Текст книги "Росомаха. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Андрей Третьяков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 3

Следующие два дня пролетели как один. Я почти не спал, не мог. Каждый раз, когда закрывал глаза, видел перед собой сто девушек, уложенных в круг, и светящийся кристалл, высасывающий из них жизнь.

Юрий работал без остановки. Он связался с двумя магами земли – братьями, которые промышляли на изнанке и согласились участвовать за хорошую плату и обещание протекции. Звали их Глеб и Тихон, оба крепкие, молчаливые мужики лет под сорок, с руками, привыкшими ломать камень. Они не задавали лишних вопросов – только кивнули, выслушав план, и спросили, когда выезжать.

– Выезжаем завтра на рассвете, – ответил им Юрий. – Будьте готовы.

Они ушли, оставив после себя запах земли и почему-то машинного масла.

Львовича подключили вечером первого дня. Он приехал в особняк, когда уже стемнело, и слушал молча, не перебивая. Только когда я закончил, спросил:

– Источник информации надёжен?

– Проверен, – ответил Юрий. – Девушка не врёт.

Львович помолчал, потом кивнул.

– Я дам двух людей. Своих. Они будут ждать снаружи, на подстраховке. Если операция пройдёт успешно – мои люди возьмут на себя зачистку и допросы. Если нет… – он посмотрел на меня. – Если нет, они помогут отходить.

– Спасибо, – сказал я.

– Не благодарите, – сказал он равнодушно и поднялся. – Это моя работа. И, барон… будьте осторожны. Она опаснее, чем вы думаете.

Он ушёл так же бесшумно, как и появился.

Альфред привёл своих людей вечером того же дня. Четверо бойцов, которых он набирал лично – бывшие военные, охотники, люди, привыкшие к тишине и опасности. Они не задавали вопросов, только слушали инструкции и кивали.

– Завтра в пять утра выезжаем, – распорядился Альфред, когда всё было обговорено. – До места – два часа. У нас будет время занять позиции до рассвета.

– Хорошо, – я кивнул. – Всем отдыхать.

Они разошлись, оставив нас с братом вдвоём. Бродислав сидел в кресле, вертел в руках стакан с чаем, который давно остыл.

– Ты уверен, брат? – спросил он. – В том, что идёшь первым?

– Уверен.

– Я мог бы…

– Нет, – перебил я. – Ты нужен там, где нужен. Командовать людьми, выводить жертв, прикрывать отход. Если я не справлюсь… ты справишься и закончишь дело.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

– Справишься, – сказал он. – Ты всегда справляешься.

Я не ответил. Потому что в этот раз всё могло быть иначе.

Спать я не лёг. Вышел на крыльцо, сел на влажные ступени, глядя в тёмное небо. Дождь кончился, но ветер всё ещё шумел, раскачивая ветви деревьев. Где-то в парке ухала сова, и этот звук, одинокий и печальный, разрывал тишину.

Я думал о прошлом. О том, как оказался здесь, в этом теле, в этом мире. О Россе, который дал мне второй шанс. О людях, которые стали моей семьёй. О тех, кто ждал моего возвращения.

– Не спится?

Я обернулся. Вероника стояла на пороге, кутаясь в плед. Её лицо в темноте казалось бледным, почти прозрачным, а глаза – слишком большими.

– Не спится, – признался я.

Она вышла, села рядом, на ступеньку ниже. Молчала долго, потом сказала:

– Я тоже не сплю. Боюсь.

– Чего?

– Всего, – она вздохнула. – Что не успеем. Что она убьёт вас. Что меня найдут. Что… что всё это зря.

– Не зря, – я посмотрел на неё. – Сто жизней – это не зря. Даже если мы не успеем спасти всех, даже если…

– Если вы погибнете? – она перебила. – Вы думаете об этом?

– Думаю, конечно, – я пожал плечами. – Но это не меняет планов.

Она помолчала, потом сказала тихо:

– Вы не такой, как я думала. Мне говорили, что вы монстр, что вы убили сотни людей, что служите тёмным силам.

– Я убивал, – я не стал отрицать. – Много. Но никогда – невинных. И никогда – не забирал жизни ради силы.

– Я знаю, – она кивнула. – Я поняла это, когда увидела вас. Вы просто… человек. Который делает то, что должен.

– Или то, что считает нужным.

– Это одно и то же, – она чуть улыбнулась.

