Текст книги "Росомаха. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Андрей Третьяков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

Утро после триумфального прохождения командного этапа выдалось на удивление спокойным – солнце светило в окна, Василий, как всегда, гремел посудой на кухне, и в воздухе пахло блинами и топлёным маслом. Я сидел за столом, методично уничтожая очередную порцию, когда в дверь постучали, и на пороге появился наш верный мажордом с конвертом в руках, перевязанным тёмно-синей лентой с серебряной печатью.

– Ваше благородие, – он протянул мне письмо, и в его голосе прозвучало то особенное, почтительное выражение, которое он использовал только когда речь шла о действительно важных вещах. – Только что доставили. Посыльный сказал, что ответ нужен сегодня до обеда.

Я взял конверт, взвесил на ладони – бумага плотная, дорогая, печать с изображением какой-то птицы с длинным клювом. Внутри оказалось приглашение, написанное каллиграфическим почерком, с завитушками и тщательно выведенными буквами.

«Многоуважаемый барон Андрей Сергеевич Росомахин, – начиналось письмо, и я невольно усмехнулся, потому что такие обороты речи обычно использовали старики из высшего общества, а не студенты. – Позвольте пригласить вас и ваших спутниц на скромный ужин в честь завершения отборочных этапов Кубка первокурсников, который состоится сегодня в моём особняке на нулевой изнанке академии. Буду рад видеть вас в числе гостей. С уважением, княжич Владимир Сергеевич Дятлов».

– Княжич Дятлов? – я поднял бровь, поворачиваясь к Арине, которая как раз вошла в столовую и теперь с любопытством разглядывала конверт.

– Дай посмотреть, – она выхватила письмо из моих рук, пробежала глазами и присвистнула. – Ого, это серьёзно. Владимир Дятлов – внучатый племянник того самого князя Дятлова, который входит в ближний круг императора. Он учится на четвёртом курсе, богат, но не дурак. Коллекционирует полезные знакомства, говорят, что у него записная книжка толще, чем иной справочник.

– И что ему от меня нужно? – спросил я, отодвигая тарелку.

– От тебя? – Арина усмехнулась, садясь напротив. – От тебя ему нужно то же, что и от всех остальных, быть в курсе. Дятлов не из тех, кто дружит сердцем. Он дружит головой. Если ты ему интересен – значит, ты полезен. Или можешь стать полезным в будущем.

– Звучит как предупреждение, – заметил я. – Впрочем, для танца нужны двое, а в эти игры можно играть и вдвоём.

– Это и есть предупреждение, – она взяла с блюда блин, свернула трубочкой и макнула в сметану. – Дятлов не враг, но и не друг. Просто человек, который хочет знать всё обо всех. Если будешь с ним вежлив и осторожен – ничего плохого не случится. А может, и в чём-то поможете друг другу, если общие интересы вдруг образуются.

Лиля, вошедшая следом и молча слушавшая наш разговор, села на своё место и спросила:

– А если не будем «вежливы и осторожны»?

– Если не будем – он просто вычеркнет нас из своей записной книжки, – ответила Арина. – И всё. Он не мстительный, он прагматичный. Ему не нужны враги, ему нужны контакты.

– Тогда пойдём, – сказал я. – Интересно посмотреть, что за зверь такой, княжич Дятлов. Вы готовы, красавицы?

– Пойдём, – согласилась Арина, и в её голосе прозвучал азарт охотницы, которая чувствует, что дичь стоит того, чтобы за ней поохотиться.

Сборы заняли почти два часа, и я в очередной раз убедился, что женщины и время – понятия несовместимые. Арина перемерила три платья, прежде чем остановилась на тёмно-синем, с закрытой спиной и небольшим, но изящным декольте. Лиля выбрала более скромное, светло-серое, с длинными рукавами и высокой горловиной, и в нём она выглядела не просто красивой, а почти нереальной, будто сошла с какой-то старинной картины.

