Текст книги "Росомаха. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Андрей Третьяков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Росомаха. Том 5

Глава 1

Остаток учебного дня пришлось пережидать, как затянувшуюся осаду. На истории я смотрел поверх тетради на мокрый двор и прикидывал, сколько подходов вело к фонтану за главным корпусом.

Дождь закончился час назад. Вода ещё стекала с медных карнизов, собиралась в швах между плитами и блестела на чёрном асфальте. Если неизвестная решила устроить засаду, место она выбрала удобное: старые деревья, две боковые аллеи, глухая стена архива и десяток окон, из которых вечером никто не смотрел.

– Росомахин, – раздражённо произнёс преподаватель, постучав костяшкой пальца по кафедре. – Если устройство двора занимает вас больше устройства империи, поделитесь хотя бы причиной.

В аудитории зашуршали тетради. Кто-то за моей спиной подавил смешок, а сосед торопливо убрал локоть с моей половины стола.

– Причина исключительно в моей невоспитанности, – отозвался я, поднимаясь. – Повторите вопрос, пожалуйста.

– Чем знаменит указ Кречетова Второго о разделении родовых земель? – сухо произнёс старик, глядя поверх очков.

Я пересказал нужный параграф: порядок наследования, запрет дробить военные наделы ниже установленной меры, переход выморочных земель короне. Преподаватель выслушал, поджал тонкие губы и махнул мне на скамью.

– Садитесь, Росомахин, – проворчал он, перелистывая конспект. – В следующий раз размышляйте с открытым учебником. Так это хотя бы выглядит прилично.

До звонка он меня больше не трогал. Я записывал даты и одновременно прокручивал вечернюю встречу, но ничего нового не придумал. Неизвестная блондинка могла принести сведения, приманку или нож. Все три варианта требовали явиться.

После занятий коридор заполнился голосами, мокрыми плащами и запахом дешёвого табака. Я прижался к подоконнику, пропуская поток студентов. Леонид заметил меня у лестницы, замедлил шаг, но после моего короткого жеста только кивнул и ушёл вместе со своей группой.

– Ты весь день считаешь ворон, – настороженно произнесла Арина, подойдя сбоку и взяв меня под локоть. – На тренировке едва не пропустил удар, на истории чуть не уснул. Что происходит?

– Плохо спал, – уклончиво отозвался я. – Ничего, что нельзя исправить ужином и нормальной кроватью.

Она прищурилась. Рыжая прядь выбилась из причёски и прилипла к виску, но поправлять её Арина не стала.

– Врёшь ты сегодня отвратительно, – пробормотала она, сильнее сжав мой рукав. – Даже хуже обычного.

– Значит, расту над собой, – усмехнулся я. – Раньше ты замечала через пять минут, теперь понадобилась половина дня.

Лиля стояла рядом, прижимая к груди две книги. Она не пыталась вытянуть из меня признание, только следила за лицом, будто искала следы ранения.

– Если понадобится помощь, позови, – тихо произнесла она. – Не после того, как всё закончится, а до.

– Позову, – пообещал я, накрыв ладонью пальцы Арины. – Сегодня мне нужно кое-что проверить. Пока это всё, что я могу рассказать.

Арина разжала руку не сразу. Потом шумно выдохнула и отступила к Лиле.

– К ужину вернись, – строго велела она. – И постарайся обойтись без крови. Василий потом отстирывает твои рубашки и обвиняет в этом меня.

– Постараюсь не разорять дом на мыле, – отозвался я.

Они ушли к выходу, несколько раз обернувшись. Я дождался, пока их скроет лестничный пролёт, и направился к преподавательскому крылу.

В кабинете Юрия пахло кофе, бумагой и горячим металлом. На краю его стола остывала раскрытая артефактная пластина, рядом лежали щипцы и три исписанных листа. Учитель сдвинул всё это локтем, когда я закрыл дверь.

– Выкладывай, – хмуро произнёс он. – У тебя лицо человека, который уже принял плохое решение и пришёл за благословением.

– Вечером встречаюсь с той блондинкой, – сообщил я, опускаясь на стул. – У фонтана за главным корпусом. Она утверждает, что хочет помочь.

Юрий взял кружку, обнаружил на дне холодный остаток и поставил обратно.

– И ты, разумеется, пойдёшь один, – процедил он. – Потому что жизненный опыт гладиатора учит прежде всего разумной осторожности.

– Для неё я буду один, – уточнил я. – Альфред расставит людей вокруг парка. Если она заметит отряд, то не подойдёт. Если готовит засаду, получит неприятный сюрприз.

