Текст книги "Росомаха. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Андрей Третьяков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

– Пусть чувствует, – я сел обратно за стол. – Пусть знает, что я готов.

Бродислав усмехнулся и хлопнул меня по плечу – на этот раз не так сильно, как обычно, но всё же ощутимо.

– Теперь ты и правда Росомаха, брат, – сказал он. – Не только по имени.

Я посмотрел на свои руки. Когти скрылись под кожей, и ничто не выдавало той силы, что дремала во мне. Только я знал, что она там. И Госпожа. Этого было достаточно.

После завтрака мы разошлись по своим делам. Арина и Лиля ушли в свои комнаты – девушки, несмотря на бодрый вид, устали от бессонной ночи. Алиса отправилась в форт, сказав, что Илья заждался с отчётами. Бродислав остался – ему нужно было обсудить усиление охраны, учитывая, что Госпожа могла вернуться в любой момент.

Алиска, проснувшаяся окончательно, устроилась на диване в гостиной и теперь с любопытством разглядывала Веронику, которая пришла помочь Василию убрать со стола.

– Ты новая, – сказала Алиска, и в её голосе прозвучало что-то, похожее на утверждение.

Вероника вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

– Я… да, – она поставила тарелки на поднос. – Меня зовут Вероника.

– Я знаю, – Алиска склонила голову, и её глаза блеснули золотом. – Ты пахнешь ею. Той, что охотится.

Я напрягся, но Вероника, к моему удивлению, не испугалась. Она опустилась на корточки, оказавшись на одном уровне с росомахой, и сказала спокойно и уверенно:

– Я ушла от неё. Навсегда.

– Знаю, – Алиска вдруг потянулась и лизнула её в щёку. – Ты смелая. Мне нравится.

Вероника растерянно улыбнулась, а я заметил, как Бродислав, стоявший у окна, перевёл взгляд с Алиски на неё и задержался на секунду дольше, чем требовалось.

Я решил, что сегодняшний день подарил мне достаточно открытий, и не стал комментировать.

Оставшуюся часть дня я провёл в кабинете, разбирая бумаги, которые накопились за время моего отсутствия. Отчёты с фабрики, счета от купцов, прошения от крестьян – всё это было привычным, будничным, и в этой привычности было что-то успокаивающее.

Когти иногда выходили сами – когда я сжимал ручку, когда переворачивал страницу, когда просто задумывался. Я учился контролировать их, чувствовать, как они живут своей жизнью, подчиняясь моему желанию.

К вечеру я уже мог выпускать их и убирать без усилий, почти не думая. Они стали частью меня, как рука, как нога, как дыхание.

Василий, заглянувший с чаем, заметил, как они блеснули на свету, но ничего не сказал. Только поставил чашку на стол и тихо вышел.

Я смотрел на свои руки и думал о том, что Росс был прав. Когти не должны были быть красивыми. Они должны были быть моими. И они были.

Ночь опустилась на деревню быстро, по южному без сумерек – просто небо стало темнеть, и звёзды зажглись одна за другой, рассыпаясь по чёрному бархату серебряными точками.

Я сидел на крыльце, глядя, как луна поднимается над лесом, и чувствовал, как в груди пульсирует что-то новое, горячее, живое. Когти спали под кожей, но я знал, что они проснутся, когда я позову.

Рядом бесшумно опустилась Алиса. Она не спрашивала, о чём я думаю – просто сидела, положив голову мне на плечо, и смотрела на звёзды.

– Она вернётся, – сказал я.

– Знаю, – она взяла меня за руку.

– Я готов.

– Знаю, – она сжала пальцы.

Мы замолчали. Ветер шевелил листву, и где-то в парке кричала сова – одиноко, печально, но не страшно. Пахло осенью и дымом, и в этом запахе было что-то такое, что заставляло верить в завтрашний день.

Я закрыл глаза. Завтра начнётся новый день, новые дела, новые заботы. Но сегодня – можно было просто сидеть, чувствуя тепло Алисы рядом, и знать, что я сделал всё, что должен.

Когти дрогнули под кожей, будто соглашаясь.

Глава 7

Солнце только начинало подниматься из-за леса, когда я открыл глаза. Его первые лучи пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы, ложились на пол золотистыми полосами, скользили по стенам, по старой мебели, по лицу Алисы, которая спала рядом, свернувшись калачиком. В комнате было тепло и тихо – только где-то внизу, на кухне, Василий уже гремел посудой, готовя завтрак, да за окном изредка перекликались проснувшиеся птицы.

