Текст книги "Трон галактики будет моим! Книга 7 (СИ)"

Автор книги: Андрей Скоробогатов

Соавторы: Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Тут мне, конечно, очень захотелось сказать, что три, а не два, но я в очередной раз сдержался.

– Ну, ладно, что это я всё о себе да о себе, – Эдик хлопнул себя по коленкам. – Рассказывайте давайте. Как ордынцев воевали. Кстати, Александр, скажите, а оболтуса моего, Сашку Константинова, вы с собой привезли?

Я не сразу вспомнил о ком он говорит. Один из многочисленных тёзок в моём окружении, которого я предпочитал называть по прозвищу.

– Да, он руководит дворянским ополчением в десантной группе корабля «Песецъ». А в каком это смысле – ваш оболтус?

– Да правнук он мой. Самый недалёкий.

Тут мне снова пришлось приятно удивиться.

– Надо же, какое совпадение!

– Те, кто поумнее да похитрее – все разъехались куда потише и побезопасней, в основном, на Второпрестольную, в Сур, или в Каверну. А этот тут остался, к Олдриным прибился. Собственно, это он Пантеон в бордель и превратил, ирод. Всё время клялся – «дедуль, мол, я за ним слежу, не беспокойся, под контролем!» Ну, снести не позволил, и то ладно. А потом его отправили ваш, Александр, корабль искать. И вы его в пустыню выгнали и к себе под крыло взяли. С тех пор остепенился, письма писал, вас нахваливал. Такие небылицы рассказывал, будто вы с одной сапёрной лопаткой супротив ордынцев пошли! И бордель в итоге через своих распорядился из здания Пантеона выгнать. Я от него про вас и узнал, и про подвиги ваши студентам своим рассказал.

– Получается, не такой уж недалёкий, – улыбнулся я. – И он говорил правду. Он же тоже входит в Орден Безумие. Он Ордынцу пасть порвал. Мы его зовём Правофланговым.

– Неужели не врёт…

Чаёк подоспел, я кивнул и отхлебнул свеженалитый из кружки – и мигом пробило потом, а в голову ударило едва ли сильно слабее, чем от Тёмного Пойла из соответствующей бутылки. Какой же мощный сорт! Да, в чаёчке Эдуард всегда разбирался хорошо.

Тут включился в разговор проректор.

– Александр, а всё-таки, где вы Академию заканчивали? У нас данные разнятся, на Помпаде филиал, или на Гладиолусе?

– На Помпаде, – вовремя вспомнил я свою старую легенды.

– Ах, какая досада, – покачал головой Ульрих Радимьянович. – Тот филиал же был полностью разрушен в результате какой-то банальной бандитской вылазки! И, конечно же, никаких архивов не сохранилось.

– Это всё князь Леонов-Лисовский! – стукнул кулаком Эдик. – Всё это он! Он у себя под боком хрящезадых приютил, и под их дудку пляшет! Вот был бы жив Герой Александр, тогда…

Какие знакомые и родные сердцу разговоры на кухне пошли! Проректор, разумеется, проигнорировал очередной пассаж пожилого профессора в сторону княжеской власти и спросил:

– Я слышал, что вы открыли на Гербере свою Академию? Вы не хотели бы получить императорскую аккредитацию? Мы входим в совет по флотскому образованию, могли бы организовать.

– Звучит очень интересно! – кивнул я. – Я и сам думал о том, как легализоваться. А что мы от этого будем иметь? Помимо официального статуса. Субсидии, дотации, финансирование?

– Ну… – замялся барон.

– Как я понимаю, Александр, Академия Флота будет иметь возможность отправлять к вам отчисленных за неуспеваемость студентов, – ответил за него Мендес.

Ну, шутку все оценили, даже Вова, всё ещё сидящий смурным после встречи со своей первой любовью.

Но вопрос был очень серьёзный и своевременный.

– Я бы предложил создать на базе своей академии учебные классы по реальной боевой подготовке пилотов. Пилотов катастрофически не хватает, а ребят способных – очень много. Даже среди аборигенов. Только есть одна проблема.

Я выдержал паузу.

– Какая же? – осторожно спросил проректор.

