Текст книги "Росомаха. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Андрей Третьяков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

– Нормально – это когда ты спишь по ночам и не лезешь в драку с боевиками на заброшенной лесопилке, – сказала она. – Ты не нормально, Андрей. Ты на взводе. И я тебя понимаю.

Она замолчала на секунду, потом взяла мою руку и сжала её – не сильно, но крепко, будто хотела передать мне часть своей силы.

– Знаешь что? – сказала она. – Давай сходим на изнанку. Разомнёмся. Без твоих монстров, без эпических червей и крабов, просто так, для души. Как в старые добрые времена.

– Ты же только что с охоты вернулась, – сказал я.

– И что? – она усмехнулась, и в этой усмешке было столько вызова, что я невольно улыбнулся. – Я никогда не отказываюсь от возможности побыть с тобой на изнанке. А команда без меня не пропадёт, Илья справится.

– А Кубок? – спросил я.

– Кубок тоже подождёт, – ответила она, и её голос стал твёрже, будто она не обсуждала, а утверждала факт. – А тебе нужно отвлечься, я же вижу. В общем, командир, у тебя минута на сборы, время пошло!

Я улыбнулся этой непосредственности. Всё-таки не зря я её люблю.

– И не спорь, – сказала она. – Идём. Я знаю один хороший маршрут – простой, денежный, без сюрпризов.

Я вздохнул, но кивнул.

– Хорошо.

Мы собрались быстро – оружие, лёгкие рюкзаки, макры на всякий случай, пара артефактов для экстренной связи. Команда Алисы, узнав, что я иду с ними, радостно загудела, и кто-то даже крикнул: «Командир возвращается!»

Илья подошёл ко мне, хлопнул по плечу и сказал:

– Ну наконец-то, а то мы без тебя скучаем. Алиса всё время ноет, что без тебя не то.

– Я не ною, – возмутилась Алиса, но я заметил, как она покраснела.

– Конечно, не ноешь, – усмехнулся Илья и отошёл.

Переход на первый уровень изнанки занял секунду – мир вывернулся наизнанку, потемнел, потом снова засветился тусклым, ровным светом, и мы оказались в знакомом, до боли родном коридоре с серыми стенами и редкими жёлтыми прожилками. Пахло камнем, сыростью и чем-то ещё.

Алиса повела нас по своему маршруту – простому, надёжному, без сюрпризов. Она шла впереди, уверенно и быстро, и я заметил, как она изменилась за последние месяцы: движения стали более экономными, дыхание – ровным, взгляд – цепким. Она чувствовала изнанку, как чувствуют её только опытные охотники, и это знание передавалось остальным, заставляя их двигаться в одном ритме, дышать в одном темпе, думать в одном направлении.

Первыми нам попались саблезубые кролики – небольшая стая, штук десять, выскочившая из-за поворота с такой внезапностью, что даже я на секунду замер. Но Алиса не растерялась – она дала команду, и Ольга, их маг огня, накрыла стаю стеной пламени, а остальные добили тех, кто попытался прорваться.

– Хорошо, – сказал я, когда всё кончилось, и Алиса посмотрела на меня с вызовом.

– Я же говорила – мы без тебя не пропадём, – сказала она.

– Вижу, – ответил я. – С них трофеи-то хоть есть?

Илюха ухмыльнулся и демонстративно, с оттяжкой, срезал с одного трупика яички.

– Трофеи только с самцов, но алхимики выкупают их довольно дорого, они из него зелье мужской силы делают.

Потом были ещё ящеры – небольшие, размером с собаку, но агрессивные и быстрые, и я успел заметить, как Илья, обычно спокойный и рассудительный, с каким-то остервенением рубил их мечом, будто вымещая на них всю свою накопившуюся злость. Алиса прикрывала его, работая парой, и в их движениях была та слаженность, которая приходит только после долгих месяцев совместных тренировок.

