Текст книги "Росомаха. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Андрей Третьяков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

– Хорошо, – сказала Светлана, и в её голосе прозвучало одобрение. – А теперь – шестой.

Она подняла руки, и второй барьер вспыхнул передо мной – ярче, плотнее, с более сложной, запутанной структурой. Запомнить подобное было посложнее, но мой дар справился. Я ударил снова, и на этот раз когти встретили сопротивление. Они входили в магию медленно, будто пробивали плотную, вязкую стену, и я чувствовал, как вибрируют пальцы, как напряжение передаётся от запястий к локтям, заставляя мышцы гудеть. Но барьер всё же поддался – с треском, с искрами, с запахом горелой плоти, который тут же развеял ветер.

– Неплохо, – Светлана кивнула. – А теперь – седьмой.

Я посмотрел на неё, и она усмехнулась, будто знала, что я сейчас почувствую.

– Это просто для того, чтобы ты знал, куда расти, – сказала она. – Не расстраивайся, если не получится.

Третий барьер был другим. Он не мерцал, не переливался – он просто висел в воздухе, плотный, тяжёлый, почти осязаемый, и я чувствовал его даже без магического зрения – он давил на кожу, заставлял волоски на руках вставать дыбом, будто перед грозой. И он уже заметно уменьшил запас магии в магическом веретене Светланы. Мощь! Это я точно должен запомнить и нанести на себя.

Я ударил, и когти скользнули по поверхности, не причинив ей никакого вреда. Я ударил снова, с большей силой, и барьер дрогнул, но выстоял. Ещё удар – и когти завязли в магии, будто в густой, липкой смоле, и я с трудом вытащил их, чувствуя, как горят пальцы.

– Достаточно, – Светлана опустила руки, и барьер исчез, растворился в воздухе, оставив после себя только лёгкий, едва уловимый запах полыни. – Седьмой уровень тебе пока не по зубам. Но ты знаешь, к чему стремиться.

Я убрал когти и посмотрел на свои руки. Они были целы, невредимы, только пальцы чуть заметно дрожали – от напряжения, от усталости, от понимания того, что предела нет и, наверное, не будет никогда.

– Спасибо, – сказал я, поворачиваясь к Светлане.

– Не за что, – она отмахнулась. – Ты мой ученик, я хочу, чтобы ты побеждал. Не ради меня – ради себя.

Она подошла ближе, и я заметил, как её глаза стали серьёзными, почти строгими.

– Андрей, – сказала она тихо, так, чтобы не слышали Леонид и Игорь, которые отошли к стене и о чём-то переговаривались. – Мне нужно с тобой поговорить. Не здесь. После тренировки. Найдёшь время?

– Найду, – ответил я, и она кивнула, удовлетворённая.

А мы с парнями устроили спарринг, все трое, где каждый был сам за себя. Эрг оказался довольно серьёзным противником, хотя без его эрговской магии обращения я его и побеждал всегда. Заодно показал парням несколько приёмов, которые они после отрабатывали. Новое пассивное заклинание сильно облегчало бой, казалось, что ребята играют в поддавки.

После арены мы отправились в парк академии – туда, где старые, раскидистые дубы ещё не сбросили листву, и под их кронами было тихо и сумрачно, будто в лесу, а не в центре огромного учебного заведения. Светлана выбрала скамью у самого большого дуба, села на неё, похлопав ладонью по доскам, приглашая меня сесть рядом, и я подчинился.

В парке было безлюдно – студенты разбрелись по аудиториям, и только редкие преподаватели иногда проходили по дорожкам, торопясь к своим лекциям. В воздухе пахло влажной землёй, увядающими травами и тем особым, магическим ароматом, который бывает только на нулевой изнанке, где сама природа дышит силой, древней и спокойной.

– Ты не боишься? – спросила Светлана, и я понял, что она не о Кубке. Она о том, что будет после. О Госпоже, которая сбежала, но не исчезла. О древней угрозе, о которой говорилось в послании первого барона. О той тишине, которая поселилась в лесу за деревней и которую даже Алиска не могла объяснить.

– Гладиаторы не сдаются, – ответил я, и она усмехнулась, но в глазах её не было насмешки. Только усталость – та, которую не скроешь за улыбкой и не спрячешь за шутками.

