Текст книги "Трон галактики будет моим! Книга 7 (СИ)"

Автор книги: Андрей Скоробогатов

Соавторы: Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Встреча была назначена в неожиданно уютном большом кабинете, больше напоминающей чайную, с бильярдом и большим столом для классических настольных игр.

Трое почтенных господ, седовласых, один старше другого. Молодой лейтенант-комиссар Глеб и три серв-официантки.

– Здравия желаю, господа адмиралы, – поприветствовал я, желая хотя бы минимально соблюсти этикет.

– Ага! Вот он, герой галактики, – усмехнулся один адмирал, самый пожилой и уже ссутулившийся. – Герасим Порфирьев, меня звать. Вице-адмирал Второго Легиона.

– Петров-Солдатов, Юрий Юрьевич, – несколько небрежно пожал мне руку второй, показавшийся несколько пренебрежительным.

Тоже адмирал. Рангом чуть пониже.

Третий, самый молодой, ровесник Мендеса или чуть постарше, был контр-адмиралом. Он не седой был, скорее, пепельный блондин, с залихватскими такими усищами. Он мне показался каким-то слегка восторженным и не от мира сего.

– Георгий Жибер, мой однокурсник, – представил меня Мендес.

Он щёлкнул каблуками, крепко пожал мне руку.

– Значит, граф? И ещё и войд-герцог? – внимательно спросил он. – И в таком юном возрасте. Сколько вам лет?

Один из самых бестактных и очень любимых вопросов, который любят задавать подобные почтенные господа.

– Господин контр-адмирал, – усмехнулся я. – мне двадцать шесть, но меня учили на подобный вопрос отвечать «достаточно», либо «сколько потребуется».

– Двадцать шесть! Я в двадцать шесть ещё на корвете ходил, – усмехнулся Жибер. – Вот молодёжь пошла!

– Да, и вы посмотрите, насколько дерзок! Дерзкий юноша, да… Чем-чем он там прославился, уважаемый комиссар-лейтенант?

Молодой комиссар-лейтенант с не по должности изможденным лицом вздохнул и принялся перечислять.

– Успешный рейд против «Стервятника-хохотуна» и разрушение гелиосферного насоса. Успешное отражение атаки «Тарантула-Щекотуна» на верфь всеимперского значения… Отражение малых кораблей Орды… Так… Блюститель закона третьей степни только что получил, после разгрома террористов, ну, это под грифом секретно, я и сам не очень-то понял. Восстановил на Гербере заброшенный космодром, открыл при нём Академию флота, вот, как я понимаю, его ученик и оруженосец. Оба, кстати, владеют Энергией Большого Взрыва.

– О! – сделал удивлённое лицо Жибер. – Удивительно, удивительно! И что, никаких проблем? Прямо вот так всё хорошо и ладно получилось? И Академию вы сами построили, да?

– Понятия не имею, почему вас, господин контр-адмирал заинтересовала из всего перечисленного именно Академия, но – нет. Проблем выше крыши. Мало преподавателей. Нехватка тренажёров. Нехватка техники для лётных тренировок – у нас есть большие корабли, но для отработки навыков пилотирования нужны атмосферные штурмовые истребители и корабли малой размерности…

– Разреши добавить, – вклинился Мендес. – Мне тут сказали, что Академии твоей дадут аккредитацию. Формально это будет кадетская школа, но называться можешь хоть как. Так что…

Он выразительно перевёл взгляд на Петрова-Солдатова.

– Да-да. Я понял. Отгружу две дюжины списанных «ястребков», – несколько неохотно отозвался вице-адмирал. – Но меня не покидает вопрос – откуда вы вообще такой взялись, юноша? Что вы заканчивали, где всему научились?

– Филиал на Помпаде, – развёл руками комиссар-лейтенант Глеб. – Очень удобно. Никаких следов документации после того налета, увы. Но не буду отрицать – возможно. Похоже на правду.

– Да мой это, мо-ой, – по-панибратски потрепал меня по плечу Порфирьев. – Третье звено пятой окраинной дивизии Второго Легиона, на Ковыле расквартированное.

Признаться, я был немного удивлён. Хотя потом понял и даже не стал спорить – пусть старик позанимается себе мифотворчеством.

