Текст книги "Основатель (СИ)"

Автор книги: Андрей Посняков

Соавторы: Тим Волков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава VII

Чай давно остыл. Я сидел, глядя в пустой стакан, и переваривал услышанное. Огнев. Конечно, Огнев. Всё сходилось – его попытки скупить земли вокруг приисков, его связи с полицией, его наглость, с которой он втерся в доверие к местным властям.

Теперь становилась понятна логика его действий. Работал с сектантами он не просто так, не от большой веры или любви религии. Все гораздо прагматичней. Огнев снабжал сектантов динамитом и оружием, чтобы те наводили суету и смуту вокруг приисков, обесценивая их. Ведь какой покупатель золота полезет туда, вокруг чего окопались такие темные люди, да еще и с динамитом в руках?

Риски. Слово модное, из моего времени. Но и сейчас, в 1884 году, не менее актуальное. Рисковать никто не хочет. Зачем лезть на рожон, если есть те, у кого имеется «тихое» золото? А Огнев, я уверен, уже вьется вокруг покупателей, нашептывая нужные слова. «Зачем вам рисковать? Вокруг того прииска сплошные опасности. Недавно человека сожгли. Да, именно так. Староверы, темный народ. Да еще и прииск взрывают время от времени. А ведь могут и чего другого вычудить. И тогда прииск остановится и поставки золота прекратятся. Так не лучше ли ко мне пойти? У меня рисков никаких нет!»

Я скривился. Вот ведь подонок!

– У него еще книжная лавка имеется, – добавил после паузы отец Николай.

– Книжная лавка, говорите? – я поднял глаза.

– Да, – священник кивнул. – На углу Большой и Купеческой. Вывеска скромная, даже бедная.

А вот это зацепка! Я поблагодарил отца Николая и мы расстались со священником, договорившись встретиться завтра у Петропавловской церкви. Я вернулся в гостиницу, где меня ждали Пелагея и Михаил.

Парень сидел на стуле, читал книгу. Увидев меня, он вопросительно приподнял бровь.

– Ну? – спросил он. – Нашли отца Николая?

– Нашёл. И не только его. – Я скинул пальто и присел к столу. – Дела хуже, чем я думал.

Я коротко пересказал всё, что узнал: Огнев, книжная лавка, контрабанда, староверы как исполнители, динамит.

Михаил слушал молча, только сжимал и разжимал пальцы на колене. Когда я закончил, он присвистнул:

– Значит, он не просто конкурент. Диверсант, мать его… – и тут же смутившись своих слов, покраснел: – Извините.

– Да я бы и покрепче словечко подобрал бы, – улыбнулся я.

– А мы-то всё гадали, откуда у староверов динамит и детонаторы. Теперь ясно.

– Ясно, – кивнул я. – Но этого мало. Нужно застать его на месте преступления. И для этого нам понадобится разведка.

Михаил откинулся на спинку стула:

– Разведка – это по моей части. Я инженер, я умею считать и смотреть. Но где эта лавка?

Я достал блокнот и набросал схему, которую запомнил со слов отца Николая.

– Угол Большой и Купеческой. Небольшое здание, первый этаж, простая зеленая вывеска «Книжная лавка». Я сам завтра пройду мимо, посмотрю. Но мне нужно, чтобы вы с Пелагеей тоже поучаствовали.

– Мы? – спросил Михаил. И глянул на девушку, притаившуюся в углу. – И Пелагея?

– Да. Пелагею он в лицо не знает, и это хорошо. Она будет играть роль фотографа, который ищет редкие виды и снимки – для того же журнала. Она может зайти, спросить старые журналы или иллюстрированные книги. – я перевёл взгляд на девушку. – Вы справитесь, барышня?

Пелагея при моих словах расправила плечи и твёрдо кивнула:

– Конечно, Александр Андреевич. Я, знаете, в Благовещенске уже бывала в таких местах. Умею смотреть и слушать. Что мне делать?

– Вы зайдёте как обычная покупательница, – сказал я. – Будете расспрашивать про книги, про журналы. А пока будете расспрашивать – посмотрите по сторонам. Может, увидите что-то необычное. Ящики, мешки. Людей, которые приходят с чёрного хода. Любая мелочь и деталь важны.

– А я? – спросил Михаил.