Юрий побарабанил пальцами по столу. Серебряное кольцо на его мизинце коротко вспыхнуло, проверяя защиту кабинета.

– Маяк не снимай, – жёстко велел он. – И не позволяй ей касаться кожи, одежды, оружия или твоих артефактов. У ключников половина дряни работает через контакт.

– Маяк на месте, – подтвердил я. – К рукопожатиям не стремлюсь.

Он выдвинул нижний ящик и достал плоский медный кругляш размером с монету. От металла тянуло сухим холодом, хотя в кабинете было жарко.

– Второй маяк носи отдельно, – распорядился Юрий, положив амулет передо мной. – Первый у тебя на шее, этот убери во внутренний карман. Если один заглушат, второй даст мне хотя бы направление.

– Предусмотрительно, – одобрил я, пряча кругляш под куртку. – Не знал, что ты настолько дорожишь моим обществом.

– Я дорожу собственным временем, – буркнул он, придвигая к себе бумаги. – В тебя уже вложено слишком много часов, чтобы позволить какой-то сектантке списать всё в убыток. Вернись живым и не заставляй меня бежать через весь парк.

– Сделаю всё возможное, – пообещал я.

– Вот эта формулировка мне особенно не нравится, – мрачно отозвался Юрий.

Альфред ждал под навесом у бокового крыльца. На нём был серый плащ без знаков рода, под полой угадывалась рукоять короткого клинка. Дождевые капли висели на его воротнике и не впитывались в плотную ткань.

– Двое займут позиции у фонтана, – негромко доложил он, когда мы отошли от дверей. – Один прикроет аллею со стороны архива. Я останусь у входа в парк. Между нами будет прямая связь.

– Ближе не подходите, пока я не подам сигнал, – распорядился я. – Девушка должна видеть пустую площадку.

– Если она успеет ударить первой, расстояние станет проблемой, – сдержанно возразил Альфред. – Разрешите посадить одного человека в кустах за вашей скамьёй.

– Посадите, но без металла и активных артефактов, – согласился я. – Магию она может заметить раньше меня.

– Уже учёл, барон, – спокойно произнёс он. – Через четверть часа всё будет готово.

Он ушёл по дорожке обычным шагом. Через несколько секунд серый плащ смешался с мокрыми стволами, и различить Альфреда среди деревьев стало невозможно.

К фонтану я пришёл перед закатом. Воду перекрыли, на дне каменной чаши лежали жёлтые листья и две сломанные ветки. Скамья оказалась влажной, поэтому я вытер край рукавом плаща и сел лицом к главной аллее.

Левее темнели окна архива. Справа дорожка уходила к учебным корпусам, где ещё горели редкие светильники. За спиной шуршали кусты, но человек Альфреда не выдавал себя ни дыханием, ни запахом металла.

Прошло десять минут. Холод от мокрой древесины пробрался сквозь брюки, а на дорожке не появилось ни одного человека. Я уже решил, что встречу отменили без моего ведома, когда сбоку тихо хрустнул гравий.

– Вы всё-таки пришли, – выдохнула блондинка, остановившись в трёх шагах от скамьи.

Она вышла не со стороны аллеи, а из-за старого дуба. Светлые волосы потемнели от сырости, под глазами лежали серые тени. Пальцы правой руки сжимали край плаща возле горла, словно застёжка могла удержать её на ногах.

– Садитесь, – предложил я, указывая на свободный край скамьи. – Стоять под чужими окнами заметнее.

Девушка оглядела чашу фонтана, деревья и тёмный фасад архива. Спрятанных людей она либо не обнаружила, либо решила не подавать вида. Села на самый край, оставив между нами расстояние в вытянутую руку.

– Вы знаете, кто я? – тихо произнесла она, продолжая смотреть на аллею.

– Пока знаю только то, что вы умеете назначать встречи и появляться с неожиданной стороны, – отозвался я. – Для доверия маловато.

Она провела языком по пересохшим губам. От плаща тянуло мокрой шерстью, а цветочные духи почти выветрились.

– Меня зовут Вероника, – торопливо произнесла девушка. – Я служила Госпоже. Меня растили в культе с детства.

– Добровольно? – уточнил я.

– Ребёнка никто не спрашивает, – горько усмехнулась она. – Я даже не помню, как попала к ним. Помню комнаты без окон, одинаковые серые платья и женщин, которые называли Госпожу нашей матерью.