Мы замолчали. Ветер стих, и стало слышно, как где-то далеко лает собака, а потом – тишина, такая густая, что кажется, её можно потрогать.

– Знаешь, – сказал я. – Я тоже боялся. Первый раз, когда пошёл на изнанку. Думал – всё, конец. Но прошёл. И второй раз. И третий. Со временем страх не уходит, но ты учишься с ним жить. Использовать. Делать то, что нужно, несмотря на него.

– Научите? – она подняла голову.

– Уже учу, – я усмехнулся. – Ты здесь, ты не сбежала, идёшь с нами. Это уже много.

Она не ответила, но я видел, как её плечи чуть расслабились, как ушло напряжение из спины.

– Идите спать, – сказал я. – Завтра рано вставать.

– А вы?

– Я ещё посижу.

Она поднялась, задержалась на секунду, словно хотела что-то сказать, но передумала. Только кивнула и ушла в дом.

Я остался один. Звёзды начинали меркнуть – приближался рассвет.

В пять утра дом уже гудел. Василий суетился на кухне, собирая термосы с горячим чаем и свертки с едой. Бродислав проверял оружие, раздавая людям арбалеты и короткие мечи. Юрий стоял у карты, в последний раз проговаривая маршруты.

Я спустился, когда все уже собрались. Альфред и его люди – четверо, молчаливые, сосредоточенные. Братья-маги земли – Глеб и Тихон, похожие, как две капли воды, с одинаковыми короткими стрижками и одинаковыми сумками за плечами. Илья, сжимающий в руке арбалет и выглядящий старше своих лет. Светлана, бледная, но спокойная. Юрий, подтянутый и злой – я знал эту его злость, она означала, что он готов.

Вероника стояла в углу, одетая в тёмное платье, которое ей дала Арина.

– Выезжаем, – распорядился я.

Девчата вышли проводить. Арина была серьёзной, без обычной насмешки. Она подошла первой, обняла меня, прижалась на секунду и отстранилась.

– Возвращайся, – сказала она. – Обещал.

– Обещал, – я поцеловал её в лоб.

Лиля ждала в стороне. Когда я подошёл, она взяла мою руку, сжала.

– Я верю в тебя, – сказала она. – Просто… возвращайся.

– Вернусь.

Она кивнула и отошла, не оборачиваясь. Я видел, как дрожат её плечи.

Мы погрузились в три машины: в первой ехали бойцы и Альфред, во второй маги, Вероника, я и Бродислав, третью отдали Илье и тем, кому требовалась помощь. Я сел за руль второй, Бродислав рядом. В зеркале заднего вида мелькнуло лицо Арины, потом исчезло.

– Поехали, – распорядился я.

Дорога заняла два часа. Сначала город, потом окраины, потом просёлочная дорога, разбитая, грязная, уходящая в лес. Дождь начался снова – мелкий, противный, он затягивал небо серой пеленой, заставлял дворники работать без остановки.

– Остановись здесь, – сказала Вероника, когда мы въехали в лес. – Дальше пешком. Машины услышат.

Я заглушил мотор. Тишина. Только ветер шумит в кронах и капли стучат по листьям.

Мы выбрались из машин. Альфред и его люди тут же растворились в лесу – бесшумно, как тени. Братья-маги земли переглянулись, кивнули и тоже исчезли, оставив за собой едва заметное дрожание воздуха – защита, которую они наложили на себя.

Юрий подошёл ко мне.

– Помни, – хмуро сказал он. – Если что пойдёт не так – уходим. Живой ты нужнее, чем мёртвый герой.

– Не уйду, – ответил я. – Не сегодня.

Он вздохнул, но спорить не стал. Только положил руку на плечо, сжал.

– Тогда не подведи.

Вероника вела нас через лес. Она шла уверенно, не глядя под ноги, словно знала каждую кочку, каждую ветку. За ней – я, потом Юрий, Светлана, Бродислав, Илья. Шли молча, стараясь не шуметь. В лесу было сыро, пахло прелыми листьями и грибами, и этот запах смешивался с запахом мокрой земли, создавая то особенное ощущение, которое бывает только в самом конце сентября, когда лето уже кончилось, а зима ещё не началась.

– Стойте, – Вероника подняла руку.

Мы замерли. Я прислушался. Впереди, метрах в ста, кто-то двигался. Негромко, но отчётливо – шаги, хруст веток. Пост.

