Текст книги "Росомаха. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Андрей Третьяков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

– Ты серьёзно? – спросил он, и в его голосе впервые прозвучала нотка неуверенности.

– Абсолютно серьёзно, – я посмотрел ему прямо в глаза. – Нам нужен кто-то быстрый и сильный для физического этапа эстафеты. Ты быстрее любого первокурсника, я это видел. И ты сильнее. Ты пройдёшь полосу препятствий быстрее, чем кто-либо другой, и это даст нам преимущество, которое мы не получим больше нигде.

Игорь молчал долго, глядя на свои руки, на учебник, на деревья за моей спиной. Дождь моросил, и капли оседали на его плечах, на страницах книги, которую он так и не закрыл. В парке было тихо – только редкие прохожие торопились по своим делам, да где-то вдалеке кричала ворона.

– Ты уверен, что хочешь меня в свою команду? – спросил он наконец, и в его голосе не было прежней уверенности – только тихая, почти незаметная надежда. – Люди будут косо смотреть. Они будут говорить, что ты взял в команду непонятно кого, что ты сошёл с ума. Тебе это нужно?

– Мне плевать, что будут говорить, – я пожал плечами. – Мне нужна победа. А ты – мой шанс на эту победу. Так что решай. Завтра последний день подачи заявок.

Игорь снова замолчал. Его лицо было непроницаемым, но я видел, как его пальцы сжали книгу так, что побелели костяшки. Он думал – и я не торопил его.

– Ладно, – сказал он наконец, и в его голосе появилась та же спокойная уверенность, что и раньше. – Уговорил. Но если я умру на этом вашем Кубке, похоронишь меня с почестями, как положено. Чтобы не как монстра с изнанки, в яме за углом, а по-человечески.

– Договорились, – я протянул руку, и он её пожал – крепко, до хруста в костяшках.

Мы сидели ещё немного, глядя на дождь, который всё никак не хотел заканчиваться. Листья кружились в воздухе, падали на мокрую землю, прилипали к скамейкам и дорожкам. Где-то вдалеке прозвенел звонок, оповещая о начале занятий.

– Пойду, – сказал я, поднимаясь. – У меня ещё лекция.

– Иди, – Игорь снова взял в руки учебник, но я заметил, что он не открыл его – просто держал, глядя на обложку.

Я пошёл к главному корпусу, чувствуя, как когти под кожей отозвались лёгким покалыванием – будто они тоже ждали этого Кубка, будто им было тесно под кожей и они хотели выйти на свободу. Я не стал их выпускать – не сейчас, не здесь, – но мысленно пообещал им, что скоро они получат свою работу.

Дождь всё моросил, и я поднял воротник куртки, прячась от капель. Впереди был новый день, новые заботы, новые решения. Завтра я подам заявку на Кубок, и тогда уже не будет пути назад. И нужно обязательно взять ученика. Я решился!

Глава 12

После разговора с Игорем я отправился на индивидуальное занятие к Юрию, и настроение было странным – с одной стороны, я наконец-то решил вопрос с командой для эстафеты, и это радовало, но с другой – мысль о Кленове, который будет судить магические дуэли, не давала покоя. Этот человек не прощал обид, и я был уверен, что он сделает всё, чтобы отомстить за унижение своего протеже, даже если для этого придётся нарушить правила или закрыть глаза на то, что закрывать не следовало.

Юрий ждал меня в своей мастерской, и я застал его за привычным занятием – он сидел за столом, заваленным старыми книгами и свитками, и что-то записывал в потрёпанный блокнот, который всегда носил с собой. Комната, которую он использовал для занятий, была заставлена странными артефактами – от простых медных колец до сложных конструкций из серебра и незнакомых мне сплавов, назначение которых я понимал только наполовину, а то и меньше.

– Ты сегодня какой-то задумчивый, – сказал Юрий, откладывая ручку и жестом предлагая мне сесть на стул напротив. – Что случилось? Опять проблемы с имением? Или девушки?

– Не угадал, – я сел, положил руки на колени. – Кубок объявили. Первокурсников. Среди судей – Кленов.

