Текст книги "Основатель (СИ)"

Автор книги: Андрей Посняков

Соавторы: Тим Волков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

– Стой, кто идет? – из зарослей рододендронов раздался вдруг гулкий окрик.

Термидора дернулась и затравлено обернулась.

– Кто надо! – спокойно отозвался Базиль. – Степан, ты, что ль?

– Господи!

Из зарослей показалось до крайности удивленное лицо Степана-охотника, одного из братьев:

– Василь Михалыч – ты? Ох… И Александр Андреич здесь!

– Здравствуй, Степан! – улыбнулся я. – Давай, веди к нашим! Да ружьишко-то опусти, еще ненароком пристрелишь.

– Александр Андреевич! Дядя Саша! Как же я рада!

Первой мне на шею кинулась юная Пелагея, красивая до невозможности даже в мужских штанах и куртке.

– Дядя Саша… Вы как… как здесь? А мы… Мы тут…

О том, что случилось с обозом, в подробностях доложил Кондратий. Да, собственно, ничего не случилось, просто телега не выдержала лесных дорожек и довольно солидного груза. Колесо, наехав на камень, треснуло пополам вместе с железной шиною. Вот и искали кузнеца – починить. И это было худо: не сегодня-завтра Огнев ринется прочесывать окрестные леса. А ведь телега везла примерно три четверти всего нашего груза! Ну, пусть даже чуть меньше…

– Придется оставить здесь, – присаживаясь на пень, покачал головою Базиль. – До лучших времен.

– Или – построить плот! – я поправил шляпу. – Теперь уж не имитировать, а в самом деле построить… Термидора! Куда течет ваша речка?

– Ась? – женщина живенько отвернулась от Еремея Кудинова, с которым уже сцепилась языками «за жизнь». – А, ручей-то?

Неширокую местную речку нововоронежцы почему-то упорно именовали «ручьем».

– Так в Умборгу. А та – в Амур.

– Вот! – я поднял вверх большой палец. – Значит – плот. И даже не один, а два. Правда, не очень удобно – по течению там как раз в Благовещенск, а не в форт.

– Нам лишь бы отсюда выбраться, – рассмеялся Базиль. – Да еще и груз увезти. А там уж дальше посмотрим. Может, пароход какой встретится?

– Послушайте… – я внимательно осмотрелся вокруг. – А что-то я старицы не вижу? Сбежала, что ли?

– Не, не сбежала, – пожала плечами Пелагея. – Сказала, что отсюда она до Устиновского скита и сама по себе дойдет. Мы же и без нее дорогу знаем.

– Что ж, – пусть так… – я махнул рукою. – Значит, плоты…

– Хозяин…

Гарпанча вдруг отозвал меня в сторону, словно бы по какому-то важному делу. Отозвал и, покосившись на болтавшую с Еремеем Термидору, понизил голос до шепота:

– Зачем плоты, хозяин? Когда у мостков три вельбота стоят!

Черт! А ведь молодец, парень – сообразил! Как я-то мог позабыть про огневские вельботы?

Я подошел к своим:

– Ты ступай себе, Термидора. Коли спросят, скажешь – телегу изыскатели починили да подались на Желтую сопку.

– Эвон вы куда! – ахнула красотка. – Ну, в добрый путь.

– Спасибо…

Подойдя к Степану, я попросил у него немного денег (свои-то забрали чертовы хунхузы!) и протянул Термидоре синенькую трехрублевую банкноту:

– На вот тебе за труды.

– Что вы, господин хороший! – покраснев, женщина наотрез отказалась. – Какие деньги? Вы ж мне жизнь спасли.

Вечером, как стемнело, охранники во главе с Базилем увели вельботы. Один мы утопили, порубив днище топором, а два других использовали, погрузили ящики. Отплыли сразу же, ночью.

В небе ярко светила луна. Сверкали звезды. Еще горел карбидный фонарь на носу первой лодки.

Шли осторожно, на веслах, тщательно проверяя глубины шестами. И тем не менее…

– Эх, хорошо! – вглядываясь в ночь, восхищенно промолвила Пелагея. – На вельботе-то, это не пешком по тайге пробираться!

– Да уж! – я согласно кивнул.

Где-то на берегу вдруг послышалось лошадиное ржание.

– Лошадки наши! – воскликнула девушка.

