Текст книги "Основатель (СИ)"

Автор книги: Андрей Посняков

Соавторы: Тим Волков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава X

– Входите, не заперто! – вытащив верный «Смит-Вессон», радушно пригласил я. Тот час же приготовив оружие, все напряженно посмотрели на дверь.

Та медленно открылась…

– Здравствуйте, добрые люди! – в избушку вошел улыбчивый парень лет двадцати пяти. Светловолосый, с небольшой кудрявой бородкой и большой котомкою за спиной. Одет он был так же, как и мы – по-походному, в короткой куртке из лосиной шкуры и заправленные в высокие сапоги штаны.

– И вам доброго здравия, – убрав револьвер, улыбнулся я. – Прошу, проходите!

– Ну-у, – парень замялся. – Я не один… Старатели мы, с верховий, с Умборге-реки. Идем вот к Амуру, переночевать хотели… Да вас тут нынче много, смотрю… Так что мы в шалаше, пожалуй… А вы, чай, на охоту собрались? На промысел?

Взгляд у парня был внимательный, цепкий. Я понял, что он сразу все ухватил, увидел – и оружие, и количество человек… Не уходил, вес еще присматривался… Что-то хотел? Ишь, выспрашивает… Если их всего трое, пусть даже четверо, то… Вряд и они сейчас нападут, разве что могут устроить засаду. Хотя – зачем?

Все эти мысли роем пронеслись в моей голове буквально за пять секунд. Что ж, надо бы паренька успокоить, расслабить…

– Ни то, ни другое, – улыбнулся я. – Изыскатели мы. Дорогу железную в здешних местах будут строить. Вот мы и смотрим – где.

– Железную дорогу? – незваный гость вскинул брови. – Одна-ако! Хотя, слухи-то ходя, да-а…

– Может, чайку с дороги? – любезно предложил я. – И товарищей ваших зовите, чаю хватит.

– Благодарствую, господа, – парень слегка поклонился, как мне показалось – с видимым облегчением. – Чай у нас свой. Да и не привыкли мы никого стеснять. Вот… если бы соли? Я за нею и заглянул, тут есть, в избе-то.

Нашлась у нас и соль – отсыпали щедро.

– Вот за это еще раз благодарю! – снова заулыбался незнакомец. – От души. Дичи здесь много, опять же – рыба… А вот соль… Соль обычно быстро кончается. Ну, что же – удачи вам! Железная дорого дело нужное…

Тут взгляд его скользнул по корпусу фотоаппарата, что придерживала одетая в мужскую одежку Пелагея:

– А это что у мальца-то? Небось, прибор какой?

– Фотографический аппарат! Дорожная модель! – с гордостью пояснила девушка. – тут и шкала выдержки, и очень хороший объектив.

– Ой, извините, барышня! – парень приложил руку к сердцу. – С мальчишкой вас спутал… Фотографический аппарат – это мы понимаем! Прогресс науки и техники. Ну, еще разу удачи вам! Дай-то Бог.

С этим словами гость снова поклонился и вышел, прикрыв за собой дверь. Снаружи послышались торопливые удаляющиеся шаги…

– Ну? – я обвел всех взглядом. – Что будем делать?

– Надо бы за ними проследить! – азартно предложил Базиль. – Что-то не нравится мне этот улыбан!

– Не надо следить, – Иван вдруг улыбнулся и покачал головой. – Эти люди сами испугались нас. Потому и послали парнягу – поглядеть, узнать. Ну, и соль верно, да-а…

– Так ты уверен, что они не нападут, не устроят засаду?

– Как у нас говорят, бэе – дуннэ токтан, – пожал плечами эвенк. – Человек – земли соринка. Эти люди ничего нам не сделают. Это спиртоносы – чую! Ну, запах спирта очень хорошо идет. И они уже расторговались, спирт продали, иначе бы не зашли. Обменяли на дальних приисках на золотой песок. Зачем им на кого-то нападать? Они нынче богаты.

– Ну, дай-то Бог, – я перевел дух. – Давайте тогда – чайку! А охранение все же ночью усилим.

