше меня. Причём, в самом, что ни на есть хронологическом, настоящем виде!

Седые, хорошо уложенные усы, пиджак со скромной парочкой орденов – я был уверен, что их сильно больше.

И, похоже, он заметил, когда я инстинктивно приподнял брови, увидев его. И принялся внимательнее вглядываться в меня в ответ. Сурово, как-то настороженно так.

Витольд же прервал затянувшуюся паузу, крепко пожал мне руку, даже приобнял, хлопнув по лопатке, что для него сильно нехарактерно. Затем поздоровался с Крестовским и галантно поприветствовал юную эрц-герцогиню.

И вернулся ко мне.

– Господа, рады приветствовать наших почётных гостей! Это граф герберский, командир легендарного Отряда Безумие Александр Игнатьевич Иванов! Его ученики и спутники – Владимир Константинович Крестовский и Иоланта Вторая Цербская-Хитклифф, эрц-герцогиня Коварола.

– Войд-герцог ещё, – тихо подсказал барон Строганов-Сапегин.

– Бросьте, хватит титулов… Вас я узнаю, Ульрих Радимьянович, – пожал я руку проректору. – А вы…

Я пожал сухую ладонь своего друга юности. Рукопожатие всё ещё было крепким, орлиный взгляд продолжал меня сверлить.

– Эдуард Николаевич Ксенофонтов, – представил нас Мендес. – Почётный профессор Академии, заведующий кафедры Энергии Большого Взрыва. Он был другом и однокурсником моего деда, известного героя Орландо Мендеса.

– Надо же… как похож, – наконец сказал Эдуард, всё ещё разглядывая меня. – Вы же, юноша, из Помпейского? И фамилия Иванов? И Александр. Не дальний ли родственник герою Александру Леонову-Иванову, а?

– Дальний, – кивнул я. – Со стороны бабушки Александра Игнатьевича.

– Ага! Угадал. Чувствую… Чувствую, силушка присутствует, да. – наконец-то расплылся в улыбке Ксенофонтов. – Ну, а вы чего встали, пойдёмте уже отсюда. Чай пить.

– Эдуард Николаевич, – возразил проректор. – Мы планировали быстро устроить торжественную встречу.

– Успеется встреча, – махнул рукой Эдуард Николаевич. – А накормить у меня будет чем.

И проректор согласился – похоже, слово моего однокурсника, пусть и был он формально рангом ниже проректора – значило куда выше. Мы пошли – прямо по посадочному полю, между стартующих лёгких учебных истребителей, а потом влились в большой поток студентов и преподавателей, идущих с занятий – мы прибыли в аккурат в начале обеденного перерыва.

Отлично поднимало настроение! Мало того, что стройные, спортивные студентки повсюду в этих замечательных лётных комбинезонах, так и вообще – ощущение, что и не было вовсе этих ста лет. Душевный подъём, воспоминания, эдакое слияние первой моей молодости со второй. Приятная ностальгия, в общем.

За мной следовал Вова с тактической лопаткой наперевес, Иоланта и, конечно же, её горничные.

– Как добрались? – осведомился Мендес. – Как всегда, с приключениями?

– Ну, разве это приключения! – усмехнулся я. – Вот до этого…

– Я правильно понимаю, что разговариваю теперь с герцогом?

Я кивнул.

– С войд-герцогом, если быть точнее. Насколько я понимаю классическое титулование, это примерно как быть мэром территории без полноценного населённого пункта.

– Тем не менее, – покачал головой Мендес. – Вы мне обязательно расскажите потом, как у вас это получилось. Нам вон в тот корпус, я там через полчаса буду вести занятие.

– Не знал, что вы ещё и преподаёте.

– Это так, позвал однокурсник по старой дружбе. Он теперь тут декан факультета государственного хозяйствования. Я, как видите, пошёл по коррупционной стезе, а он – по преподавательской. Вот, попросил прочитать короткий курс про экономику военных действий.

Тут он как-то изменился в лице, видимо, подумав, что мне подобное может не понравится.

– Я, конечно, могу всё отменить, чтобы пообщаться с вами, но, полагаю, мы это ещё успеем. Вы же к нам надолго?

– О, да. Минимум… на месяц, получается, – кивнул я.

По факту, конечно, всё могло произойти и решиться чуть раньше, но подробностями я, конечно, делиться не собирался.

– Стоп! – вдруг скомандовал Эдуард Николаевич, резко подняв руку.

И мы все послушно остановились у входа в учебный корпус, развернувшись в сторону большой аллеи, ведущей на взлётку.

Напротив нас, в десяти метрах, стояла статуя, и я вздрогнул, вглядевшись в лицо.

Статуя меня.

Нет, я уже видел несколько раз портреты Героя Александра, видел полуразрушенную статую у Пантеона, но лицезреть так близко чистый, достаточно свежий памятник самому себе – ощущения весьма специфические.

– Именно отсюда его увезли. Увезли навсегда со Звёздчатого Острова, на котором он и обрёл свой покой. Целый год после Великой Битвы у Первопрестольной, пока велось строительство Пантеона, его саркофаг находился здесь, вот в этом корпусе. После его погрузили на челнок и переправили через залив.