Я надел свой лучший костюм – тот самый, тёмно-синий, который шили на заказ ещё в самом начале моего пути в новой жизни, когда Василий гонял меня по примеркам, и который с тех пор висел в шкафу, дожидаясь своего часа. Он сидел идеально, даже сейчас, когда я немного раздался в плечах и груди, и в нём я чувствовал себя не просто бароном, а кем-то большим – графом, князем, кем-то, кто привык, чтобы его слушались, а не смотрели сверху вниз.

– Выглядишь отлично, – сказала Арина, оглядев меня с головы до ног. – Даже слишком. Будь осторожен, местные красавицы могут заинтересоваться.

– У меня есть вы, – ответил я, и она засмеялась.

Лиля покраснела, но ничего не сказала.

Особняк Дятлова на нулевой изнанке оказался красивым, но не кричащим – трёхэтажное здание из светлого камня, с колоннами у входа и большими, высокими окнами, за которыми горел тёплый, уютный свет. Вокруг были разбиты аккуратные клумбы, и даже поздней осенью здесь цвели какие-то странные, невиданные мной цветы – явно изнаночные, с магической подпиткой.

У входа нас встретил слуга во фраке и с идеально прямой спиной, который принял наши плащи и проводил в большой зал на втором этаже. Внутри было шумно – человек пятьдесят гостей, разбившихся на небольшие группки, обсуждали что-то с бокалами шампанского в руках. Играла лёгкая, ненавязчивая музыка, и в воздухе пахло духами, дорогим табаком и чем-то ещё, неуловимым, что я не мог определить.

– Ничего себе, – тихо сказала Лиля, оглядываясь. – Это у него «скромный ужин»?

– Для него – скромный, – усмехнулась Арина. – Привыкай, дорогая. У богатых свои причуды.

Арина, заметив знакомые лица, сразу же куда-то упорхнула, оставив меня и Лиллю стоять у входа. Лиля выглядела немного растерянной – она не привыкла к таким мероприятиям, и я чувствовал, как её пальцы чуть заметно дрожат, когда она поправляла воротник платья.

– Не волнуйся, – сказал я тихо, наклоняясь к её уху. – Ты здесь со мной. Если кто-то попытается тебя обидеть или просто сказать что-то неприятное – сразу зови.

– Я справлюсь, – ответила она, и в её голосе прозвучала та же твёрдость, которую я слышал на тренировках, когда она отрабатывала удары огнём. – Я не боюсь.

– Я знаю, – сказал я. – Просто напомнил.

В этот момент к нам подошёл молодой человек, которого я сразу узнал по фотографии в газетах – княжич Дятлов. Он был высок, строен, с тёмными, аккуратно зачёсанными волосами и умными, спокойными глазами, которые смотрели на мир с лёгкой, едва заметной усмешкой. На нём был строгий чёрный костюм, без всяких украшений, и только маленькая запонка в виде той же птицы на левом рукаве выдавала его принадлежность к древнему роду.

– Барон Росомахин, – он протянул руку, и я пожал её – крепко, но без вызова. – Рад, что вы приняли моё приглашение. Я много слышал о ваших успехах на Кубке.

– Слухи часто преувеличивают, – ответил я, и он усмехнулся.

– В вашем случае – нет, – сказал он, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на одобрение. – Я проверял.

Он перевёл взгляд на Лиллю, и я представил их:

– Лилия Сергеевна, моя невеста.

– Очень приятно, – Дятлов чуть склонил голову. – Вы сегодня самая очаровательная гостья.

Лиля покраснела, но ответила спокойно:

– Благодарю, княжич. Ваш дом прекрасен.

– Спасибо, – он улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего фальшивого. – Прошу вас, не стесняйтесь. Чувствуйте себя как дома.

Он подал знак слуге, и тот поднёс нам бокалы с шампанским.

– Выпьем за знакомство, – сказал Дятлов, поднимая свой бокал.

– За знакомство, – ответил я, и мы сделали по глотку.

Первые полчаса прошли спокойно – я общался с Дятловым, который расспрашивал меня о деревне, о фабрике, о планах на будущее, и я отвечал вежливо, но без лишних подробностей. Он не настаивал, только кивал, и я чувствовал, что он запоминает каждое моё слово, раскладывая его по полочкам в своей голове.