– Я видела тот кристалл, который вы нашли, – сказала она, и её голос стал тише, будто она боялась, что нас могут услышать. – В нём есть что-то… древнее. Не наше. И не их. Оно просто ждёт.

– Чего ждёт? – спросил я.

– Не знаю, – она покачала головой. – Может быть, времени. Может быть, силы. Может быть, тебя.

Она помолчала, глядя на дорожку, по которой прошёл какой-то студент с кипой книг под мышкой, и я заметил, как её пальцы сжимают край скамьи – не сильно, но заметно.

– Я не знаю, что это, Андрей, – продолжила она. – И не хочу знать. Некоторые двери лучше не открывать, пока не научишься их закрывать. А ты пока не умеешь.

– Научусь, – сказал я.

– Научишься, – она кивнула. – Но не торопись. Время работает на тебя. И на неё тоже.

Она не стала объяснять, на кого именно работает время, и я не стал спрашивать. Мы посидели ещё немного, глядя, как ветер срывает с деревьев последние листья и кружит их в воздухе, и я думал о том, что Светлана права – спешить некуда. Госпожа ослаблена, её силы подорваны, и вряд ли она скоро объявится. Но она вернётся. И тогда нужно быть готовым.

После разговора со Светланой я отправился в академию. Раписание изменили для участников турнира, выделив время на тренировки. Но полностью не отменили. Физика магии. Интересный предмет. А после я отправился к Юрию, доделывать новое заклинание.

Его я придумал сам. Это была, как я это обозвал, активная защита. При магическом воздействии на любую часть тела возникал магический щит, но только в том месте, где требовалась защита. Юрий очень высоко оценил моё изобретение, которое почти не тратило энергию, а защищало не хуже купола примерно шестого уровня. И подкинул пару идей по улучшению.

Вечером, когда я вернулся в домик, Арина уже хлопотала на кухне, помогая Василию накрывать на стол, и пахло так вкусно, что у меня заурчало в животе. Лиля сидела в гостиной с книгой по магии огня, делая пометки на полях, и иногда поглядывала на меня, но молчала. Алиска, проснувшаяся к вечеру, устроилась на подоконнике, глядя в окно на темнеющее небо, и её глаза светились золотом в сумерках.

За ужином говорили о пустяках – о погоде, о том, что скоро зима, о том, что хорошо, когда все дома. Арина рассказывала, как прошёл её день и их тренировки. Лиля молчала, но иногда вставляла короткие замечания, и я замечал, как её взгляд скользит по мне, изучающий и внимательный.

Алиска, которая до этого молчала, вдруг подняла голову и посмотрела в окно.

– Пап, там кто-то есть, – сказала она, и в её голосе не было страха – только настороженность. – В лесу. Я чувствую направленное на дом внимание, равнодушное, оценивающее, но не вижу никого. Это странно.

Я встал, подошёл к окну. За ним было темно – только луна, которая только начинала подниматься, освещала верхушки деревьев, и их голые, чёрные ветви тянулись к небу, как переплетённые пальцы. Парк молчал. Только ветер шумел в голых ветвях, да где-то далеко кричала ночная птица.

– Никого, – сказал я, возвращаясь к столу.

– Есть, – повторила Алиска, но спорить не стала.

Поздно вечером, когда все разошлись по комнатам, я сидел на крыльце, глядя на звёзды, которые на нулевой изнанке горели ярче, чем на лице, и чувствовал, как когти под кожей откликаются на моё спокойствие лёгким, едва уловимым теплом. Алиска свернулась у моих ног, положив голову на лапы, и её глаза, золотые в темноте, смотрели в лес.

– Не спится? – спросила она, и её голос раздался в моей голове, сонный, тягучий.

– Не спится, – ответил я.

– Думаешь о ней? О той, что в лесу?

– Думаю.

– Не надо, пап, – она приподняла голову и посмотрела на меня. – Она пока не придёт. Не сегодня. Может быть, не завтра. Но она придёт, если это та, о ком мы думаем. И тогда ты будешь готов.

Я погладил её по голове, и она снова положила морду на лапы, закрыв глаза.