Спиртоносы… Те, что перевозили спирт из Китая через Амур. Как таковой, границы между двумя государств не было, и спирт запросто провозили в трюмах кораблей, уложив сверху пшеницу, или в жестяных банках на джонках. Перевозили, пробирались к приискам звериными тропами с бычьими пузырями, наполненными чистым спиртом. За один такой пузырь старатель мог отдать мешочек золотого песка. Раз в десять, а то и в двадцать дороже реальной цены спирта! Так что игра стоила свеч. Даже из Благовещенска спирт возили в артели и меняли на золото. Однако, в форт Громов спиртоносы заходить боялись, прекрасно знали – чревато!

* * *

Ночь прошла спокойно, никто на нас не напал, и раненько утром мы продолжили путь…

Шли в том же порядке: впереди – Иван, за ним – я и Базиль, следом – Кондратий и Пелагея. Замыкали – охранники: Еремей, Митька и братья-охотники Степан и Федор. Старица Пистимея так и шла в центре отряда, правда, руки я ей велел развязать.

Шли… Переправились через неширокий ручей, на каменистый, поросший таволгой, берег…

Я вдруг замер, пристально вглядываясь вперед. Показалось – невдалеке, за высоким раскидистым деревом с ажурной кроном, называемым амурским бархатом, явно что-то сверкнуло.

Подзорная труба? Бинокль? За нами кто-то следил?

– Что-то увидели, шеф? – Базиль осторожно подошел сзади. Бывший цирковой, ступал он мягко, как кошка.

– Вон там, за лиственницей. Слева.

– Иван! – обернувшись, негромко позвал начальник охраны. – Что-то сверкает… Глянь осторожненько.

Молча кивнув, эвенк исчез в зарослях. Оглядев своих, я вытащил револьвер. Так, на всякий случай…

Вскоре Иван выбрался из кустов.

– Вот! – он показал на ладони кусочек зеленоватого стекла. – Кто-то шкалик разбил. Дня три как.

Что ж… Охотники, промысловики, рыболовы. Те же старатели или даже спиртоносы. Кто угодно.

– Ты сказал – три дня?

– Следы, трава примята. Кострище, да-а, – пояснил Иван. – Трое их было. Нэ охотники, нет. Шли торопливо. Спиртоносы это – так думаю. Ну –те…

– Идем, – сворачивая на тропу, я махнул рукой. Особой опасности трое нелегальных торговцев для нас не представляли, да и были они здесь три дня назад – в этом вопросе я полностью доверял эвенку, таежному жителю и отличному следопыту.

Мы вновь двинулись по заросшей стланником и папоротниками охотничьей тропе, тянувшейся по грядам и сопкам, поросшими даурской лиственницей, соснами, елью, и пихтой. В сухих лиственничниках обычно бывало много брусники, в более влажных местах – голубики и багульника. Впрочем, еще был не сезон… А вот рододендроны уже отцветали!

Впереди, указывая дорогу по одной ей ведомым приметам, шагала старица. Несмотря на возраст, старуха она была сухая, жилистая и вполне еще крепкая. Такая в любой момент могла сбежать! Если б захотела… Но, она, кажется, изменила свое ко мне отношение. После того болота…

И все же, в скит ее вела месть! Верный покровитель, Огнев, предал ее и ее сподвижников… Так выходило из моих слов, и, конечно же, они вовсе не являлись правдивыми! Верила ли мне старица на самом деле? Черт ее знает. По крайней мере, к скиту она повела, хотя, может, что и задумала. Так и мы все же в отношении ее расслабляться не собирались! Следили, присматривали… Да и наш эвенк немного знал эти места, когда-то бывал здесь в юности.

Лошадей мы не взяли – Пистимея отговорила сразу. Узкие тропы, сопки, ручьи, болота… На пути частенько встречались мари – заболоченные редкостойные лиственничные леса, тянувшиеся на многие версты. И вот здесь мы вряд ли прошли бы без проводницы. Иногда мы словно бы попадали в какую-то волшебную сказку! Амурский бархат, маньчжурский орех, лимонник, кедры, элеутерококк – чего здесь только не росло! Жаль, рододендроны в большинстве своем уже отцветали, но, некоторые еще цвели, радуя глаз пышным сиренево-розовато-карминным разноцветьем.