– Да нет, – я покачал головой. – Лошадок мы у самой деревни стреножили. Не наши это…

– Смотрите-ка! – привстав, Базиль указал рукой. – Вон там, на скале.

На скале, прямо над обрывом, над речкой, маячил одинокий всадник в длинном черном плаще.

– Тыкумча! – зло прошептал Гарпанча. – Однако, выследил, гад.

Глава XXI

Ночь опустилась на реку. Сотканная вся из зловещих и пугающих звуков – уханья птиц, шума воды, завывания ветра, – она невольно наводила на неприятные мысли. Огромная, медная, с краюшкой тени луна висела над тайгой, разливая серебряный свет по воде, по скалистым берегам. Я сидел на корме первого вельбота, сжимая в руке весло, и всматривался в темноту впереди. Второй вельбот, с остатками нашего груза, шёл чуть позади – я слышал мерный плеск вёсел и тяжёлое дыхание гребцов.

Тыкупча. Неужели он?

Я прищурился, вглядываясь в чернеющий на фоне луны силуэт утёса. Одинокий всадник в длинном чёрном плаще. Тыкупча. Точно он. Тунгус смотрел на нас сверху, как коршун на добычу, и я почти физически чувствовал его взгляд – злой, цепкий, неумолимый.

– Гарпанча! – шепнул я, не оборачиваясь. – Это он?

Тот, сидевший на вёслах впереди, обернулся. Его лицо в свете луны было бледным, а глаза – узкими, как щёлки.

– Он, хозяин. Тыкупча. И он не один.

Я приподнялся, вглядываясь в берег. Там, за скалой, мелькнула ещё одна тень, потом ещё. Всадники. Трое, четверо, может, пятеро. Они выезжали из-за утёса, и в лунном свете поблёскивали стволы ружей.

– Гребите! – скомандовал я, вскидывая револьвер. – Быстрее, к середине реки!

Вёсла заскрипели, ударяя по воде с новой силой. Вельбот рванул вперёд, и я услышал, как сзади, со второго судна, тоже ускорили ход. Вода забурлила под днищем, ветер засвистел в ушах. Скорее! Только бы успеть. Я молился лишь о том, чтобы мы успели оторваться от берега, пока они не начали стрелять.

Но мы не успели.

Первый выстрел грянул со скалы. Пуля просвистела над головой и ударила в воду в пяти саженях от борта. Второй выстрел – ближе. Я услышал, как кто-то из парней на втором вельботе выругался сквозь зубы.

– Не стрелять без команды! – крикнул я. – Берегите патроны!

Противник принялся палить с седёл, на ходу, почти не целясь. Пули зацокали по воде, несколько выбили щепки из бортов, одна из них просвистела так близко от моей головы, что я почувствовал ветерок.

Вот ведь черт!

Я вскинул револьвер и выстрелил в ответ – в тень, мелькнувшую между деревьями. Пуля ушла в темноту. Чёрт бы побрал эту качку! Вельбот начало кидать на волнах, и целиться было почти невозможно.

– Базиль! – крикнул я, перекрывая грохот. – Держи руль, я попробую с носа!

– Уже!

Начальник охраны передал весло Еремею и перебрался ко мне, держа в руках свою берданку. Он присел, опершись на носовой планшир, и прицелился, стараясь уловить ритм качки.

– Правь левее! – закричал он гребцам. – Давай, давай, уходим от берега!

Вёсла ударили синхронно, и вельбот резко вильнул в сторону. В этот момент я заметил, что берег начинает меняться – скалы уступили место пологому, поросшему кустарником откосу. И там, внизу, у самой воды, снова мелькнули тени. Тыкупча обгонял нас. Он знал, где река сужается, где нас можно будет взять на прицел с близкого расстояния.

– Хотят нас зажать! – крикнул Гарпанча. – Там, впереди – пороги! Узкий проход, в два вельбота не пройти!

– В два пройдём, – сказал я, вглядываясь вперёд. – Если будем работать вёслами, как в гребне. Пелагея! Сядь на дно, держись за банки!

Девушка, сидевшая на корме с фотоаппаратом на коленях, быстро убрала его в кофр и пригнулась, вцепившись в борта. Лицо её было бледным, но глаза горели – девушка перестрелки не боялась.

Грохнул ещё один выстрел, и пуля ударила в борт вельбота – прямо над водой. Дерево треснуло, и в пробоину хлынула вода.

– Еремей! Черпай!