Юрий помрачнел, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не замечал – не страх, нет, скорее озабоченность человека, который знает, о ком идёт речь.

– Я слышал, – сказал он, и в его голосе не было удивления. – И что, ты решил участвовать?

– Пока не знаю, – я пожал плечами. – Но команду для эстафеты уже собрал. Леонида взял и Игоря.

– Игоря? – Юрий поднял бровь. – Того самого, который выпал из портала? Он же не маг.

– На физическом этапе магия не нужна, – ответил я. – А он быстрее и сильнее любого первокурсника. Это даст нам преимущество.

Юрий посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул и откинулся на спинку стула, заложив руки за голову.

– Ладно, – сказал он. – Это твоё дело. И что-то мне подсказывает, что ты знаешь про него что-то особенное. Но если ты собрался участвовать в Кубке, тебе нужно подготовиться. Твоей магии, той, что от Росса, и регенерации, и защиты от ментала будет достаточно для выживания, но для победы нужны дополнительные усиления. Нельзя полагаться только на то, что есть – у твоих соперников могут быть артефакты и плетения, о которых ты даже не слышал.

– Я здесь именно для этого, – я кивнул.

Юрий поднялся, подошёл к одному из стеллажей и начал перебирать свитки, бормоча что-то себе под нос. Через минуту он нашёл то, что искал, и вернулся к столу, разворачивая передо мной старую, потрёпанную схему, испещрённую символами, которые я видел впервые.

– Вот, смотри, – он ткнул пальцем в один из узоров. – Это усиление реакции. Накладывается на темечко, работает постоянно, не требует активации. Твоё тело будет реагировать быстрее, чем мозг будет успевать думать. На дуэли и на полосе препятствий – незаменимая вещь. Но есть минус: если привыкнешь, без него потом будет тяжело.

– А другие варианты? – спросил я, разглядывая схему.

– Есть, – Юрий развернул ещё два свитка. – Временное повышение выносливости. Позволяет дольше сохранять пик формы, но расходует энергию источника довольно быстро. Для короткой дуэли – в самый раз. И закалка кожи – защита от физических ударов, без магического вмешательства. На полосе препятствий пригодится, если упадёшь или зацепишься.

Я смотрел на схемы и думал. Регенерация у меня уже была, и спасибо за это Россу – без неё я бы не раз сложил голову на изнанке. Ментальная защита тоже была – руна, которую я создал ещё в академии, работала надёжно, и я мог не бояться, что Кленов или кто-то из его приспешников попытается воздействовать на меня через магию разума. Значит, эти два направления можно было отбросить и сосредоточиться на том, что действительно пригодится на соревнованиях.

– Беру усиление реакции, – сказал я, отодвигая два других свитка. – На дуэли скорость решает всё. Если я буду быстрее соперника, я смогу перехватить инициативу и не дать ему даже шанса на атаку. А на полосе препятствий каждая секунда на счету.

– Хороший выбор, – Юрий кивнул, и в его голосе прозвучало одобрение. – Тогда приступай. Накладывать будем прямо сейчас, пока я здесь и могу подстраховать, если что пойдёт не так. Первый раз всегда сложно, даже с такими простыми плетениями.

Он протянул мне тонкую иглу из незнакомого металла – я видел такие у артефакторов, но сам никогда не пользовался. В моём магическом зрении игла светилась тусклым серебристым светом, будто была покрыта слоем застывшей магии.

– Держи, – сказал Юрий. – Это инструмент для нанесения. Главное – не торопись и не дёргайся. Одна ошибка – и придётся начинать заново, а времени у нас не так много. Завтра последний день подачи заявок, а послезавтра, скорее всего, начнутся отборочные.

Я взял иглу, и пальцы чуть дрогнули – не от страха, нет, скорее от осознания ответственности. Я много раз накладывал на себя плетения, но каждый раз это было волнительно, как в первый раз. Юрий встал за моей спиной, чтобы видеть, что я делаю, и положил руку мне на плечо – не тяжело, просто для поддержки.

– Начинай, – сказал он.

Я глубоко выдохнул, расслабился и начал.