Вероника говорила негромко, но слова выходили всё быстрее. В культе её учили грамоте, травничеству, послушанию и правильной смерти. Внешний мир называли грязным, обычных людей считали материалом, а жертву во имя Госпожи высшей наградой.

– Когда вы перестали верить? – осторожно произнёс я.

Вероника сцепила пальцы на коленях. Ногти впились в кожу, оставив четыре красные дуги.

– Когда привели тридцать девушек, – глухо выговорила она. – Их вымыли, накормили и одели в белое. Мы думали, их готовят к посвящению. Потом их положили вокруг алтаря, а утром вынесли тела.

Ветер прокатил по каменным плитам горсть листьев. Один зацепился за её ботинок, но Вероника не пошевелилась.

– Вы были среди них? – произнёс я, наблюдая за её руками.

– Была, – выдохнула она. – Перед ритуалом меня заменили другой девушкой. Никто не объяснил причину. Возможно, Госпожа решила сохранить меня для следующего амулета.

– Какого именно? – уточнил я.

– На сто душ, – прошептала Вероника, наконец повернувшись ко мне. – Она уже собирает жертв. Новый амулет должен быть сильнее прежнего и сломать вашу защиту. Госпожа хочет получить вас живым.

Цифра легла в голове холодным грузом. Сто человек требовали места, еды, охраны и перевозки. Такой ритуал нельзя было подготовить одним приказом и провести в случайном подвале.

– Где и когда? – коротко произнёс я.

– Точное место я знаю, время тоже, но сначала мне нужна гарантия, – торопливо проговорила Вероника. – Если я выложу всё сейчас, вы сможете уйти, а я останусь одна.

– Пока у вас нет даже гарантии, что я поверю, – напомнил я. – Почему вы выбрали меня?

Она опустила взгляд на свои ладони.

– Дарья должна была активировать амулет рядом с вами, – хрипло произнесла девушка. – Заклинание сорвалось. Госпожа убила её при всех, прямо в зале. После этого стало ясно, чем заканчиваются ошибки и ненужные вопросы.

– Вы решили, что станете следующей, – подытожил я.

– Я решила, что хочу жить, – твёрдо выговорила Вероника. – Без алтаря, приказов и чужой крови на руках. Мне не нужны деньги или титул. Спрячьте меня, а я проведу вас к месту ритуала и покажу, где хранятся артефакты.

– Или заведёте в подготовленную ловушку, – заметил я.

– Могу, – неожиданно спокойно согласилась она. – Только выгоды для меня нет. Если вы погибнете, меня уберут как использованный инструмент. Если я вернусь без вас, меня принесут в жертву. Если сбегу одна, Госпожа найдёт по метке.

Вероника оттянула ворот плаща. Под левой ключицей проступал тонкий тёмный знак, похожий на ожог от раскалённой проволоки. В магическом зрении он не светился, однако воздух над кожей едва заметно дрожал.

– Такие метки можно снять? – произнёс я.

– Не знаю, – отозвалась она, закрывая ворот. – Я видела только тех, кого по ним находили.

Ложь могла быть выстроена безупречно, но тело подводило её на мелочах. Плечи оставались поднятыми, ступни стояли под скамьёй, готовые к рывку, а пальцы не переставали тереть следы ногтей. В магическом зрении вокруг неё не было ни подготовленного заклинания, ни активного артефакта. Это ещё ничего не доказывало, но давало шанс пережить разговор.

– На нулевой изнанке во время зачистки храма вы были? – уточнил я.

– Нет, – быстро произнесла Вероника. – Моя группа собирала травы на севере. После вашего второго удара Госпожа три дня никого к себе не подпускала. Потом объявила, что барона Росомахина нужно взять любой ценой.

– Значит, она оценивает угрозу разумно, – усмехнулся я.

– Она вас опасается, – убеждённо произнесла Вероника. – Не признаёт этого даже перед собой, но после двух храмов усилила охрану и перенесла ритуал. Раньше она никого так не выделяла.

Я поднялся со скамьи. Вероника вскочила следом и отступила на шаг, прижимая ладонь к карману плаща.

– Мне нужно проверить ваши слова, – предупредил я. – Оставьте способ связи и не пытайтесь прийти в особняк без предупреждения.

Она достала небольшой чёрный камень. В глубине минерала раз в несколько секунд вспыхивала тусклая золотая точка.

– Разломите его и назовите место, – объяснила Вероника, положив камень на край скамьи. – Я почувствую направление и приду.

– Почему не передаёте в руки? – поинтересовался я.