– Один, – шепнула Вероника. – Смена через полчаса. Можно обойти, но лучше убрать тихо.

– Я сам, – Альфред появился из темноты, бесшумный, как призрак. Он скользнул вперёд, и через минуту вернулся, вытирая нож.

– Готово.

Мы двинулись дальше. Усадьба показалась из-за деревьев неожиданно – старая, тёмная, с выбитыми окнами и покосившейся крышей. В одном из окон горел свет – тусклый, едва заметный.

– Подвал с восточной стороны, – прошептала Вероника. – Вход через кухню. Там обычно никого, все внизу.

– Братья? – я обернулся.

Глеб и Тихон выступили из тени.

– Мы готовы, – сказал старший. – Как только начнёте – пробиваем стены, выводим людей.

– Ждите сигнала.

Они кивнули и снова растворились в темноте.

Юрий подошёл ближе.

– Ты идёшь первым, – сказал он. – Мы прикрываем. Как только почувствуешь, что она начала – даёшь сигнал.

– Понял, – отозвался я.

Я посмотрел на усадьбу. Свет в окне горел всё так же тускло, но я знал, что там, внизу, уже собираются жертвы. Сто девушек. Сто жизней.

– Вперёд, – распорядился я.

Мы вошли через боковую дверь, которую указала Вероника. Коридор был тёмным, пахло плесенью и сыростью. Половицы скрипели под ногами, но я шёл быстро, не обращая внимания – время поджимало.

Голоса я услышал, когда мы подошли к лестнице, ведущей вниз. Женские голоса – тихие, испуганные. И один – властный, спокойный, читающий что-то нараспев.

– Она уже начала, – прошептала Вероника. – Мы опоздали.

– Не опоздали, – я двинулся вперёд.

Подвал оказался огромным. Когда-то здесь, наверное, хранили уголь или продукты, но теперь пространство было расчищено. В центре, на каменном полу, лежали девушки – сто девушек, уложенных в круг. Они не двигались, но я видел, как вздымаются их груди – дышали. Пока дышали.

Над ними, возвышаясь на небольшом возвышении, стояла Она.

Я не видел её лица – только спину, закутанную в тёмный плащ, и руки, поднятые к потолку. Между её ладонями пульсировал кристалл – тот самый, из храма. Только больше. И ярче. Он вбирал в себя свет, который тянулся от девушек тонкими, едва заметными нитями.

– Поздно, – сказала Она, не оборачиваясь. – Я знала, что ты придёшь. Но ты опоздал.

Я шагнул вперёд. Нити, тянущиеся от девушек, замерцали ярче – кристалл набирал силу.

– Ещё не поздно, – ответил я. – Пока они дышат – не поздно.

Она обернулась. И я увидел её лицо.

Красивое. Холодное. С глазами, которые помнили века.

– Ты думаешь, что можешь меня остановить? – она улыбнулась. – Мальчик, я старше твоего бога. Я сильнее, чем ты можешь представить. И ты будешь моим.

Кристалл вспыхнул ослепительным светом, и мир вокруг меня словно замер.

– Попробуй, – сказал я, вынимая меч.

И шагнул вперёд.

Глава 4

Мир сузился до одного-единственного противника.

Я шагнул вперёд, вынимая меч, и в тот же миг пространство между нами взорвалось чёрным пламенем. Я ушёл в сторону, перекатом, чувствуя, как жар обжигает щёку, как воздух становится сухим и горьким на вкус. Пол под ногами хрустел – каменные плиты покрылись тонкой коркой льда, который тут же плавился от жара.

– Быстро, – голос Госпожи звучал спокойно, почти лениво. – Но предсказуемо.

Я не ответил. Вскочил, рубанул с полуоборота, целя в бок. Меч встретил пустоту – она сместилась, даже не напрягаясь, и следующий удар пришёлся по сгустку тьмы, который возник прямо перед моим лицом. Я отшатнулся, но поздно – тьма хлестнула по плечу, разрывая ткань куртки, оставляя на коже жгучую полосу.

– Хороший блок, – она улыбнулась, и в этой улыбке не было тепла. – Но открываешь плечо. Элементарная ошибка. Тебя плохо учили.

Я сжал зубы и пошёл вновь. Серия ударов – коротких, быстрых, тех, что выучил кровью в Колизее. Она уходила, не тратя лишних движений, и каждый раз, когда я думал, что достал, её ладонь уже была там, где должен был оказаться клинок.