Процесс занял больше часа, хотя Юрий говорил, что опытный артефактор справился бы за пятнадцать минут. Я работал медленно, аккуратно, боясь ошибиться – каждая линия, каждый завиток должны были лечь идеально, иначе всё пришлось бы начинать заново, а я не был уверен, что у меня хватит терпения и сил на второй подход.

Юрий не торопил, только иногда подавал голос – «чуть левее», «глубже», «не спеши». В его голосе не было нетерпения, только спокойное, размеренное руководство, будто он занимался этим всю жизнь и привык учить таких же неумелых новичков, как я.

Когда я нанёс последнюю линию, игла выпала из моих пальцев и со звоном покатилась по полу. Я не стал её поднимать – смотрел на свою руку, на затылок, который чувствовал себя так, будто кто-то провёл по коже ледяным пальцем.

– Проверяй, – сказал Юрий.

Я сосредоточился, прислушался к себе. Плетение легло ровно, без перекосов и разрывов, и я чувствовал, как оно пульсирует в такт сердцу, вплетаясь в мои каналы. Мир вокруг стал чуть медленнее – я заметил это по тому, как Юрий поднёс руку к лицу, чтобы потереть переносицу. Обычно я не успевал уследить за этим движением, но сейчас видел его отчётливо, будто время замерло.

– Работает, – сказал я, и в моём голосе прозвучало удивление – я не ожидал, что эффект будет таким заметным.

– Отлично, – Юрий хлопнул меня по плечу, и я заметил, как его ладонь движется медленнее, чем обычно – непривычное, но приятное ощущение. – Завтра, если успеем, сделаем ещё одно. Но сегодня хватит – перегружать источник не стоит. Иди отдыхай, завтра будет трудный день.

– Спасибо, – я поднялся, чувствуя, как ноги слегка дрожат – не от усталости, скорее от выплеска адреналина.

– Не за что, – Юрий махнул рукой. – Ты мой ученик, и я хочу, чтобы ты победил. Не ради меня – ради себя. И помни, что бы ни случилось на этом Кубке, главное – вернуться живым. Победа – это хорошо, но жизнь дороже.

Я кивнул, забрал свою куртку и вышел.

Вечером, когда я вернулся в особняк, уже темнело, и в окнах горел тёплый, уютный свет, который всегда действовал на меня успокаивающе. Василий, как обычно, хлопотал на кухне, и из открытой двери доносились запахи жареного мяса и свежей зелени – старый слуга знал, что после тяжёлого дня мне нужно плотно поесть, и готовил с особым старанием.

Девушки уже сидели за столом в столовой, и я заметил, что они выглядят взволнованными – Арина что-то оживлённо рассказывала, жестикулируя, а Лиля слушала её, иногда кивая, но по её лицу было видно, что она думает о чём-то своём.

– А, герой вернулся! – воскликнула Арина, когда я вошёл. – Садись, рассказывай. Где ты пропадал весь день? После лекций тебя никто не видел.

– У Юрия был, – я сел на своё место, взял салфетку. – Готовился к Кубку.

– И как? – Арина пододвинула ко мне тарелку с супом. – Успешно?

– Вроде да, – я взял ложку. – Одно плетение уже на мне. Завтра, если успею, сделаю ещё одно.

Лиля подняла на меня глаза, и в её взгляде мелькнуло что-то, похожее на одобрение.

– А мы записались, – сказала она тихо, но твёрдо. – Арина – на физическое многоборье, я – на магическую дуэль.

– Я знаю, – я кивнул. – Вы говорили.

– И мы хотим, чтобы ты тоже участвовал, – Арина отложила вилку и посмотрела на меня в упор. – Не только в эстафете. В магической дуэли. Ты же лучший боец на первом курсе, если не во всей академии. Если ты не будешь участвовать, это будет нечестно.

– Я подумаю, – ответил я, отхлёбывая суп.

– О чём тут думать? – Арина всплеснула руками. – Кленов будет судить, и если ты не покажешь себя, он решит, что ты испугался. А если ты покажешь себя и победишь – это будет лучший ответ на все его прошлые обиды.