Еремей бросил весло, схватил пустую баклагу и начал вычерпывать воду. Я тем временем встал на нос, прицелился в тень, которая мелькнула на берегу, и выстрелил. Короткий, резкий, почти без паузы. Всадник дернулся. Попал.

– Есть! – крикнул Базиль. – Ещё один!

Он выстрелил, и я увидел, как лошадь на берегу встала на дыбы, сбросив седока. Тыкупча исчез в кустах.

– Ушли! – крикнул кто-то сзади.

Я обернулся. Второй вельбот шёл чуть правее, тоже прибавив ходу. Вёсла работали, как на гребной гонке.

– Пороги!

Я резко повернул голову. Впереди, в доброй версте, река действительно сужалась. Берега сходились, скалы нависали над водой, и между ними бурлил белый гребень – пороги. Мы входили в узкий проход, и я понимал: если нас настигнут здесь, выжить не успеет никто.

– Гребцы – все на вёсла! – закричал я. – Базиль – носом! Еремей, хватит черпать, берись за весло!

– Так ведь потонем…

– Скорее постреляют нас! Или разобьемся о скалы! Бери весло!

Лодка рванула вперёд, течение схватило её за днище, потащило вниз, к каменным гребням. Вельбот закачался, заскрипел, я вцепился в борт, чтобы не вылететь. Вторая лодка шла следом, отставая на пару десятков метров – им труднее, на борту больше ящиков. Если они застрянут…

Пороги. Вода запенилась вокруг, начала бить в борта.

– Держитесь! – крикнул я. – Главное – не дать себя развернуть! Работайте вёслами синхронно!

Первый камень проскочили в полусажени, второй – ещё ближе. Вельбот завилял, но Базиль, стоявший на носу, умело выправил, держа лодку носом по течению. Мы проскочили, оставив позади грохот и пену, и вдруг – тишина.

Вода успокоилась, течение замедлилось, и мы вышли на плёс. Сзади всё ещё грохотали пороги, но здесь, за поворотом, было почти тихо.

Я перевёл дух и оглянулся. Вторая лодка тоже вышла из порогов – мокрая, сбитая набок, но целая. Кондратий замахал нам рукой.

– Все живы? – крикнул я.

– Живы! – донеслось в ответ. – Но воды набрали!

– Черпайте! Мы ждём.

Я опустился на скамью, чувствуя, как дрожат руки. Револьвер всё ещё был в ладони, и я с трудом разжал пальцы.

– Шеф, – прошептал Базиль, подходя ближе. – Тыкупча отстал.

– Знаю, – я кивнул. Отстал, но не ушел. – Мы почти у цели. Скоро Амур. Через полчаса-час. Ещё немного – и мы выйдем в большую воду, где сможем встретить пароход или добраться до форта по берегу.

– Шеф, – Базиль подсел ко мне, вытирая пот со лба. – Мне это не нравится. Слишком тихо.

– Тишина в тайге – к беде, – согласился я. – Но мы ничего не можем сделать, кроме как идти вперёд. Веди.

Базиль кивнул и вернулся на своё место.

Мы прошли ещё с полверсты. Протока начала расширяться, камыш пошёл на убыль, и впереди, за поворотом, я увидел синеющую гладь – Амур. Широкий, могучий, он разливался на вёрсты, и на его поверхности играли лунные зайчики. Где-то там, за горизонтом, был Благовещенск, а ближе – наш форт Громов.

– Вижу! – крикнул я. – Мы почти у цели!

Но радость моя была преждевременной.

Первая пуля просвистела мимо моего уха и ударила в воду. За ней – вторая, третья. Я обернулся и увидел, как из прибрежных кустов вылетают всадники. Трое, четверо, пятеро. Впереди – чёрный плащ, развевающийся на ветру. Тыкупча. Поджидал.

– В укрытие! – закричал я, падая на дно вельбота. – Все на дно!

Вёсла заскрежетали, и я услышал, как кто-то из парней вскрикнул – пуля задела плечо. Второй вельбот вильнул в сторону, пытаясь укрыться за нашим, но тунгусы уже рассыпались по берегу, паля с седёл, почти не целясь.

– Гарпанча, к берегу! – крикнул я. – Давай, уходим в кусты!

– Нельзя, хозяин! – ответил тунгус, указывая шестом вперёд. – Там топко, застрянем!

– Тогда – на середину! Всем – на середину реки! Гребите!