Я лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как что-то изменилось во мне за эту ночь. Не только в том смысле, что я пришёл с изнанки с новым даром. Глубже. Тоньше. Будто какая-то пружина, сжатая годами, наконец распрямилась, и теперь я мог дышать полной грудью.

Когти дремали под кожей. Я чувствовал их – там, между костяшками, где кости пальцев сходились в суставах. Они были частью меня, как рука, как нога, как дыхание. Они ждали. Убогие внешне, и мощнейшие по сути.

Я пошевелил пальцами, и когти откликнулись – лёгкое покалывание, будто затекшая мышца расправляется. Но я не стал их выпускать. Не сейчас. Сейчас было время лежать и слушать тишину, чувствовать, как солнце поднимается всё выше, как свет заливает комнату, как Алиса рядом вздыхает во сне и прижимается ближе.

– Ты не спишь, – сказала она, не открывая глаз.

– Не сплю.

– Долго? – она открыла один глаз и игриво посмотрела на меня.

– Не знаю. Минут пять. Может, десять.

Она открыла глаза – серые, сонные, но в них уже проснулось то особенное выражение, которое я знал по Колизею. Когда боец просыпается и сразу понимает, где он, кто рядом и что изменилось.

– Ты другой, – сказала она, приподнимаясь на локте.

– Другой? – собственно, я и сам это ощущал. Но спросить хотелось, важно было мнение со стороны.

– Не знаю, – она провела пальцами по моей руке, там, где под кожей скрывались когти. – Твёрже, что ли. Или… яснее. Как будто раньше ты был мечом в ножнах, а теперь вынул.

– Хорошая метафора, – я усмехнулся.

– Я старалась, – она улыбнулась в ответ, но тут же посерьёзнела. – Покажешь?

Я выдохнул, расслабил пальцы, и когти вышли. Медленно, без той внутренней борьбы, что была на изнанке. Теперь это было легко – просто захотеть. Кожа разошлась, выступили капельки крови. Но регенерация тут же убрала побочные явления.

Они торчали из моего кулака, белые, матовые, некрасивые, в них угадывались суставы, как у пальцев. В утреннем свете, падающем из окна, они казались ещё более обыденными – будто я держал в руке не оружие, способное резать камень, а просто странной формы костяшки.

Алиса смотрела на них долго, внимательно. Потом взяла мою руку, осторожно провела пальцем по одному из лезвий.

– Не режут, – сказала она. – Они чувствуют, что это ты?

– Или что это ты, – я пожал плечами. – Я не знаю. Росс сказал, они – часть меня. Может, они чувствуют всё, что чувствую я.

Она поднесла мою руку к губам, поцеловала костяшки, и когти дрогнули – не убрались, нет, просто чуть подались назад, будто смутились.

– Они стесняются, – сказала Алиса, и в голосе её прозвучала улыбка.

– Когти не могут стесняться.

– Могут. Я вижу.

Я хотел возразить, но в этот момент дверь в комнату тихо приоткрылась, и в щель просунулась пушистая морда.

– Папуль, вы проснулись? – голос Алиски был сонным, но в нём чувствовалось нетерпение. – Василий сказал, завтрак готов. И велел передать, что если вы не спуститесь через пять минут, он сам поднимется и будет стучать в дверь, пока не выйдете. Он так и сказал – «пока не выйдут».

Я переглянулся с Алисой. Василий в последнее время стал более… настойчивым. После того случая в сейфе, когда мы чуть не задохнулись вдвоём, он взял за правило следить за распорядком дня главы рода с удвоенным усердием.

– Идём, – я убрал когти, поднялся. – Не будем злить няня.

В столовой уже собрались все. Арина сидела на своём обычном месте, развернув газету на всю ширину, и что-то комментировала Лиле, которая слушала вполуха, листая книгу по магии огня. Вероника помогала Василию накрывать на стол – она делала это уже привычно, без прежней робости, и даже шутила о чём-то с кухаркой.

Алиска устроилась на отдельной подушке, которую Василий предусмотрительно положил рядом с моим стулом. Перед ней стояла тарелка с самыми нежными кусочками мяса опять пяти видов – я заметил, что нянь выбирал их особенно тщательно, откладывая лучшие ломтики.

– Богиня всё-таки, – сказал он, поймав мой взгляд, и в голосе его звучало что-то вроде оправдания. – Не кормить же её объедками.

Алиска, услышав это, подняла голову и посмотрела на него с таким выражением, будто говорила: «Правильно делаешь». Но промолчала, только фыркнула и принялась за еду с видом королевы, снизошедшей до трапезы с простыми смертными.

– Василий, – я сел на своё место. – Ты бы сам присел. Всё уже накрыто.