– Ты быстр, – сказала она, отбивая очередную атаку простым взмахом руки. – Но скорость без техники – это просто суета.

Я отскочил, перевёл дыхание. Кристалл над её головой пульсировал ярче, и я краем глаза видел, как тонкие нити тянутся от лежащих девушек к этому сияющему камню. Одна из них, совсем молоденькая, с русыми косами, уже не дышала. Её грудь не поднималась. Другая, рыжая, бледнела на глазах, кожа её становилась серой, как пепел.

– Смотри, – Госпожа проследила мой взгляд. – Они уходят. Одна за другой. И ты ничего не можешь с этим сделать. Ты опоздал, мальчик. Как всегда.

Я рванул вновь, на этот раз не целясь в неё – в кристалл. Меч описал дугу, но тьма сгустилась стеной, и я едва успел убрать клинок, чтобы он не рассыпался в прах. Сила удара отбросила меня назад, я врезался в колонну, и воздух со свистом вылетел из лёгких.

– Глупец, – она покачала головой. – Ты даже не понимаешь, с чем имеешь дело. Этот камень питается жизнью. Чем больше я забираю, тем сильнее он становится. И тем сильнее – я.

Я поднялся. Плечо саднило, рука онемела, но я сжал меч крепче. Регенерация уже работала. В магическом зрении всё вокруг было залито чёрным и багровым – её цвета, её власть. Но между ними, тонкими, едва заметными нитями, пульсировало золото. Кристалл. Его сердцевина была другой. Не её.

– Ты думаешь, я боюсь? – спросил я, поднимая меч.

– Нет, – она склонила голову, изучая меня. – Ты не боишься. Это редкое качество. Жаль, что оно сочетается с глупостью.

– Посмотрим, – я шагнул вперёд.

Она готовила удар, когда пол за её спиной взорвался камнем и пылью.

Юрий появился из пролома, как вихрь – его руки были сложены в жесте, который я узнал, и поток чистой силы ударил Госпоже в спину. Она пошатнулась, впервые потеряв равновесие, и я тут же воспользовался моментом – рубанул, целя в плечо. Меч полоснул по плащу, но под тканью оказалась не плоть, а та же тьма, и клинок скользнул, не причинив вреда.

– Неплохо, – Госпожа обернулась к Юрию, игнорируя меня. – Маг-уничтожитель. Редкость. Жаль, что ты решил вмешаться не в своё дело.

– Это моё дело, – Юрий не стал ждать. Следующий удар пришёлся ей в грудь, и тьма вспыхнула, поглощая силу, но не гася её полностью. Госпожа отступила на шаг, и в её глазах мелькнуло удивление.

В тот же миг Светлана вышла из тени у дальней стены. Её руки были подняты, и над девушками, лежащими в круге, вспыхнул полупрозрачный купол. Нити, тянущиеся к кристаллу, дрогнули, замедлились, некоторые и вовсе оборвались.

– Не смей! – Госпожа рванула к ней, но Юрий перекрыл путь. Удар, ещё удар – они схлестнулись, и воздух загудел от силы, что они высвобождали.

Я не стал ждать. Рванул к кристаллу, но тьма снова встала стеной. Я бил, рубил, пробивался – и каждый раз она отбрасывала меня назад, будто играючи.

– Жалкие попытки, – голос Госпожи доносился отовсюду, окружал, давил. – Вы думаете, что можете мне противостоять? Я старше ваших богов. Я сильнее вашей магии.

Стена у дальней стены рухнула, и в подвал хлынули люди. Братья-маги земли работали быстро, ломая камень, расширяя проходы. К ним присоединились бойцы Альфреда, вынося на руках тех девушек, кто был ближе к выходу. Кто-то уже пришёл в себя, кричал, плакал, другие были без сознания, но живые – я видел, как вздымаются их груди.

– Нет! – Госпожа рванула к пролому, но Юрий снова встал на пути. Его щит лопнул, пропуская удар, и я увидел, как кровь брызнула из его плеча, но он не отступил. Светлана, ослабив защиту над девушками, бросилась к нему, прикрывая, и вместе они оттеснили Госпожу назад.

– Выводите! – крикнул я, и Альфред кивнул. Его люди работали слаженно, быстро – они несли девушек, передавали их магам земли, которые уже ждали снаружи.