Я почти не вмешивался – только иногда подсказывал, иногда прикрывал, иногда поправлял. Мне нравилось смотреть на них со стороны, видеть, как они выросли, как стали сильнее, как научились доверять друг другу.

– Ты чего такой задумчивый? – спросила Алиса, когда мы остановились на привал.

– Так, – ответил я, глядя на потолок пещеры, где тускло мерцали золотистые прожилки. – Думаю о разном.

– О чём, например?

– О том, что вы без меня справляетесь, – сказал я. – И мне это нравится.

Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление, смешанное с теплом.

– Справляемся, – сказала она. – Но без тебя скучно.

Охота продолжалась ещё часа два – мы нашли ещё несколько стай кроликов, пару каменных ящеров и даже одного саблезубого тушканчика, который пытался убежать, но был настигнут арбалетным болтом. Добычи набрали прилично. Шкуры, когти, зубы, несколько макров второго уровня, и, когда мы выходили к переходу, я чувствовал приятную усталость, которая бывает только после хорошей, честной работы.

В особняк мы вернулись уже затемно – небо над деревней было тёмным, беззвёздным, и только редкие огни в окнах разгоняли тьму, создавая уютное, почти домашнее ощущение. Алиса шла рядом со мной, и я чувствовал, как её плечо касается моего плеча, и в этом прикосновении было столько тепла и покоя, что я почти забыл о событиях последних дней.

Василий встретил нас на крыльце, и вид у него был такой, будто он уже знал, что мы вернулись, задолго до того, как машина остановилась у ворот. Он молча принял у меня куртку, молча повесил её в прихожей, и только потом сказал:

– Ужин готов, ваше благородие. Арина Алексеевна с Лилией Сергеевной уже в столовой. Вероника Сергеевна тоже здесь, помогала накрывать.

– Хорошо, Василий, – сказал я. – Спасибо.

Он кивнул и ушёл на кухню, а мы с Алисой прошли в столовую.

За столом действительно собрались все свои – Арина, разрумянившаяся и весёлая, что-то рассказывала Лиле, а та слушала её с той особенной, снисходительной улыбкой, которая появлялась у неё, когда она была в хорошем настроении. Вероника сидела рядом с пустующим стулом – я заметил, что она то и дело поглядывает на дверь, и понял, кого она ждёт.

– А где Бродислав? – спросил я, садясь на своё место.

– На фабрике, – ответила Арина. – Сказал, что придёт позже. У него там какие-то дела с охраной.

Я кивнул и заметил, как Вероника опустила глаза, будто её уличили в чём-то нехорошем.

Ужин прошёл тепло и спокойно – Арина шутила, Лиля улыбалась, Вероника рассказывала о школе, о детях, о том, как они нарисовали её портрет мелом на доске. «Нос кривой, глаза разные, но они старались», – говорила она, и все смеялись.

Алиса сидела рядом со мной, и я чувствовал, как её рука иногда касается моей, и в этих прикосновениях было столько молчаливой поддержки, что я почти забыл о словах.

Бродислав появился, когда мы уже заканчивали ужин – он был уставшим, с красными от недосыпа глазами, но держался бодро. Он сел рядом с Вероникой, и я заметил, как их взгляды встретились на секунду – не больше, но Вероника снова опустила глаза, а Бродислав чуть заметно улыбнулся.

Арина заметила это, но, к моему удивлению, ничего не сказала – только подняла бровь и сделала вид, что не заметила.

Поздно вечером, когда все разошлись по комнатам, мы с Алисой остались вдвоём. Мы сидели на кровати, обнявшись, и я чувствовал, как её дыхание, ровное и спокойное, успокаивает меня, как тепло её тела согревает, как её присутствие наполняет комнату чем-то уютным, почти домашним.

– Ты не обязан всё тащить на себе, – сказала она, не открывая глаз. – У тебя есть мы.

Я гладил её по волосам, и они, мягкие и шелковистые, скользили между моими пальцами, и я думал о том, как много она значит для меня.