– Никак нет, ваше благородие, – он выпрямился, поправил сюртук. – Я потом, на кухне. Не положено мне с господами.

– С каких это пор? – Арина отложила газету. – Вы же с нами за одним столом сидели, когда Андрей только в деревню приехал.

– То было раньше, – Василий замялся. – А теперь род разросся, дела пошли, не ровен час…

– Василий, – я строго посмотрел на него. – Садись.

Он поколебался секунду, потом вздохнул и опустился на стул в дальнем конце стола. Арина тут же пододвинула ему тарелку, Лиля налила чаю. Вероника, проходя мимо, положила ему на тарелку горячую булочку.

– Спасибо, барышня, – он смущённо улыбнулся. – Заботливая вы.

– Привыкайте, Василий Иванович, – она улыбнулась в ответ. – Теперь у вас большая семья. Придётся терпеть.

Он только головой покачал, но улыбка с его лица не сходила.

Завтрак шёл своим чередом. Арина рассказывала о своей новой затее – она решила, что будет шить не просто платья, а вещи для охотников. Прочные, удобные, с защитными нашивками, которые могли бы удержать удар когтей или принять на себя часть магии.

– Я уже говорила с травницами, – говорила она, подливая себе чаю. – Они обещали пропитывать ткань специальными составами. Не магия, конечно, но лучше, чем ничего.

– А кто будет шить? – спросила Лиля. – Ты же сама говорила, что с иголкой не дружишь.

– Найму швей, – отмахнулась Арина. – У нас же вон сколько мастериц приехало. Две швеи, вышивальщица, даже одна портниха из столицы, говорят, сбежала от кредиторов. Возьму её главной.

– А деньги? – спросил я.

– Деньги у меня есть, – она посмотрела на меня с вызовом. – Приданое моё никто не отменял. А отец только рад будет, что я при деле, а не в гостиной сижу.

Я хотел возразить, но Алиса, сидевшая рядом, положила руку мне на колено и чуть сжала. Не мешай, мол.

– Если нужна будет помощь – скажи, – сказал я. – И с помещением я помогу. Есть пустующий дом на южной улице, там и мастерскую оборудовать можно.

Арина просияла. Лиля, до этого молчавшая, вдруг спросила:

– А меня возьмёте? Я шить не умею, но огнём могу обрабатывать края, чтобы не сыпались. Это быстро, и ткань не портится.

– Берём! – Арина хлопнула ладонью по столу. – Будет у нас цех! Росомахинские швейные мастерские!

Все засмеялись. Алиска, до этого с достоинством поедавшая мясо, подняла голову и смерила Арину долгим взглядом.

– Ты громкая, – сказала она. – Но хорошая. Мне нравится.

Арина зарделась.

После завтрака мы вышли на крыльцо. День обещал быть ясным – солнце уже поднялось выше, разгоняя утреннюю дымку, воздух был прозрачным и свежим, пахло опавшей листвой и дымком из печей. Где-то в деревне стучали топоры, лаяли собаки, дети перекликались на улице.

– Ваше благородие, – Василий вышел следом, держа в руках мою куртку. – Накиньте, утро холодное.

– Василий, я не замёрзну, – я взял куртку, чтобы не обижать, но надевать не стал. – Ты меня балуешь.

– А кто, если не я? – он поправил на мне воротник, и в этом жесте было столько привычной, многолетней заботы, что я невольно улыбнулся.

– Ты, Василий, ты.

Он хотел сказать что-то ещё, но в этот момент из дома вышел Бродислав. Брат был в походной одежде, при мече, и выглядел так, будто собирался не в гости, а на войну.

– Андрей, – он кивнул. – Я с утра на полигон съездил, посмотрел. Всё готово. Юрий обещал подъехать через час.

– Полигон? – Василий насторожился. – А что там, ваше благородие?

– Хочу проверить, на что способны мои новые когти, – я посмотрел на руки. – Бродислав прав, нужно знать пределы, прежде чем…

– Прежде чем что? – Василий побледнел.

– Прежде чем столкнуться с тем, для чего они предназначены, – я постарался сказать это как можно мягче. – Не переживай, Василий. Это просто проверка.

– Просто проверка, – он покачал головой. – Ваше благородие, вы уж простите старика, но я с вами. Если уж проверять, так я хочу видеть.

Я удивился, но отказать не смог.

– Хорошо, Василий. С нами.

Он просиял и тут же засуетился, собираясь в дорогу.

Полигон находился за фабрикой, на ровной площадке, окружённой невысоким валом. Когда-то здесь тренировались бойцы Альфреда, потом Семён Бобров расширил место, добавил мишени, защитные барьеры. Теперь это был настоящий испытательный стенд, где можно было проверить любое оружие.