– Ах, – невольно восхитилась Пелагея. – Нет, вы только гляньте – красота-то какая! Красотища. Надо бы вам такие кусты высадить… у медпункта.

– Высадим, – улыбнувшись, пообещал я. – Сейчас вот, со скитом-динамитом разберемся, и высадим.

– Я сниму, можно? – девушка расчехлила фотоаппарат. – Потом фотографии раскрашу! Эх, да где только взять такие краски? Это же… Это же просто чудо какое-то! А птицы? Слышите, как поют? А вот… а вот дятел… А еще…

Пение птицы вдруг разорвал выстрел! Тот час же послышался еще один. Парни Базиля сорвали с плеч берданки…

– Верно, охотники, – прошептал Митька.

– Охотники? – я пригладил бороду. – Может быть. Только, интересно, откуда? Насколько мне известно, крупных сел здесь поблизости нет. А из Благовещенска добираться далековато!

– Зато добыча! – усмехнулся Базиль. – Непуганая, царская. Косули, кабарга, изюбр!

Снова прозвучал выстрел. Судя по звуку, стреляли где-то верстах в двух от нас.

– Здесь рядом деревня? – я обернулся к старице. – Не помните, матушка?

– Не знаю, – рассеянно отмахнулась та. – Верно, есть. Живут… греховодники. Я только святые места ведаю.

Старуха перекрестилась двумя перстами и больше не проронила ни слова. Я же задумался – откуда могли взяться охотники? Немногочисленное население здешнего края составляли переселенцы крестьяне, казаки, ну и местные «тунгусы» – эвенки и дауры. Кроме того, хватало и каторжников.

После отмены крепостного права, когда крестьяне остались практически без земли, зато с выкупными платежами, поток желающих переехать на плодородные земли Сибири и Дальнего Востока резко усилился. Еще задолго до реформы Столыпина крестьяне покидали свои обжитые места в перенаселённых губерниях Европейской России, уезжая на новые места в поисках лучшей жизни. Так что какие-то деревни и села вполне могли оказаться и здесь.

Что касается казаков, то те охраняли границы южнее, там же основывали станицы. В горных массивах жили местные «горцы», кроме того, встречались и оседлые китайские подданные, и бродячие.

Каторжан же не держали в местных тюрьмах постоянно, лихой народ перебрасывали сюда из других регионов для конкретных работ. Главными «поставщиками» каторжников являлись Нерчинская и Карийская каторги, что располагались в Забайкалье. К дорожным и прочим работам власти привлекали арестантов – в этом малозаселённом краю остро не хватало вольных рабочих рук, а содержание каторжников обходилось казне довольно-таки дешево.

– Может, и каторжники, – словно подслушав мои мысли, выбрался на тропу Кондратий. – На вольных-то хлебах не очень-то их и стерегут. Да те и не бегут – кормят, поят, еще и деньга! А дорогу строить – чай, не каторга.

– Интересно только, куда здесь дорогу-то строить? – обернувшись, Базиль покачал головой. – От Ново-Александровской к Усть-Норскому складу? Так что по ней и возить? Нет, вряд ли это каторжники. Что им тут делать? А вот деревни здесь явно есть. Переселенцы!

– Крестьяне? Крайне сомнительно, – скептически усмехнулась Пелагея. – Я знаю, они обычно ближе к Амуру селятся. А здесь – тяжелые почвы. Правда, при правильной обработке…

– Почему, сомнительно? – заспорил начальник охраны. – Вовсе нет! У них же от Сибирского комитета льготы! Сто десятин надел без податей! Право на приобретение земли по три рубля за десятину! Освобождение от всех земских повинностей в течение трёх лет! Да тут куда угодно переселишься – рай!

– Разрешите доложить? – возник на тропе светловолосый Еремей Кудинов, один из охранников Базиля, бывший цирковой вольтижер.

– Да! – я мотнул головой.

– Охотников – трое, – быстро пояснил парень. – Плечистый мужик и с ним двое отроков. Видно – сыновья. Все вооружены. У мужика – «сибирка», у сыновей – «турочка». Похоже, одна на двоих.

– Хо! Сибирка! Оружие серьезное, – протянул я.