– Знаю, – ответил я.

– Тогда почему не просишь о помощи?

– Потому что боюсь за вас.

– А мы боимся за тебя, – она подняла голову и посмотрела мне в глаза. – Пообещай, что будешь осторожнее.

Вместо ответа я повалил её на простынь.

Утро следующего дня выдалось хмурым и. Алиса ещё спала, раскинувшись на кровати, и я не стал её будить – осторожно выбрался из-под одеяла, оделся и вышел на крыльцо.

Воздух был влажным и свежим, пахло мокрой листвой и дымом из печей, и в этом запахе было что-то знакомое, почти родное.

Василий уже хлопотал на кухне, но я не стал заходить – стоял на крыльце, глядя на деревню, которая просыпалась, и думал о том, что сегодня будет новый день, новые дела, новые заботы.

В этот момент со стороны фабрики подъехал автомобиль, и из него вышел Бродислав – хмурый, невыспавшийся, с какими-то бумагами в руках.

– Брат, – сказал он, подходя ко мне. – Я тут кое-что выяснил.

– Что? – спросил я.

– Те похитители, что паучка забрали – они не одни работали, – он развернул бумаги, и я увидел на них какие-то схемы, имена, адреса. – Следы ведут в Ейск, к торговой гильдии «Чёрный ворон». Это серьёзные люди, Андрей. И у них там есть кто-то из наших.

– Кто? – спросил я.

– Пока не знаю, – он покачал головой. – Но узнаю. Я не успокоюсь, пока не найду.

Я смотрел на него, и в его глазах я видел ту же холодную, жестокую решимость, которая была у меня самого.

– Ищи, – сказал я. – Если нужна будет помощь – скажи.

– Договорились, брат, – он хмыкнул и ушёл в дом.

Глава 21

Утро в имении выдалось на удивление спокойным – небо над Россомахино было чистым, без единого облачка. Я сидел за столом в малой столовой, пил чай, который Василий, по своему обыкновению, заварил с мятой и мелиссой, и думал о том, что сегодня предстоит долгий день – и в имении, и после, в академии.

Василий, подавая мне вторую чашку, сообщил, что Львович уже въехал в деревню и будет минут через десять. Я кивнул, допил чай и поднялся, чувствуя, как внутри поднимается холодная собранность, которая всегда появлялась у меня перед серьёзным разговором. Следователь приехал не просто так – он приехал за пленниками, за Кузнечиковым и его людьми, и этот визит, даже несмотря на все обещания, мог обернуться чем угодно.

Львович вышел из машины, и я встретил его на крыльце, глядя, как он поправляет плащ и оглядывается по сторонам с профессиональным вниманием, которое я замечал у него при каждом визите. Он был равнодушным, но под глазами залегли глубокие тени, на щеке темнела несвежая царапина, и даже его обычно безупречный костюм выглядел помятым, будто он не раздевался всю ночь.

– Барон, – он кивнул, и в его голосе прозвучала официальная нота, которую он использовал, когда разговор обещал быть долгим и неприятным.

– Проходите, – ответил я, отступая в сторону.

Мы прошли в кабинет, и я закрыл за нами дверь. Львович сел в кресло, я – напротив, и несколько секунд мы сидели молча, разглядывая друг друга.

– Вы знаете, зачем я приехал, – сказал он наконец, и его голос был ровным, почти безразличным, но я чувствовал, что это только внешнее спокойствие.

– Знаю, – ответил я. – За пленниками.

Он кивнул и достал из внутреннего кармана пиджака небольшой блокнот, перевязанный резинкой.

– Рассказывайте всё с самого начала, – сказал он, открывая блокнот и готовясь записывать. – Не торопитесь, не пропускайте детали. Даже те, которые кажутся вам неважными.