– Не может быть! – снова воскликнул Жибер. – Но что же потом? Вы решили уйти из флотской иерархии куда-то в пиратские флота, ведь так? Войд-герцог – это же…

– Это было потом, – покачал я головой. – Пятьдесят пиратских кораблей присягнули мне на верность. Сперва я собрал свою собственную флотилию. Один корабль принадлежит мне по-наследству. Один перешёл в соответствие с осознанным решением мозга корабля. Ещё несколько я выиграл в поединках, несколько…

– Экспроприировал! – с довольной миной продолжил умиляться мной Порфирьев. – Вот же, моя школа! На абордаж взял, у какой-то строительной мафии отжал. Вот молодец! Но звание-то какое? Капитан третьего ранга, ведь так?

– В первую очередь – я адмирал своего флота, – твёрдо заявил я. – Я сам нашёл капитанов, сам нашёл, обучил и снарядил пехотные группы.

Сказал – и услышал в ответ старческое хихиканье.

– Адмирал, конечно! Всю работу за нас сделал, надо же! – снова похлопал меня по плечу седовласый адмирал. – Ну, отлично. Всё. Решено. Принимаем под своё крыло!

– Служу Империи, – ответил я.

– Вот, Жибер, учись, как надо. Давно тебе говорили – найди заброшку какую-нибудь, восстанови, сам флот собери… А ты отсиживаешься тут. Ладно. Так и быть. Повысим. Отправим тебя на этот Королёв адмиралом.

Это они не мне сказали. Это они этому Георгу Жиберу сказали.

Отправят. Адмиралом.

На мой космодром и на мою планету.

Командовать моим флотом.

Чего-чего⁈

А вот, чего, Саша, подумалось мне. Именно. Именно его и именно командовать.

Всё ещё считаешь целесообразным сохранять это свое уже крепко прикипевшее к лицу инкогнито?

Глава 20
Все тайное становится явным

Пожалуй, только настольгическое уважение к древним стенам исторического здания и то, что рядом находился Мендес, которого я считал своим другом, остановили меня от применения какой-нибудь разрушительной техники массового поражения. Которая не оставила бы от кабинета и находящихся в них ничего.

Мендес посмотрел на меня глазами, полными ужаса. Похоже, он был удивлён не меньше моего.

Я выдохнул. Попытался успокоиться. Гнев – это непродуктивно. Это признак беспомощности. А я далеко, далеко не беспомощен. В конце концов, космодром – мой, вся Гербера – моя, флот мой, и офицеры верны мне. И энергия Большого Взрыва – моя. Пока ничего не произошло, и вряд ли произойдёт.

Чтобы избавиться от некоторого напряжения через моторику, я подошёл к бильярдному столу и, не спрашивая разрешения, взял кий. Выложил пирамиду, разбил, закатив сразу три шара, предложил кий высшим офицерам.

– Прошу.

Кий, слегка крякнув, принял Порфирьев. Играл он, судя по всему, хорошо. Но вот незадача – свояк, которым старый адмирал метил в центральную, завис в миллиметре от лузы, закрутился – это я на мгновение поставил перед лузой микрощит.

– Странно…

Хрен они меня выиграют. Старик предложил кий Жиберу, но он отказался.

– Кто я такой, чтобы состязаться с вами?..

Поэтому третьим игроком вызвался играть Мендес.

А я пока думал. Вариант – показать им свой истинный профиль и настоящую фамилию. Уверен, это их впечатлит. Это самый простой способ – и самый опасный. Нет, надо ювелирнее как-то.

Конечно, вариант силового решения проблемы всегда остаётся за мной. Сломает этот Жибер свою тонкую шею в каком-нибудь темном переулке Первопрестольной при случае, никуда не денется. А пока что – позволим попить чаёк и позаниматься дипломатией.

Ну, помощь пришла, откуда не ждали.

– Господин адмирал, – покачал головой комиссар-лейтенант Глеб. – Вы помните, что я вам говорил? Он работал по очень серьёзному заданию из Второпрестольной. Там совсем другая юрисдикция. Пожалуйста, погодите с решением, дайте хотя бы нам возможность получить инструкции по поводу Александра Игнатьевича. Вдруг он…

– Тоже из Трибунала, хочешь сказать? – поморщился старый адмирал. – Нанят второпрестольными? Тебя-то, Глебушка, я терплю, а вот тамошних… Ну так и зачем ему тогда весь этот космодром? И так вон и графский титул есть, и герцогский ещё. И корабли… Пущай, вон, остаётся губернатором космодромным, заведует портом, Академией своей, если так нравится. И сухопутными делами, а? А Георгий тёртый калач, он однажды уже воевал…

Мендес только что разбивший остатки пирамиды и не забивший ни одного шара, на этих словах усмехнулся, и передал кий мне.