– Вы бы всё равно не взяли, – устало усмехнулась она. – Вас учили лучше, чем нас предупреждали.

Я дождался, пока она отойдёт, и только потом завернул камень в носовой платок. Тепло ощущалось даже сквозь ткань.

– Не обманите меня, Вероника, – негромко произнёс я. – Второго разговора не будет.

– Мне некуда больше идти, – выдохнула она и направилась к боковой аллее.

Светлое пятно волос исчезло между деревьями. Через минуту из темноты у ворот вышел Альфред. На его плаще не было ни листа, хотя он провёл в кустах не меньше получаса.

– Пришла одна, наружного наблюдения не обнаружили, – доложил он. – Наш человек проследит до выхода с территории, не приближаясь.

– Камень нужно изолировать, – распорядился я, передавая ему свёрток. – Никому не касаться голой рукой. Пусть один из артефакторов проверит на маяк и отложенное воздействие.

– Сделаем, барон, – подтвердил Альфред, убирая свёрток в кожаный пенал. – Сопровождение до дома требуется?

– Оставайтесь на территории и закончите наблюдение, – велел я. – До особняка дойду сам.

Ужин уже стоял на столе, когда я вернулся. Василий принял плащ, осмотрел мокрый подол и ничего не спросил. Его молчание продержалось ровно до того момента, пока я сел между Ариной и Лилей.

– Ты пропустил горячее на сорок минут, – недовольно произнесла Арина, придвигая мне тарелку. – Если это называется «ничего серьёзного», то я начинаю понимать дипломатический язык.

– Встреча затянулась, – признал я, пробуя суп. Бульон пах укропом и перцем, но вкус почти не ощущался. – Подробности будут, когда проверю сведения.

– Значит, всё-таки сведения, – тихо заметила Лиля, разламывая хлеб. – И они касаются тех, кто на тебя охотится.

– Возможно, – подтвердил я. – Пока прошу не строить догадок и никуда не ходить одним.

Арина положила ложку на край тарелки. Металл коротко звякнул о фарфор.

– Мне не нравится, когда ты выдаёшь половину предупреждения, – процедила она. – Но запрет понятен. До твоего разрешения будем ходить вместе.

– Спасибо, – отозвался я. – Это сэкономит мне людей и остатки здравого смысла.

После ужина девушки поднялись наверх, но свет под дверью Арины не погас. Я вышел на крыльцо и сел на сухой край ступени. Ночь остыла до такой степени, что дыхание начало белеть, а деревянные перила покрылись тонкой влагой.

Дверь за спиной открылась через несколько минут. Арина вышла в шерстяной шали и села рядом, поджав ноги под длинную юбку.

– Ты боишься? – негромко произнесла она, не поворачивая головы.

– Немного, – признался я. – Не за себя.

– За нас, значит, – проворчала она и накрыла мою ладонь своей. – Тогда перестань оставлять нас в темноте. Когда ничего не знаешь, воображение работает лучше любого палача.

– Как только проверю источник, расскажу всё, что можно, – пообещал я. – Сейчас любая лишняя фраза может привести врага к дому.

– Такой ответ мне тоже не нравится, но он хотя бы честный, – выдохнула Арина. – Вернись сегодня в спальню до того, как превратишься в ледяную статую. Василий поставит её в гостиной и начнёт вытирать пыль.

– Тогда придётся подчиниться, – усмехнулся я.

Она сжала мои пальцы и ушла в дом. Я просидел ещё несколько минут, пока холод не добрался до коленей, затем поднялся.

В ворота постучали раньше, чем я коснулся дверной ручки. Три быстрых удара, пауза и ещё два, уже слабее. Василий появился в прихожей со свечой и тяжёлой кочергой, а я спустился с крыльца к калитке.

Вероника стояла снаружи без плаща. Подол серого платья промок до колен, волосы прилипли к щекам. Она держала левую руку на весу, а от запястья к локтю тянулся свежий ожог с белыми пузырями.

– Она узнала, – прохрипела девушка, вцепившись здоровой рукой в решётку. – Метка загорелась, и камень связи начал тянуть меня обратно. Я сожгла его. Возвращаться нельзя.

Колени у неё подломились. Я успел подхватить Веронику под плечи и перенёс через порог. От мокрой ткани тянуло холодом, кожа под ней дрожала мелкой частой дрожью.

– В малую гостиную, – распорядился я, передавая её Василию. – Неси аптечку, горячую воду и чистую простыню. Девушек не буди.