– А ты будешь на подхвате, – усмехнулся я. – Войдёшь, когда она будет внутри, как случайный прохожий. Ну, как обычно: книги, покупки, интерес к новинкам. Если заметишь что-то подозрительное – подашь знак.

Михаил покивал.

– А что делать, если там действительно есть что-то незаконное?

– Тогда мы будем знать, куда копать. А дальше – действовать по обстоятельствам. Но сначала – разведка.

* * *

На следующее утро мы разделились.

Я оделся как обычный городской обыватель – в серый сюртук, без излишеств, – и направился к Купеческой улице. Пелагея пошла отдельно, в лёгком платье и шляпке, с небольшой сумочкой. Михаил – чуть позже, с газетой в руках, делая вид, что читает её на ходу.

Книжная лавка Огнева оказалась именно такой, как описывал отец Николай. Скромное кирпичное здание в два этажа, на первом – витрина с несколькими книгами, на втором – занавешенные окна. Вывеска была потемневшей от времени, но надпись «Книжная лавка» читалась хорошо. Мне внутрь нельзя. Если там сидит сам Огнев, то сразу меня узнает и поймет, что охота на него началась.

Я прошёл мимо, скосив глаза. Внутри было сумрачно, за прилавком стоял пожилой приказчик в очках и листал какую-то книгу. На полках – стандартный набор: жития святых, церковные календари, несколько томов классической литературы.

Ничего подозрительного.

Но я знал – именно так и выглядит настоящее прикрытие. Всё должно быть идеально чистым.

Через десять минут я увидел, как Пелагея входит в лавку. Она сняла шляпку, улыбнулась приказчику, что-то спросила. Тот кивнул и указал на стеллаж. Девушка медленно пошла вдоль полок, разглядывая корешки.

Я отошёл к соседней лавке и стал рассматривать глиняные горшки, делая вид, что выбираю для домашнего хозяйства.

Прошло минут пятнадцать. Михаил вошёл в лавку и, судя по всему, тоже начал беседу с приказчиком. Через некоторое время они оба вышли – сначала Пелагея, потом Михаил. Я дождался, пока они отойдут подальше, и двинулся следом.

Встретились мы в чайной, где уже не было толпы.

– Ну?

– Есть что-то, – сказал Михаил, отпивая из кружки. – Ящики. Много. Они стояли в углу, за ширмой.

– Да, я тоже их увидела, – кивнула Пелагея. – Особо их и не скрывали.

– Приказчик пытался меня отвлечь, всё показывал книги… но я успел заметить. Ящики не новые, грубо сколоченные. И на них – маркировка: «Книги, оптом».

– И что в них? – спросил я. – Есть догадки?

– Я подошла поближе, когда приказчик отвернулся, – сказала Пелагея. – Увидела след от машинного масла. И ещё пахло чем-то таким странным… так в фотомастерской пахнет.

Девушка задумалась.

– Селитра? Что-то похожее.

– Селитра, – медленно повторил я. – Входит в состав динамита.

– И ещё, – добавил Михаил. – Я заметил, что сзади есть проход. Скорее всего, в подсобное помещение или на второй этаж. Туда приказчик никого не пускал, но кто-то оттуда вышел – молодой парень, похож на приказчика или курьера. Он нёс какой-то свёрток в бумаге.

– Курьер! Если они возят что-то в скиты – значит, есть человек, который это делает, – произнес я, обводя пальцем край кружки. – И этот человек – наша ниточка к Огневу.

Михаил кивнул, но в глазах его читалось сомнение:

– Допустим, мы проследим за курьером. И что дальше? Увидим, как он заходит в скит? Так это не доказательство. Огнев скажет, что его приказчик торгует книгами и иконами, а уж куда их потом девают – не его забота.

– Верно, – согласился я. – Поэтому нам нужно не просто проследить, а найти склад. Место, где Огнев хранит динамит. Где-то в городе или рядом. Если мы найдём этот склад и вскроем его – тогда у нас будут неопровержимые улики. Тогда можно будет Огнева за жабры поймать – не отвертится.

Пелагея подняла голову:

– А если склад не в городе? Если они прячут всё в тайге?

– У нас есть тот, кто знает тайгу, это не проблема, – я посмотрел в окно. – Но сначала – проверим городскую версию. Думаю, склад должен быть где-то рядом с лавкой или с пристанью. Иначе возить динамит на дальние расстояния слишком рискованно. Кто-то может заметить, кто-то остановит…

– Или кто-то донесёт, – мрачно добавил Полозов.