– Учебные истребители, орбитальные и атмосферные. Их нет. Я, конечно, строю завод, но это всё будет ещё не очень скоро. Мы проводим тренировку на том, на чём придётся – на штатных челноках флота имперского города Королёв. Вы нам – истребители, а мы вам – бюджетные места для подготовки ваших студентов. Как вам?

Строганов-Сапегин хмыкнул и оттянул воротник.

– Надо… будет посоветоваться, обратиться к управление Второго Легиона. Может, очень может быть, что у них будет несколько списанных истребителей…

– В общем, ясно, – с явно долей огорчения кивнул я. – Вы хороший хозяйственник, и разбрасываться своей техникой не намерены. Хорошо, я обращусь во Второй Легион. Только чуть позже…

Витольд Мендес то и дело поглядывал на старинные часы на стене – и на своём внутреннем экране, вероятно, тоже.

– Знаете что, Александр. А не хотите вместо меня провести лекцию? – спросил он. – У вас гигантский боевой опыт. Вы хорошо понимаете экономику войны. Пусть это будет сюрпризом для студентов.

Тут, конечно, затараторил проректор Строганов-Сапегин.

– Ну вообще-то, Александр, при всех ваших заслугах, мы не можем точно сказать, что ваша степень…

– Пущай проведёт! – твёрдо постановил Эдик, прервав всяческие дебаты. – Парень в пустыне Академию за полгода построил, и хрящезадых уже дважды воевал, а вы тут сомневаетесь!

А затем ласково, по-отечески так приобнял Владимира Крестовского, сидящего с ним рядом, за шею сгибом локтя, а второй рукой достал из тумбочки угрожающего вида странный здоровенный пистолет и приставил его к виску моего ученика.

– А мы тут пока с одним нарушителем Системы Наследования разберёмся…

Глава 7
Краткий курс экономики военных действий

Мендес с бароном Строгановым-Сапегиным крепко схватили Владимира по рукам и ногам.

Я смотрел на это и даже не думал ему помогать.

– Не убивайте! – заверещал, заизвивался Вова. – Я не виноват, оно само!!!

– Что само-то?

– Я не знаю, откуда у меня способности!

– Способности, говоришь? А в Систему Наследования сам себя занёс, да⁈ – прошипел Эдуард Николаевич. – Думал, обманешь суперадминистраторов? Обманешь… Империю⁈

– Пощадите! Александр Игнатьевич, учитель!.. Скажите ему!!! Оно само!!!

– Я понятия не имею, как ты оказался в системе, Владимир, – вздохнув, покачал я головой. – Я пытался это предотвратить. Но ничего не получилось. Увы. Я тут бессилен.

И руками развёл.

Выражение лица Владимира, конечно, в тот момент было бесценно. Даже жалко его стало. Ну, что поделать. Я уже всё решил.

– Александр Игнатьевич! Вы… Вы… – тут его лицо переменилось, наполнилось гневом, и он перешёл на ты. – Так ты что, паскуда, меня сюда специально тащил, чтобы я тут сдох⁈ Чтобы вот так вот меня казнить⁈ Вот так вот? Вдали от дома? В кабинете университета⁈ Ах ты…

– Ты всё разгадал! Думаешь, я забыл, Вова, как ты чуть не прикончил меня на «Песце», а? – оскалился я. – Как ты под дудку Церберовых плясал, а? А с Лидией вы чего замышали! Я очень, очень злопамятный! Да! Ахаха!

– Это же всё в прошлом! Я был предан вам! Ах вы все гниды!

Его рука тянулась к тактической лопатке, но Иоланта просекла этот манёвр и пинком откинула лопатку в дальний конец коридора.

Старческая, но крепкая рука Эдика вывернулась из захвата. Дуло странного старинного пистолета с голографическим экраном оказалось над переносицей Вовы, целясь ровно в уголок около глаза.

– Крепче его держи, – проворчал Эдик Строганову-Сапегину. – Ишь какой юркий попался!

– Ах вы уроды! Ордынские отродья! Уроды хрящезадые! – шипел Владимир, по-прежнему пытаясь вырваться.