Глава 14

Утро отборочных этапов Кубка первокурсников выдалось на нулевой изнанке ясным и холодным – небо над академией было чистым, без единого облачка, и солнце, поднявшееся уже довольно высоко, заливало стены главного корпуса золотистым светом, делая их почти праздничными, будто сама природа решила отметить это событие. Воздух, однако, оставался по-осеннему свежим, и редкие порывы ветра, гулявшие между зданиями, заставляли студентов ёжиться и поднимать воротники курток, хотя магический фон нулевой изнанки никогда не опускался ниже комфортной отметки – просто привычка, оставшаяся с лица, где осень всегда была сырой и промозглой.

У главного корпуса толпился народ – студенты, преподаватели, приглашённые гости, те, кому посчастливилось получить пригласительные билеты на трибуны, и те, кто просто хотел поглазеть на происходящее, надеясь, что удастся протиснуться поближе к ограждению. Гул голосов стоял такой, что трудно было разобрать отдельные слова – только общий шум, который то нарастал, то затихал, когда на площадке перед судейской ложей объявляли очередного участника. В воздухе пахло свежей выпечкой – студенческий буфет работал на полную мощность, и запах горячих булочек с корицей смешивался с тем особенным, чуть пряным ароматом, который всегда витал над нулевой изнанкой в ясные дни, когда магия, разлитая в воздухе, казалась особенно плотной и осязаемой.

Я стоял в стороне от толпы, прислонившись плечом к колонне у входа в главный корпус, и наблюдал за судейской ложей, которая возвышалась над площадкой на специальном, наскоро сооружённом помосте. Кленов уже был на месте – он сидел в центре, в окружении двух других судей, пожилых магов, которых я видел раньше на лекциях, но никогда не общался с ними лично. Граф был одет в строгий тёмный костюм, без всяких украшений, и выглядел так, будто собрался не на студенческое соревнование, а на важное государственное заседание. Его лицо было непроницаемым, только глаза – холодные, цепкие – время от времени скользили по толпе, выискивая кого-то.

Когда наши взгляды встретились, Кленов не отвёл глаз. Он чуть заметно усмехнулся – так, что заметил бы только тот, кто специально за ним наблюдал, – и в этой усмешке читалось всё: и старая обида, и надежда на реванш, и уверенность, что сегодня он сможет отыграться за прошлые унижения. Его пальцы, лежавшие на подлокотнике кресла, чуть заметно барабанили по дереву – нервное, неконтролируемое движение, которое выдавало его истинное состояние.

– Он злой, – раздался в моей голове голос Алиски, сонный, но внимательный. Она находилась внутри меня, на том ином плане, где обитала последнее время, и её присутствие ощущалось как лёгкое, едва уловимое тепло, разлитое по телу. – Будь осторожен, пап. Он будет гадить, как только сможет.

– Знаю, – мысленно ответил я, отворачиваясь от судейской ложи.

Рядом, переговариваясь вполголоса, стояли Арина, Лиля, Леонид и Игорь. Арина выглядела напряжённой – она то и дело поправляла воротник куртки, хотя тот и так сидел идеально, и поглядывала на список участников, вывешенный у входа, будто боялась, что её фамилию оттуда вычеркнули в последний момент. Её рыжие волосы были сегодня особенно тщательно убраны – она заплела их в тугую косу, которая лежала на плече, и это делало её старше, серьёзнее, чем обычно.

Лиля, наоборот, выглядела спокойной – она стояла, сложив руки на груди, и её лицо не выражало ни волнения, ни страха, только лёгкое, едва заметное любопытство. Её светлые, почти белые волосы были распущены и падали на плечи, обрамляя лицо, которое в утреннем свете казалось ещё более хрупким и юным, чем обычно. Она была магом огня, и я знал, что сегодня ей предстоит показать всё, чему она научилась за последние месяцы.

Леонид был сосредоточен – он уже несколько минут разминал запястья, делая круговые движения, и его губы были плотно сжаты. Он не смотрел ни на кого, только на площадку перед судейской ложей, где уже выстраивались первые участники. Его светлые волосы были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий, гладкий лоб, и в этом образе было что-то почти военное – подтянутость, собранность, готовность к любым неожиданностям.

Игорь, как всегда, стоял чуть поодаль, прислонившись к стене, и его серые глаза с вертикальными зрачками скользили по толпе, не задерживаясь ни на ком. Он был одет в простую тёмную куртку, такие же штаны и высокие ботинки, и выглядел так, будто только что вернулся с прогулки, а не собирался участвовать в соревнованиях, где многие из участников готовились месяцами. Его лицо не выражало ничего – ни волнения, ни интереса, ни даже скуки. Просто спокойствие, граничащее с полным безразличием.