– Именно. Поэтому Огнев, как человек осторожный, скорее всего, держит товар где-то в черте города, но в таком месте, где никто не ходит. Пустыри, старые амбары, заброшенные склады… Хотя чего гадать на кофейной гуще? Нужно точно знать, где Огнев прячет товар.

Я посмотрел на Михаила.

– Сегодня вечером мы снова идём к лавке. Будем следить. Если курьер выйдет с грузом – проследим за ним до самого склада. Никаких догадок, только факты.

Михаил кивнул.

– А если он не выйдет?

– Будем ждать. Рано или поздно он появится. Эти коробки не просто так там лежат – думаю, это уже готовая партия на выдачу.

* * *

Вечер опустился на Благовещенск быстро – сумрак сгустился за час, фонари зажглись, и улицы опустели. Мы с Михаилом заняли позицию в маленьком скверике напротив книжной лавки. Скамейка, кусты сирени, поломанный фонарь – идеальное место для наблюдения. С дороги нас почти не было видно, а лавка просматривалась отлично.

Прошёл час. Другой. Приказчик в очках уже закрыл ставни и, судя по всему, ушёл. Но мы ждали.

И не зря. Дождались.

Около одиннадцати вечера из чёрного хода вышел тот самый молодой парень в картузе. На плече у него висел продолговатый свёрток, перевязанный бечевой, – такой же, как мы видели утром. Парень огляделся по сторонам, поправил шапку и быстрым шагом направился вдоль улицы.

– Пошли, – шепнул я.

Мы двинулись следом, держась на расстоянии. Парень петлял по переулкам, сворачивал в арки, будто проверял, нет ли хвоста. Но мы были осторожны: я – в тени домов, Михаил – по другой стороне улицы. Иногда мы менялись местами, чтобы не привлекать внимания.

Около получаса мы брели за курьером по вечернему городу. И наконец он остановился у одного из зданий на Складской улице.

Парень достал ключ, отпер висячий замок, скользнул внутрь и закрыл дверь за собой.

Мы замерли в тени соседнего амбара.

– Он там, – шепнул Михаил. – Значит, здесь и есть склад.

– Идём ближе, – я двинулся вдоль стены, бесшумно переставляя ноги.

Подошли к зданию. В маленькой щели между досками ставни пробивался тусклый свет. Я приник глазом, стараясь не дышать.

Внутри горела керосиновая лампа. Свет выхватывал из темноты ряды ящиков, аккуратно сложенных у стен. Парень в картузе ставил свой свёрток на один из них, потом подошёл к столу, взял какую-то книгу – и, судя по всему, начал что-то записывать.

Я отодвинулся от щели и посмотрел на Михаила:

– Склад.

– Забираемся? – спросил Полозов.

– Нет. Пока нет. Надо дождаться, пока он уйдёт. А потом – посмотрим, что там за ящики.

Мы ждали ещё час. Парень вышел, запер дверь и ушёл в ночь. Мы выждали ещё десять минут – на случай, если он вернётся. Улица осталась пустой.

– Пора, – сказал я.

Я поддел доску у окна, приподнял раму и бесшумно перевалился внутрь. Михаил – следом.

– Темнотища! – тихо выругался парень, стукнувшись обо что-то.

Я нашарил в кармане коробок спичек, зажёг маленький огарок свечи, что стоял на столе. Свет выхватил из мрака те самые ящики.

Я подошёл к ближайшему. На крышке – грубая маркировка: «Иконы, оптом». Но доска была прибита небрежно, словно её уже открывали. Я поддел ее, осторожно откинул крышку.

Внутри – старые иконы, наваленные как попало. Но под ними, в соломе, – аккуратные патроны с динамитом.

– Чёрт, – выдохнул Михаил. – Он хранит их здесь. Целый склад!

– И это – только начало, – я открыл ещё один ящик. – Смотри.

В другом ящике лежали коробки с капсюлями, бикфордовы шнуры, провода. В третьем – ещё динамит. В четвёртом – детонаторы. Целая мастерская для диверсий.

Я отошёл к столу, где работал курьер. На столе лежала амбарная книга – толстая, в кожаном переплёте. Я открыл её и при свете свечи пробежал глазами по записям. Столбцы: дата, количество, адресат. И среди адресатов – названия скитов. Тех самых, в которые уходили староверы. В том числе и Устиновский.