– А чего ты усмехаешься? – нахмурился Георгий. – Да! Я воевал! «Смешливая Сколопендра» – это вам не это! Она наш крейсер вполне могла бы завалить… Если бы не залп из всех орудий. Зеленожопую погань следует гасить в самом зародыше!

Вот хорошо, что он это сказал. Вовремя – мне чуть меньше захотелось его убивать. Успел напомнить, что мы, вообще-то, сражаемся на одной стороне. Хотя, конечно, «Смешливая Сколопендра» – это курам на смех, мелкий разведчик. Не удивлюсь, если окажется, что после встречи с ней они удирали из системы на всех парах, чтобы не встретить прибывший полноценный флот Орды. Однако, так или иначе, против правды не попрёшь: Второй Легион – одно из немногих боевых соединений, которое оказывает хоть какой-то существенный урон ордынцам на подступах к Центральным Системам. Большинство высших офицеров – бывшие солдаты, не из знатных родов, это даже видно по фамилиям. Приучены, чтобы всё по уставу, а сами выросли в звании за полсотни лет – вот и лезут напролом.

И, самом деле, главный мой противник в этой партии – это вот этот вот Порфирьев и адмиралитет, это их решение. Да и вообще, этот Георгий Жибер всё больше выглядел каким-то романтиком и даже каким-то слегка наивным. Да и старый адмирал, возможно, тоже.

Они же, блин, просто реально не догоняют, что происходит!

Но я хорошо знал, что такие могут быть даже опаснее открытого врага.

Девяносто процентов зла, упадка, проблем, системных болезней и прочего в Империи – произошли не из-за злого умысла, а из-за идиотизма, незнания и некомпетентности. Друг приносит пользу и себе, и тебе. Альтруист приносит пользу тебе, но жертвует собой. Враг приносит пользу себе и вред – тебе. И лишь идиот вредит всем окружающим.

Я забил сразу два шара, и свояка, и «дурака» в среднюю лузу. Сам, без помощи энергии большого взрыва – в Пантеоне в нашей ПАО «Империя» имелся столик, и хватило времени потренироваться в обеденные перерывы. Передал кий Порфирьеву.

Старый адмирал снова знатно мазанул, срикошетив от установленного мной микрощита, улыбнулся и снова обратился ко мне.

– Что-то сегодня я не в лучшей форме… Ну, вы за ним приглядывайте, граф, приглядывайте. Георгий же у нас океанический романтик, того и гляди – водоплавающий флот соорудит.

– Важность водных кораблей в условиях наземного конфликта очень недооценена! – нахмурился Жибер. – Они могут быть намного экономичнее глайдеров и глиссеров!

– Ну, море у нас теперь есть. Я сделал, – кивнул я. – Можем назначить вас руководителем эскадрильи катеров рыбнадзора, если вам так хочется плескаться в водичке?

– Вы иронизируете, граф? – нахмурился Жибер. – Назначать будет адмиралтейство. А! Я, кажется, понял, вы сами претендуете на это место. Уверен, если бы вы дослужились до адмиральского звания – то назначили бы вас. Но порядок – есть порядок.

Мендес забил один шар и передал кий мне.

– Ничто вам не мешает повысить Александра Игнатьевича в звании прямо сейчас. Ведь так, Герасим Герасимович? – предположил Мендес. – Всё-таки, заслуги и число кораблей под командованием вполне соответствуют.

Старый адмирал после этого на миг засмеялся…

А затем скрючился и заныл, приплясывая на месте! А всё потому что стоял позади меня, а я, прицеливаясь, совершенно случайно – честно-честно! – со всей силы зарядил ему в промежность тупым концом кия.

– Ой ё…

И это я ещё не со всей силы, мог бы и посильнее. Вообще, какой-то уж больно мягкий я стал. Добрый. Не иначе, как предстоящее рождение сына влияет.

– Мне послышалось, или вы сказали «да»? – сказал я, глядя, как ещё два шара закатываются в лузы. И только потом повернулся. – Ой, простите, неужели это я вас ударил, адмирал? Какая досадная нелепость.