– Все готовы? – спросил я, подходя к ним.

– Готовы, – ответила Арина, и в её голосе прозвучала та же решимость, которую я видел у неё перед первой тренировкой на изнанке. – Идём, покажем этим аристократишкам, что такое настоящая сила.

– Не надо никому ничего показывать, – мягко поправил я её. – Просто сделаем то, что должны.

Арина хотела возразить, но Лиля тронула её за локоть, и она замолчала.

Первым этапом отбора была магическая дуэль. Арену для неё оборудовали за главным корпусом, в небольшом, окружённом высокими стенами дворе, который маги земли специально укрепили, чтобы заклинания не выходили за пределы. Внутри была ровная каменная площадка, посыпанная мелким песком, который хрустел под ногами, и чёткая разметка, обозначавшая границы боя. Над ареной натянули полупрозрачный купол – защиту от случайных выплесков магии, – и этот купол мерцал голубоватым светом, отбрасывая на песок причудливые, постоянно меняющиеся тени.

Трибуны для зрителей располагались амфитеатром, и они были уже заполнены – студенты, преподаватели, приглашённые гости, все хотели посмотреть, кто из первокурсников покажет себя. Студенты старших курсов, которые не участвовали в отборе, заняли лучшие места и теперь обсуждали шансы участников, делая ставки на победу. Кто-то даже принёс с собой блокноты, чтобы записывать результаты, и эти записи, судя по их серьёзным лицам, потом должны были лечь в основу каких-то аналитических отчётов.

Мне предстояло выходить на арену одним из первых. Я стоял у входа в подготовительную зону, где собирались участники, и ждал, когда объявят моё имя. Внутри было тихо – только редкие шаги да приглушённые голоса судей, которые проверяли списки. Пахло старым камнем, пылью и тем особенным, едва уловимым запахом магии, который всегда чувствовался в местах, где её использовали много и часто.

– Андрей Росомахин! – голос судьи разнёсся под сводами, и я шагнул на арену.

Мой первый соперник оказался невысоким, коренастым парнем с рыжими, торчащими в разные стороны волосами и веснушчатым лицом, которое выглядело почти по-детски, если бы не глаза – холодные, оценивающие, профессиональные. Он был одет в простую тёмную куртку, без опознавательных знаков, и его руки, лежавшие на поясе, были крепкими, с короткими, аккуратно подстриженными ногтями. Маг земли, судя по тому, как уверенно он стоял на песке, будто чувствовал каждую песчинку под ногами.

– Барон Росомахин? – парень усмехнулся, и в его усмешке не было злобы – скорее, любопытство. – Я слышал о вас. Говорят, вы сильны.

– Посмотрим, – ответил я, вставая в стойку.

Судья поднял руку, проверяя, готовы ли участники, и, убедившись, что оба кивнули, резко опустил её, объявляя начало боя. Соперник не стал тратить время на разведку – он сразу же атаковал, поднимая из-под моих ног каменные шипы, которые росли прямо из песка, пытаясь пронзить ступни и лодыжки. Заклинание было быстрым, агрессивным, рассчитанным на то, чтобы противник не успел среагировать.

Но я видел магию.

В моих глазах песок под ногами расцвёл серыми, плотными нитями, которые тянулись от соперника к земле, сплетаясь в сложный, пульсирующий узор. Я видел, как энергия течёт по этим нитям, как она концентрируется в точках, где должны были появиться шипы, и как заклинание набирает силу, готовясь к удару.

Я не стал уклоняться. Но видимость щита создал, мне нельзя палить свою истинную силу. И просто потянул за нужную нить – ту, что связывала заклинание с источником, – и плетение рассыпалось, не успев оформиться. Шипы, уже почти достигшие моих ботинок, осыпались песком, не причинив никакого вреда.

На трибунах стало тихо. Соперник замер, и в его глазах мелькнуло непонимание, смешанное со страхом. Он явно не ожидал, что его атаку можно просто так остановить —без уклонения, без видимых усилий.

– Что… – начал было он, но я уже шагнул вперёд, сокращая дистанцию.