– Это доказательство, – сказал я, показывая книгу Михаилу. – Здесь – всё. Адреса, имена, количество динамита. Чистый бухгалтерский учёт контрабанды и снабжения диверсантов.

– Забираем книгу, – сказал Михаил. – Это – главная улика.

– Всё, уходим. Завтра с утра – к следователю.

Я сунул амбарную книгу под сюртук, застегнул пуговицы и направился к окну. Михаил пошёл следом, пригнувшись, чтобы не задеть низкую притолоку. Снаружи – тишина. Ветер стих, и город замер в глубокой ночной дремоте. Мы бесшумно перелезли через подоконник, поставили доску на место и, пригибаясь в тени амбара, двинулись к пустырю.

– Нормально идём, – шепнул Михаил. – Ещё сто шагов, и мы на улице.

Я кивнул, не оборачиваясь. Сердце в груди колотилось от адреналина, но я держал себя в руках. Мы почти выбрались. Ещё немного – и книга будет у Пантелеева. Ещё немного – и Огнев ответит за всё.

Мы вышли на пустырь, когда сзади раздался резкий щелчок – взведённый курок.

– Стой! – хриплый голос прорезал тишину. – Ни с места!

Я замер, чувствуя, как внутри всё холодеет. Михаил остановился рядом, и я краем глаза увидел, как он медленно, очень медленно поднимает руки.

– Повернулись, – скомандовал голос. – И без глупостей.

Мы повернулись.

На фоне тёмного амбара стояли трое. В руках у одного – револьвер, направленный нам в грудь. Двое других – с дубинами и ножами. Лица скрыты в тени, но по фигурам – крепкие, натренированные. Огневские люди. Сомнений нет.

– Книгу давай, – сказал тот, что с револьвером. – И живы будете.

– Какую книгу? – я попытался изобразить непонимание.

– Не притворяйся, купец. Мы знаем, кто ты. Знаем, что ты взял. Книгу на землю. Быстро.

Черт! Ловушка. За нами следили с самого начала. Видимо приметили еще у лавки.

Я медленно опустил руку к сюртуку. Пальцы нащупали твёрдый кожаный переплёт. Мысли лихорадочно метались: если отдать – все наши ночные труды пойдут прахом. Огнев уничтожит книгу, и улик не останется. Если не отдать – нас убьют. И книгу всё равно заберут.

Но у меня был револьвер.

– Сейчас, – сказал я, делая вид, что достаю книгу. – Не стреляйте.

В тот же миг я рванул оружие из кобуры и выстрелил. Грохот разорвал ночную тишину, и человек с револьвером отшатнулся – пуля пролетела у самой его головы.

– Беги! – крикнул я Михаилу.

Мы рванули в стороны – я влево, Михаил вправо. Сзади грохнул выстрел – пуля просвистела в двух вершках от моего уха. Я упал, перекатился, вскочил и побежал зигзагами, хаотично и непредсказуемо, надеясь, что шальная пуля меня не догонить.

Ещё выстрел, ещё – пули чиркнули по земле, откалывая куски кирпича от ближайшего амбара.

Я обернулся. Один из преследователей догонял Михаила – тот бежал тяжело, спотыкаясь, и я понял: инженер не привык к таким гонкам.

– Миха! Сюда!

Я выстрелил в сторону того, кто был ближе к нему, – пуля пробила плечо, и человек вскрикнул, схватившись за руку. Но двое других продолжали погоню.

Мы выбежали на узкую улочку между амбарами. Я знал этот район. Там, впереди, должен быть поворот, а за ним – старая калитка, ведущая на соседнюю улицу. Если успеем – скроемся в лабиринте дворов и переулков.

– Давай! – крикнул я, хватая Михаила за рукав и таща за собой.

Мы свернули за угол, я на бегу перезарядил револьвер – пять пуль осталось, считай, одна обойма. Позади топали сапоги преследователей. Кто-то крикнул:

– Держи их! Не дай уйти!

Пистолетный выстрел, потом ещё – пуля ударила в кирпич рядом с моей головой, и я почувствовал, как осколок обжёг лицо. Кровь. Твою мать! Но бежать я не перестал.

– Калитка! – выдохнул Михаил, показывая вперёд.

Деревянная, старая, почти развалившаяся калитка действительно виднелась в пяти шагах. Я подскочил к ней, дёрнул за ручку – заперто. Чёрт!