Я видел, как Вероника проскользнула в пролом, пока Госпожа была занята Юрием. Она не убегала – она бежала к девушкам, к тем, кто ещё лежал в круге, и начинала будить их, тормошить, помогать встать.

– Сюда! – кричала она, указывая на выход. – Бегом!

Они шли. Не все, но многие. Те, кто мог двигаться, ползли, их поддерживали бойцы. Круг редел, и кристалл над ним, лишаясь подпитки, начал тускнеть.

– Ты заплатишь! – Госпожа взвилась, и тьма ударила во все стороны сразу. Юрия отбросило к стене, Светлана упала, прикрывая голову руками. Я едва успел поставить щит – он лопнул, как мыльный пузырь, и сила удара швырнула меня на пол.

Но девушки были уже вне круга. Больше половины – спасены.

Я поднялся, опираясь на меч. Рука дрожала, из рассечённого снова плеча текла кровь, но я видел то, что нужно. Кристалл. Его сердцевина – золотая, чистая, не её. Он был уязвим. Я чувствовал это так же ясно, как чувствовал биение собственного сердца.

– Юрий! – крикнул я. – Прикрой!

Учитель понял без слов. Он поднялся, шатаясь, и бросился вперёд, выпуская всё, что у него было. Госпожа отвлеклась, повернулась к нему, и я рванул.

Тьма встала стеной, но я уже знал, куда бить. В магическом зрении я видел слабые места – нити, что тянулись от кристалла к ней, пульсировали в такт её движениям. Я рубанул по ним, и тьма дрогнула, на секунду ослабла.

Этого хватило, чтобы проскочить.

Я оказался в трёх шагах от кристалла. Он нависал надо мной, пульсируя багровым светом, и я замахнулся, чтобы ударить.

– Не смей!

Госпожа метнулась ко мне, забыв про Юрия. Её рука выбросилась вперёд, и чёрный жгут обвил мою ногу, дёрнул, швырнул на пол. Меч вылетел, звякнул о камень где-то в стороне. Я перекатился, уходя от следующего удара, выхватил кинжал.

– Ты думаешь, что можешь разрушить его? – она стояла надо мной, и в её глазах пылала ярость. – Глупец. Это не просто камень. Это – моя сила. Моя жизнь.

Она ударила. Я едва успел подставить кинжал – лезвие лопнуло, и осколки полоснули по лицу. Боль обожгла щёку, но я уже катился в сторону, поднимаясь на ноги.

– Твоя жизнь, – повторил я, вытирая кровь. – Значит, если разрушить кристалл…

– Ты умрёшь раньше, – она усмехнулась. – Я не позволю.

Она атаковала снова. Быстрее, чем прежде, и я понял, что она только играла до этого. Теперь она била всерьёз. Я уходил, уклонялся, блокировал – и каждый удар был тяжелее предыдущего. Кинжала больше не было, меч валялся в стороне, я дрался пустыми руками.

Очередной удар пришёлся в грудь, и я отлетел, врезавшись в колонну. В ушах зазвенело, перед глазами поплыло.

– Андрей! – голос Вероники донёсся откуда-то сбоку. – Держись!

Я не видел её, но слышал. И это заставило подняться.

Госпожа уже готовила последний удар, когда из тени выбежала Вероника.

В её руке был камень. Тот самый, что Госпожа прислала в гостиницу. Тот, что я спрятал в сейф, но Вероника, видимо, забрала, когда поняла, что идёт в бой. Он пульсировал ровным золотым светом – слабый, но живой, связанный с большим кристаллом тонкой, едва заметной нитью.

– Вы сказали, – крикнула она, не глядя на Госпожу, глядя на меня, – что слабое место – кристалл! Но у вас два кристалла! Большой и маленький. Они связаны!

Госпожа резко обернулась. В её глазах мелькнуло что-то, чего я не видел прежде. Страх.

– Не смей, дрянь! – она выбросила руку, но Вероника уже бежала, уворачиваясь от тьмы, что хлестала следом.

– Лови! – она швырнула камень, и он, сверкая, полетел ко мне.

Я поймал его на лету. Он был тёплым, почти горячим, и в его сердцевине пульсировал тот же свет, что и в большом кристалле. Я чувствовал связь – тонкую, прочную, как нить, что тянулась от моего камня к тому, что парил над алтарём.

– Если разрушить малый, – понял я, – большой даст обратный удар.

– Ты не посмеешь! – Госпожа рванула ко мне, забыв обо всём. – Это убьёт нас всех!

