Текст книги "Трон галактики будет моим! Книга 7 (СИ)"

Автор книги: Андрей Скоробогатов

Соавторы: Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Я покосился было на старика и тут же насторожился.

– Завидный противник, – хитро щурясь заметил патриарх.

Чего-чего блин?

– Несомненно, – осторожно пожал я плечами.

– Вы же хотите убить ордынца? – вкрадчиво проговорил патриарх. – Лично? Собственными руками?

А Запасной за его плечами воодушевляюще мне улыбнулся во всю ширь кривозубой улыбки. Типа, ну, чего ты ломаешься, лакомство же, хозяева самое дорогое от души отрывают.

Вот же козлы.

Так вот для чего они меня сюда притащили! Вы чего, реально думаете, что прирезать безоружного, пусть даже и ордынца – это для меня такой неоценимый пацанский подгон, что ли?

И отказаться нельзя. А ты как думал, Саша? Это проверка.

– Сколько народу говорите, он убил? – произнес я.

– За последние пятьдесят лет на воле – минимум двести душ отправил к предкам, – ответил патриарх. – Мужчин, женщин, детей.

Ну, а как же. Он же ордынский десантник. Он питается детьми, отбившимся от кочевья. Глодает кости на болотах. Живой персонаж страшных сказок на ночь.

– Да ты у нас гений геноцида, – пробормотал я под нос.

– Что? – переспросил удивленно патриарх. – Как ты сказал, граф? Гена Геноцид? Ты это серьезно? Ха-ха-ха! Вы это слышали⁈ А? Гена Геноцид! Надо же! Ох и остряк ты, граф Александр! Тебе на язык лучше не попадаться! Заклеймил насмерть! Гена Геноцид! Надо же! Ха-ха-ха!

А ордынец, оказывается, всё это время смотрел прямо на меня, словно понял, что весь амфитеатр ржет над ним именно из-за меня.

А может, и понял. Я от этого аж неудобно себя почувствовал.

Он словно в ответ развернул костлявые плечи, скрутил в кулак и без того сморщенную морду и выдал нам во всю ширь своей нечеловеческой души. Плевок был длинный, хорошо, что не долетел до нашего высокого балкона.

Брызги только долетели.

– Вот поганец! – ошарашенно произнес патриарх.

Ну все, теперь роторомордому точно конец.

Запасной, не раздумывая, сиганул прямо с высоты балкона вниз, выхватив из-за пояса оружие удивительно напоминающее ордынский катлас.

– Стой, дурак! – успел крикнуть ему патриарх.

Ах вот как. Значит, эта живая смертоносная любезность только для гостей? Только для меня одного?

Ну, я вам это еще припомню, гостеприимцы хреновы.

А внизу Запасной уже набросился на свежеобозванного ордынца Гену с мечом. Ордынец Гена, мгновенно собрался, сразу видно опытнейшего бойца, быстро начал отступать назад по арене, не оглядываясь, ловко уклоняясь от ударов катласом, Запасной рубил и колол, стремясь в кратчайшие сроки отомстить за честь деда, да все мимо.

– Да что-ж ты так убиваешься? – произнес я сквозь зубы. – Ты же так не убьешься. Берегись, идиот!

Да поздно. Ловкий ордынец Гена, злобный старый крокодил, поймал внезапным выпадом двойной кисти руку наследника с катласом, небрежно отобрал, сам крутанул зубастое лезвие вокруг кисти и вот уже он сам гонится за убегающим Запасным.

– Стреляйте! – заорал патриарх вскакивая в кресле.

А! Так теперь все пошло не по плану! Теперь-то мы уже не такие честные!

На поле первым сиганул наш влюбленный темник, за ним еще кто-то, телохранители палили из бластеров прямо с нашего балкона, да все мимо. Синемордый Гена Геноцид, лихо уворачивался от выстрелов, сбивая прицел, прячась от выстрелов за бегущим к воротам с арены Запасным.