Парень попытался атаковать снова, на этот раз создавая перед собой каменную стену, которая должна была защитить его от возможной контратаки. Я видел, как нити сплетаются в плотную, толстую структуру, но он не успел. Я взял его пальцами за кадык и показательно сжал.

– Сдаюсь, – тихо сказал парень, опуская руки. Его лицо было бледным, на лбу выступила испарина, и он смотрел на меня так, будто видел перед собой не человека, а какое-то неведомое чудовище.

Я убрал руку и отступил на шаг. На трибунах повисла тишина, потом раздались редкие, неуверенные хлопки – кто-то аплодировал, кто-то просто не знал, как реагировать на такой быстрый и необычный бой. Кленов, сидевший в судейской ложе, сжал подлокотник кресла так, что костяшки его пальцев побелели, но лицо его оставалось непроницаемым.

Второй бой у меня был против девушки – мага воздуха, высокой, стройной, с короткими, почти мальчишескими волосами и цепким, профессиональным взглядом. Она не стала атаковать сразу – сначала оценивала меня, медленно двигаясь по кругу, и её руки были чуть приподняты, готовые в любой момент выпустить заклинание.

– Ты тот самый, который победил Алексия? – спросила она, не останавливаясь.

– Тот самый, – ответил я, тоже двигаясь по кругу.

– Интересно, – она усмехнулась, и в её глазах мелькнул азарт. – Посмотрим, на что ты способен.

Она атаковала серией воздушных лезвий – быстрых, острых, летящих с разных сторон. Я видел белые, почти прозрачные нити, которые тянулись от её рук ко мне, сплетаясь в смертоносные, пульсирующие узоры. Я уклонялся и отпрыгивал, постепенно сближаясь. Реакции хватало даже на столь быструю магию.

Девушка, заметив это, изменила тактику. Она создала вокруг себя плотный воздушный кокон, который должен был защитить её от любых атак, и начала готовить мощное заклинание, которое, судя по плетению, должно было ударить молнией прямо в центр арены. Нити собирались в её руках, пульсировали, набирали силу, и я видел, как энергия концентрируется, готовая выплеснуться наружу.

Я не стал ждать. Я сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию, и мои пальцы коснулись кокона. Одновременно я спустил обычного светлячка – магию, чтобы освещать путь в темноте. Нужна была визуализация моей атаки. Нити, из которых состоял щит, дрогнули, пошли рябью, и я потянул за главную – ту, что держала всю конструкцию. Кокон рассыпался, как паутина под порывом ветра, и девушка, оставшись без защиты, замерла на секунду, растерянно глядя на свои руки.

– Я сдаюсь, – сказала она, опуская руки. В её голосе не было обиды – только уважение. – Ты действительно силён.

– Ты тоже, – ответил я. – Хороший бой.

Она кивнула и отошла к краю арены, а я вернулся в подготовительную зону, чувствуя, как когти под кожей откликаются на моё спокойствие лёгким, едва уловимым теплом. Алиска внутри меня молчала – она знала, что сейчас не время для разговоров.

Третьим этапом отбора было физическое многоборье. Полосу препятствий развернули на большом поле за академией, где маги земли создали искусственный рельеф: рвы, стены, канаты, подвесные мосты, зоны с маятниками и другие препятствия, которые требовали не только силы, но и ловкости, скорости, умения принимать быстрые решения.

Поле было огорожено высоким забором, чтобы зрители не мешали участникам, и трибуны для зрителей установили прямо на склоне небольшого холма, откуда была видна вся полоса. Я поднялся туда после того, как сдал свои результаты в судейскую комиссию, и сел на свободное место рядом с Ариной и Лилей, которые уже ждали своего выхода.

– Нервничаешь? – спросил я у Арины.

– Немного, – призналась она. – Но это хорошее волнение. Такое, которое помогает, а не мешает.

– Правильно, – кивнул я. – Главное – не торопись и не делай лишних движений. Полоса не любит суеты.

Арина кивнула и снова уставилась на поле, где уже выстраивались первые участники.

Я бежал в первой группе. Рядом со мной на старте стояли ещё четверо – парни и девушки, все в лёгкой спортивной одежде, все сосредоточенные, готовые рвануть с места по сигналу судьи. Леонид был среди них – он стоял чуть поодаль, и его лицо было бледным, но глаза горели.