– Плечом! – крикнул я.

Мы ударили вдвоём – раз, второй – и калитка с треском поддалась. Мы вывалились на соседнюю улицу, и я уже почти поверил, что удалось уйти…

И тут из темноты, прямо из подворотни, шагнул кто-то – высокий, широкоплечий. Мгновение – и глухой удар в висок. Я не успел ни увидеть, ни увернуться. Только почувствовал, как ноги подкашиваются, как мир расплывается в красной пелене, и амбарная книга выскальзывает из-под сюртука, падая в лужу…

Глава VIII

Очнулся я оттого, что кто-то осторожно касался моего виска влажной тряпицей. Голова раскалывалась, а в ушах било так, будто в них поселился кузнец с тяжёлым молотом. Каждое движение отдавалось пульсирующей болью, и к горлу подкатывала тошнота. Я попытался открыть глаза – и тут же зажмурился, даже тусклый свет керосиновой лампы резал глаза.

– Тише, тише, Александр Андреевич, – услышал я голос Пелагеи. – Лежите, не двигайтесь.

Я с трудом приоткрыл глаза. Надо мной склонилось бледное лицо девушки. Пелагея держала в руках мокрое полотенце и аккуратно прикладывала его к моему затылку. В углу комнаты, на стуле, сидел Михаил – бледный, с замотанной рукой и разбитой губой, но живой.

– Где мы? – прохрипел я, с трудом ворочая языком. Губы пересохли, голос звучал глухо.

– В гостинице, – ответил Михаил. – В вашем номере. Не переживайте, все хорошо.

Я попытался приподняться, но мир качнулся, и меня снова вывернуло наизнанку. Пелагея подхватила тазик, подставила его вовремя, потом убрала и снова приложила к моей голове холодную тряпку.

– Вы сильно ударились, – сказала она. – Шишка огромная, но, к счастью, череп цел. Илья Фомич научил меня такие вещи определять. Глаза не расходятся, речь не путается – значит, сотрясения нет. Но вам нужно лежать.

– Книга… – выдохнул я, пытаясь нашарить под сюртуком. – Амбарная книга…

Михаил опустил взгляд. И в этой тишине я понял всё раньше, чем он успел сказать.

– Её нет, – глухо произнёс он. – Они её забрали.

Я закрыл глаза и не смог сдержать вздоха сожаления. Вся ночь, весь риск – всё зря. Динамит, капсюли, детонаторы – всё это были улики, но без книги, без учёта поставок и адресов скитов, доказать связь Огнева со староверами будет почти невозможно. Он всегда сможет сказать, что ящики принадлежат не ему, что он сдаёт склад в аренду, что кто-то подставил его. А книга – это была ниточка. Единственная.

– Как это вышло? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Что произошло после того, как меня ударили?

Михаил вздохнул, провёл здоровой рукой по лицу и заговорил, глядя в сторону:

– Когда вас вырубили, я рванул к тому, кто вас ударил. Не знаю, откуда силы взялись – я же не боец, но тут… – он сжал кулак. – Я поднял с земли камень – хороший такой булыжник, килограмма на два – и со всей дури заехал ему по голове. Здоровяк упал. Упал и больше не вставал. Я схватил вас за шиворот и потащил в проулок. Хорошо, что бандиты растерялись на секунду.

– А книга?

– Она выпала у вас из-под сюртука, когда вы падали, – Михаил отвернулся. – Я хотел её подхватить, но тот, что с револьвером, уже навёл на меня ствол. Я успел только вас утащить в темноту. Я не успел при всем желании. А выбор был просто – или вас спасать, или книгу. Я выбрал вас… Они подошли, подняли книгу и ушли. А я сидел с вами в подворотне, пока не понял, что мы в безопасности.

– Сколько мы здесь? – я с трудом повернул голову к окну. За занавесками уже серело, первые петухи пели где-то в соседних дворах. – Я в отключке был до утра?

– Часа четыре, – ответил Михаил. – Я притащил вас на себе. Хорошо, что гостиница рядом. Ночной портье узнал, помог подняться. А Пелагея уже ждала.

Пелагея подошла к столу и налила в кружку воды.

– Пейте, Александр Андреевич, – сказала она. – Вам нужно много пить. И есть, если сможете.