– Вы умный человек, барон, – сказал он, когда мы отошли к окну, где нас никто не мог слышать. – Это редкость в наше время.

– Умный или осторожный? – спросил я.

– И то, и другое, – он сделал глоток шампанского. – Это не порок. Наоборот, в нашем мире это необходимо. Слишком многие хотят откусить кусок побольше, не задумываясь о последствиях.

– Вы говорите о ком-то конкретном? – спросил я.

– Я говорю в общем, – он уклончиво улыбнулся. – Но если вам интересно – да, есть те, кто на вас смотрит с недоброжелательством. Будьте осторожны.

– Кто именно? – спросил я прямо.

– Я не называю имён, – вежливо открестился он. – Не потому, что не знаю. А потому, что не хочу, чтобы вы думали, будто я вас использую. Я просто предупреждаю – как человек, который знает цену хорошим отношениям.

Он протянул мне визитку – небольшую, из плотной бумаги, с его именем и контактами.

– Если когда-нибудь понадобится помощь – обращайтесь, – сказал он. – Не обещаю, что смогу помочь, но постараюсь.

– Благодарю, – я спрятал визитку во внутренний карман пиджака. – Надеюсь, не понадобится.

– Надеюсь, – ответил он и отошёл к другим гостям, оставив меня одного у окна.

В этот момент я заметил, как к Лиле, стоявшей в стороне у стены, подошёл молодой человек в дорогом, ярко-синем костюме, с бледным, тонким лицом и надменным взглядом. Он был примерно моего возраста, но выглядел так, будто никогда в жизни не держал в руках ничего тяжелее винной карты.

– Баронесса? – он склонил голову, и в его голосе прозвучала та особая, слащавая вежливость, которая всегда означает что-то нехорошее. – А я смотрю, тут сегодня собрались не только сливки общества, но и те, кто пытается в них втереться.

– Я вас не понимаю, – холодно ответила Лиля, и я заметил, как её пальцы чуть заметно сжались в кулаки.

– А что тут понимать? – он усмехнулся, и в его глазах мелькнула неприкрытая насмешка. – Вы же из простых, я прав? Приёмная дочка какого-то кузнеца? И как вам удалось втереться в доверие к барону? Неужели только красотой?

Я уже шагнул вперёд, чтобы вмешаться, но Лиля опередила меня. Она подняла правую руку, и на кончике её указательного пальца загорелся маленький, ярко-синий огонёк – не агрессивный, не угрожающий, но такой, что парень невольно отшатнулся.

– Вы знаете, граф, – сказала она спокойно, и в её голосе не было ни злобы, ни вызова – только спокойная, холодная уверенность. – Я действительно из простых. И моя сила тоже простая. Но она, – она посмотрела на огонёк, который послушно плясал на её пальце, – она не спрашивает, кто перед ней. Она просто сжигает. Не боитесь огня, граф?

Парень побледнел ещё сильнее, и его свита, стоявшая чуть поодаль, напряглась.

– Ты… ты не посмеешь, – выдавил он, но в его голосе не было уверенности.

– Проверьте, – сказала Лиля, и огонёк на её пальце чуть заметно увеличился.

Я подошёл и встал рядом, положив руку ей на плечо.

– Граф Кузнечиков, кажется? – сказал я, глядя на парня. – Я слышал о вашем роде. Древний, уважаемый. Жаль, что некоторые его представители не знают элементарных правил приличия.

– Как вы смеете! – он попытался взять себя в руки, но его голос дрожал. – Мой отец…

– Ваш отец, наверное, был бы очень огорчён, узнав, что его сын оскорбляет дам на приёме у княжича Дятлова, – перебил я. – Особенно дам, которые являются невестами баронов.

Парень открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но в этот момент к нам подошёл сам Дятлов.

– Граф Кузнечиков, – сказал он, и в его голосе прозвучал лёд, – вы, кажется, перебрали. Позвольте проводить вас в гостиную, отдохнуть.