Мы приехали туда через полчаса. Бродислав уже всё подготовил – в центре площадки стояли несколько видов мишеней: деревянные щиты разной толщины, стальные пластины, куски панциря, добытые на изнанке, и даже небольшой магический барьер, который мерцал голубоватым светом, дожидаясь, пока его испытают.

Юрий ждал нас у входа. Он был в своём обычном костюме, с неизменной тростью, но я заметил, что в его глазах горит неподдельный интерес.

– Ну, показывай, – сказал он, пожимая мне руку. – Я с самого утра гадаю, что там тебе Росс соорудил.

– Скоро увидишь, – я снял куртку, отдал Василию. – Готов?

– Всегда готов, – Юрий усмехнулся. – Это ты у нас герой, а я так, наблюдатель.

Василий, приняв куртку, отошёл в сторону, сложил руки на большом животе и замер, превратившись в статую внимания. Я знал это его выражение – он будет смотреть, запоминать и потом, наверное, пересказывать всё до мельчайших подробностей Арине с Лилей, пока те не выгонят его из комнаты.

Я подошёл к первой мишени – деревянному щиту толщиной в два пальца. Такие щиты выдерживали удар меча, их ставили на учениях, чтобы новички не калечили друг друга.

Я выпустил когти. Они вышли легко, без усилий, и я увидел, как Юрий, стоявший в стороне, чуть подался вперёд, рассматривая их. Бродислав, уже видевший их раньше, только кивнул.

Я размахнулся и ударил.

Когти вошли в дерево, как в масло. Без звука, без усилия. Я провёл рукой вниз, и щит развалился на две части, которые с глухим стуком упали на землю.

Тишина. Василий, стоявший в стороне, тихо охнул. Юрий подошёл ближе, поднял одну из половинок, повертел в руках.

– Края ровные, – сказал он. – Как после артефактного резака. Только быстрее и без магии.

– Дальше, – я подошёл к стальной пластине.

Она была толщиной с палец, такую ставили на арбалетные полигоны – болты отскакивали, оставляя только вмятины.

Удар – и сталь разошлась, будто бумага. Когти не затупились, не нагрелись, даже не изменили цвет.

– Это уже интереснее, – Юрий поднял разрезанную пластину. – Такая сталь выдерживает удар мага пятого уровня. Ты только что разрезал её голыми руками.

– Дальше, – я подошёл к куску панциря.

Его привезли с фабрики – это был фрагмент скорпиона, которого мы убили в прошлом месяце. Такая броня выдерживала удар лучшего меча, её продавали артефакторам за огромные деньги.

Я ударил. Когти вошли в панцирь, но не так легко, как в сталь. Я чувствовал сопротивление, чувствовал, как материал нехотя поддаётся. Я надавил сильнее, и когти пошли глубже, разрывая пластины, дробя структуру. Когда я вытащил руку, в панцире зияли три глубокие борозды.

– Не до конца, – сказал Бродислав, рассматривая результат. – Но пробить может. С первого удара – нет. Со второго – скорее всего.

– Достаточно, – я посмотрел на свою руку. Когти были чистыми, на них не осталось ни пыли, ни частиц панциря.

– А теперь главное, – Юрий подошёл к магическому барьеру. – Я поставил его на пятый уровень. Это выше, чем у большинства боевых магов. Держится против артефактных пушек. Если пробьёшь…

– Пробью, – я не знал, откуда во мне эта уверенность, но она была.

Я подошёл к барьеру. Он мерцал голубоватым светом, и я видел его структуру – плотную, сложную, с переплетениями нитей, которые Юрий вплёл в защиту. В магическом зрении это было красиво.

Я ударил. Когти встретили сопротивление – не физическое, нет, что-то другое. Барьер дрогнул, но выстоял. Я ударил снова, и на этот раз когти вошли в него, разрывая нити, ломая структуру. Барьер затрещал, замерцал и погас, оставив после себя только запах озона и едва заметное тепло.

Тишина стала плотной, почти осязаемой.

Юрий подошёл к месту, где был барьер, провёл рукой в воздухе, проверяя остаточную магию.

– Ты только что разрезал то, что я ставил против артефактных пушек, – сказал он медленно. – И сделал это голыми руками. Без магии. Без артефактов.

– С голыми руками я бы не справился, – я убрал когти. – Но да, результат неплохой.