Мы рванули вперёд, и я почувствовал, как вельбот набирает ход.

– Базиль! Огонь! Сдерживай их!

Начальник охраны вскинул берданку и выстрелил. Я увидел, как один из всадников качнулся в седле и выронил ружьё. Второй выстрел – и лошадь под третьим тунгусом понесла, сбросив седока. Но остальные продолжали стрелять.

Пуля ударила в борт, и я услышал, как закричал Митька. Сзади, на втором вельботе, раздался хриплый вопль, и я понял – кого-то из наших ранило.

– Чёрт! – выругался я, поднимаясь на ноги.

Я вскинул револьвер и выстрелил в берег – туда, где мелькнул чёрный плащ. Пуля чиркнула по камню, и я увидел, как Тыкупча резко осадил коня. Он поднял ружьё – я увидел его лицо: перекошенное злобой, с узкими, горящими глазами. Он прицелился в меня.

– Господин! – закричала Пелагея. – Ложись!

Я упал на дно, и пуля просвистела прямо над моей головой, ударив в корму вельбота. Дерево треснуло, и я услышал, как хлынула вода.

– Налево! – крикнул Гарпанча. – Я знаю! Там мель! Они не пройдут!

Мы рванули в сторону, к песчаной косе, выступающей в реку. Вёсла заскрежетали по дну, и я понял – мы на мели. Но тунгусы тоже не могли подойти ближе – их лошади увязли в трясине у берега.

– Всем – в воду! – скомандовал я. – За лодку! Стрелять лёжа!

Мы вывалились из вельбота, хватаясь за борта. Я, ухватившись за планшир, вскинул револьвер. Тыкупча был прямо передо мной – он спешился и шёл по воде, вскинув ружьё. Злой, обезумевший. Меня в темноте он не видел, рыскал взглядом по глади воды.

Он выстрелил первым, кажется, наугад, не целясь. Пуля чиркнула по моему плечу, разорвав куртку, жгучая боль обожгла плечо. Я выстрелил в ответ – раз, второй. Первая пуля ушла в воду, вторая – попала противнику в руку.

Тыкупча пошатнулся, но устоял. Снова вскинул ружьё.

– Сейчас! – крикнул я, и выстрелил последним патроном.

Пуля попала ему в грудь. Тыкупча качнулся, выронил ружьё. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один, и рухнул в воду, подняв фонтан брызг. Следом Базиль расправился и с остатками отряда противника. Три точных выстрела – и тишина. Только плеск воды и крики раненых.

– Шеф! – Базиль подбежал ко мне. – Живы?

– Жив, – я выдохнул, чувствуя, как плечо горит огнём. – Ты как?

– Цел. Раненые есть – Митька в плечо, Еремей в ногу. Но живы.

– Тыкупча? – я повернул голову в сторону берега.

Но Тыкупча не двигался. Он лежал в воде лицом вверх, и его глаза, широко раскрытые, смотрели в небо. Чёрный плащ колыхался на течении, и вода вокруг него окрашивалась в тёмно-бурое.

Гарпанча подошёл к нему, наклонился, приложил пальцы к шее. Потом поднялся и посмотрел на меня.

– Мёртв, хозяин. Тыкупча больше не опасен.

– Хорошо, – сказал я. – Хорошо.

Я отошёл от вельбота, стряхнул с себя воду и подошёл к Пелагее. Она стояла по пояс в воде, держа в руках свой фотоаппарат, и смотрела на меня широко открытыми глазами.

– Дядя Саша, – прошептала она. – Вы ранены…

– Пустяк, царапина, – я улыбнулся, чувствуя, как адреналин уходит, и боль становится сильнее. – Главное – мы живы. Все живы.

– Тыкупча мёртв, – сказала она, глядя на тело, которое медленно уносило течением. – Это конец?

– Не знаю, – честно ответил я. – Огнев ещё жив, картины ещё не найдены. Но одна опасность – точно позади.

Я обернулся к своим.

– Парни! Перевязывайте раненых. Осмотрите суда. Нам нужно добраться до форта.

Кондратий уже вышел на берег и осматривал второй вельбот. Ящики с золотом и динамитом были на месте, и горбун довольно усмехнулся, увидев, что они целы. Митьку и Еремея перевязали наскоро, и оба бодрились, хотя было видно, что им больно.

Отдохнув полчаса, вновь продолжили путь – нетерпелось скорее попасть домой.