– Я… – начал было граф, но Дятлов уже взял его под локоть и мягко, но твёрдо повёл в сторону выхода.

– Прошу прощения, барон, баронесса, – бросил он через плечо. – Небольшое недоразумение.

Когда они ушли, я повернулся к Лиле.

– Ты в порядке? – спросил я.

– В полном, – ответила она, и огонёк на её пальце погас. – Он просто дурак. Таких много.

– Таких много, – согласился я. – Но ты справилась отлично. Я горжусь тобой.

Она покраснела и отвела глаза.

– Это была не я, – тихо сказала она. – Это была магия.

– Нет, – я покачал головой. – Магия – это инструмент. А решение использовать его – это ты. И ты приняла правильное решение.

Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не замечал. Уверенность.

Арина, заметившая всю эту сцену с другого конца зала, подошла к нам и улыбнулась.

– Кузнечиков – идиот, – сказала она. – Его все знают. Папенькин сынок, который думает, что ему всё позволено. Но ты его осадила отлично, Лиля. Я горжусь тобой, родная.

– Спасибо, – ответила Лиля, и в её голосе прозвучало облегчение.

– Дятлов тоже молодец, – добавила Арина. – Быстро отреагировал. Показывая, что на его территории такие выходки не приветствуются.

– Он умный человек, – сказал я. – И он многое знает и понимает.

– О чём? – спросила Арина.

– О том, что происходит вокруг, – ответил я. – Может быть, даже больше, чем говорит.

Арина посмотрела на меня внимательно, но ничего не сказала.

Остаток вечера прошёл спокойно. Мы общались с другими гостями – кто-то расспрашивал о Кубке, кто-то о деревне, кто-то просто хотел познакомиться поближе. Я заметил, что многие смотрели на меня с уважением – не тем, показным, которое дарят по статусу, а настоящим, заслуженным.

К нам подходили девушки – кто-то просто поздравить, кто-то спросить совета по тренировкам, кто-то просто поглазеть на «того самого Росомахина». Я отвечал вежливо, но без лишней близости, и Арина, наблюдавшая за этим, довольно улыбалась.

Леонид, которого мы встретили в холле, когда выходили, выглядел немного растерянным.

– Учитель, – сказал он, подходя. – Я слышал, что случилось с Кузнечиковым. Это правда, что он пытался оскорбить Лилю?

– Правда, – ответил я. – Но она справилась.

– Если нужна будет помощь… – начал он, но я перебил.

– Не понадобится, – сказал я. – Но спасибо за предложение.

Леонид кивнул и отошёл.

В машине, по дороге домой, Арина спросила:

– Как тебе Дятлов?

– Умный, – ответил я. – Осторожный. Такой, который никогда не скажет лишнего, но всегда знает, что происходит.

– И что он тебе сказал? – спросила Лиля.

– Предупредил, что за мной следят, – ответил я. – Не назвал имён, но сказал, что есть те, кто смотрит на меня с недоброжелательством.

– И ты ему веришь? – спросила Арина.

– Пока да, – ответил я. – Но буду проверять.

Она кивнула.

Поздно вечером, когда я уже лёг в кровать и погасил свет, Алиска подала голос.

«Ты сегодня завёл нового врага, пап», – сказала она, и в её голосе прозвучала та особенная, сонная мудрость, которая иногда появлялась у неё перед сном.

«Кузнечиков? – мысленно спросил я. – Он сам завёлся».

«Он дурак, – согласилась Алиска. – Но у его отца длинные руки. Будь осторожен».

«Дятлов мне тоже это сказал», – ответил я.

«Дятлов умный, – сказала Алиска. – Он что-то знает. Что-то, чего не знаем мы».

«О чём?»

«Не знаю, – она зевнула. – Но он не просто так тебя предупредил. Берегись, пап».

«Я всегда берегусь», – ответил я, но она уже заснула.

За окном шумел ветер, и где-то в парке ухала сова. Я закрыл глаза, проваливаясь в сон, и в тот самый момент, когда сознание начало меркнуть, зазвонил мобилет.