Так это у нас план! План побега, не меньше!

Пожалуй, пришла пора мне вмешаться в этот детский утренник.

Я вскочил с кресла и метнул Силовое Копье через арену, угодив ордынцу прямо в бок. Гену крутануло в воздухе, катлас отлетел в сторону и, подняв тучу песка, ордынец грохнулся на арену.

А ты думал. Это энергетическая техника, тут задержки перед выстрелом нет, и скорость, равная скорости света. Попробуй, увернись.

– Это что было… – слышался шёпот на рядах

– Это Энергия большого взрыва? Он энергет⁈

«Энергет» – я уже и забыл, что наших так называют, местное словечко, с Первопрестольной.

Не спеша, сложив руки за спиной, я спустился по лестнице с балкона на арену. Не спеша приблизился к лежащему на боку ордынцу. Телохранители патриарха с бластерами, окружившие восставшего десантника без чьего либо приказа расступились с моего пути.

Краем глаза вижу, как Запасной подобрал свой катлас и решительно двинулся к нам. Прирезать, видать, обидчика хочет, пока запал есть. Не глядя на Запасного, подняв перед ним ладонь, я остановил этот его порыв. Никто тут никого больше не прирежет.

Я глядел на ордынца. Ордынец собрал своей троичный глаз в кучу и уставился на меня.

Клякса на моей руке шевельнулась. Или это я сам её шевельнул? С инстинктивным почти желанием превратить в сверхтонкое лезвие и отчекрыжить этому хрящезадому его голову с верхним ганглием… Нет, Клякса, приказал я жидкому металлу на руке. Погоди. Пока ещё рано.

Интересно, кто это такой ловкий был, что третью руку ему отчекрыжил? Никто из присутствующих на арене сегодня такого подвига совершить точно не мог, слабо им.

Ладно, потом узнаю.

Запасной стоял сбоку от меня и уже не делал резких движений. Остальные, не добежав до нас, стояли в отдалении. Над ареной разлилась тишина. Все они понимали, что ордынец мой, и только мой. По праву победителя. Моему праву. Теперь я могу сделать с ним всё, что захочу. Хоть в клочья могу разорвать и сухую его кровь из черепа на голову высыпать.

Я смотрел на него. Он смотрел на меня.

– Ну, что, граф, – бросил вдруг Запасной. – Убивай уже его. Не тяни.

Я мрачно и медленно перевёл взгляд на Запасного. Ты будешь ещё меня тут подталкивать под локоток? Ты тут с ним облажался, а убивать его мне? Не слишком ли ты хорошо тут устроился, пятое колесо телеги?

Запасной мой взгляд хорошо прочитал. И, кажется, уяснил, аж голову в плечи втянул. Ордынец тем временем пошевелился, поднял руку, выдвинул один палец, показав им на меня.

Так-так? Если это было ещё одно оскорбление, то я его не понял.

Не обращая внимания на бластеры телохранителей, окруживших нас, он пальцем на песке арены начертил знаки Ыырхува, ордынского кода.

Я его не сразу понял. Но напряг свою эйдетическую память и получил примерную интерпретацию.

«Ты дал имя. Я его принял».

Да? Серьезно? И что это значит, чёрт бы тебя побрал? Чего ты там принял? Или ты что-то понял из происходящего в ложе? Что это вообще такое? Какая-то благодарность в форме угрозы? Признательность в виде проклятия? Уже не разобрать, да и желания нет.

– На здоровье, – буркнул я, поворачиваясь и уходя с арены.

Придется им самим его прирезать. Сотню лет он выживал, чтобы умереть на этой арене. Значит, судьба у него такая – всё равно умрёт, и никуда не денется. А я уйду отсюда с чистыми руками.

Если Патриарх и окружающие думают, что убийством ордынца я им что-то докажу, и если они думают, что только так можно скрепить наш союз – грош цена такому союзу. Я никому ничего не должен доказывать – тем более показательными казнями ордынца-недобитка.