«Сибирка» представляла собой малокалиберную шомпольную винтовку с капсюльным или кремневым воспламенением, пользующую большим спросом у добытчиков пушнины. Ружья для охоты на белку – «турочки» – напоминали «сибирки», но имели гладкий ствол небольшого калибра и заряжались несколькими дробинками. Их ценились за дальний и резкий бой.

– Уже запромыслили двух барсуков и косулю! Сейчас разделывать собрались.

– Ну и ладненько, обойдем! – я потер руки. – Сейчас же – объявляю привал. Костер не разжигать, просто слегка перекусим.

Перекусывали по-походному – вяленым мясом, сухариками да печеной вчерашней рыбкой – тайменем! – выловленной в притоке Умборги. Сухари заканчивались – шли-то уже третий день и, как неохотно пояснила старуха, уже скоро должны были быть на месте.

– В скит поначалу вдвоем-втроем сходим, поглядим, – напившись водицы из ручья, предупредила старица. – Там мужиков много, да и старец Изосим себе на уме, подозрительный. Заподозрит что – перебьют нас со всей Божьей волею! Не посмотрит, что и со мною знаком.

– Да уж, суров! Так, а что за деревня-то рядом? – все же поинтересовался Базиль. – Вы ж здесь бывали! Неужто, не знаете?

– Сказала же – греховодники! – Пистимея желчно поджала губы. – Я их вертепы обхожу десятой дорогой! Прости, Господи, черт их всех приберет! Черт, черт!

– Вот ведьма старая, – хмыкнул сквозь редкие зубы Кондратий. – Расчертыхалась! Вань! Снадобья-то своего дай-ко!

Вонючим тунгусским снадобьем мазались все – иначе б рыжие таежные комары давно б всех и съели!

Немного передохнув, пошли дальше, огибая по пологой дуге болотистую мару. Сильно пахло багульником – растение то еще, надышишься и не встанешь. Хотя, с другой стороны, была в этом некая далекая комсомольская романтика. Даже вот песня вспомнилась:

Где-то багульник на сопках цветет,

Кедры вонзаются в небо…

Тропинка постепенно расширилась, превратившись в самую настоящую дорогу. Путь даже и узковатую, но явно наезженную телегами!

– И впрямь, где-то деревня рядом, – покачал головой Базиль. – Заглянем? Или сначала – в скит? Кстати, все хотел спросить. А как мы все, что найдем, документировать будем? Все эти динамиты и прочее… Фотографии-то фотографиями, оно конечно. Но ведь и задокументировать обязательно надо!

– Задокументируем самым подробным образом! – поправив шапку, я тряхнул бородой. – Составим опись, все подпишемся – чтоб потом комар носа не подточил. Дело-то судебное, а там, сам знаешь – те еще крючкотворы. Сделаем все правильно, не отвертится Огнев! Тем более, еще и фотокарточки будут!

– Эх… скорей бы! – начальник охраны подошел к старице. – Уважаемая, так скоро уже?

– Листвяную Падь пройдем – а там, считай, и пришли, – соизволила отозваться старуха. – Коли Бог даст – так к вечеру будем. Ну, а не даст… Тогда позже.

– А с чего это не даст-то?

– Эвон, туча идет! – старица ткнула корявым пальцем в небо. – Как бы не гроза, да не ливень!

– И что? Тогда не пройдем?

– Не пройдем. Там болото. Ждать будем, когда подсохнет.

– А…

– И другого пути нету!

Сказала, как отрезала и быстро зашагала вперед, так, что едва угонишься.

– Жалко, что мало нас, – нагнав мня, посетовал Базиль.

Я повел плечом:

– Так сам понимаешь, кого было и брать? Старатели золото мыть нанялись, а не по скитам за динамитом бегать. Впрочем, восемь человек – не так ужи мало. Да еще Пелагея…

Старицу я не посчитал

– Оно так… Как думаете, прижмем Огнева? У него ж связи!