Я взглянул на экран. Бродислав.

– Слушаю, – сказал я, пытаясь прогнать остатки сна.

– Брат, – голос его был напряжённым, даже испуганным, чего я не слышал в нём уже давно. – У нас проблемы. Серьёзные. Ты только послушай и не перебивай.

Он замолчал на секунду, собираясь с мыслями, а потом выдал:

– На фабрику напали. Не крестьяне под проклятием. Настоящие боевики, маги, с артефактами. Мы отбились, но… – он снова замолчал, и я услышал, как он выдохнул, – но они забрали паучка. Живого. И убили троих охранников. Мы их не догнали. Брат, прости.

Мобилет выпал из моей руки и упал на пол. Я не торопясь поднял его. Внутри кипело бешенство. Трое моих людей! Это перебор, этих уродов я буду искать максимально заинтересованно.

За окном всё так же шумел ветер, но теперь в этом шуме мне слышалось что-то другое.

Приближение беды. И возмездия.

Глава 18

Мобилет выпал из моей руки и с глухим стуком ударился об пол, отскочил и закатился под кровать, но я даже не попытался его достать. Слова Бродислава всё ещё звучали в ушах, и я никак не мог заставить себя поверить в то, что услышал. Паучок – тот самый, которого мы с таким трудом поймали на изнанке, которого Олег учил доить, который приносил нам больше дохода, чем половина охотников в форте, – его украли. Убили троих охранников и украли, прямо с фабрики, под носом у моей охраны.

– Брат, ты меня слышишь? – голос Бродислава донёсся из-под кровати, приглушённый, но всё ещё напряжённый. – Ты там не уснул?

Я нагнулся, достал мобилет и поднёс к уху.

– Слышу, – ответил я, и мой голос прозвучал чужим, будто говорил не я, а кто-то другой. – Расскажи всё заново. С самого начала. Не торопись.

– Я уже всё рассказал, – сказал он, но я услышал, как он вздохнул, собираясь с мыслями. – Ладно. Напали на рассвете, когда смена только заступила. Семеро. Трое магов, остальные – бойцы, явно наёмники, работали чётко, как по нотам. Знали, где посты, где камеры, где стоит охрана. Кто-то им слил информацию, это точно.

– Кто? – спросил я, хотя знал, что ответа у него нет.

– Пока не знаю, – подтвердил он. – Но я уже начал проверку. Всех, кто был в ту смену, допрашивают. Если среди них есть крыса – она выползет.

– Что с охранниками? – спросил я.

– Трое погибли, – голос Бродислава стал глуше, будто он отвернулся от трубки. – Двое – на месте, третий успел добежать до поста, но раны были слишком тяжёлыми. Наши лекари не смогли его вытащить.

– Имена, – сказал я.

– Что?

– Имена погибших, – повторил я. – Я хочу знать, кого хоронить.

Бродислав помолчал, потом назвал три имени – я не узнал ни одного из них, но это не имело значения. Это были мои люди, и они погибли, защищая моё имущество.

– Семьи? – спросил я.

– У двоих семьи здесь, в деревне, – ответил он. – У третьего – в Ейске, мать и сестра. Я уже отправил гонцов, сказал, что поможем с похоронами и выплатим компенсацию.

– Выплатите, – сказал я. – В тройном размере. И пусть семьи знают, что их отцы и братья погибли не зря.

– Сделаю, – ответил он.

– Что с паучком? – спросил я.

– Унесли, – в голосе Бродислава прозвучала горечь. – В специальном контейнере, какой Олег для сбора яда сделал. Видимо, знали, что без него тварь опасна. Подготовились.

– Артефакт для поимки? – спросил я.

– Был у них, – подтвердил он. – Дорогой, редкий. Такие в открытой продаже не встречаются. Я уже отправил людей узнать, кто мог такой сделать или продать.