Я сделал глоток. Вода показалась невероятно сладкой, хотя была обычная, из графина. В голове начинало проясняться.

– Они нас ждали, – сказал я, отдышавшись. – Знали, что мы придём. У лавки нас кто-то заметил или на складе была охрана, которая сидела в засаде.

– Я тоже так думаю, – кивнул Михаил. – Огнев не дурак. Он понимал, что рано или поздно кто-то начнёт его искать. У него везде люди.

– Главной улики у нас нет, – я сжал зубы. – Всё, что мы добыли, – пропало.

– У нас есть показания старицы, – возразила Пелагея.

– У нас есть показания сектантки, – я устало усмехнулся. – Кто поверит сумасшедшей старухе, которая пыталась сжечь человека? Её слово против слова купца первой гильдии. Кого послушают?

В комнате повисла тишина.

Я лежал на кровати, смотрел в потолок и чувствовал, как внутри закипает злость. На себя. На Огнева. На эту чёртову книгу, которая была так близко и ускользнула из рук. Мы были в шаге от победы. В одном шаге от того, чтобы раздавить этого гада, и теперь – снова в начале пути.

Михаил молча сидел в углу, покусывая губу. Пелагея стояла у окна, нервно теребя край платка. И никто не знал, что делать дальше.

– У нас есть ещё один шанс, – сказал я, приподнимаясь на локте. – Склад. Он всё ещё там. Ящики с динамитом, детонаторы, иконы. Мы знаем адрес. И мы знаем, что там есть. Если мы не можем взять книгу – возьмём его. Вскроем склад официально. С полицией.

Михаил поднял голову, в глазах его зажглась искра надежды:

– Вы думаете, они не успели вывезти?

– Не успели, – твёрдо сказал я. – Слишком много груза. За одну ночь столько не перетащить. И если мы придём туда сегодня же, с утра, с понятыми и полицией – мы застанем их врасплох.

Пелагея подошла ко мне, поправила повязку на затылке:

– Вы не можете идти. Вам нужен отдых.

– Я могу, – я посмотрел на неё. – Поверьте, я через такое проходил. И не такое выдерживал. Дайте мне только воды и пять минут.

– Я с вами, – сказал Михаил, поднимаясь. – Идём вместе.

Я помотал головой, тут же пожалев об этом – боль отозвалась в затылке новой волной.

– Нет. Ты нужен здесь. Ты ранен, рука плохо слушается. Если придётся действовать быстро – ты станешь обузой. Прости, но это так.

Михаил нахмурился, но не стал спорить – он знал, что я прав.

– Тогда кого вы возьмёте? – спросил он.

– Пойду к Пантелееву. У него есть полномочия. Возьму его и пару его людей. Официально. Если мы вскроем склад в присутствии властей – Огнев не сможет это замять. Если повезет, найдем там другие улики против него.

Я медленно, держась за стену, прошёл к умывальнику, плеснул в лицо холодной воды. Голова гудела, но я знал – надо идти. Промедление – смерть для нашего дела.

Через полчаса я уже стоял у дверей канцелярии судебного следователя. Пантелеев принял меня сразу – его удивлённый взгляд скользнул по моей перевязанной голове.

– Александр Андреевич! Что с вами? Вы ранены?

– Пустяки, – я махнул рукой. – Дело важнее. Мне нужно, чтобы вы срочно выехали со мной на Складскую улицу. Мы нашли склад Огнева. С динамитом, детонаторами, с полным учётом. Я видел это собственными глазами.

Пантелеев нахмурился:

– Вы проникли туда незаконно?

– Я проник туда в поисках улик против человека, который финансирует террористов. И я их нашёл. Если мы выедем сейчас – застанем всё на месте.

Следователь помедлил, потом решительно кивнул:

– Хорошо. Я выезжаю с вами. Возьму понятых и двоих полицейских. Если вы правы – это дело всей моей карьеры.

* * *

Через час мы стояли у того самого амбара на Складской улице. За нами – Пантелеев, двое полицейских и двое понятых.

Я подошёл к двери, указал на замок:

– Вот здесь. Я видел, как курьер открывал этот замок ключом.

Пантелеев кивнул полицейским. Те подошли, осмотрели замок, попробовали дёрнуть – заперто.

– Взламываем, – коротко бросил следователь.

– Но, господин Пантелеев, это же частная собственность… – начал было один из понятых.