Я начал рассказывать – о нападении на фабрику, о погибших охранниках, о краже паучка, о том, как Бродислав выследил похитителей и как я поехал на лесопилку один, как требовали похитители. Львович слушал, не перебивая, и я заметил, как его пальцы, сжимавшие ручку, чуть заметно побелели, когда я дошёл до момента, где Кузнечиков предложил мне «сотрудничество».

– Он угрожал вам? – спросил Львович, и в его голосе прозвучала сталь.

– Угрожал, – ответил я. – Говорил, что его отец может уничтожить мой род одним словом. Что у него длинные руки. Что мне лучше согласиться, пока не поздно.

– И что вы ответили?

– Я ответил, что не продаюсь.

Львович записал что-то в блокнот, потом поднял на меня глаза.

– А потом? – спросил он.

– А потом его бойцы напали, – сказал я. – Я их обезвредил. Кузнечиков пытался сбежать, но Бродислав его перехватил.

– Вы кого-то убили? – спросил Львович прямо, и я увидел, как его глаза сузились.

– Да, мага, – ответил я. – Остальных только вырубил. Они живы, можете забрать их хоть сейчас.

Львович выдохнул – я услышал этот выдох, хотя он старался сделать его незаметным.

– Хорошо, – сказал он.

Он задал ещё несколько вопросов – о том, где именно произошёл бой, были ли свидетели, знает ли кто-то ещё о том, что Кузнечиков предлагал мне сотрудничество. Я отвечал честно, потому что врать следователю, с которым у меня сложились нормальные отношения, было не только глупо, но и опасно.

Когда он закончил, я сказал:

– Кузнечиков говорил, что за ним кто-то стоит. Кто-то из окружения его отца. Он не назвал имени, но сказал, что этот кто-то подталкивал его к этому шагу.

Львович записал и это.

– Я разберусь, – сказал он, закрывая блокнот. – Но вы должны понимать, барон: Кузнечиков – сын влиятельного человека. Его отец – граф, у него есть связи в столице. Это дело может иметь неприятные последствия для вас.

– Я знаю, – ответил я. – Но он убил моих людей.

– Понимаю, – Львович встал, и я поднялся следом. – Поэтому я и здесь. Поэтому я забираю его под свою охрану. В тюрьме он будет в безопасности – и от вас, и от тех, кто захочет его заткнуть.

Я кивнул, и мы вышли.

Пленников грузили в две большие машины с затемнёнными стёклами, и я стоял на крыльце, глядя, как бойцы Львовича выводят Кузнечикова из подвала, где он провёл ночь. Граф выглядел плохо – лицо бледное, под глазами залегли тени, руки за спиной, и он смотрел под ноги, будто боялся поднять глаза на меня.

Увидев меня, он остановился, и его губы задрожали.

– Ты… ты ещё пожалеешь, – прошептал он, но в его голосе не было прежней самоуверенности, только страх и злоба.

– Уже нет, – ответил я спокойно. – Твой поезд ушёл, граф.

Его толкнули в машину, и дверь захлопнулась.

Львович подошёл ко мне, протянул руку.

– Я буду держать вас в курсе, – сказал он. – Если что-то узнаю.

– Буду признателен, – ответил я, пожимая его ладонь.

Он кивнул, сел в свою машину, и колонна тронулась.

Я вернулся в дом и прошёл в кабинет, где меня уже ждал Бродислав. Брат сидел в кресле, вертел в руках стакан с чаем, который давно остыл, и выглядел уставшим, но собранным.

– Уехал? – спросил он, даже не поднимая головы.

– Уехал, – я сел напротив. – Рассказывай.

Он отставил стакан, потёр лицо ладонями и начал рассказывать – быстро, сбивчиво, но с цепкой детализацией, которая говорила о том, что он провёл ночь не за праздным бездельем.

– Я нашёл посредника, – сказал он. – Того, кто связывал Кузнечикова с заказчиком. Он работает на гильдию «Чёрный ворон» в Ейске. Я поговорил с ним через одного человечка, которого знаю ещё по старым временам.