– Нет, – я сжал камень. – Только тебя.

Я размахнулся и ударил камнем о каменный пол. Мир взорвался светом.

Я не услышал звука – была только волна, которая подхватила меня и швырнула назад. Сквозь зажмуренные веки пробивался ослепительный свет, воздух стал горячим, тяжёлым, он обжигал лёгкие.

А потом – тишина.

Я открыл глаза. Кристалл над алтарём погас. Он лежал на полу, тусклый, мёртвый, и тонкие трещины разбегались по его поверхности. Девушки, те, что ещё были в круге, зашевелились – кто-то сел, кто-то застонал, кто-то заплакал. Нити, тянувшие к ним, исчезли.

Госпожа стояла у стены, прижавшись спиной к камню. Её плащ обгорел, лицо было белым, а руки дрожали. Она смотрела на меня, и в её глазах была не злоба – удивление.

– Ты… – прошептала она. – Ты действительно…

Она не договорила. Потолок над ней дрогнул, и камни посыпались вниз.

– Уходим! – Юрий схватил меня за плечо, дёрнул к выходу. – Сейчас всё рухнет!

Я не стал спорить. Мы побежали.

Светлана уже выводила последних девушек, поддерживая тех, кто не мог идти. Братья-маги земли обрушивали за нами проходы, отсекая путь обратно. Альфред и его люди тащили на себе тех, кто потерял сознание. Вероника бежала впереди всех, показывая дорогу.

Я обернулся на секунду. Госпожа стояла в центре разрушающегося подвала, и её силуэт таял в клубах пыли. Она смотрела мне вслед, и в её взгляде было что-то, отчего мне стало холодно. Не злоба, не ненависть.

Уважение.

Потом потолок рухнул окончательно, и её заволокло камнем.

– Бегом! – крикнул Юрий, и я побежал.

Мы выскочили наружу, когда земля под ногами дрогнула в последний раз. Усадьба оседала, проваливалась в себя, и облако пыли поднялось к небу, закрывая серый рассвет.

Я упал на колени, и только сейчас понял, как сильно устал.

Вокруг царил хаос: люди бегали, кричали, кто-то звал врачей, кто-то искал родственников.

Люди бегали, кричали, кто-то звал врачей, кто-то искал родных. Львович уже развернул полевой госпиталь в паре сотен метров от усадьбы – его люди ставили палатки, выносили носилки, перевязывали тех, кто был ранен. Девушки, спасённые из подвала, сидели на земле, укрытые одеялами, и плакали. Кто-то – от боли, кто-то – от облегчения.

Я сидел на поваленном дереве, глядя на дымящиеся руины. Плечо саднило, рука висела плетью, но я даже не чувствовал боли – только усталость. Тяжёлую, всепоглощающую, будто из меня вынули всё, что было.

– Дай посмотрю, – Юрий опустился рядом, отдирая прожжённый рукав куртки. Его лицо было бледным, на лбу запеклась кровь из рассечённой брови, но руки двигались уверенно.

– Сам-то как? – спросил я.

– Жить буду, – он достал из кармана мазь, начал обрабатывать ожог. – А ты – глупец. Идиот. Самоубийца.

– Это комплимент?

– Нет, – он усмехнулся, но улыбка вышла кривой. – Но сработало. Чёрт возьми, сработало.

Я промолчал. В памяти всё ещё стояло лицо Госпожи, её взгляд, когда она поняла, что проиграла. Уважение. Она уважала меня за то, что я рискнул всем ради чужих жизней.

Или за то, что у неё появился достойный противник?

– Тело не нашли, – Бродислав подошёл сзади, и я даже не слышал его шагов. Брат выглядел уставшим – лицо в копоти, одежда порвана, но в глазах – спокойствие. – Или успела уйти, или её вынесло взрывом. Скорее всего – жива.

– Я знаю, – я посмотрел на дымящиеся руины. – Она вернётся.

– Вернётся, – согласился Юрий. – Но не скоро. Ты уничтожил её кристалл. Всю силу, что она копила. На восстановление уйдут годы.

– Годы, – повторил я. – А потом?

– Потом мы будем готовы, – он поднялся, протянул мне руку. – Вставай. Пора домой.

Я взялся, и он помог мне встать. Ноги дрожали, но я устоял.