– Неплохой? – Юрий повернулся ко мне, и в его глазах я увидел нечто, чего не видел раньше. Уважение. – Андрей, это не просто когти. Это антимагия. Ты только что уничтожил защиту пятого уровня без всякой магии с твоей стороны. Это… это меняет всё. Нам придётся пересмотреть руны, которые тебе нужны. Сильно пересмотреть, свои списки я прямо сейчас готов выкинуть.

Василий, стоявший в стороне, вытер лоб платком и тихо сказал:

– Ну, ваше благородие, теперь я за вас спокоен. По крайней мере, на изнанке всякой твари теперь не поздоровится.

В его голосе была гордость. И облегчение. И что-то ещё – может быть, благоговение перед силой, которую бог рода вложил в его господина.

Юрий подошёл ко мне, взял за руку, осмотрел когти, которые я снова выпустил.

– Они будут расти, – сказал он. – Чем сильнее ты становишься, тем острее они будут. И тем больше магии смогут рвать. Если дойдёшь до седьмого-восьмого уровня…

– То что?

– То ты сможешь резать всё. Любую защиту. Любое заклинание. Любого мага.

Он отпустил мою руку, и я убрал когти.

– Но до этого ещё далеко, – сказал я.

– Далеко, – согласился Юрий. – Но теперь ты знаешь, куда идти.

Мы остались на полигоне вдвоём. Бродислав уехал на фабрику – нужно было проверить, как идёт укрепление стен после недавних событий. Василий, поняв, что разговор не для его ушей, отошёл к машине и делал вид, что проверяет что-то в багажнике, хотя я видел, как он поглядывает в нашу сторону.

Юрий сел на скамью у края полигона. Я опустился рядом.

– Ты знаешь, что теперь будет? – спросил он, выпуская клуб дыма.

– Знаю, – я смотрел на свои руки, на то место, где под кожей скрывались когти. – Она будет охотиться на меня. Не как на добычу, а как на равного.

– Именно, – Юрий повернулся ко мне. – Раньше ты был для неё просто ценным экземпляром. Маг-уничтожитель, редкий, нужный. Теперь ты – угроза. И она будет действовать иначе. Не будет рисковать, не будет бросаться в атаку. Будет ждать. Искать слабое место. Готовить ловушку.

– Дай угадаю, – я усмехнулся. – Ты хочешь сказать, что мне нужно спрятаться, залечь на дно, не высовываться?

– Нет, – он покачал головой. – Я хочу сказать, что тебе нужно расти. Когти – это не просто оружие. Это знак. Ты получил то, что хотел. Теперь ты должен научиться этим пользоваться. Не только резать сталь и ломать барьеры. Ты должен научиться чувствовать её. Предугадывать. Быть на шаг впереди.

– Алиска сказала, что может научить меня чувствовать её тень, – я вспомнил вчерашний разговор. – Чувствовать приближение.

– Алиска умная девочка, – Юрий усмехнулся. – В мать пошла. Или в деда. Не важно. Слушай её. Она – богиня. Пусть маленькая, пусть растёт, но она чувствует то, что нам, магам, не дано.

Он замолчал.

– Ещё кое-что, – сказал он, помедлив. – Я продолжал исследовать следы её магии. Ту, что осталась после ритуала. И ту, что была в амулете, который на тебя наслали.

– И?

– И я нашёл кое-что странное, – он посмотрел на меня. – Её сила уходит корнями в глубокую древность. В те времена, когда боги ещё ходили по земле. Но сама она… она не богиня. Она человек. Или была человеком. А теперь она – что-то другое.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что за ней стоит кто-то ещё, – Юрий произнёс это тихо, будто боялся, что нас могут услышать. – Кто-то, кто дал ей силу. Кто-то, кто старше Росса. Старше всех богов, которых мы знаем.

– Ты говоришь о…

– Я ни о ком не говорю, – он перебил. – Потому что не знаю имени. И не хочу знать. Но тебе нужно понимать: когда ты уничтожишь её – а ты уничтожишь, я в этом уверен – за ней придёт кто-то ещё. И этот кто-то будет сильнее.

Мы замолчали. Ветер шевелил листву на деревьях за полигоном, и листья, жёлтые и красные, кружились в воздухе, падая на землю.

– Это в будущем, – сказал я. – Сейчас – она.

– Сейчас – она, – согласился Юрий. – И у тебя есть время. Когти дают тебе преимущество, но не делают бессмертным. Расти, Андрей. Учись. И не забывай, ради чего ты всё это делаешь.

Он встал, отряхнул брюки.

– Пойду. У меня ещё занятия сегодня, а ты, я смотрю, и так без меня справляешься.

– Юр, – я остановил его. – Спасибо тебе. За всё.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти отеческое.

– Расти, – повторил он. – И возвращайся. Всегда.