– Щучий потрох… Только не говори, что ты не сделал это специально…

– Конечно же не специально! Это всё Творцы, а не я. Я играл в бильярд строго по уставу. Вы же тоже совсем не специально хотите лишить меня моего флота? Что же касается сути нашей дискуссии – я бы предварительно порекомендовал вам решить некоторые юридические моменты.

– Это какие?.. – всё ещё морщась от боли, но всё-таки приняв кий вопросил адмирал. – Вот же зараза…

Мазанул, конечно же.

Как и Мендес следом. Я же сообщил им с напускным печальным видом:

– Космодром «Королёв» был мною выкуплен как выморочное имущество. Он принадлежит мне. Как и корабли. Какая жалость.

– Вот как! – вздёрнул брови вице-адмирал. – А вы, Герасим Герасимович, составляли запрос в управление планетарной инфраструктурой?

– Не, – он покачал головой. – Думал – кому нужен этот космодром?

Я ударил по чёрному шару.

В лузу закатился один шар. Затем второй, третий и четвёртый. Я уже победил – досрочно, до последнего хода оставшихся игроков.

А обратным движением кия я крепко так засадил в бедро Жиберу, подошедшим к чайному столику. Он выругался и облился чаем.

– Аккуратнее, граф! Что вы себе позволяете!

– О, поверьте, я ещё и не такое себе позволяю. А космодром – мне, например, нужен, – продолжил я. – Я терпеть не могу, когда так говорят, но Империя в момент моего прихода покинула Герберу. А я пришёл и собрал флот. Я восстановил космодром, и это я построил город. Это я был Империей, которая вернулась на Герберу. Не вы, и не Легион. И теперь это мой флот и мой город. Если части Империи, которую вы представляете, вдруг показалось, что я тут совсем не нужен, и кто-то сможет распорядиться моим флотом и моим городом лучше меня – то сперва подумайте, как сможете его у меня отобрать.

В комнате на миг повисла некоторая пауза.

– Вы чего это… Александр Игнатьевич. Второму Легиону угрожаете? – вдруг озвучил общую мысль Герасим Герасимович.

– Вы погодите, граф. – подал голос вице-адмирал. – Мы вас не обидим, если вы про финанасы. У управления инфраструктурой есть опыт обратного выкупа такого имущества, и бюджет на такое выделен. Сколько, скажите? Сто миллионов? Двести?

Я даже не стал поворачивать голову в его сторону. И продолжил.

– Я вам скажу, в чём будет проблема. Не в стоимости активов. И не в их военной мощи. Проблема будет в лояльности офицеров, флотов и всего населения Герберы. Если думаете, что вас, Георгий, встретят с распростёртыми объятиями, то трижды подумайте. Вы знаете, кто такие пустынгеры? А вот почитайте. Можете узнать, что они делают с самозванцами.

– Самозванцами⁈ Нет, вы посмотрите, это он меня, контр-адмирала, называет самозванцем⁈ – взвизгнул Жибер. – Да за такое оскорбление…

Его осадил комиссар-лейтенант Глеб.

– Господа-господа, прошу вас, успокойтесь. Господин адмирал, разрешите обратиться. Как представитель Трибунала я выступаю против смены командования и принадлежности флота. Описанного в личном деле Александра Игнатьевича хватает, чтобы понять, что он послужит Империи не хуже всех присутствующих здесь. И не важно в каком статусе будет его флот и космодром. К тому же, у меня есть некоторые данные об Александре Игнатьевиче, которые я не озвучил.

– Да вы посмотрите, они заодно! Вот же молодёжь! Совсем старых не уважают! – продолжал ворчать Порфирьев, присев на диванчик. – Сплошные наглецы. И что за данные?

– … И он тоже это понимает, – продолжал Глеб. – И поэтому сопротивляется вашему решению, вполне осознанно. А что касается данных… Я не могу сейчас озвучить, получал ли он какие-то инструкции из Второпрестольной, или нет. И он сейчас это тоже ни в коем случае не озвучит и не ответит вам. Но они ещё более подтверждают мою догадку.

– Против вы выступаете… Разве у Трибунала, даже у твоего начальника – есть такие полномочия? Решать за Легион и управление планетарной инфрой.

– У моего начальника – нет. У начальника моего начальника – поверьте, есть. Давайте не будем до этого доводить, прошу, сегодня такой прекрасный вечер! Просто отложите пока своё решение, а мы пока разберёмся, хорошо?