Вероника сидела в стороне, прислонившись к дереву, и смотрела на пепелище. Лицо её было белым, но она не плакала. Рядом с ней пристроилась одна из спасённых девушек – та самая, рыжая, что бледнела на глазах. Теперь она выглядела живой, хотя и очень слабой. Они о чём-то говорили, и Вероника вдруг улыбнулась. Впервые за всё время.

– Она молодец, – сказал Бродислав, проследив мой взгляд. – Без неё мы бы не справились.

– Знаю, – я кивнул. – Позаботьтесь о ней. Когда вернёмся…

– Позаботимся, – он хлопнул меня по плечу. – Идём. Там Львович уже всех переписывает, надо будет показаться.

– Потом, – я посмотрел на небо. Серая пелена разрывалась, и в просветах проглядывало солнце. Бледное, осеннее, но тёплое.

Я улыбнулся, чувствуя, как в груди отпускает что-то, что сжимало всё это время.

Рассвет разгорался медленно. Солнце поднималось из-за леса, и его первые лучи пробивались сквозь дым, оседающий над руинами усадьбы, превращая пепел в золотую пыль. Воздух был прозрачным и холодным, и в этой утренней свежести особенно остро чувствовалась жизнь – хрупкая, но упрямая.

Машины стояли на просёлочной дороге, в полукилометре от места, где ещё час назад бушевала магия. Львович уже уехал – его люди заканчивали зачистку, вывозили девушек в ближайший госпиталь, допрашивали захваченных послушниц. Он оставил нам слово, что свяжется, когда будут новости. И слово это, учитывая, кто его дал, было крепче камня.

Я сидел во второй машине, привалившись к дверце, и смотрел, как команда грузится. Бродислав пересчитывал людей, проверял, все ли на месте. Альфред уводил своих бойцов в глубину леса – они проверяли периметр в последний раз. Юрий возился с аптечкой на капоте второй машины, перевязывая Светлану. Та отмахивалась, говорила, что ерунда, но учитель был настойчив.

– Садитесь, – сказал я Веронике, которая стояла у дерева, глядя на дым. – Поехали.

Она обернулась. Лицо её было бледным, но спокойным. В глазах – усталость, но не та, сломленная, что была раньше. Другая. Усталость человека, который сделал то, что должен, и теперь может просто… отдохнуть.

– Мы правда победили? – спросила она.

– Правда, – я кивнул. – На сегодня – точно.

Она села рядом, молча, и я чувствовал, как напряжение уходит из её плеч, как она позволяет себе расслабиться впервые за долгое время.

В нашу машину забрались Юрий и Светлана. Бродислав устроился на переднем сиденье. Альфред и его люди поехали в первой машине, братья-маги земли – во второй, вместе с нами, а Илья и те, кому нужна была помощь, заняли третью.

– Трогай, – распорядился я.

Машина покатилась по разбитой дороге, оставляя позади дым, пепел и руины. Лес сомкнулся за нами, и через минуту усадьба исчезла из виду, будто её и не было.

Дорога назад тянулась долго. Я смотрел в окно, на серое небо, на мокрые ветви деревьев, на лужи, в которых отражались облака. Мысли путались, смешивались с образами: чёрное пламя, кристалл, падающий на пол, лицо Госпожи в последний миг. В её взгляде было уважение. Она уважала меня, и это казалось странным: меня уважал человек, который хотел меня уничтожить.

– Спи, – сказала Вероника тихо. – Я разбужу, когда приедем.

Я хотел возразить, но веки тяжелели, и я закрыл глаза.

Снилось мне поле. Бескрайнее, золотое, под ярким солнцем. Я шёл по нему, и колосья касались ладоней, шуршали, будто шептали что-то. Мне это напомнило сцену фильма про гладиатора, о котором мне рассказал один из попаданцев. У них был крутой кинематограф, наш пока и близко не дотягивал до их чудес. Вдалеке виднелся дом – тот самый, в академии, с белыми колоннами и широким крыльцом. На крыльце стояли Арина и Лиля. Они улыбались и махали мне, и я ускорял шаг, потому что хотел скорее к ним.

А потом поле кончилось, и я оказался в темноте.

Я шёл по ней, и пол под ногами был холодным, каменным. Где-то впереди горел свет – тусклый, багровый. Я пошёл на него, и свет становился ярче, горячее, и я уже знал, что увижу, но не мог остановиться.