– Хорошо, – я встал с кровати и подошёл к окну. За стеклом было темно – только луна, пробивавшаяся сквозь тучи, серебрила верхушки деревьев, и ветер, гулявший по парку, раскачивал голые ветви, заставляя их скрежетать друг о друга. – Я завтра приеду. К утру.

– А как же Кубок? – спросил Бродислав.

– Кубок подождёт, – ответил я. – А паучок – нет.

Я сбросил вызов и сел на край кровати, чувствуя, как внутри поднимается глухая, холодная злоба. Алиска, дремавшая внутри меня, проснулась и подала голос – осторожно, будто боялась меня спугнуть.

«Ты злой, пап», – сказала она, и в её голосе не было вопроса – только констатация факта.

«Злой», – согласился я.

«Что будешь делать?»

«Ехать в имение. Разбираться».

«А Кубок?»

«Кубок подождёт, – повторил я. – Сейчас важнее найти тех, кто это сделал».

«А если не найдёшь?» – спросила Алиска, и в её голосе прозвучала та детская, наивная жестокость, которая иногда появлялась у неё, когда речь заходила о врагах.

«Найду», – ответил я. – «Они сами себя найдут. Я просто помогу».

Алиска замолчала, и я почувствовал, как её присутствие внутри меня стало спокойным, ровным, будто она приняла моё решение и теперь просто ждала, когда я начну действовать.

Я лёг, но не спал – лежал с открытыми глазами, глядя в потолок, и ждал рассвета.

Утро выдалось хмурым и холодным – небо над академией было затянуто серыми тучами, и редкие лучи солнца, пробивавшиеся сквозь них, не грели, только подсвечивали стены зданий тусклым, болезненным светом. Я спустился вниз, когда Василий только начинал накрывать на стол, и он, увидев моё лицо, не стал задавать лишних вопросов – только вздохнул и поставил передо мной чашку с крепким чаем.

– Вы не спали, ваше благородие, – сказал он, и в его голосе прозвучала та особая, горькая забота, которую я слышал в детстве, когда болел и не мог уснуть.

– Не спал, – ответил я, делая глоток.

– Плохие новости?

– Плохие, – я отставил чашку. – На фабрику напали. Украли паучка. Убили троих охранников.

Василий побледнел, и его руки, лежавшие на столе, чуть заметно дрогнули.

Росомаха помилуй нас всех, – прошептал он. – А кто?

– Пока не знаю, – сказал я. – Но узнаю.

В столовую начали спускаться девушки – Арина, заспанная и растрёпанная, Лиля, уже одетая и причесанная, и я заметил, как они обе замерли на пороге, увидев моё лицо.

– Что случилось? – спросила Арина, подходя к столу. – Ты выглядишь так, будто всю ночь не спал.

– Так и есть, – ответил я. – На фабрику напали. Украли паучка. Убили моих людей.

Лиля села на стул, и её лицо стало белым, как полотно.

– Кто? – спросила она.

– Пока не знаю, – повторил я. – Но я еду в имение разбираться.

– Мы с тобой, – сказала Арина, и в её голосе прозвучала та же решимость, которую я видел у неё на тренировках, когда она готовилась к забегу.

– Нет, – покачал я головой. – Вы остаётесь здесь. Здесь безопаснее.

– Но…

– Арина, – я посмотрел на неё, и она замолчала. – Пожалуйста.

Она хотела возразить, но Лиля взяла её за руку.

– Он прав, – тихо сказала Лиля. – Мы будем мешать. А здесь, в академии, мы в безопасности.

Арина вздохнула, но спорить не стала. Только подошла ко мне, обняла и поцеловала в щёку.

– Будь осторожен, – сказала она.

– Обязательно, – ответил я.

Лиля подошла следом, молча взяла мою руку и сжала её – не сильно, но крепко, будто хотела передать мне часть своей силы.

– Я верю в тебя, – сказала она. – Ты справишься.

Я кивнул и вышел.

Леонид и Игорь ждали меня у выхода из академии – они стояли у скамьи, где мы обычно собирались перед тренировками, и вид у них был такой, будто они уже знали о случившемся.