– Сейчас всё будет, ваше благородие, – деловито отозвался он, опуская кочергу на пол.

Веронику усадили в кресло у камина. Пока Василий резал простыню на бинты, я промыл ожог и нанёс мазь. Запахло камфарой и палёной кожей. Вероника стиснула зубы, но ни разу не отдёрнула руку.

– Госпожа знает, где вы? – тихо произнёс я, закрепляя повязку.

– Пока нет, – выговорила она, глядя в огонь. – Я уничтожила камень и ушла с дороги. Но метка осталась. Она будет искать.

– Чем именно? – уточнил я.

– Людьми, артефактами, через сны, – перечислила Вероника, с трудом разжимая челюсти. – Я не знаю всех способов. Знаю только, что беглецов обычно возвращали.

Я достал лечебный амулет и прижал к краю бинта. Металл нагрелся, по ткани прошёл белый свет. Пузыри осели, краснота начала бледнеть, а дрожь в пальцах Вероники стала слабее.

– Здесь вас никто не тронет без моего разрешения, – твёрдо произнёс я. – Но придётся рассказать всё и пройти проверку.

– Я согласна, – поспешно отозвалась она. – Проверяйте чем угодно. Только не отдавайте меня назад.

– Не отдам, пока вы соблюдаете наши правила, – предупредил я. – Когда ритуал?

Вероника закрыла глаза. Кожа вокруг губ стала почти серой.

– Через три дня, на рассвете, – прошептала она. – Сто душ уже собирают. Госпожа не перенесёт дату, даже если знает о моём побеге.

Василий замер с тазом в руках. Вода плеснула через край и тёмным пятном растеклась по ковру.

– Отведите её в малую гостевую, – распорядился я, поднимаясь. – Дверь не запирать, окна проверить, рядом оставить воду. Если начнёт метаться или метка изменится, сразу зови меня.

– Всё исполню, ваше благородие, – заверил Василий, помогая Веронике встать. – Идёмте, барышня. Комната тёплая, стены толстые, никто вас там не найдёт.

У двери Вероника обернулась. На лице остались серые следы усталости, но спину она держала ровнее.

– Барон, вы поможете тем девушкам? – глухо произнесла она. – Даже если решите, что мне нельзя верить?

– Сначала установим, где они, – отозвался я. – Потом сделаем всё, чтобы ритуал не состоялся.

Она коротко кивнула и ушла за Василием. Я дождался, пока закроется дверь гостевой, надел ещё влажный плащ и покинул дом.

Юрия пришлось поднимать с постели. Он открыл дверь кабинета в рубашке с расстёгнутым воротом, выслушал первые две фразы и молча пропустил меня внутрь. На столе быстро появились карта, блокнот и крепкий кофе, от которого щипало нос.

Я изложил разговор у фонтана, ночное появление Вероники, ожог и срок ритуала. Юрий не перебивал, только записывал имена и постукивал тупым концом карандаша по бумаге.

– Если она говорит правду, мы получили проводника, – мрачно произнёс он, закончив запись. – Если лжёт, ты собственными руками внёс маяк в дом и посадил его рядом со своей семьёй.

– Камень остался у Альфреда, а Веронику осмотрим, – возразил я. – Она согласна на проверку.

– Согласие ничего не доказывает, если в голову заранее вложили нужные воспоминания, – процедил Юрий. – Светлана умеет отличать грубое внушение от настоящей памяти. На рассвете я привезу её в особняк.

– Привози, – согласился я. – До проверки Вероника останется в отдельной комнате под наблюдением Василия.

Юрий отложил карандаш и потёр переносицу. Под глазами у него залегли тёмные полосы, а кофе оставался нетронутым.

– Ты всё равно пойдёшь, даже если проверка даст сомнительный результат, – устало произнёс он. – Сто душ для тебя уже стали достаточным доводом.

– Если есть хотя бы шанс, что жертвы существуют, бездействовать нельзя, – жёстко отозвался я. – Но в ловушку полезем не вслепую. Сначала вытрясем из Вероники маршрут, охрану и устройство ритуала.

– Хорошо, – решил Юрий, закрывая блокнот. – На рассвете буду у тебя со Светланой. До нашего приезда не позволяй гостье касаться артефактов и не задавай наводящих вопросов. Нам нужна её собственная версия.

За окном посерело небо. До рассвета оставалось меньше часа, а до ритуала три дня.

Я застегнул плащ и вышел в мокрую предутреннюю темноту. Домой предстояло вернуться раньше Юрия.