Как вдруг он поменялся в лице повторно. Вспомнил как будто бы кое-чего.

– Но жнец… Стойте… вы же остановили Жнеца… Как же так!..

Договорить ему не дали – тонко жало шприца с ювелирной точностью воткнулось ему рядом с глазом, и взгляд моего ученика потух…

Но только на миг.

Уже секунду спустя игла исчезла, почти не нанеся ему никакого вреда.

И его отпустили.

Он проморгался, уставился в одну точку, затем инстинктивно потянулся втереть каплю кровавой слезы, проступившую у глазницы.

– Не три ты, – хлопнул ему по руке Эдик. – Там нанорепарант, сейчас всё восстановит.

– Погодите… это же что… что значит… Мне пришло сообщение, что доступ к основным функциям системы… Это что, получается, мне уже прямо сейчас всё перепрошили⁈ Я… Инициирован в Систему Наследования⁈

Я расплылся в улыбке, а строгая Иоланта тоже не то фыркнула, не то прыснула со смеха. Да, хороший у меня ученик, но иногда очень туго до него доходит.

Да, я прекрасно знал, что перепрошивка имплантата происходит на этой самой кафедре, где-то в этом самом кабинете, и заведующий кафедрой должен обладать этой процедурой.

Я и сам планировал попросить моего однокурсника провести эту процедуру, хоть и не был уверен, что он уполномочен это делать. Как-никак, Эдик, по всему, не был в Системе Наследования, в отличие от моего учителя и наставника, мудрейшего Алексея Гиннесс-Леонова, который сам был в ту пору в Системе Наследования примерно на тех же позициях, что и я.

Я знал, что Эдик, конечно, никакого доступа к Системе Наследования не имеет. Он может только включать этот старинный инъекционный пистолет, обладая правами оператора, которые есть у каждого планетарного чиновника, проводящего операции с имплантами. Но когда увидел пистолет – понял, что уполномочен, ещё как. Видать, Система сделала исключения, выдав ему соответствующие права.

И понял, что Эдуард Николаевич Ксенофонтов, флотский офицер и герой первых битв с Ордой, уже всё знает. Извещён. Кому надо – сказали, что-де прилетит паренёк, которого надо инициировать. Ну, а далее было дело за малым – определить, кто именно имеется в виду и подтвердить догадку, прочитав профиль импланта Вовы.

Именно тогда я решил, что просто обязан подыграть.

– А ты чего ожидал, что тебя торжественная процедура ждать будет⁈ – скривился Эдик. – Как в зале бракосочетаний? Наша кафедра свои дела держит в тайне. Особый протокол. Посмотри-ка, кстати, фамилия обновилась, или нет?

– Крестовский… Кандидат в носители фамилии «Леонов», написано. Нет, не может быть… Но учитель, разве так можно было разыгрывать⁈ Это же… Я чуть не помер от страха!

– Ты воин или нет? – хмуро ответил я. – Помер от страха он. Ещё и наговорил мне всякого! Ещё и поверил, будто я действительно злопамятный, и планировал тебя предать.

Разочарованно махнул рукой и оставил их с Эдуардом Николаевичем и Иолантой побеседовать. Полезно будет. Как-никак, опыт преподавания в предметной области у него был приличный.

Меня же уже подтолкнул к выходу Витольд Олегович.

– Идёмте. У нас четвёртое занятие. Второкурсники… Они уже прошли азы, тему про энергетику и про экономику логистики… По плану – я собирался прочитать лекцию об экономике ведения космических войн. Но вы, Александр, можете запросто прочитать им обо всём, что посчитаете нужным.

Мы прошли ряд коридоров, всё также вызвавших у меня чувство ностальгии. Прогудела сирена – да, я помнил, что вместо звонка с перемены здесь была именно нормальная аварийная сирена, и улыбнулся, когда понял, что традиция сохранена.

И аудиторию я тоже помнил. Не самая большая, но приличных размеров, примерно на двести человек. Почти ничего не изменилось! Только обновлённая кафедра, десятое поколение стульев и полсотни слоёв краски вперемешку с армирующими стяжками.

Все студенты послушно встали, когда мы вошли.