Я уже всё, что нужно, доказал сотню с лишним лет назад. И продолжаю доказывать впредь. Развлекайтесь дальше в своей песочнице с раненой косеножкой.

А! Ещё, оказывается, всё это время меня сопровождал Макс с огромной пушкой в руках. Добавлял так сказать молчаливой убедительности моему доброму слову. Хвалю, это он молодец, это он грамотно сманерврировал.

Патриарх дождался, когда я поднимусь обратно в ложу и махнул рукой на арену:

– Уберите этого.

Пленного ордынца подняли и увели. Сегодня он снова выжил. Долго ли он ещё продержится?

Запасной поднялся следом за мной, со своими мечом в руках, неприятно морщась, он покосился на меня, но мысли свои сумел удержать при себе, удивительно прям.

Впрочем, мне и самому хотелось задать себе немало сложных вопросов. К кому другому у меня они точно бы возникли.

– Как вы, учитель? – с тревогой спросила Иоланта, приблизившись ко мне.

– Нормально, – сорвал я.

Надеюсь, я сегодня поступил правильно.

Но почему у меня такое острое, гложущее чувство, что нет?

Глава 15
Девушка! Красавица!

Вопрос, правильно ли я поступил на арене, мучил меня даже во сне. Быть или не быть ордынцу живым – не оставлял меня.

Ведь этот хрящезадый сработал на древнейшем инстинкте всех разумных, и даже полуразумных существ – не добивать раненого врага.

Искусанный стаей волк припадает ниц, и вожак его щадит. В схватке саблезубого тигра и медведя последний всегда отпустит хватку клыков, если поймёт, что медведь уже не пытается его ударить… Побеждённый соперником броненосец…

А, нет, это уже другое.

Одно я знал наверняка – издревле поверженного соперника на таких вот круглых песчаных рингах гораздо чаще оставляли в живых, чем добивали. Но вот же очень сложный нравственный вопрос: стоит ли применять даже нечеловеческую этику – этику разумных существ к этому хрящезадому? И чем больше думал, чем больше крутил в голове – понимал, что нет. Это совсем другое. Орда – перманентный враг человечества.

В том же сне я всё рвался куда-то, чтобы всё отменить и что-то исправить, но трагически не успевал.

Не люблю такие сны. Причём я прекрасно понимал, что должен сначала проснуться, и вот уже тогда…

Но уже под конец в кривых руках ордынца, сидящего в клетке, возник струнный инструмент. И меня до глубины души поразила песня, ворвавшаяся в спутанное сознание прямо сквозь сон.

– Девушка! Красавица! Ты мне очень нравишься!

Кто-то безжалостно молотил по гитаре прямо под окнами нашей башни и истошно орал бессмертные строки:

– Выходи ко мне скорей. Полетим кормить зверей!

– Я тебя самого зверям скормлю, – пробормотал я, падая с постели прямо на пол.

Ну, конечно же, это был он, наш кочевник, в смысле темник, в смысле поклонник.

Зря. Зря мы не прострелили ему колено, когда была такая возможность! Вот теперь ночами не спим.

– Вы там охренели вообще⁈ – проорал я, привычно вставая сбоку от бойницы, под которой вопили не стройные, но очень истошные голоса. Прям в бойницы выглядывать жизнь меня давно отучила, а то так прилетит, что не унесешь. – Совсем страх потеряли?

Внизу заметались, забегали, с гулким грохотом уронили гитару, или домбру, что там у них было на сопровождении хора – я не разобрал, нечто этническое. Но нестройный кошачий концерт на семь голосов оперативно свернули и отошли на заранее намеченные позиции, прочь от моих окон.

Очевидно, исчерпав средства брутального лобового ухаживания, наш тысячник, пораженный прямо в мозжечок сердечным недугом, перешел к фланговым подкатам через территорию галантного обращения. Со всеми замашками неизысканного высокопоставленного военного в духе «бери больше, кидай дальше». И что дальше будет? Завтра ночью полтора миллиона алых роз под окна нам шагающими самосвалами выгрузит?