– Учитель, – сказал Леонид, подходя. – Мы слышали. Про нападение. Это правда?

– Правда, – ответил я. – Поэтому я уезжаю в имение.

– Мы с вами, – сказал Игорь, и в его голосе прозвучала та же спокойная уверенность, которую я слышал перед боями.

– Нет, – покачал я головой. – Вы остаётесь здесь. Готовьтесь к финалу Кубка. Тренируйтесь, бегайте, отрабатывайте передачи. Я вернусь. И за моими присмотрите, заодно.

– Но… – начал было Леонид.

– Леонид, – я посмотрел на него. – Я сказал: вы остаётесь. Это приказ.

Он хотел возразить, но Игорь положил ему руку на плечо.

– Он прав, – сказал Игорь. – Мы будем мешать.

Леонид вздохнул, но кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Мы подготовимся. А вы возвращайтесь.

– Обязательно, – ответил я.

Кленов ждал меня в коридоре главного корпуса, когда я шёл к выходу. Он стоял у окна, прислонившись к подоконнику, и делал вид, что изучает расписание лекций, но я знал – он ждал именно меня.

– Росомахин, – сказал он, когда я поравнялся с ним. – Я слышал, у вас неприятности.

– Откуда? – удивлённо спросил я, останавливаясь.

– Слухами земля полнится, – он усмехнулся, и в его усмешке не было ничего доброжелательного. – Говорят, на вашу фабрику напали. Украли что-то ценное. И люди погибли.

– Всё так, – ответил я. – И я еду разбираться.

– А как же Кубок? – спросил он, и в его голосе прозвучала неприкрытая насмешка. – Вы же готовились к финалу. Или побоялись, что не выиграете?

Я посмотрел на него в упор, и он не выдержал – отвёл глаза первым.

– Кубок подождёт, – сказал я. – А справедливость – нет.

– Вы думаете, что сможете найти нападавших? – спросил он, и в его голосе прозвучало сомнение.

– Я не думаю, – ответил я. – Я знаю.

Я развернулся и пошёл к выходу, оставив его стоять у окна.

Бродислав встретил меня у ворот фабрики. Он выглядел уставшим – под глазами залегли тени, на щеке красовалась свежая царапина, и даже его обычно идеально сидящая форма была помята, будто он не раздевался всю ночь.

– Брат, – сказал он, когда я вышел из машины, и мы обнялись. – Спасибо, что приехал.

– Я не мог оставаться, – ответил я. – Показывай.

Фабрика встретила меня запахом гари и крови – этот запах уже начал выветриваться, но всё ещё был различим, и я невольно поморщился, когда мы вошли внутрь. На стенах виднелись следы магии – подпалины, трещины, выбоины, – а на полу, в том месте, где стоял контейнер с паучком, темнели пятна, которые я не хотел разглядывать.

– Они вошли здесь, – Бродислав показал на выбитую дверь в задней стене. – Сняли охранника, который стоял на посту, тихо. Потом прошли в цех, отключили сигнализацию – я не знаю, как, но они знали код.

– Код знали только свои, – сказал я.

– Значит, среди своих есть крыса, – подтвердил он. – Я уже начал проверку. Допросил всех, кто был в ту смену. Пока ничего.

– Продолжай, – сказал я. – Кто-то обязательно всплывёт.

Я подошёл к месту, где стоял контейнер, и опустился на корточки. В моём магическом зрении здесь всё ещё пульсировали остаточные плетения – следы магии, которую использовали нападавшие. Я видел серые, рваные нити, которые тянулись от контейнера к двери, от двери – к лесу, и дальше, теряясь в темноте.

– Они ушли туда, – сказал я, показывая на лес.

– Мы прочёсывали лес, – ответил Бродислав. – Никого не нашли.

– Значит, у них есть укрытие, – сказал я, поднимаясь. – Будем искать.

В этот момент дверь скрипнула, и в цех вошла Вероника – с подносом в руках, на котором стояли две кружки с дымящимся чаем и тарелка с бутербродами. Она была бледной, и её руки чуть заметно дрожали, но она держалась спокойно.