Точнее… нет, не все. Парочка парней на задних рядах поднялась лениво, неохотно. Хм, а чего это они так? Блатные, что ли? Я сразу догадался, что именно с ними у меня будут проблемы.

– Вольно. Садитесь, – скомандовал Мендес. – Сегодня решили безбожно нарушить план, и проректор нам это разрешил сделать. Рад представить вам моего друга, молодого, но уже прославившегося в боях с Ордой, не побоюсь этого слова, героя – графа планета Гереберы, командира отряда Безумие, адмирала герберской флотилии Александра Игнатьевича Иванова.

– Здравия желаю господин адмирал! – проскандировал нестройный хор.

И понятно, почему нестройный. Не было у меня официального адмиральского титула. Фактический – был, какой бывает у адмиралов разного рода пристойности флотов в наше странное время. Так что тут, конечно, Мендес несколько преувеличил.

И многие студенты это, похоже, просекли. Молодцы, хорошо разбираются в субординации и флотской иерархии. Не пропадут.

– Итак, мы собирались сегодня обсудить макроэкономику военных действий. Но, так понимаю, что у Александра Игнатьевича есть темы куда интереснее. Так сказать, непосредственно с передовой нашей вечной войны с Ордой…

Я отчётливо услышал, как на задних рядах громко фыркнули.

– Так, это кто сейчас? – нахмурил брови Мендес. – У вас есть что-либо сказать?

Все промолчали. Выдержав паузу, Мендес кивнул, приглашая меня присесть на стол за кафедрой. И тихо сказал.

– Начинайте…

Я вгляделся в аудиторию. Студенты… разные потоки, разные специализации. По форме я распознал пилотов малых судов и операторов орбитальных станций. И совсем небольшую группу парней в строгой чёрной униформе. Я вспомнил, кто носил такую форму в мои годы – пилоты-штурмовики. И вполне логично, что фыркнувший блатной паренёк был именно из таких.

А ещё я не мог не заметить девушек в аудитории. Диспропорция парней и девушек никуда не делась, сколько не боролись в своё время за равенство полов в военных профессиях. Но десяток валькирий, красивых и спортивных, как это всегда и бывает, в аудитории наблюдался.

В основном – сосредоточенных, но парочка особо глазастых и особо фигуристых, конечно, принялись глазеть и откровенно строить глазки неожиданно-молодому преподавателю.

Разумеется, я не поддался, тут же посмотрел в левый край, затем в правый, затем – перевёл глаза на случайного парня с центре аудитории и принялся вещать.

– Итак, экономика космических конфликтов. Человечество со времён, когда оно вышло из пещеры, конечно, придумало массу способов уничтожения себе подобных. Но основной принцип остаётся неизменным – взять что-то потяжелее, поострее, и кинуть во врага посильнее и подальше. Это может быть и лезвие боевого топора, опустившегося на черепушку взмахом из-за плеча. И наконечник стрелы – надеюсь, вы знаете, что такое стрела? И свинцовая пуля кинетического оружия. И бластерный болт. И частицы, разогнанные взрывом мегатонной бомбы, и мощный поток ионизированного излучения…

Я выдержал паузу. Никто не спорил.

– Про логистику вам уже сказали. Наверняка сказали про плечо подвоза, про сеть распределительных центров и так далее. Про стоимость производства электроэнергии разными типами реакторов. Про стоимость одного прыжка тоже, ведь так?

Студенты закивали.

– Значит, теперь вы можете сами при желании посчитать стоимость хода одной эскадры в военном походе. И посчитать убытки армии в случае, если поход оказался напрасным. Но не одна логистика и энергетика определяют стоимость войны. Что же?

Спросил я зал.

– Курс императорского кредита? – несмело предположил один из парней.

– Нет.

– Может, стоимостью военного оснащения корабля? – предположил другой. – И его ремонта?

– Это важно, но нет.

– Дешевизна рабочей силы на планете? – предположила одна девица.

– Теплее. Но не только.

– Удобство быта на корабле и станциях? Развитость… сферы потребления?

– Ну…

– Боеприпас, – послышался голос откуда-то сбоку.