Судья поднял флажок, и я почувствовал, как в теле просыпается привычная, знакомая собранность – та, что была у меня во время каждой битвы в Колизее, когда ставкой была жизнь, а не просто победа в соревновании.

Флажок опустился – и я побежал.

Полоса давалась мне легко. Не потому, что я был самым сильным или самым быстрым – а потому, что я видел траектории, просчитывал движения на несколько шагов вперёд, как делал это всегда в бою. Стены я перепрыгивал, не замедляясь, канаты проскальзывали между пальцами, когда я перебирался по ним, маятники проходили в сантиметре от спины, не задевая.

Я финишировал вторым – меня опередил какой-то парень из старших курсов, который, судя по всему, занимался лёгкой атлетикой профессионально. Но я не расстроился. Главное – я прошёл, набрал достаточно баллов, чтобы участвовать в следующем этапе.

Арина бежала в третьей группе. Я смотрел с трибун, как она преодолевает стену – не слишком ловко, но упорно, как карабкается по канату, сжимая зубы, как пролетает под маятником, едва не задев его плечом. Она финишировала четвёртой – не лучший результат, но проходной балл она набрала.

– Неплохо для первой попытки, – сказал я, когда она, запыхавшись, поднялась на трибуны.

– Неплохо? – она вытерла пот со лба тыльной стороной ладони и посмотрела на меня с вызовом. – Я хотела быть первой.

– Будешь, – успокоил я. – На тренировках. А сегодня – мы прошли, и это главное.

Арина хотела возразить, но Лиля, сидевшая рядом, тронула её за руку.

– Он прав, – тихо сказала она. – Мы прошли. Это уже победа.

Арина вздохнула и замолчала.

Лиля бежала в своей группе спокойно, размеренно, без лишней суеты. Она не пыталась обогнать всех – она просто делала то, что нужно, чтобы пройти. Стены перелезала методично, канаты преодолевала с расчётом, маятники проходила в тот момент, когда они только начинали движение назад. Она финишировала третьей, и я заметил, как она чуть заметно улыбнулась, увидев свой результат.

Леонид бежал в последней группе, и он выложился на полную – его было видно даже с трибун, как он бежит, стиснув зубы, как его лицо краснеет от напряжения, как мышцы на руках вздуваются, когда он подтягивается на канате. Он финишировал первым в своей группе, и я заметил, как Игорь, стоящий у ограждения, чуть заметно кивнул – одобрительно, по-своему.

Сам Игорь бежал в последней группе, после Леонида. Его выход на полосу стал отдельным зрелищем, которое привлекло внимание даже тех, кто до этого скучал на трибунах. Он не бежал – он летел, перепрыгивая препятствия с лёгкостью, которая казалась неестественной для человека. Стены он брал с одного прыжка, канаты проскальзывали сквозь пальцы, когда он перебирался по ним, и его скорость была такова, что остальные участники даже не пытались за ним угнаться. Он финишировал первым с огромным отрывом, и на трибунах повисла тишина – люди просто не знали, как реагировать на такое.

А потом началось.

Кленов, наблюдавший за этим с судейской ложи, поднялся и что-то сказал одному из помощников. Тот кивнул, быстро спустился с помоста и направился к Игорю, который уже отошёл к краю поля и пил воду из небольшой фляги.

– Ваш результат аннулирован, вы дисквалифицированы, – услышал я голос помощника, когда подошёл ближе. – Вы использовали магию.

Игорь опустил флягу и посмотрел на помощника спокойно, без всяких эмоций.

– Я не маг, – сказал он. – У меня нет магии. Это мои физические способности.

– Это нужно проверить, – помощник не отступал. В его голосе чувствовалась неуверенность, но он явно выполнял приказ, и отступать не собирался.

Я шагнул вперёд, и мой голос зазвучал твёрдо, без тени сомнения.

– В регламенте сказано, что на физическом этапе использование магии запрещено, – сказал я, глядя прямо на помощника, а через него – на Кленова, который всё ещё стоял на помосте, наблюдая за происходящим. – Но Игорь – не маг. У него нет магического дара. Это подтвердит любой артефакт. Если вы сомневаетесь – проверьте.