– Что-то уж больно обстановка накалилась, – попытался смягчить конец диалога Мендес. – Давайте хоть в бильярд доиграем.

Ну, они и доиграли. Без меня – я сухо откланялся и ушёл, прихватив за собой Вову, Мендес порывался нас проводить, но мы сказали, что справимся и обратный маршрут по коридорам найдём сами.

А когда мы уже ехали на космическом лифте к «Солнышку», во внутренний экран написал:

«Ох и делов ты наворотил, Саша. Надо было помягче с ними. Ещё и кием отходил. Я постараюсь за тебя заступиться. Уверен, дальше разговоров дело не пойдёт. Если что – попытаюсь решить вопрос деньгами, уверен, мы потом сочтёмся».

– Помягче, – усмехнулся я вслух. – Говорит, мне надо было помягче! Скажи, Володимир, мы были мягки?

– Учитывая ту дичь, которую они озвучивали – вы проявили верх терпимости. Но… Принц Александр при таких разговорах их бы на месте в клочья порвал.

– Да уж. Точно порвал бы. Спустил бы в вакуум под выхлоп маршевых! Но принц Александр, при всём уважении, если бы он был сейчас жив, Вова – уже не был бы тем сорокапятилетним юнцом. Он был бы опытным царедворцем и понимал, что месть – блюдо, которое надо подавать холодным. Они же пока что дальше разговоров никуда не пошли. Но если они вдруг реально не убоятся и спустят на нас такое решение… У-у…

– Живые позавидуют мёртвым? – усмехнулся Вова.

– Вроде того.

Вот, вроде бы все точки над «i» поставил, сам себя успокоил, да и худо-бедно вопрос порешал. Конечно, чуть позже может этот Глеб нарыть про меня, в смысле, про Александра Иванова, поболее информации, найти, например, что я не имею никаких поручений от Имперского Трибунала… Но я предпочёл об этом не думать и решать проблемы по мере поступления.

Уж поверьте. Показательные казни я провести всегда успею. Как и избавиться от бездельников, доставляющих мне неудобства. Как говорится, «был человек – была проблема», и далее по тексту. А пока…

– Слушайте, Сан Игнатич, – обратился ко мне Владимир, когда мы уже сели за кресла пилотов в «Солнышке». – А давайте махнём по дороге в Пантеон? Я всё хотел туда скататься. С детства мечтал, на самом деле! К тому же Правофланговый, Сан Иваныч, там же всё благоустроил, говорят.

– Тебе было мало посещения музея-усадьбы? – усмехнулся я, но потом подумал и кивнул. – Давай посетим. Только я сейчас ему сам сперва напишу. Пущай с «Принца Евгения» спустится и мне всё сам покажет.

На том и порешали.

Мы приземлились ровно на той самой площади, на которой я впервые за сто лет увидел небо – это было уже почти год назад.

А площадь-то изменилась. Никаких сарайчиков и палаток бездомных вдоль трассы. Никаких руин зданий по соседству – пустыри, либо строительные леса. И никаких бандитских рож. Вернее, были рожи бандитские, куда от них деться – но не ближе, чем в паре сотен метров от площади и Пантеона.

И статуя моя, которая была тогда наполовину погребена под слоем мусора – теперь стояла, закрытая щитами и строительными лесами, а вокруг сновали сервы-рабочие.

Само здание Пантеона, вернее, верхняя надстройка над ним, в которой и располагался тогда бордель, почти не изменилась по форме. Ну, фасад перекрасили, вроде ещё какая-то пёстренькая голограммка была на месте вывески – сейчас было всё куда более строго.

«ПАНТЕОН. Музей-мемориал Принца Александра и иных героев Первых Сражений».

А ниже виднелась точно такая же по виду вывеска, только несколько внезапная – «Клуб интеллектуальных настольных игр 'Преферанс».

Вот это совсем неожиданно. Это чего они такое тут натворили?

На вопрос вызвался ответить знаток ситуации Александр Иванович Константинов – он только что вывалился из резко дрифтанувшего перед воротами глайдере, а вместе с ним вышла Октавия.

Весьма встревоженная была Октавия. И уже настрочила мне сообщение.

«Господин рыцарь, что вы задумали? Это же опасно! Вы можете разрушить инкогнито».