И я узнал эту девушку. Я уже однажды видел её – это была та самая Кира, первая любовь «свежепрошитого» Владимира Крестовского.

– Бинго. Боеприпас. Это то, что определяет стоимость войны. Чем меньше, чем компактнее будут средства поражения. А главнее, чем дешевле – тем выгоднее для воюющей стороны. По разным оценкам – от одной четверти до половины стоимости космической войны приходится на боеприпасы. Экономический слой абстракции войны – это когда ты чем-то дешёвым, лёгким в транспортировке уничтожаешь что-то очень дорогое. Одним камнем из пращи – боевого элефанта. Одной пулей из противотанкового ружья – вражеский Панцер. Одной крохотной «жёлтой» ракетой ближнего радиуса уничтожаешь «Могильщика-Приколиста». Или одной ядерной гранатой – «Касатку-улыбаку» с полумиллионом ордынской планетарной армией каннибального вторжения.

– Это как вы, граф, что ли? – послышался голос с задних рядов.

Студенты заозирались, прекрасноокие валькирии зашикали, поднялся гул. Я увидел, на кого все смотрят. Смуглый парень чуть младше меня, сидел на предпоследнем ряду, едва ли не закинув ноги на плечи сидящему перед ним парню.

Задира. Бунтарь. Ну, это, в принципе, неплохо. Небольшой процент таковых тоже нужен – особенно среди пилотов-штурмовиков. Но я увидел в нём нечто другое. Надменность и презрение. Это мне не нравилось.

– Тишина в зале! – вмешался Мендес. – Сейчас выгоню нахрен…

Но мне стало интересно.

– Погодите, Витольд Олегович. Так, это кто сказал? – спросил я. – Поднимитесь, давайте подискутируем, что ли.

И паузу выдержал. Парень снова фыркнул и отвернулся. Как будто бы ему было абсолютно неинтересно то, о чём я говорю.

– Я продолжу, да? – съязвил я. – Позволите мне? Либо вам, вероятно, не так уж интересно то, о чём я говорю?

– Интересно! Ваше сиятельство, очень интересно! – послышались голоса с рядов.

– Окей. Скажите мне, кто имеет преимущество в производстве боеприпасов на данный момент? Мы – или Орда?

– Орда… – предположил кто-то в зале.

– Именно, – кивнул я. – По некоторыми исследованиям их форма жизни является симбиотической с радиотрофными грибами. По сути, некоторые их формы растут быстрее и эффективнее, если соприкасаются с ядерными материалами. Им не нужна защита от реликтового излучения на кораблях. К тому же, по одной гипотезе, они имеют практически неограниченный доступ к чистому плутонию и урану. Какие-то гигантские неограниченные запасы, либо способность их создавать из неоткуда. Им не нужно ничего рыть в шахтах, долго производить в центрифугах, классических реакторах и биореакторах. Они могут буквально кувалдой, безо всякой защиты выковать урановый лом и кинуть его с орбиты, например, по крыше данного здания.

Кто-то посмотрел на потолок, я тоже посмотрел, помолчал, и в зале раздались смешки. Я продолжил.

– Короче, хрящезадые ядерное и кинетическое оружие могут производить практически в неограниченных объёмах. Равно как и топливные сборки для своих примитивных водо-свинцовых реакторов. И это я не говорю про совершенно-неизвестные нам технологии вроде фотосферного насоса и фотонной телепортации, которые позволяют их небольших судам летать без реакторов, на одних только аккумуляторах!

Зал замолчал. Информация была не то, чтобы несильно известной, все более-менее начитанные господа в Империи были об этом осведомлены. Но я знал этих пилотов – всегда наплевали на такие скучные предметы, как экономика.

– Ладно, а кто тогда опережает в стоимости логистики в настоящий момент? Мы – или Орда? – задал я очередной вопрос.

– Мы! – почти что хором сказал зал.

Я взглянул на Мендеса. И он кивнул, мол, очевидно, что мы.

– Мы, значит? Вы, мадемуазель, тоже считаете, что мы? Тогда позвольте, озвучьте.

Она вскочила и тарататорила.