Кристалл. Он лежал на полу, разбитый, мёртвый, и в его осколках отражалось моё лицо. А за ним, в тени, стояла Она. Целая. Невредимая. Она улыбалась, и в её глазах был не гнев, не злоба – только любопытство.

– Ты выиграл этот бой, мальчик, – сказала она. – Но война только начинается.

Она протянула руку ко мне, ласково дотронулась до щеки, и я проснулся.

– Приехали, – Вероника тронула меня за плечо. – Мы дома.

Я моргнул, прогоняя остатки сна. За окном стоял наш особняк – знакомый, тёплый, с горящими окнами на первом этаже. Дождь кончился, и солнце, пробиваясь сквозь тучи, золотило стены, делало их мягкими, почти живыми.

Я оказался дома. Выбрался из машины, и ноги чуть не подкосились – всё затекло, мышцы занемели. Бродислав подхватил меня под локоть, хмыкнул:

– Герой.

– Заткнись, – беззлобно ответил я.

Дверь открылась, и на пороге появилась Аринка. Она была в домашнем платье, с распущенными волосами, и в руках держала чашку с чаем, которая тут же выпала и разбилась о каменные ступени. Она не заметила.

– Андрей… – выдохнула она и бросилась ко мне, не глядя на разбитую чашку.

Я успел раскрыть руки, и она влетела в них, сжала так, что заныло раненое недавно плечо, но я не отстранился. Только прижал её крепче, чувствуя, как дрожат её плечи, как бьётся сердце – часто, испуганно, радостно.

– Живой, – шептала она. – Живой.

– Живой, – повторил я. – Обещал же.

Лиля стояла на крыльце, чуть поодаль. Она не бежала, не кричала, только смотрела. А потом улыбнулась – той улыбкой, от которой на душе становилось тепло, и я понял, что всё правильно, всё не зря.

Я протянул ей руку, и она сошла со ступеней, подошла, взяла её. Её пальцы были холодными, но когда я сжал их, они стали теплеть.

– Мы волновались, – сказала она просто.

– Знаю, – ответил я. – Простите, девчата. Постараюсь больше не заставлять вас нервничать. Но вы сами же понимаете, что шансов на это немного.

– Не за что, – она покачала головой. – Ты вернулся. Это главное.

Василий стоял в дверях, вытирая слёзы кончиком фартука. Он не подошёл – только поклонился, и в этом поклоне было всё: и благодарность, и облегчение, и гордость.

– Ваше благородие, – сказал он, чуть охрипшим голосом. – Вода в ванной нагрета. Обед через час.

– Спасибо, Василий, – поблагодарил я с улыбкой. – Ты первый человек, который думает о деле.

Он просиял и исчез в доме, на ходу отдавая распоряжения кухарке.

Мы вошли в гостиную, и я опустился в кресло, чувствуя, как мышцы наконец расслабляются. Арина тут же принесла подушку, подложила под спину. Лиля исчезла на кухне и вернулась с чаем – крепким, горячим, с мёдом, который так любил Василий.

– Пей, – сказала она. – Согреешься.

Я пил, и тепло разливалось по телу, вытесняя остатки холода, что въелся в кости. Холод не физический, моральный. Четырёх девчат я не спас, они погибли раньше, отдав свои души мерзкой алхимии. Никогда не буду изучать раздел с человеческими жертвоприношениями.

Точнее буду, чтобы никогда не использовать, даже случайно. Четыре жизни! И то, что мы спасли девяносто шесть, меня не извиняло. Я справился, но… опоздал. Все говорят, что я герой, псих без башни, победитель и всё такое. А меня угнетало то, что спасли не всех. Да, на войне без потерь не бывает, но легче от этого мне не было.

Вероника вошла следом, остановилась у порога, не решаясь пройти дальше. Арина, заметив её, на секунду напряглась – я видел это, – но потом взяла себя в руки.

– Проходите, – сказала она спокойно. – Садитесь. Чай хотите?

– Да, – Вероника села на край стула, всё ещё скованно, но уже не так, как раньше. – Спасибо.

Арина налила ей чаю, и они посмотрели друг на друга. Не враждебно, не ревниво – просто смотрели, оценивая, принимая.

– Вы помогли ему, – сказала Арина. – Я знаю. Спасибо.

– Я сделала то, что должна была, – Вероника опустила глаза. – Без него бы не вышло.

– Без вас – тоже, – Лиля подошла, села рядом. – Он расскажет, когда будет время. Если захочет.

Вероника кивнула.