– И что он сказал? – спросил я.

– Сказал, что не знает имени заказчика, – Бродислав поморщился. – Только то, что тот из столицы, очень богат и очень осторожен. Платил наличными, через третьи руки. Лица не видел, голос не запомнил – говорили через посыльного.

– Значит, след ведёт в никуда, – сказал я.

– Пока да, – он покачал головой. – Но не совсем. Я выяснил, что «Чёрный ворон» – это не просто торговая гильдия. У них есть своя служба безопасности, свои люди в порту, свои информаторы. И они не любят, когда их используют в тёмных делах без спросу.

– Ты предлагаешь поговорить с их людьми? – спросил я.

– Предлагаю пока не лезть, – Бродислав посмотрел на меня прямо. – Сначала нужно разобраться, кто среди наших слил информацию. Крыса где-то рядом, и я хочу её найти, прежде чем мы сделаем следующий шаг.

– Действуй, – сказал я. – Если нужна будет помощь – скажи.

– Договорились, – он кивнул.

У ворот академии доехали без вопросов, водитель припарковался у нашего домика, выключил двигатель и я несколько секунд сидел в тишине, слушая, как ветер шумит в голых ветвях деревьев. Потом вышел из машины и направился к входу.

Арина и Лиля встретили меня на пороге. Арина – первой, со спокойной, почти невозмутимой улыбкой, и я сразу понял, что новости о моих приключениях до них уже дошли, но истерик не будет.

– Приехал, – сказала Арина, и в её голосе не было ни упрёка, ни тревоги – только констатация факта.

– Приехал, – ответил я.

Она шагнула ко мне и коротко обняла – не висла на шее, не плакала, просто прижалась на секунду, давая понять, что рада меня видеть.

– Хорошо, – сказала она, отстраняясь.

Лиля стояла чуть поодаль, прислонившись плечом к дверному косяку, и в её глазах, обычно таких спокойных и невозмутимых, сейчас читалось облегчение. Она не сказала ни слова – просто кивнула, и я кивнул в ответ.

– Обед через десять минут, ваше благородие, – сказал мой нянь, выглядывая из-за двери. – Щи, жаркое, пироги с мясом. У нас сегодня Арина Алексеевна заказывала.

– Хорошо, Василий, – ответил я, проходя в гостиную.

За обедом разговаривали о пустяках – о погоде, которая никак не могла определиться, то заливая землю дождями, то радуя редкими солнечными днями, о том, что в столовой академии кормят хуже, чем у Василия, и о том, что Кубок первокурсников набирает обороты. Арина рассказывала, какие слухи ходят среди студентов, кто из соперников выбыл, кто, наоборот, набрал форму.

– Говорят, команда с факультета боевой магии готовит сюрприз, – сказала она, намазывая масло на кусок хлеба. – Но мы их всё равно сделаем.

– Не забегай вперёд, – ответил я. – Сначала нужно выиграть свои этапы, а потом уже говорить о победе.

– Ты всегда такой осторожный, – она усмехнулась.

– Осторожность – это опыт, – ответил я. – А опыт у меня есть.

Арина не стала спорить.

После обеда я пошёл на малую арену, где меня уже ждали Леонид и Игорь. Мы сосредоточились на ближнем бое, на работе в паре, на том, чтобы чувствовать партнёра, даже не видя его.

– Сегодня работаем вдвоём против меня, – сказал я, выходя в центр арены. – Леонид – атака, Игорь – подстраховка. И наоборот. Ваша задача – зажать меня, не дать развернуться.

Леонид кивнул, и в его глазах мелькнул азарт. Игорь, как всегда, был бесстрастен, но я заметил, как он чуть заметно сместился, заняв позицию, с которой удобнее всего было прикрывать партнёра.