Я промолчал, потому что она была права. Кленов действительно мог решить, что я испугался, и использовать это против меня. Но с другой стороны, участвовать в соревновании, где один из судей тебя ненавидит, – это риск, и риск немалый.

– Я подумаю до завтра, – повторил я. – Сегодня последний день подачи заявок. У меня есть время.

– Ладно, – Арина не стала спорить, но по её лицу было видно, что она недовольна моей нерешительностью. – Но если ты не запишешься, я сама тебя запишу. Без твоего согласия.

– Угрожаешь? – я усмехнулся.

– Предупреждаю, – она поджала губы, но в глазах уже плясали смешинки.

После ужина я поднялся к себе, чтобы продолжить работу над плетениями – Юрий говорил, что завтра мы сможем сделать ещё одно, если я не перегружу источник, но я хотел попробовать сам, без его помощи. Алиска сидела на подоконнике, свернувшись клубком, и смотрела на меня своими золотыми глазами, но не мешала – чувствовала, что я сосредоточен.

Я работал долго, почти до полуночи, но так и не смог закончить – руки дрожали от усталости, и я боялся ошибиться. В итоге отложил иглу, убрал схему в ящик стола и лёг спать, чувствуя, как тело гудит от напряжения.

Алиска тут же перебралась с подоконника на кровать, свернулась у меня в ногах, и я провалился в глубокий, без сновидений сон.

Утро следующего дня выдалось хмурым, но без дождя – небо было серым, тяжёлым, но сухим, и это радовало. Я проснулся рано, чувствуя, что выспался, хотя лёг поздно, и быстро позавтракал, пока Василий ворчал, что барин опять не доел.

В академию мы поехали вместе с девушками, и всю дорогу Арина рассказывала о своих планах на физическое многоборье – она решила, что будет бегать кросс и метать копьё, потому что это её сильные стороны. Лиля молчала, глядя в окно, но я заметил, как её пальцы сжимают край платья – она нервничала, хотя и не показывала этого.

Первая лекция была по истории магии, и преподаватель, сухой старик с монотонным голосом, рассказывал о реформах Кречетова-Третьего, но я слушал вполуха, потому что мысли были заняты другим – составом команды, предстоящими тренировками, Кленовым, который будет судить. Я машинально записывал даты и имена, но в голове прокручивал возможные схемы боя на магической дуэли, если я всё-таки решусь участвовать.

Вторая лекция была по основам артефакторики, и Алевтина Павловна, как всегда, была энергична и резка – она объявила, что на следующем занятии мы будем разбирать боевые артефакты, и посоветовала готовиться, потому что будет сложно. Я слушал внимательнее, потому что артефакторика мне пригождалась не раз, и каждое новое знание могло пригодиться на Кубке.

После лекции она отозвала меня в сторону и спросила, правда ли, что я собрал команду на Кубок.

– Правда, – ответил я.

– И кто в команде? – она смотрела на меня поверх очков, и в её глазах было любопытство.

– Леонид и Игорь, – сказал я.

– Игорь? – она удивилась. – Тот самый, который выпал из портала? Он же не маг.

– На физическом этапе магия не нужна, – повторил я свою любимую фразу, которая уже начинала приедаться даже мне самому. – А он быстрее и сильнее любого первокурсника.

– Ну-ну, – Алевтина Павловна хмыкнула. – Смотри, чтобы твоя самоуверенность не вышла тебе боком. И помни – Кленов будет судить, и он не простил прошлого унижения. Если ты выйдешь на арену, он сделает всё, чтобы ты проиграл. Будь осторожен.

– Я знаю, – кивнул я.

Она ещё раз хмыкнула и ушла, оставив меня одного в коридоре.

После лекций я отправился к доске объявлений, где уже собралась толпа. Очередь на запись растянулась на полкоридора, студенты толкались, спорили, кто-то пытался пролезть без очереди, и в этом гуле голосов было трудно разобрать отдельные слова.

Арина и Лиля встали вместе со мной, Леонид подошёл чуть позже и встал за нами.

– Ты решил? – спросил он, и в его голосе было нетерпение.