«Не волнуйся, – ответил я. – Все свои».

Правда, в первом зале оказались не только свои. Уж больно многолюдно здесь было. Нас встретил приглушённый свет, спокойная, но вполне патриотическая музыка. За столиками восседали чинно одетые господа, которые играли в старинные игры. Преферанс, шахматы, «Монополия», «Мафия» с масками, «Колдуны и подземелья»… С удивлением я заметил несколько знакомых лиц, которых уже видел и в Кубе, и в Ганзориг-Сарае, и на Звёздчатом Острове.

– Господин командир, вы, наверное, помните, что здесь было, – вещал поспевающий за мной Правофланговый. – Ну уж что досталось от отца, старик граф тогда нарезал кварталы в руинах на имения, и ему досталось вот это. Он там, недолго думая, открыл казино, но всё как-то само превратилось в бордель, мда. Стыд и позор, конечно.

– Именно так, – кивнул я. – Стыд и позор.

– Прадедушка очень сердился, а я всё как-то внимания не обращал, думал, глупости говорит. Тогда вообще все говорили, что могила Принца Александра – то ли в музее-имении на Пангее, то ли под его главной статуей на центральной площадью, но не здесь. А здесь – только кенотаф, ну и хранилище драгоценностей ещё, говорили.

– Городские легенды, да, – усмехнулся я.

Мы шли всё тем же маршрутом, которым я выбирался, едва выйти из капсулы.

– А потом… Потом вы сбежали. Я ж тогда случайно вас встретил. Как раз с полётного задания вернулся, решил заглянуть, выручку забрать. А в моделях сервов тогда не разбирался, да и особо не вникал, думал, что Октавия… простите, госпожа… думал, что…

– Что она одна из девочек, которую я украл, – усмехнулся я, – озвучив очевидное.

Вова округлил глаза, а затем перевёл взгляд на Октавию. Та шла молча, почти не глядя по сторонам.

– Вы… работали здесь? Серьёзно?

– Да. Работала, – кивнула Октавия. – В каком-то роде. Но не наложницей.

– А после… Олдрины сами пришли с проверкой и сообщили, что у них украли какие-то драгоценности отсюда. Какой-то древний мониторинг сработал, видимо. Вот меня и отправили. А потом… Ну, вы знаете. Я как к вам в подчинение пришёл, как узнал, кто вы – сразу понял, что надо весь этот бордель закрывать и менять формат. Отреставрировать там… половину жалования сразу стал сюда отписывать, ребятишек толковых нашёл, постоянно переписывался, следил, как всё идёт. Потом и Олдрины подключились. И вот – в аккурат месяц назад открылись! Многие уже привыкли здесь собираться, поэтому мы решили не сносить верхнюю надстройку над Пантеоном… Сменить формат.

Мы прошли мимо последних столиков. За последним столом сидел серв, игравший в какую-то редкую и сложную игру с двумя молодыми курсантами.

Завидев нас, он резко встал, вытянулся и коротко кивнул.

Октавия ответила ему тем же.

Красивый серв. Идеальный практически.

Лишь пройдя несколько метров дальше у меня пробежали мурашки по спине от догадки, а следом и от сообщения Октавии.

«Господин рыцарь. Здесь второй высший серв».

Вот так вот. Высший серв. И чего он тут делает? И кого ждёт?

Мы шли дальше. Лестница, турникет, открывшийся перед нами. Ещё лестница. С каждым шагом становилось всё темнее и сырее.

И вскоре я увидел то самое место.

Ряд стальных дверей в гранитной стене. Да, я как-то забыл, не обратил внимания в тот раз – здесь был похоронен не я один. Ещё десятка два моих капитанов.

По центру – закрытая теперь стальная дверь в мой склеп. Золотая надпись над ним:

«Погибшему герою от благодарного человечества».

И сотни, нет, буквально тысячи свечей. В том числе – новых. Кто, блин, их расставляет-то?

Да, воспоминания очень, очень сложные. И жутковатые. Казалось, что сейчас я зайду туда – и снова меня кто-нибудь в капсулу засунет. И ещё сто лет просплю.

Хрена с два, конечно, у них такое бы сейчас вышло…

– Я тогда вообще не понял, какого чёрта вы тут забыли, – перейдя на благоговейный шёпот, продолжал Правофланговый. – Откуда взялись и что вам тут нужно. А потом я всё понял…