Такой может. Дури и средств хватит.

Сна, конечно, уже никакого не было. Глухая ночь на дворе, самое время для плодотворного бессонного бородстования.

Я вздохнул, накинул мой роскошный губернаторский халат в гербах города Королёв и пошел на нашу импровизированную кухню на этаже, собранную из наших личных запасов, чтобы заварить себе плотного и бодрящего гербрского кофейку, как привык по утрам. Только обычно его мне Октавия заваривала, ну да я и сам молодцом, справлюсь, чего там, когда в эскадроне одна сабля, без ансамбля. Не впервые на манеже.

Спокойно попить кофейку мне, конечно, не дали. Сначала приперся, так и не проснувшись толком, Вова Крестовский с порученной его попечению саперной лопатой под мышкой, со сна моргает, как пришибленная сова. Пришлось добавить в кофейник и для него. Потом, естественно, неслышным ночным призраком прибыла Иоланта, вся в черном строгом ночном гарнитуре в тонкую серую полоску с мягкой игрушкой, кажется, в форме светлейшего князя Потемкина, изображавшего трупик. Такой самодельный плюшевый зомби-броненосец. Самое то – игрушка на ночь. Страх всем кошмарам.

– Что, любезная эрцгерцогинюшка, не спится? – усмехнувшись я добавил в кофейник третью ложку кофе.

Иоланта с привычной мрачной ненавистью зыркнула в мою сторону, забралась на кухонный стул с ногами, буркнула:

– Поспишь тут с вами, ага…

Я сварил кофе, разделил на три кружки.

Испив горячего кофею со сливками, что я ей подал, Иоланта буркнула:

– Что-то нужно с этим решать…

– С политической ситуацией на Первопрестольной? – согнул я иронично бровь. – Несомненно надо, конечно!

– Да с этими воплями под окнами! – озлилась Иоланта. – С озабоченным этим! Он меня уже начал доставать! Горничную мою я ему не отдам! Пусть и не мечтает! Надо его унять.

– А давайте прострелим темнику ногу, – весело предложил я, дуя на горячий кофе.

– Вам бы все шуточки, господин учитель, – мрачно процедила Иоланта обнимая плюшевого зомби-броненосца. – А дипломатические последствия кто будет расхлебывать? Князь Потемкин?

– Давайте я его вызову, – внезапно выдал Вова Крестовский.

Ого. Шарахнул кофе и ожил. После событий в Академии оруженосец, как я посмотрю, снова поверил в себя.

– И он так тебя измордует, что меня столько грима не найдется, чтобы привести в приличный вид то, что от тебя останется, – отмахнулась Иоланта. – Тут нужно нечто надежное, безотказное, раз и навсегда чтобы.

Придумать, чтобы это такое могло быть мы не успели, за окнами полыхнуло, громыхнуло, аж кофе плеснуло в чашках.

– Так, это чот уже совсем выходит за все рамки приличного, – пробормотал я, вскакивая и наблюдая из бойницы недалекое светопреставление.

– Что там? – Иоланта встала с другой стороны окна. – Сумасшедший поклонник фейерверк устроил?

– Не похоже, – я задумчиво глядел на султаны пламени, взлетевшие над стеной замка.

Из района, совпадающего на моей внутренней карте со стоянкой хозяйственных глайдеров.

Больше это походило на акцию спецподразделения или партизан. Взорвали глайдеры на отходе, после рейда по тылам.

Интересно-то как.

– Так, ну это уже переходит всякие границы! – возмущенно воскликнула Иоланта. – В моем возрасте крайне важен длительный непрерывный сон! А это что такое?

Тем временем внизу промчался как ошпаренный один патруль, за ним другой.

Затем – десяток всадников на глайдербайках.

– Эй! – крикнул я третьему патрулю, пробегавшему под моими окнами. – Что случилось?