– Решил, – я кивнул. – Буду участвовать. И в эстафете, и в магической дуэли.

– Отлично! – Леонид просиял. – Теперь у нас есть шанс.

В очереди мы простояли около получаса, и за это время случился небольшой конфликт – какой-то студент с важным видом, одетый в дорогой костюм, который явно стоил больше, чем мой особняк, попытался пролезть вперёд, отталкивая девушку, которая записывалась раньше него.

Я вмешался – не агрессивно, но твёрдо, и сказал парню, что очередь общая и правила для всех одинаковы.

– Ты знаешь, кто мой отец? – спросил он, и в его голосе было столько высокомерия, что мне захотелось рассмеяться ему в лицо.

– А что, тебе мама не сообщила? – намеренно громко спросил я. – Очередь общая. Иди в конец.

Очередь грохнула хохотом, и покрасневший паренёк, окатив меня злым взглядом, выскочил куда-то в коридор.

Арина усмехнулась, сказала, что я зря трачу на таких нервы, но я ответил, что это не нервы, а принцип – если позволять таким наглецам лезть без очереди, то нормальные люди никогда ничего не получат.

Когда настала наша очередь, я подал заявку, указав состав команды – Андрей Росомахин (капитан), Леонид Аурелиев, Игорь. Сотрудник, принимающий заявки, удивлённо посмотрел на графу «Игорь», но переспрашивать не решился – видимо, узнал меня и решил не рисковать.

Арина и Лиля подали свои заявки следом, и мы вышли на улицу, где уже собирались группы студентов, обсуждающих свои шансы.

– Ну вот, – сказала Арина, довольно улыбаясь. – Теперь всё по-честному. Ты участвуешь, мы участвуем. Теперь осталось только победить.

– Не всё сразу, – я покачал головой. – Сначала подготовка, тренировки, отборочные. И Кленов, который будет судить. Так что рано расслабляться.

– Я и не расслабляюсь, – Арина поджала губы. – Просто радуюсь. Это разные вещи.

Я не стал спорить.

Вечером, когда мы вернулись в особняк, я чувствовал приятную усталость – не ту, которая валит с ног, а ту, которая приходит после того, как сделал всё, что запланировал. Василий накрыл ужин, и мы сели за стол все вместе – я, Арина, Лиля, даже Алиска устроилась на отдельной подушке, которую старый слуга предусмотрительно положил рядом с моим стулом.

– Завтра начинаем тренироваться, – сказала Арина, откусывая кусок мяса. – Я уже составила план. Утром – бег, днём – отработка ударов, вечером – анализ ошибок.

– А когда спать? – спросила Лиля с лёгкой усмешкой.

– Спать будем после победы, – отрезала Арина.

Я слушал их перепалку и улыбался – в этом было что-то тёплое, почти домашнее, будто мы были не просто соседями по съёмному жилью, а настоящей семьёй.

Поздно вечером, когда девушки разошлись по комнатам, я сел у камина, глядя на огонь. Алиска свернулась на коврике у моих ног, положив голову на лапы, и иногда поднимала морду, чтобы посмотреть на меня.

«Ты справишься», – сказала она мысленно, и в её голосе не было сомнений. «Я знаю».

«Спасибо», – ответил я.

Я ещё посидел немного, глядя на угли, которые тлели в глубине камина, на языки пламени, которые лизали поленья, согревая комнату. В доме было тихо – только где-то внизу скрипнула половица, и я понял, что Василий проверяет замки перед сном.

Глава 13

Утром за окном было тихо – не слышалось ни привычного щебетания птиц, ни даже ветра, который обычно шумел в кронах деревьев в это время года. Только редкие капли дождя, которые начались ещё ночью, иногда стучали по подоконнику, разбиваясь о стекло мелкими брызгами, и этот звук, одинокий и размеренный, действовал успокаивающе, возвращая мысли в привычное, будничное русло.