Мы начали. Леонид сразу же рванул вперёд, агрессивно и быстро, но я заметил, что он раскрывается, когда наносит удар, оставляя корпус без защиты. Я ушёл в сторону, пропуская его выпад, а Игорь, который должен был прикрыть, замешкался на долю секунды. Я тут же воспользовался этим, проскользнув между ними и оказавшись у них за спиной.

– Стоп, – сказал я, и они замерли. – Леонид, ты слишком увлекаешься атакой. Не надо пытаться вырубить меня с одного удара – это не получится. Действуй коротко, экономно, оставляй силы на защиту.

– Понял, учитель, – ответил Леонид, и я заметил, как он чуть заметно покраснел.

– Игорь, – повернулся я к нему. – Ты ждёшь идеального момента. Но идеально не бывает. Надо действовать быстрее, рисковать, доверять партнёру.

– Понял, – коротко ответил он, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание.

Мы повторили упражнение ещё несколько раз, и я заметил, как постепенно, ошибка за ошибкой, они начали действовать слаженнее. Леонид стал реже раскрываться, его удары стали короче, экономичнее. Игорь перестал ждать и начал подстраховывать быстрее, почти не думая, на рефлексах.

К концу тренировки они уже работали как единое целое. Не идеально, но лучше, чем в начале, и я чувствовал, что они готовы к финалу.

– На сегодня хватит, – сказал я, когда солнце прошло зенит. – Завтра продолжим.

Леонид кивнул и пошёл к выходу. Игорь задержался на секунду.

– Ты прав, – сказал он тихо. – Я слишком много думаю. Надо просто делать.

– Надо, – согласился я, и он ушёл.

Из арены я отправился к Дятлову, обещания нужно выполнять, к тому же, думаю, это было прежде всего в моих интересах.

Княжич ждал меня в своей гостиной, где мы уже встречались, с высокими потолками, тяжёлыми портьерами и камином, в котором весело потрескивали дрова, разгоняя сырость поздней осени. Дятлов сидел в кресле у огня, листал какой-то журнал и, казалось, даже не заметил моего появления, хотя я знал – он замечает всё.

– Проходите, барон, садитесь, – сказал он, не поднимая головы, и кивнул на кресло напротив. – Чай? Кофе? Что-то покрепче?

– Чай, – ответил я, опускаясь в кресло.

Он отложил журнал, нажал на кнопку звонка, и через секунду в гостиной бесшумно появился слуга, принял заказ и так же бесшумно исчез. Дятлов смотрел на меня, и в его глазах, обычно спокойных и чуть насмешливых, сейчас читалось что-то другое – любопытство, смешанное с осторожностью.

– Я слышал, у вас были неприятности, – начал он. – Кузнечиков арестован, его люди дают показания. Вы быстро действуете, барон.

– Я не люблю ждать, – поморщился я. – Люди, которые убивают моих охранников и воруют моё имущество, не заслуживают отсрочки.

Дятлов усмехнулся – беззлобно, скорее одобрительно.

– Вы не боитесь последствий? – спросил он. – Отец Кузнечикова весьма влиятелен, у него есть связи в столице. Если он узнает, что именно вы сдали его сына в руки следствия…

– Я не сдавал, – перебил я. – Кузнечиков сам себя сдал, когда решил, что может безнаказанно убивать моих людей. А его отец… если он умный человек, он поймёт, что воевать со мной – плохая идея. Если нет – что ж, тогда посмотрим.

Дятлов молчал несколько секунд, потом кивнул.

– Вы умеете создавать себе врагов, барон.

– Они сами создаются, – ответил я. – Я просто не прячусь.

В этот момент слуга принёс чай – дымящийся, в тонком фарфоровом стакане с серебряным подстаканником, – и я сделал глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу.

– Вы, кажется, интересовались гильдией «Чёрный ворон», – сказал Дятлов, и я заметил, как его голос стал тише, будто он боялся, что нас могут услышать.

– Интересовался, – подтвердил я, не удивляясь, что он знает. – У вас есть информация?