– Коли докажем все – прижмем! – убежденно отозвался я. – Вот…

Я вытащил из кармана охотничьей куртки сложенный газетный листок. Ненадолго остановился и зачитал вслух:

– Вот, что «Благовещенский вестник» пишет. Пять лет назад китайское правительство придвинуло свои войска к границе нашего Южно-Уссурийского края и приступило к ускоренному заселению… до сих пор пустовавших приграничных с Россией территорий Маньчжурии. Именно эти события побудили генерал-губернатора Восточной Сибири… немедленно взяться за проект организации обороны русских дальневосточных рубежей… и обеспечение населения собственными продуктами питания… за счёт освоения и разработки земельных угодий… путём заселения края крестьянами из южных районов России.

– Та-ак… – выслушал начальник охраны. – И что?

– А то, что нынче любое обострение ситуации в нашем регионе – кость в генерал-губернаторское горло! – убирая листок, терпеливо пояснил я. – Так что никакие связи Огнева не спасут!

– Думаю, что и он это понимает, – Базиль покачал головой.

Я развел руками

– Конечно же, понимает! Он хоть и гад мерзостный, но далеко не глуп. Правда, полагаю, он о нашей затее не знает и даже не догадывается!

Как и старица Пистимея на догадывается, что с Огневым мы ее провели!

– Да уж… Сюрприз! Смотрите – туча-то…

Огромная темно-сизая грозовая туча уже висела прямо над нашими головами. Внезапно стало темно, словно ночью. Шумевшие до того лиственницы и кедры притихли, в жарком воздухе повисла гнетущая тишина…

Резко свернула молния! Ударил гром…

– Черт! Давайте в тайгу, живо…

Мы все же попали под дождь, пробежав по широкому лугу! Хороший такой ливень хлынул – только держись.

– Смотрите-ка – коровы! – на ходу крикнула Пелагея. – Пастбище!

Ну, а где пастбище – там и собаки, и пастухи…

И они нас заметили! К тому же, рядом еще и косари оказались, девки да бабы с косами и граблями.

– Ой, гляньте-ка, мужички!

Что ж, чего уж теперь было таиться? От ливня-то спрятались в одном месте. Впрочем, никакой агрессии к чужакам крестьяне не проявляли, скорее – наоборот.

– Мужички, а вы откель будете? – подойдя ближе, спросила разбитного вида бабенка лет тридцати в вышитой красной нитками рубахе и темной суконной юбке. – Чай, из самого Благовещенска?

– Оттуда, – я широко улыбнулся, не обращая внимания на льющийся сквозь кроны деревьев дождь. – Изыскатели мы.

– А! Золотишко мыть будете?

– Нет. Железную дорогу строить. Вот, место для нее ищем, исследуем.

– Железную дорогу⁈ – ахнул кто-то из мужиков. – Это что же, паровозы у нас пойдут?

– Ну, может, не совсем у вас… Верстах в полсотне.

– Хо! Полсотни верст – не крюк!

– Ой, бабоньки – паровоз! Да неужто?

– Тебе, Терька, что, пароходов мало?

– Дак пароходы-то, чай, далёко!

– О, далёко ей! Села в лодку – да по Умборге-реке! Плыви себе, в носу ковыряйся. Или ишшо где!

– Ой, ну вас, охальники! Все бы вам зубоскалить. Нет, что б путников кваском угостить!

– А и да! Селифан, тащи корчагу! Пейте, други, на здоровье. Вот вам еще и лепешки… Картофель, извиняйте, еще не вырос. Меня Семеном зовут!

Высокий чернобородый мужик с дружелюбной улыбкой протянул руку.

– Александр Андреевич! – представился я.

– Базиль…

– Пелагея…

– Ого – барышня! А я, между прочим – Термидора, – улучив момент, разбитная умильно заглянула мне в глаза.

Базиль едва не подавился квасом:

– Как-как?

– Термидора…

Я тоже кое-что вспомнил из истории… Великая французская революция… переворот девятого термидора… Термидор по революционному календарю – июль, кажется…

– А ваш папенька был не чужд революционных идей! – поблагодарив за квас, одобрительно рассмеялся начальник охраны.

Женщина улыбнулась:

– Это в честь бабушки! Ее так звали.

– А! Значит – прадедушка…

– Ливень кончится – айда в деревню к нам! Поночуете, пока погода станет, – гостеприимно пригласил Семен, бывший тут кем-то вроде бригадира. – Нашим интересно будет поговорить. Все ж новые-то люди – редко.