Я лежал на кровати, глядя в потолок, и чувствовал, как когти под кожей откликаются на моё пробуждение лёгким, едва уловимым теплом, которое разливалось от костяшек пальцев к запястьям, будто кто-то невидимый проводил по венам тёплой, живой нитью. Они не чесались, не напоминали о себе настойчивым покалыванием, как это бывало в первые дни после того, как Росс вплел их в мою плоть. Теперь они стали частью меня – такой же естественной, как рука, как нога, как дыхание. Я мог забыть о них на время, занятый делами, заботами, тренировками, но стоило сосредоточиться, и я чувствовал их там, между суставами, где кости пальцев сходились в тугие, подвижные узлы. Они ждали. Они всегда ждали, когда я позволю им выйти.

Я выпустил их на секунду, просто чтобы убедиться, что они на месте. Когти выскользнули из-под кожи беззвучно, легко, будто их и не сдерживала никакая преграда, и в сером, утреннем свете, падающем из окна, они казались тусклыми, почти незаметными – белые, матовые, с едва заметной желтизной у основания, они не походили на грозное оружие, способное резать камень и рвать магические барьеры. Скорее, они напоминали старые, потрёпанные кости, которые валяются на изнанке после того, как монстры сожрали друг друга, а падальщики добили остатки. Я разжал кулак, и когти скрылись под кожей, не оставив после себя ни шрамов, ни следов – только лёгкое, быстро проходящее тепло.

В комнате было тихо. Где-то внизу, на кухне, Василий уже гремел посудой – я слышал его приглушённое ворчание, звон чашек, которые он переставлял с места на место, и запах свежей сдобы, который поднимался снизу, просачивался сквозь неплотно прикрытую дверь и смешивался с тем особым, чуть сладковатым ароматом, который всегда витал в этом доме по утрам. Пахло мёдом, топлёным маслом и чем-то ещё, тем неуловимым запахом, который бывает только в старых, обжитых домах, где каждая вещь помнит своих хозяев и где даже воздух кажется тёплым и уютным, несмотря на осеннюю сырость за окнами.

Я потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки, и сел на кровати, свесив ноги на пол. Я посидел так минуту, собираясь с мыслями, потом встал, накинул халат, который старый слуга предусмотрительно повесил на спинку стула ещё с вечера, и вышел в коридор.

В доме было тихо. Из-за двери Арины не доносилось ни звука – она спала, накрывшись одеялом с головой, как делала всегда, когда за окном было пасмурно. Лиля, судя по тишине за её дверью, тоже ещё не проснулась.

Я спустился вниз, и запах свежей выпечки стал гуще, плотнее, почти осязаемым. Он смешивался с ароматом заваренных трав, которые Василий всегда добавлял в чай по утрам, и с лёгким, едва уловимым запахом дыма из печи, который тянуло из кухни в коридор. Старый слуга стоял у плиты, повернувшись ко мне спиной, и что-то бубнил себе под нос, помешивая деревянной ложкой в большой чугунной кастрюле.

– Доброе утро, Василий, – сказал я, проходя в столовую.

Он обернулся, и его лицо, раскрасневшееся от жара, расплылось в улыбке, которая сделала его похожим на доброго, старого деда, каким он, в сущности, и был для всех нас.

– Доброе утро, ваше благородие, – он вытер руки о передник и заспешил к столу, поправляя салфетки, переставляя чашки, проверяя, всё ли на месте. – Выспались? А то я вчера слышал, вы поздно ложились. Опять эти ваши тренировки, книги, бумаги… Молодёжь, что с неё взять, не угомонится, даже когда спать пора.

– Выспался, – я сел на своё место, взял чашку с чаем, которую он тут же пододвинул ко мне, и отпил маленький глоток. Чай был горячим, крепким, с мятой и мелиссой – Василий знал, что я люблю, и всегда готовил по-особенному, добавляя травы. – А ты? Опять не спал?

– Да куда мне, старику, – он отмахнулся, но я заметил, как блестят его глаза. – Я и так мало сплю. Дела, заботы… Вон, Арина Алексеевна вчера до полуночи тренировалась, свет в окне горел, я проверял. Лилия Сергеевна с ней сидела, книжку читала. Молодёжь, что с них взять…

Он снова повторил про молодёжь, и я невольно улыбнулся. Василий был старой закалки – он считал, что спать нужно ложиться с закатом, а вставать с рассветом, и всё, что выходило за эти рамки, было «баловством» и «непорядком». Но при этом он никогда не запрещал, только ворчал, и в этом ворчании было столько тепла и заботы, что никто не обижался.