– Это место хранения взрывчатых веществ, – жёстко перебил Пантелеев. – Я действую на основании подозрений в террористической деятельности. Взламывайте.

Полицейский достал ломик, поддел дужку замка. Раз, второй – замок с треском поддался, и дверь распахнулась.

Я шагнул внутрь первым, ожидая увидеть ряды ящиков с динамитом, капсюли, бикфордовы шнуры, солому и маслянистый запах.

Но внутри было пусто.

Абсолютно пусто.

Голые стены, грязный пол, пара брошенных досок. И ни одного ящика. Ни одной коробки. Только пустота и запах сырости.

– Где всё? – выдохнул Пантелеев, проходя мимо меня.

Я обошёл склад – шаг, второй, третий. Ничего. Пустота. Только на полу – свежие следы от волочения, и в углу – обрывок бечёвки, такой же, какой мы видели на ящиках с динамитом.

– Они вывезли всё, – сказал я, чувствуя, как внутри всё обрывается. – Ночью. Сразу после того, как отобрали книгу.

Пантелеев подошёл ко мне, посмотрел в лицо:

– Александр Андреевич… Вы уверены, что склад был именно здесь?

– Я видел его четыре часа назад, – я сжал кулаки. – Он был полон. Десятки ящиков с динамитом, с детонаторами, с иконами… Это не могло исчезнуть бесследно.

– Следы волочения, – заметил один из полицейских, присев на корточки. – Свежие. Повозка стояла у ворот – вон, следы колёс, – и он указал на чёткие отпечатки колес, уходящие в сторону переулка. – Здесь что-то было, но вывезли.

– Куда? – я повернулся к нему. – Они могли вывезти в другое место?

Полицейский пожал плечами.

– В городе много складов. Могли перевезти куда угодно. Или в тайгу, если у них есть лодки.

Я выругался сквозь зубы и стукнул кулаком по стене – боль обожгла руку, но я не обратил внимания. Всё зря. Пока я валялся без сознания в подворотне, Огнев приказал вывезти всё. И теперь у нас ничего не было. Ни книги, ни ящиков, ни доказательств.

Пантелеев подошёл ко мне и положил руку на плечо:

– Я вам верю, Александр Андреевич. Но без улик я не могу начать дело. Я не могу арестовать человека первой гильдии на основании ваших слов, пусть даже они звучат убедительно. Мне нужны доказательства. Хотя бы одно.

– Они были здесь, – я повернулся к нему. – Я видел их.

– Этого мало, – мягко, но твёрдо сказал Пантелеев. – Если мы арестуем Огнева без доказательств – он выйдет через два дня и подаст на меня жалобу губернатору. И тогда я потеряю должность, а вы – всё, что имеете.

Я стоял посреди пустого склада и смотрел на следы на полу – следы от ящиков, которые ушли. И внутри закипала глухая, холодная злоба.

– Хорошо, – сказал я. – Я найду новые улики. И тогда вы арестуете его.

– Тогда я арестую его, – повторил Пантелеев. – Слово.

Мы вышли из пустого амбара на серый, утренний свет. Город уже просыпался – где-то гремели подводы, торговцы открывали лавки, и жизнь шла своим чередом. Будто ничего и не случилось.

Я пошёл обратно в гостиницу. В голове уже крутился план – отчаянный, рискованный, почти безумный. Но иного выхода я не видел. Если Огнев вывез динамит из города – значит, он увез его на тайные склады или напрямую в скиты. И если я хочу его поймать, мне нужно идти по его следу. Туда, где он прячет своё оружие. В тайгу.

Я поднялся в номер. Пелагея и Михаил сидели в напряжённом ожидании. При виде моего лица они переглянулись.

– Пусто, – сказал я. – Всё вывезли. Ночью.

Михаил опустил голову. Пелагея подошла ко мне и молча взяла за руку.

– Что будем делать? – спросила она через минуту.

– Искать дальше, – ответил я. – Я возвращаюсь в форт. Собираю отряд. И иду по следу в тайгу. Если они увезли динамит в скиты – мы найдём его. И тогда у нас будут не просто улики, а живой товар на месте преступления.

– Я с вами, – сказал Михаил, поднимаясь.

– И я, – добавила Пелагея.

– Хорошо, – сказал я. – Тогда уходим сегодня же. Нам нужно опередить Огнева. Узнать, куда он увёз свой арсенал, пока он не пустил его в дело.