– Есть, – он отставил свой стакан и посмотрел на меня в упор. – «Чёрный ворон» – это не просто торговая гильдия. Это организация, которая контролирует половину нелегальных грузов в Ейском порту. У них есть свои люди на таможне, в полиции, в городской управе. Они опасны не потому, что сильны магически, – там почти нет магов. Они опасны потому, что у них длинные руки и толстые кошельки.

– И кто ими управляет? – спросил я.

– Формально – некий господин Ветров, – Дятлов поморщился. – Точнее, господин Ветров – это кличка. Настоящего имени никто не знает. Он появляется в городе раз в месяц, решает вопросы, собирает деньги и исчезает. Очень осторожный человек.

– А неформально?

– Неформально за ним стоит кто-то из столицы, – Дятлов понизил голос ещё больше. – Я не знаю, кто именно, но этот кто-то имеет доступ к такой информации, которую простому торговцу не получить. И он очень не любит, когда его делам мешают.

– Вы предупреждаете меня? – спросил я.

– Предупреждаю, – кивнул он. – Если вы начнёте копать под «Чёрного ворона», будьте готовы к тому, что это потянет за собой ниточки, которые ведут очень высоко. И очень опасно.

– А если я уже начал? – спросил я.

Дятлов посмотрел на меня долгим взглядом, потом усмехнулся.

– Тогда, барон, вам понадобятся друзья. – Он потянулся к столику, взял визитку и протянул её мне. – Это человек в Ейске, он работает с гильдией, но не любит, когда его используют в тёмных делах. Скажите ему, что вы от меня. Скажите, что кто-то использует «Чёрного ворона» для личных разборок, и это мешает бизнесу. Возможно, он поможет.

Я взял визитку, взглянул на имя – незнакомое, ничего не говорящее.

– Спасибо, – сказал я, пряча её в карман.

– Не за что, – Дятлов откинулся на спинку кресла. – Я не альтруист, барон. Просто я не люблю, когда мои потенциальные союзники погибают раньше времени.

От Дятлова я пошёл к Юрию. Дверь мне открыл он сам, в домашнем халате и с кружкой кофе в руке, и выглядел так, будто только что встал, хотя на часах был уже вечер.

– А, герой пожаловал, – он усмехнулся, пропуская меня внутрь. – Проходи, чайник только что вскипел.

Я прошёл в гостиную, сел на диван, и Юрий, покопавшись в шкафу, достал оттуда потрёпанную тетрадь в кожаном переплёте, испещрённую символами, которых я никогда раньше не видел.

– Ты говорил, что хочешь сделать общую руну, – сказал он, садясь напротив. – Я кое-что набросал. Посмотри.

Я взял тетрадь, пролистал. Символы складывались в узоры, узоры – в схемы, и я узнавал почти все из них – те, что Юрий показывал мне на занятиях, когда мы только начинали изучать рунную магию.

– Для начала нужно понять, что именно ты хочешь получить, – сказал Юрий, отхлёбывая кофе. – Связь на расстоянии? Чувство опасности?

– Связь на расстоянии было бы прикольно, – ответил я, подумав. – Не мыслей, нет. Просто чтобы знать, где находятся остальные. И чтобы чувствовать, если кто-то попал в беду. Из близких. А вообще, хочу всё и с сахаром.

– Сложная задача, – Юрий поморщился. – Но выполнимая. Только потребуется время. До финала Кубка не успеем, это точно.

– Ничего, – сказал я. – Кубок – это сейчас, а руны пригодятся и после.

Юрий кивнул, и мы начали работать.

Первым делом он объяснил, что общая руна – это не просто несколько символов. Это система, где каждый элемент связан с остальными, и если один выпадает – рушится всё.

Я кивнул, и мы принялись за проработку основы – выбрали металл (медь, как самый простой в обработке), определились с расположением символов (на внутренней стороне запястья, чтобы было незаметно), начали плести первые нити.