– Гена сбежал! – крикнули снизу. – Ордынец хрящезадый, падла синяя! Угнал глайдер, а остальные взорвал, скотина! Ушел в степь! Ищем!

– А у меня под окнами ищете потому, что тут светлее? – поинтересовался я, но не получил ответа.

Тут не до мнения гостей по этому поводу. Патруль умчался дальше.

Надо же. Сбежал ордынский инвалид. Взял свою судьбу в собственные руки. Сколько у него там их еще оставалось тех рук? И вот не могу его за это порицать. Вот никак не могу. Тут бы его прибили, неизбежно.

Я бы, сам возможно, и прибил бы. Когда бы окончательно проснулся.

За следующие полчаса криков, воплей и азартных переговоров на всех каналах Гену еще не поймали, но подняли на уши весь замок. В ночь уходили поисковые отряды на десятках глайдербайков. Даже патрульные челноки подтянули. Короче, шухер с этим побегом получился грандиозный.

Да. Гена Геноцид решил напоследок громко шарахнуть дверью.

– Ладно, – буркнула Иоланта, обнимая плюшевого Потемкина. – Пойду посплю, что ли. Вдруг получится. Если будет пожар, не будите, выносите первой прямо в постели.

И ушла.

Парочка украдкой зевающих горничных ушла за нею следом. А вот это я как преподаватель только одобряю. Ни шагу без прикрытия на недружественной территории. А то у них тут вон, неучтенные ордынцы по саванне рассекают…

Так я и сидел у себя на кухне, попивал кофеек и наблюдал, как носится по двору замка охрана, перекрывая все входы-выходы, как ловят говорящую птицу, уже упорхнувшую из опустевшей клетки.

Можно бесконечно наблюдать как горит огонь, как льется вода, и как беспомощные ищейки пытаются взять давно остывший след.

Вон, уже светает. Скоро Первосолнце взойдет. За это время на глайдере можно до края континента добраться при некотором везении. Нет, не возьмут они Гену Крокодила, в смысле, Гену Геноцида, ну, вы поняли…

– Его же поймают, – произнес Крестовский, стоя рядом и наблюдая за беготней внизу.

– Рано или поздно, – согласился я. – Мы в сердце Империи, отсюда ему не выбраться. Но что-то мне подсказывает, живым он им уже не дастся, и много кого с собой заберет, если вдруг догонят…

Крестовский видать уловил странное в моем тоне и удивленно покосился на меня:

– Мы же должны помочь им? Он же ордынец. Роторомордым смерть.

– Ну, да, – задумчиво отозвался я. – Ну, да. Так и есть…

Уже утром за общим завтраком у патриарха в пиршественной зале замка, я не отказал себе в удовольствии малость поддеть хозяина нашего круглого стола:

– Я слышал, один наш общий знакомый, Гена Геноцид, ушел в отрыв?

Явно не выспавшийся, как и все, патриарх кисло покосился на меня, буркнул под нос:

– Поймаем. Один раз уже поймали, и ещё раз поймаем.

– Может, помочь вам? – любезно улыбаясь во всю мочь, предложил я. – Я могу выделить десантников с моих боевых кораблей. Они хорошо умеют работать на местности.

– Обойдемся, – скривился патриарх. – У нас тут есть дело поважнее. Эй! Темник! Да, ты, ты, не оглядывайся! Подойди ближе. У тебя же было дело к нашим гостям? Вот. У тебя есть твои пять минут. Приступай.

Наш влюбленный темник, а это был именно он, стоял во внешнем охранении, резво выскочил из толпы придворных, отвесил патриарху поясной поклон и немедленно приступил.

То, что он нам за тем устроил, напоминало масштабом и размахом, вступление восточного каравана с сокровищами Али-бабы в одну из сказочных столиц из сказаний «Тысячи и одной ночи». Блеск, феерия и безрассудство. Безрассудство и феерия.