* * *

Пароход «Монте-Карло» шёл вниз по Амуру, мерно отбивая такт лопастями гребных колёс. Я стоял у поручней, глядя, как уплывают назад берега, и чувствовал себя так, будто меня переехала телега, а потом проехалась ещё раз для верности. Голова всё ещё гудела, затылок саднил под повязкой, и каждое движение отдавалось тупой пульсацией.

Но хуже физической боли было другое – чувство поражения.

Я проиграл. Мы были в шаге от того, чтобы раздавить Огнева, и упустили всё. Книга – у него. Склад – пуст. Улики – исчезли. И теперь он сидит в своём особняке, попивает чай и, наверное, посмеивается над нами. А мы возвращаемся в форт с пустыми руками, как побитые собаки.

Рядом со мной встала Пелагея. Она молчала, но я чувствовал её взгляд – сочувствующий, тёплый. Я не обернулся.

– Александр Андреевич, – тихо сказала она. – Не корите вы себя так. Вы не виноваты. Мы сделали всё, что могли.

– Сделали всё, что могли, – повторил я горько. – И этого оказалось недостаточно. Огнев переиграл нас. Чисто, красиво, без единой ошибки.

– Но у нас есть вы, – сказала она. – И есть люди, которые верят вам. Это тоже оружие.

Я усмехнулся, но ничего не ответил.

Михаил подошёл с другой стороны, опираясь на перевязанную руку. Он выглядел не лучше моего – бледный, осунувшийся, с синяками на лице, но глаза его горели.

– Мы не проиграли, Александр Андреевич, – сказал он. – Мы просто ещё не выиграли.

– Философ, – буркнул я.

Форт Громов встретил нас привычным гулом. На пристани кипела работа – китайцы Ли Вэя таскали грузы, старатели готовили инструмент к новой смене, плотники стучали топорами, достраивая дебаркадер. Всё шло своим чередом, будто никакой Огнев не угрожал нашему делу.

Базиль встретил нас у ворот. Его лицо, обычно хмурое, при виде моей повязки стало ещё мрачнее.

– Александр Андреич! Что случилось? Кто вас?

– Потом, все потом, – я махнул рукой. – Где старица?

– В избе, как и приказано. Кормили, поили. Молчит, зараза. Только молится и проклинает всех.

– Вот и хорошо. Мне нужно с ней поговорить.

Базиль хотел возразить, но я уже направился к избе. Пелагея пошла следом, но я остановил её у порога:

– Вы подождите здесь. Это будет разговор с глазу на глаз.

Девушка кивнула, и я отворил тяжёлую дверь.

Внутри было темно и сыро, пахло прелой соломой. Пистимея сидела в углу на нарах, всё так же скрюченная, сгорбленная, с руками, сложенными на коленях. Она подняла голову, когда я вошёл, и в тусклом свете я увидел её лицо – серое, измождённое.

– А, Антихрист, – проскрипела старуха. – Пришёл опять пытать старуху?

– Здравствуйте, матушка, – я присел на лавку напротив. – Я пришёл поговорить. Просто поговорить.

– О чём? – она усмехнулась, обнажая жёлтые зубы. – Не о чем мне с тобой разговаривать!

– Хотел побеседовать с вами о том, как вас обманули, – улыбнувшись, сказал я.

Она вздрогнула – едва заметно, но я увидел.

– Что ты плетёшь, Антихрист?

– Я говорю правду, матушка. Ваш покровитель, тот, кто давал вам динамит и деньги, тот, кто обещал защиту и поддержку, – я выдержал паузу, – предал вас. Господин Огнев обманул вас.

Пистимея замерла. Её глаза сузились, пальцы вцепились в подол рясы.

– Чего ты там лопочешь? – сказала она, но голос её дрогнул.

– Повязали вашего Огнева. Он сейчас в полицейском участке показания против вас дает.

– Какие еще показания?

– А такие! – начал наседать. – Говорит, что ни при чем. Все делал по вашей указке. Всю вину на вас спихивает. А это сами знаете чем пахнет – тут даже каторгой не отделаешься. Все серьёзней. Гораздо серьезней. Следователь сказал, что послезавтра за вами приедет – как все документы оформит.

Старуха аж затряслась от злобы.

Я же продолжил наседать.

– Сказал, что был у него склад, да только вывез он весь в ваш скит.