Завтрак прошёл в тишине – я ел блины, которые Василий пёк по особому рецепту, с мёдом и сметаной, и думал о предстоящем дне. Арина и Лиля спустились, когда я уже заканчивал, и сразу же начали спорить о том, кто первым займёт ванную – этот спор был таким же привычным, как утреннее ворчание Василия, и я уже не обращал на него внимания. Арина была в своём обычном домашнем платье, с растрёпанными рыжими волосами, и выглядела так, будто только что вылезла из-под одеяла и ещё не проснулась окончательно. Лиля, наоборот, была уже одета и причесана, и только лёгкая тень усталости под глазами выдавала, что она легла поздно.

Когда я вышел на крыльцо, небо над нулевой изнанкой было серым, тяжёлым, но без дождя, и это радовало. Воздух был влажным, прохладным, пахло прелой листвой и дымом из печей, которые топили в домах по утрам, чтобы прогнать осенний холод. Деревья в парке академии давно сбросили листву, и их голые, чёрные ветви тянулись к небу, как переплетённые пальцы, создавая причудливые, почти жуткие узоры на фоне серых облаков. Где-то вдалеке кричала ворона – резко, надрывно, будто пыталась кого-то предупредить, но ей никто не отвечал, и её крик быстро затих, растворившись в утренней тишине.

Малая арена, куда я направился после завтрака, находилась за главным корпусом академии. Каменные стены арены были серыми, с тёмными подтёками от дождей, и кое-где – с выбоинами, оставшимися после неудачных заклинаний или слишком сильных ударов. Внутри было пусто, только эхо шагов разносилось под высоким, сводчатым потолком, теряясь в глубине, и пахло камнем, пылью и чем-то ещё – тем особым запахом, который бывает в местах, где люди сражаются, тренируются, падают и поднимаются снова.

Леонид уже был на месте. Он стоял у края арены, разминаясь, и я заметил, что он выглядит сосредоточенным, даже суровым – брови сдвинуты, губы сжаты, на лбу залегла глубокая морщина. Он был в тренировочном костюме, простом, тёмном, без всяких украшений, и его светлые волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас растрепались и падали на лоб, придавая ему вид человека, который только что встал с постели и сразу же пошёл на тренировку, не успев даже причесаться.

Увидев меня, он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на облегчение.

– Доброе утро, учитель, – он подошёл ближе, и я заметил, как его пальцы сжимаются и разжимаются – он нервничал, хотя и старался не показывать этого. – Я волновался, что вы не придёте. Вчера вы выглядели усталым.

– Я в порядке, – я подошёл к краю арены, оглядываясь. – Игорь ещё не приходил?

– Нет, – Леонид покачал головой. – Но он обещал быть. Я видел его вчера вечером в библиотеке, он сказал, что придёт.

Игорь появился через несколько минут. Он вошёл в арену бесшумно, как тень, но я сразу заметил его – когда он остановился у стены, прислонившись плечом к холодному камню. Он был одет в простую тёмную куртку, такие же штаны и высокие ботинки, и выглядел так, будто только что вернулся с прогулки, а не собирался тренироваться. Его светлые, почти белые волосы были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий, гладкий лоб, а серые глаза с вертикальными зрачками смотрели на нас спокойно, даже равнодушно, но я знал, что в любой момент этот парень способен взорваться движением, быстрее, чем любой человек успеет моргнуть.

– Привет, – сказал он, кивая нам обоим, и его голос был тихим, ровным, без всяких эмоций.

– Привет, – ответил Леонид. – Ты готов?

Игорь пожал плечами.

– Всегда готов, – он отлепился от стены и подошёл ближе, и я заметил, как его глаза скользнули по моим рукам, туда, где под кожей скрывались когти. Он не спрашивал о них, не пытался разглядеть – просто смотрел, и в этом взгляде было что-то, чего я не мог понять. Может быть, любопытство. Может быть, признание силы. А может быть, просто спокойное, профессиональное наблюдение бойца, который оценивает потенциального противника и союзника одновременно.