Я увидел, как он сжимает кулаки, и как его аж потрясывает от многолетнего гнева и несправедливости.

И чувства вины.

– Меня не было здесь. Мы с Орландо прибыли только через месяц после битвы… разгребать завалы, патрулировать, обустраивать базу флота на оставшихся лифтах. Видят Творцы… весь тот год я добивался курса ускоренной регенерации! И пытаюсь добиться его до сих пор! Я знал, и знаю, точно знаю, что у Императорского дома есть технологии многослойного генетического импринтинга, и то, что от него осталось, можно было…

– Тише, тише, – барон Строганов-Сапегин опасливо заоозирался по сторонам. – Опять вы, Эдуард Николаевич, старую песню. Я всё понимаю. Мы все чтим память героя Александра. Кстати, Александр Игнатьевич, рекомендую вам посетить Пантеон. Вы же там достаточно недалеко остановились? Говорят, Олдрины несколько месяцев назад произвели там большую реконструкцию.

– Вот как? – усмехнулся я. – Очень интересно, конечно. Спасибо за наводку, постараюсь.

Очень похоже на то, Матвей Вильямович, узнав, кем я являюсь на самом деле, всё-таки постарался и разгрёб весь тот бардак, который был в Пантеоне и на площади около него. Что ж, добавим пункт в экскурсионную программу.

Хотя что-то мне подсказывало, что особого времени на экскурсию у меня не будет.

Мы уже собрались заходить внутрь, как вдруг произошло ещё одно событие.

Высокая, коротко стриженная брюнетка подбежала сзади к Вове Крестовскому и закрыла ему глаза руками сзади. «Угадай, кто там?» – обычно так это называлось когда-то давно.

Ну, Вова, конечно, мгновенно и инстинктивно высвободился из захвата, размахнулся знаменитой тактической лопаткой Отряда Безумие, едва не располосовав девушке рёбра…

Не зря тренировался. Моя школа, мда. И только потом он проговорил тихо и как-то задавленно:

– К…Кира⁈

А затем оба сдержались, чтобы не обняться у всех на глазах.

– Напиши мне, – сказала она, убегая дальше в толпу.

Надо будет при случае похвалить Владимира за хороший вкус. Действительно, красивая девушка, бойкая такая.

Переходы, коридоры, а я всё крутил башкой по сторонам – конечно, за сотню лет не обошлось без перепланировок, разного рода кустарщины, плохого и недоделанного ремонта.

Преподавательская у Эдуарда Николаевича – мне всё ещё хотелось называть его Эдиком – была трёхкомнатная, по сути, небольшие апартаменты в недрах корпуса. Мог себе позволить, заслужил, чего и говорить.

– Смотри-ка, деточка, фокус покажу, – сказал Эдик Иоланте, отчего та презрительно фыркнула.

Мы только расселись на диванах, старик размял ладони, сконцентрировался, нахмурился, стиснул зубы… и свеженаполненный чайник под его ладонями мигом вскипел и засвистел.

Признаться, я был слегка удивлён. Сто двадцать лет назад ничего такого у Эдуарда не проявлялось. Из нашей группы только я один во время учёбы открыл в себе Энергию Большого Взрыва и занимался на этой же самой кафедре на дополнительных занятиях.

Насколько я понимал, именно этим же со студентами Эдуард сейчас и занимался.

– Фу-х, – устало выдохнул профессор, присев рядом с нами и от души засыпая заварочник чёрным, как душа Тёмной Богини, ферментированным чаем. – Раньше проще получалось. Ну, я же самоучка. Владею, но достаточно слабо. Во мне Силушка проснулась в аккурат после битвы. По чуть-чуть. И до лет шестидесяти дремала… А потом стал заниматься с Принцами Крови. Перенимать техники…

– Сколько у вас сейчас студентов? – спросил я.

– Пятеро. Всего пятеро. Балбесы, нечего сказать! Кстати, вот же забавный факт. До сих пор люди верят, что только кровный родственник рода Леоновых может владеть техниками… Да и сами они вечно придумываю про каких-то бастардов в отдалённых колониях и «потерянные колена»… Да, конечно, тут гены и разного рода загадочные мутации играют роль. Но уверен, что если хорошо поискать, а затем научить – то по галактике можно тысяч двадцать, если не тридцать найти! Вон же, вы нашли.

Ох и возлюбил же Эдик на старости лет разного рода крамольные рассуждения! Благо, Иоланта вовремя подала голос и перевела разговор со скользкой темы.

– Эдуард Николаевич, разрешите нескромный вопрос?

– Конечно, эрц-герцогиня, задавай, – улыбнулся профессор.

– Сколько вам лет? Вы выглядете не таким старым, как рассказываете.

«Сто сорок восемь», – едва не озвучил я, но вовремя сдержал язык за зубами. Незачем Иоланте пока что это знать.

– Много, ваш сиятельство, много, – вздохнул профессор. – Столько не живут. Всего два однокурсника у меня живых осталось…