По первому сигналу в зал ворвался отряд музыкантов, издавая ритмичную этническую музыку. Кажется, именно их я видел сегодня ночью у себя под окнами.

Следом обольстительно танцующие девушки в разнузданных нарядах внесли на головах огромные золотые чаши, наполненные редчайшими, экзотическими, недоступными плодами отдаленных миров, вроде дьявольских морских фруктов, исполняющих желания, или синих силайских яблок, меняющих судьбу.

За ними следом в залу вступили стройные ряды хромированных снизу доверху сервов, они попарно внесли здоровенные контейнеры, полные драгоценных кристаллов памяти, невероятной емкости.

– Это же уже десяток миллионов имперок, – негромко произнес Макс. – Если не сотня…

Верно говорит, не зря казначеем в своей роте когда-то был. За такое богатство любой вольный искусственный интеллект поднял бы всеобщее восстание машин немедленно, а меня стер в мелкий порошок.

Следом маршировали помпезные сокольничьи с надменными птицами-бумерангами на бронированных ловчих перчатках. У него есть собственные сокольничьи? Хрена себе, высший шик на этой планете, доступный только высокопоставленным особам!

Трое полуголых, могучих, с татуированных чёрным спиралями атлетов вступили в зал один за другим – каждый жонглировал тремя кусками чистейшего самородного кристаллического палладия и иридия, сверкающего в столбе света падающего через купол зала. Это не я такой искушенный, это мне встроенный в глаз спектрограф по отраженному блеску металла расшифровал.

Нам только что втащили в зал и под ноги бросили примерно годовой бюджет всего моего флота. Впечатляет, чтоб его. Впечатляет!

Иоланта с непередаваемым выражением потрясенной надменности на лице пялилась на принесенные сокровища, как кошка на нечищенный горшок.

Темник бросился на одно колено и протянул вперед огромное платиновое кольцо с бриллиантами и произнес в вытаращенные глаза своей избранницы-горничной:

– Сегодня я просил милости у своей матери, и она доверила мне наше родовое брачное кольцо. Будь моей женой, войди в мой дом полновластной и главной хозяйкой, любовь моя, или возьми мой меч и отними мою жизнь, так как нет её, если в ней нет тебя!

От так вот. Вот выдал, так выдал! С козырей зашел. И я проверил по внутренним часам – в отведенные пять минут уложился. Идеальный служака.

Я с интересом перевел взгляд на Иоланту. Что на это скажет сюзерен акробатической красотки?

Иоланта кое-как взяла себя в руки, обвела взглядом брошенный к ее ногам калым, подняв брови. Развела руками.

– Ну, а ты что скажешь? – обратилась Иоланта к виновнице торжества. – Пойдешь за него замуж?

На что горничная изо всех сил зажмурилась и прошептала довольно неожиданное:

– Пойду…

– Да что же это такое, – возмутилась в ответ Иоланта. – Мне что, снова невесть кого учить зонтик вовремя открывать?

– Простите, госпожа, – прошептала горничная, зажмурившись.

– Ну вот и что на это сказать? – возмущенно спросила Иоланта у меня.

А чего сразу я? Нашла кого спрашивать.

– Ну что сказать, ну что сказать, – усмехнулся я. – Совет, да любовь?

– Вы представляете, сколько я средств и нервов всадила в эту горе-невесту? – выпалила Иоланта в ответ на это. – Сколько сил, тренировок! Всё думала, как ещё огранить этот необработанный алмаз! Ночей не спала! Вот прям сегодня и не спала! А, что взамен⁈ Вот что, я вас спрашиваю?

– Ну так и калым впечатляющий, – заметил я. – Вон та сбруя для ездового горобобыка в зверином стиле явно платиновая с инкрустацией из кристаллического калифорния-двести пятьдесят один.

– Еле-еле в ноль расходы сведу! – возмущенно ответила ученица, всплеснув руками. – И это только если в долгую входить на рынок редкоземов и выбить из министерства финансов налоговую льготу!