Работа шла медленно. Юрий показывал, я повторял, иногда ошибался, начинал заново. К концу второго часа у меня гудело в голове, а перед глазами плыли разноцветные узоры, но основа была готова – грубая, несовершенная, но живая.

– На сегодня хватит, – сказал Юрий, забирая у меня медную пластину. – Отдохни, завтра продолжим.

– Спасибо, – сказал я, поднимаясь.

– Не за что, – он усмехнулся. – Ты мой ученик, и я хочу, чтобы ты победил. Не только в этом вашем Кубке, но и в том, что будет после.

В особняк я вернулся затемно. Василий уже накрыл ужин, и в столовой горели свечи, отбрасывая на стены мягкие, танцующие тени. Арина и Лиля сидели за столом, и я заметил, что они переглядываются, когда думают, что я не вижу.

– Что-то случилось? – спросил я, садясь на своё место.

– Нет, – слишком быстро ответила Арина. – Просто думаем о Кубке. Скоро финал, а у нас ещё не всё готово.

Я посмотрел на неё, потом на Лилю. Она отвела глаза, но ничего не сказала.

– Вы что-то скрываете, – сказал я прямо.

– Ничего мы не скрываем, – Арина нахмурилась. – Ты просто мнительный.

Я не стал спорить. Если они не хотели говорить, заставлять было бесполезно. Мы поужинали, обсудили планы на завтра, и девушки ушли к себе, оставив меня одного в столовой.

Я сидел, глядя на догорающие свечи, и думал о Дятлове, о гильдии «Чёрный ворон», о том, что кто-то из моих людей работает на врага. Бродислав обещал найти крысу, но на это нужно время, а время шло.

Ночью я не спал – лежал с открытыми глазами, глядя в потолок, и прислушивался к тишине. В доме было тихо, только где-то внизу скрипнула половица – Василий проверял замки перед сном, – а за окном шумел ветер, раскачивая голые ветви деревьев.

А потом я услышал другой звук – шорох, такой лёгкий, что обычный человек не обратил бы на него внимания. Но я слышал всё, что происходило в доме, и этот шорох был чужим.

Я выпустил когти, бесшумно встал с кровати и вышел в коридор. Шорох доносился снизу, из гостиной. Я спустился по лестнице, стараясь не скрипеть, и замер у входа.

В гостиной было темно, только лунный свет, пробивавшийся сквозь неплотно задёрнутые шторы, серебрил пол и стены. Никого. Я прошёл в центр комнаты, огляделся – пусто.

Но на столике у окна, где мы обычно оставляли газеты и письма, лежал конверт – белый, чистый, без единой помарки. Его здесь не было вечером.

Я подошёл, взял его, вскрыл. Внутри – один лист бумаги, и на нём всего одна фраза, написанная печатными буквами, без подписи:

«НЕ ЛЕЗЬ В ЕЙСК. ТЫ ПОЖАЛЕЕШЬ».

Я перечитал письмо дважды, потом сжёг его – чиркнул когтями, и бумага вспыхнула, рассыпаясь пеплом, который осел на паркет.

Утром я позвонил Бродиславу. Брат взял трубку сразу, будто ждал звонка.

– Слушай, – сказал я без предисловий. – Поездку в Ейск пока отложи.

– Что случилось? – голос Бродислава стал напряжённым.

– Кто-то узнал о наших планах и решил предупредить, – я помолчал, потом добавил: – Ночью в доме в академии оставили письмо. С угрозой.

– Ты знаешь, кто?

– Нет. Но это значит, что мы на правильном пути. – Я подошёл к окну, за которым занимался рассвет, и посмотрел на едва видневшиеся в серой дымке деревья парка. – Ищи дальше. Крыса где-то рядом.

– Найду, – пообещал он. – Будь осторожен, брат.

– Ты тоже, – ответил я и сбросил вызов.