Тут же все навалились с вопросами!

– А что, говорят, будто в Благовещенске театр завели? Совсем, как в Петербурге!

– А циркус? Там и цирк есть? С акробатами?

Ой, какие же любопытные девчонки попались! Прямо одолели

– Про циркус – это вот, к Базилю…

Старица Пистимея, отойдя подальше от всего этого балагана, зло щурилась и шипела, как старый примус. Вот уж точно, все эти люди, с ее точки зрения, были сами настоящими греховодниками!

– Эт-то что еще за ворона с вами? – негромко спросила Термидора. – Эвон, в черном вся. Раскольница, что ль?

– Ну да. Проводница наша.

– То-то я и смотрю… Ага, такая проводница заведе-от!

– Термидора… – теперь уж я выбрал момент для расспросов. Мы как-то незаметно отошли вдвоем к старому кедру.

– Термидора, а вы давно здесь? Ну, переселились когда?

– Да пятый год уж! С-под Воронежа мы. И деревня наша тут – Ново-Воронежка! Красивая… Сами увидите! Там-то мы голодали, а здесь… Да слава Богу и царю-батюшке!

– А-а… раскольничий скит тут где-то поблизости есть?

– Да много! Вверх по Умборге-реке – молокане. Хорошие люди. Сами по себе живут, но чужих не осуждают. Еще какие-то есть… Где-то за Листвяной Падью… Но, там болото – сложно пройти…

* * *

Ново-Воронежка – довольно большая деревня в три десятка домов – уютно расположилась в распадке на берегу неширокой речки. Издалека видно было, что избы ставили не улицами, а как кому глянулось, и многие окна глядели как раз на речку. Надо сказать, деревня выглядела вполне зажиточно, при каждой избе – палисадник, огороды, хлев.

– Староста наша вас уже ждет! – уже успел всех оббегать Семен. – Ну, пошлите. Пока поужинаем, да беседа… А потом и отдохнете с дороги. Мы баньку зачали топить.

Ну, а почему бы не отдохнуть? Тем более, все равно ждать, когда та чертова паль после ливня просохнет…

– Вот, эта изба… Входите, гости дорогие! Не кажный раз у нас столько гостей! Да еще из города!

Просторный тщательно подметенный двор. Крепкий дом-пятистенок под тесовой крышей. На резном крыльце гостей встречала статная женщина лет сорока в нарядном жакете и с бусами на шее.

– Аграфена Ивановна я, – при виде гостей, женщина улыбнулась. – Староста. Ну, был раньше муж старостой, да умер. Вот на сходе меня и выбрали. Ну, проходите, прошу.

Аграфена Ивановна была красива той самой деревенской, истинно народною, красотою, что так любили изображать художники, живописующие сельский быт, к примеру – Венецианов.

Уже и пироги на столе появились! И наливочка!' И рыба самая разная…

– Вот, отпробуйте, из змееголова ушица! А вот икорочка… Эй, Прасковья! Неси-ка водки гостям. Да ту, что похолоднее, с погреба.

Старица Пистимея, естественно, в деревню не пошла. В лесу, в пастушьем шалаше, осталась. Под зорким присмотром Ивана с Кондратием – те тоже не очень-то горели желанием идти к незнакомым людям.

Богатая изба!

Я с любопытством осматривал внутренне убранство дома. Просторная горница. Настоящая русская печь. Стекла в окнах! На стенах – вполне себе качественные литографии времен недавней русско-турецкой войны. Генерал Скобелев верхом на белом коне, взятие Плевны… Еще какие-то картины… Старик с флейтой… Сидящая на ветке птица…

Черт… это же…

Шанхай хуапай! – «непринуждённое письмо парящей кистью, яркие и чистые цвета, передающие присущее художнику открытое, спокойное и немного ироничное отношение к жизни».

«Старик, играющий на флейте» и «Птица на кленовой ветке, увитой вьюнком»! Те самые…

Черт! Черт! Черт!

Нет, не может быть…

Да нет, они же! Они…

Я похолодел, узнав картины знаменитого художника Жэня Боняня… Не так давно украденные Огневым у китайского бандита Ли Сючэня!