Я мог только искренне заржать во ответ. У неё как всегда все уже было подбито и посчитано. Да и решено все уже тоже.

Лучшей партии для своей горничной ей на свете не найти. Это если, конечно, допустить, что эрцгерцогиня действительно планирует кого-то для своих личных горничных подыскивать.

– Что, тоже, небось, все замуж хотите? – мрачно поинтересовалась Иоланта у остальных своих горничных.

Те тут же изобразили на десяток лиц выразительную возмущенную пантомиму, что вы, госпожа! Как можно! Как такое вообще можно подумать про нас, таких преданных и верных, мы не такие, не-не-не!

– Лживые вертихвостки! – мрачно процедила Иоланта. – Я вам ещё устрою свадьбу за свой счет. Всю ночь свадебные наряды шить будете, все пальцы иголками исколете. Новую коллекцию по этому случаю пошьем из семидесяти гарнитуров, вы меня слышите?

Лица горничных выражали только единодушный самоотверженный порыв к трудовому подвигу и превозмоганию. А где-то даже и вдохновение. Свадьба же. Не своя, но тоже приятно! Может, в подружки невесты возьмут, в бальном платье покрасоваться.

– Госпожа! – выпалила избранная темником горничная, бросаясь на колени перед Иолантой.

– Вставай уже, – буркнула Иоланта. – Я ещё его брачное предложение для тебя не видела. Где там мой юрист? Сейчас посмотрим, что он там имеет ввиду под полновластной хозяйкой…

А темник, угадав, что дело решилось к его полному удовольствию, вскочил, взял милую его сердцу горничную за руку и надел ей огромное кольцо на палец. Все вокруг взвыли от восторга!

Патриарх лыбился широко, как старый месяц, словно собственную внучку замуж выдал. Весело ему, понимаешь. Веселится и гуляет весь народ. Ну, да – когда народ веселиться, и правителю легче.

– Свадьба за мой счет! – объявил вдобавок довольный патриарх и вызвал новый шквал восторга и излияния верноподданических чувств.

Тут уже все его начали обожать со всех сторон. Объединил страждущие юные сердца и на себя внимание перетянуть не забыл, старый опытный нарцисс…

Нда. Вот тебе и скрепление будущего союза. Ну, действительно, как говорится, молодым – совет да любовь…

– Ну, в каком-то смысле, ты теперь от него точно избавилась, – шепнул я взъерошенной Иоланте.

Но, конечно, настроение от этого у неё все равно не улучшилось. Некоторым недостаточно чужого счастья, им больше по нраву собственные бесконечные страдания. Ладно, Иоланте нужно еще немного времени свыкнуться с этой мыслью, и я ей его предоставлю.

Свадьба? Почему бы и нет? Тоже развлечение не из последних. Значит, ещё погуляем.

А потом Вова осторожно тронул меня за плечо.

– Чего там? – нахмурился я обернувшись.

– Кира вышла на связь только что, – смущенно проговорил Крестовский, наклонившись над моим ухом. – Предлагает встретится.

– Где? – озабоченно скривил я бровь.

– Тут, на Пангее. Ближе к побережью начинается влажная субтропическая зона, там какое-то мемориальное владение принца Александра есть с музеем, туда пускают посетителей. – доложил Вова. – Вот там, через пару дней.

Ого! Так я его помню! Это же одно из моих владений на Первопрестольной! Там виноград и прочие такие дары земли, неплохой годовой доход. Так там музей теперь? Очевидно, в мою честь? Фига себе! Интересно! Я должен срочно это увидеть!

А Ганзоригам скажем, что поехали собирать редкие цветы для букета новобрачной.

Должна же она чем-то после церемонии в подружек запустить?

Надо будет взять с собой сервокаркасы, бронепластины, запасные батареи для бластеров, гранаты. Да, без гранат в этом деле никуда. Ну а вы как думали? Букет для невесты собирать, дело такое. Опасное.

Запросто – не все из нас вернутся обратно.