Помощник колебался. Он посмотрел на Кленова, и граф сделал ему едва заметный знак – отступить. Он не хотел, чтобы проверка выявила, что Игорь действительно не маг. Это означало бы, что его результат легален, и тогда Кленов потерял бы возможность дисквалифицировать его. Лучше было сделать вид, что ошибка произошла по недоразумению.

– Ладно, – сказал помощник, отводя глаза. – Хрошо.

Игорь кивнул и отошёл к трибунам, даже не взглянув на меня. Только когда мы поднялись наверх, он тихо сказал:

– Спасибо.

– Не за что, – ответил я. – Мы команда.

Игорь посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул и отвернулся.

После окончания всех этапов, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в розовые и золотистые тона, которые на нулевой изнанке выглядели особенно ярко, почти нереально, студенты начали расходиться. Кто-то праздновал, кто-то, наоборот, расстроенно брёл к выходу, обсуждая свои ошибки, но большинство просто устало двигалось к главному корпусу, где можно было перекусить и отдохнуть.

Я задержался на скамье у старого дуба – того самого, под которым вчера сидел со Светланой. Отсюда был виден и край парка, и тени, сгущающиеся между деревьями по мере того, как солнце опускалось всё ниже. Я смотрел на закат и чувствовал, как когти под кожей откликаются на моё спокойствие лёгким, едва уловимым теплом. Алиска внутри меня дремала, но иногда её сознание вспыхивало, будто она что-то чувствовала.

Вдруг мой взгляд зацепился за движение – в тени деревьев, у самой кромки парка, стояла фигура. Невысокий человек в сером плаще, с капюшоном, надвинутым на лицо. Он не двигался, не пытался приблизиться – просто стоял и смотрел. Лица не было видно, только смутные очертания, и даже моё магическое зрение не могло разглядеть под плащом ничего определённого – будто фигура была соткана из тени и воздуха.

«Кто это?» – мысленно спросил я.

«Не знаю, – ответила Алиска, и в её голосе впервые за долгое время прозвучала настороженность. – Но это не тот, кто был в лесу. Другой».

«Что ты чувствуешь?»

«Он старый, – сказала Алиска. – Очень старый. И он смотрит на тебя».

Я смотрел на фигуру. Та не двигалась. Через несколько секунд – моргнуть не успеваешь – её не стало. Только колыхнулись ветки на том месте, где она только что стояла, будто кто-то прошёл сквозь них, не потревожив воздуха.

'Он ушёл, – сказала Алиска.

Я посидел ещё немного, глядя на опустевшую кромку парка, потом поднялся и пошёл к выходу.

Вечером, когда все собрались в домике на ужин, Арина была в приподнятом настроении – все прошли, команда укомплектована, и теперь оставалось только готовиться к финалу. Она рассказывала о своих забегах, жестикулируя так активно, что чуть не опрокинула чашку с чаем, и Лиле пришлось перехватить её руку.

Василий, как всегда, накрыл стол по высшему разряду – горячие пироги с мясом, от которых исходил такой аромат, что даже Алиска, дремлющая внутри меня, проснулась и попросила «кусочек, самый маленький». И тут же появилась. Василий ментнулся было за её личной мисочкой с отборными сортами мяса, но остановился, увидев интерес к пирожкам.

Лиля рассказывала о своих боях – спокойно, без лишних эмоций, но я заметил, как её глаза блестят, когда она говорит о том, как ей удалось победить соперника, который был сильнее её по рангу.

– Я просто сделала то, чему меня учили, – сказала она в конце. – Не больше.

– Скромничаешь, – усмехнулась Арина. – Я видела твой последний бой. Ты была великолепна.

Лиля покраснела, но ничего не ответила.

Леонид был молчалив, но доволен – он прошёл, и это было главное. Игорь, как всегда, не проронил ни слова, только кивнул, когда я поднял кружку с чаем в знак того, что все они сегодня сделали важный шаг.

Поздно вечером, когда все разошлись по комнатам и домам, я сидел на крыльце, глядя на звёзды, которые на нулевой изнанке горели ярче, чем на лице, и думал о странном наблюдателе в парке. Алиска внутри меня свернулась клубком и дремала, но иногда её сознание вспыхивало, будто она что-то чувствовала.

«Он не опасен, – сказала она наконец. – Пока».

«Откуда ты знаешь?»

«Не знаю. Чувствую».