– Ваше сиятельство! Орда использует межзвёздные двигатели, аналогичные двигателям Гейзенберга Первого поколения! Из-за сложности изготовления двигатели Гейзенберга даже второго поколения требуют длинных технологических цепочек, как в зоне устойчивой планетарной гравитации, так и в вакууме… нано… наногенераторы гравитационной воронки, ионоорганика и прочее, и поэтому…

– Поэтому зелёные ублюдки перемещаются в десять раз медленнее, чем самые древние пиратские посудины в Империи, – подал голос всё тот же смуглый парень. – Ну а ещё они только от звезды до звезды прыгают. До ближайшей. Это же все знают, граф, зачем вы нас про это спрашиваете?

Так выскочка, получается, и не такой уж глупый. Что ж, я сейчас обломаю ему рога.

– Всё так. Всё выглядит гладко. Действительно, двигатели Гейзенберга четвёртого поколения опережают ордынские примерно в тридцать пять раз. Действительно, навигация хрящезадых оставляет желать лучшего, и из корабли очень часто бьются при выходе из подпространства, как первые судна человечества. И это не говоря про гипербросок – технологию, которой владеем только мы, люди! Вероятно, Витольд Олегович вам рассказал именно это, ведь так?

Все согласно закивали.

– Тогда позвольте мне обнаглеть и поспорить с вашим лектором. Нет. Мы проигрываем в логистике. И всё объясняется очень просто. Империя сейчас – это решето. Это решето, сшитое из очень быстрых ниток, через которых может медленно просачиваться Орда. И она просачивается! Я знаю, что ордынские корабли наблюдали уже у Каверны. И это на фоне двадцатилетнего затишья активности орды в Центральных Системах. Это не затишье ли перед бурей? Вполне возможно, что да. Вполне возможно, что армия вторжения уже полсотни лет идёт по длинной хорде между рукавами Стрельца и Ориона, заходя куда-то глубоко в тыл Империи. Чтобы всплыть в самом её сердце. А может, и нет. Нет. В логистике мы проигрываем – просто потому что мы обороняемся, а их – больше. И потому что пока каждый планетарный граф в период между боевыми действиями думает, какой бы кусок ближайших систем пожирнее себе откусить, вместо того чтобы строить флот и блокировать их пути просачивания – мы рискуем проиграть.

– Тогда почему же они до сих пор не приплыли и не разгромили нас до конца?

Я промолчал. Подумал. Потому что внезапно понял, что действительно не знаю ответа на их вопрос.

– Видимо, потому что, чёрт возьми, на то воля Творцов, – резюмировал я.

– Граф, вы всё врёте! – воскликнул всё тот же паренёк. – Вы говорите глупость, Империя сильнее Орды. И мы обязательно победим.

Ага! Всё-таки я расшевелил его на дискуссию.

– Обязательно победим, – кивнул я. – В этом я не сомневаюсь. Но только если будем едины. И если наша экономика будет сильнее экономики Орды.

– Вот и я про это же. А вы, граф, так говорите просто потому что эта ваше экономика войны была совсем не экономной! Уж я-то знаю, что там на этой вашей Хтони Сефиротской произошло. Вы положили половину флота Империи, сотни тысяч бойцов, чтобы уничтожить один маленький ордынский кораблик! И весь этот ваш орден Безумие, который вы сочинили – это только чтобы вот это самое влияние в системе себе и подчинить.

В зале повисла тишина. Ого. Вот что, значит, обо мне тут думают.

– Фамилия, – сказал я, сжав зубы. – Фамилия, дорогой господин.

– Батый Ганзориг-Гуррагча. Баронет планеты Чий, – сообщил юноша, поднявшись и отвесив шуточный реверанс.

Несколько девиц в зале прыснули от его представления. О, да, вероятно, они подумали, что его слова и упоминание титула – а главное, двух фамилий, нынешней и легендарной некогда фамилии космических колонизаторов – произвели на меня огромное впечатление.

– Батый Батькович, – расплылся я в улыбке. – Вы же понимаете, что я не являюсь вашим преподавателем. А значит – правила и кодекс чести ничуть не мешают мне за подобные предъявы вызвать вас на дуэль?