– Вы не ели с утра, – сказала она, ставя поднос на стол. – Я подумала, что…

– Спасибо, – перебил её Бродислав, и в его голосе прозвучала та особая, тёплая нота, которую я редко слышал в нём. – Ты не должна была…

– Должна, – она посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не замечал – может быть, забота, а может быть, что-то большее. – Вы здесь работаете, а я могу хотя бы чаем напоить.

Она повернулась ко мне, и я заметил, как она чуть заметно покраснела.

– Вы его найдёте, барон? – спросила она. – Паучка?

– Найдём, – ответил я. – Обязательно.

– И тех, кто это сделал?

– И их тоже.

Она кивнула и вышла, оставив нас вдвоём.

– Она хорошая, – сказал я, глядя на Бродислава.

– Хорошая, – согласился он, и я заметил, как его взгляд задержался на двери, за которой она скрылась.

– Ты присматриваешь за ней? – спросил я.

– Присматриваю, – он помолчал. – Она одна здесь. И ей нужна защита.

– Или ты просто хочешь её защищать? – спросил я, и он не ответил.

Вечером, когда солнце уже село и лес за окном почернел, я сидел в своём кабинете в особняке и смотрел на карту, разложенную на столе. Бродислав отметил на ней места, где были посты, где прошли нападавшие, где их следы терялись.

– Они не могли уйти далеко, – сказал он, тыкая пальцем в карту. – У них был контейнер с паучком, а это тяжело. Плюс раненые – мы троих зацепили, они не могли быстро бежать.

– Значит, где-то здесь, – я обвёл круг на карте. – В радиусе десяти километров. Есть там какие-нибудь заброшенные дома, пещеры, укрытия?

– Есть, – кивнул он. – Старая лесопилка, несколько охотничьих домиков, пара землянок. Я уже отправил людей проверить.

– Хорошо, – я откинулся на спинку стула. – Если найдут – не брать без меня. Я хочу поговорить с ними лично.

– Понял, – сказал он.

В этот момент зазвонил мобилет. Я взглянул на экран – неизвестный номер.

– Слушаю, – сказал я.

– Барон Росомахин? – голос в трубке был изменён – низкий, механический, без эмоций. – Мы хотим предложить вам сделку.

– Кто вы? – спросил я.

– Неважно, – ответил голос. – Важно то, что ваш паучок – у нас. Живой. Пока. Если хотите его вернуть, приезжайте завтра в полдень на старую лесопилку, что в десяти километрах от вашей фабрики. Один.

– А если не приеду? – спросил я.

– Тогда паучок умрёт, – голос стал жёстче. – И следующие трое ваших охранников – тоже. У нас длинные руки, барон. Вы это уже поняли.

– Я приеду, – сказал я. – Но если с паучком или с моими людьми что-то случится…

– Не угрожайте нам, барон, – перебил голос. – У вас нет рычагов давления. А у нас – есть.

Связь прервалась.

Я положил мобилет на стол и посмотрел на Бродислава.

– Завтра в полдень, – сказал я. – Старая лесопилка. Они хотят встречи.

– Это ловушка, – сказал он.

– Знаю, – ответил я. – Но у меня нет выбора.

– Я поеду с тобой, – сказал он.

– Нет, – покачал я головой. – Они сказали – один. Если я приеду с кем-то, паучок умрёт.

– Но…

– Брат, – я посмотрел на него. – Я справлюсь. А ты будешь рядом. На расстоянии. Если что – вмешаешься.

Он хотел возразить, но я поднял руку.

– Доверься мне, – сказал я.

Он кивнул.

«Ты уверен, пап?» – спросила Алиска у меня в голове, и в её голосе прозвучала тревога.

«Уверен», – ответил я. – «Они хотят меня видеть. Я покажусь. А потом они пожалеют».

За окном шумел ветер, и где-то в лесу кричала ночная птица.

Вот и посмотрим, чьё кунг-фу сильнее, как говорил один мой коллега по амфиреатру.