– Тогда начинаем, – я отошёл в центр арены, где каменные плиты были ровными, без выбоин, и жестом пригласил их подойти.

Мы начали с разминки – бег, прыжки, упражнения на растяжку, которые Леонид выполнял с серьёзным, почти фанатичным усердием, а Игорь делал лениво, небрежно, но я замечал, что каждое его движение было выверенным, экономным, без лишних затрат энергии. Он не тратил силы на то, что не нужно, и это говорило об огромном опыте, который не купить за деньги и не наработать за несколько месяцев тренировок.

Когда разминка закончилась, я выпустил когти. Они вышли легко, без усилий, и я увидел, как Леонид, стоявший напротив, замер на секунду, разглядывая их. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на восхищение, смешанное с лёгким, едва заметным страхом – не тем, который парализует, а тем, который заставляет уважать противника. Игорь же даже бровью не повёл. Он смотрел на когти спокойно, изучающе, и я подумал, что он, наверное, видел и не такое в своём мире.

– Хочешь проверить? – спросил я, обращаясь к нему.

Он покачал головой.

– Не сегодня, – сказал он, и в его голосе не было вызова, только спокойная, ровная уверенность. – Сегодня ты тренируешься с барьерами. А я посмотрю.

Я не стал спорить. Кивнул Леониду, чтобы он отошёл в сторону, и сосредоточился на предстоящей работе.

Светлана появилась, когда я уже начал разминать запястья, готовясь к первому удару. Она вышла из-за колонны у входа, кутаясь в лёгкий плащ, хотя на изнанке не было холодно – просто сыро и ветрено, и ветер, гуляющий по арене, иногда заставлял её ёжиться и поднимать воротник. Она выглядела как всегда – пухленькая, подвижная, с вечно смеющимися глазами, в которых, однако, чувствовалась глубокая, древняя мудрость. Её коричневые, жидкие волосы были собраны в тонкий хвост, и этот хвост болтался из стороны в сторону, когда она шла, придавая ей сходство с маятником, который отсчитывает секунды до начала чего-то важного.

– А, герои собрались! – она подошла к краю арены, и её голос, звонкий и насмешливый, разнёсся под сводами, заставляя эхо повторять каждое слово. – Решила посмотреть, как вы тут будете когтями махать. Может, и сама разомнусь, а то старые кости залежались.

– Вы не старые, Светлана Ивановна, – вежливо сказал Леонид, и она посмотрела на него с таким видом, будто он только что сказал что-то невероятно наивное.

– Ох, граф, если бы вы знали, сколько мне лет, вы бы так не говорили, – она усмехнулась, но в глазах её не было обиды. – Ладно, не будем о грустном. Андрей, я поставлю тебе барьеры. Ты будешь их резать. А вы, – она повернулась к Леониду и Игорю, – смотрите и запоминайте. Такое не каждый день увидишь.

Она подняла руки, и я увидел, как в её ладонях начинает собираться магия – не сырая сила, которую используют универсалы, а тонкое, изящное плетение, которое переливалось всеми цветами радуги, создавая причудливые, почти нереальные узоры. В моём магическом зрении это было красиво – нити сплетались, расходились, сходились снова, образуя плотную, сложную структуру, которая пульсировала в такт её сердцу, наполняясь силой.

Первый барьер был пятым уровнем. С удовольствием отложил в памяти, поскольку энергии заклинание требовало чрезвычайно мало. Я подошёл к нему, и он замерцал передо мной голубоватым светом, отбрасывая на каменный пол причудливые тени. Я размахнулся и ударил.

Когти вошли в барьер, как в масло. Я даже не почувствовал сопротивления – только лёгкое, едва уловимое тепло, которое пробежало по пальцам, когда магия рассыпалась искрами, оставляя после себя запах озона и едва заметное, быстро уходящее тепло. Леонид, стоявший в стороне, присвистнул, и я заметил, как его глаза расширились – он явно не ожидал, что будет так легко.