* * *

До Форта Громов добрались только на рассвете. Пароход «Монте-Карло» как раз отчаливал от пристани, унося в Благовещенск партию золотого песка, добытого старателями за последнюю неделю. На причале кипела работа – китайцы Ли Вэя таскали мешки с мукой, плотники достраивали второй этаж дебаркадера, а в лавке Кузьмы Пряника уже слышались голоса первых покупателей.

Я стоял на корме вельбота и смотрел на всё это, чувствуя, как усталость, копившаяся неделями, начинает отпускать. Мы вернулись. Живые. С золотом, с уликами, с победой в кармане.

– Александр Андреич! – Базиль подошёл сзади, потирая забинтованное плечо. – Нас уже заметили. Вон, Белов машет.

Я поднял голову и увидел на пристани доктора Решникова. Он стоял сбоку, опершись на костыль, и махал нам рукой. Рядом с ним суетилась Пелагея – она уже выскочила из вельбота и бежала к нему, размахивая кофром с фотоаппаратом.

– Илья Фомич! – кричала она. – Мы вернулись! Мы всё привезли!

Доктор улыбнулся, и я увидел, как его лицо, обычно хмурое, озарилось теплом. Он обнял Пелагею, и та не отстранилась.

– Ну, ну, – сказал Решников, отстраняя её и оглядывая с ног до головы. – Жива, целехонька. А я уж думал…

– Всё хорошо, – перебила она. – Там столько всего… Я вам расскажу!

– Расскажешь, расскажешь, – он перевёл взгляд на меня. – Александр Андреевич! С возвращением. Как вы?

– Жив, – я улыбнулся, хотя плечо всё ещё ныло. – Раненые есть, но не тяжело. Митька в плечо, Еремей в ногу. Но оба на ногах.

– Сейчас я их осмотрю, – Решников уже взял себя в руки. – А вы – в контору. Там вас ждут. И не только дела.

– Кто?

– Гость из города. Офицер, майор. Приехал на «Монте-Карло» вчера вечером. Говорит, дело важное.

Я переглянулся с Базилем. Тот только пожал плечами.

– Идём, – сказал я.

* * *

Полозов сидел за столом, что-то записывая в толстую амбарную книгу, и при виде меня поднялся.

– Александр Андреевич! – он стиснул мою руку. – Ну, вы и даёте! Мы тут уже и не знали, что думать. Иван вернулся с обозом, рассказал про схрон, про золото… А вы всё не шли.

– Шли, – я опустился на стул, чувствуя, как ноги гудят. – Шли долго. Но – дошли. Рассказывай, что тут без нас?

– Да всё, в общем-то, хорошо, – Махаил развёл руками. – Прииск работает, старатели довольны, китайцы Ли Вэя фигурки вырезают – продаём в Благовещенск по хорошей цене. Пароходы ходят по расписанию. Вот, письмо вам пришло, – он протянул конверт. – Из Благовещенска. От госпожи Строгановой.

Я взял конверт, и сердце моё забилось быстрее. Лиза. Её почерк, аккуратный и изящный, я узнал сразу.

'Здравствуйте, дорогой Александр Андреевич!

Я уже несколько недель не получаю от Вас вестей. Слухи доходят разные – говорят, Вы уехали в тайгу, что-то ищете, с кем-то воюете… Я очень волнуюсь. Жду Вас в Благовещенске, как только сможете приехать. У меня есть новости, которые я хотела бы сообщить Вам лично. Надеюсь, Вы здоровы и скоро вернётесь.

С уважением и теплом, Елизавета Петровна.'

Я прочитал письмо дважды, потом аккуратно сложил и спрятал в нагрудный карман. Лиза ждёт. Значит, скоро придётся ехать. Как же я рад! Не терпепится. К тому же в город нужно не только по этому поводу.

Всё, что мы собрали – фотографии, ящики с динамитом, показания старицы, документы, – все эти улики должны были попасть к тем, кто сможет использовать их по назначению – к судебному следователю Пантелееву, к жандармскому ротмистру Ващенкову, к губернатору, в конце концов. И пока Огнев на свободе, пока его люди ещё шныряют по тайге, пока его деньги работают на подкуп чиновников, – всё это было лишь грудой вещей, а не оружием против него.

Впрочем, не долго Огневу еще ходить на воле.

– А где гость? – спросил я.

– У пристани, – ответил Полозов. – Осматривал вельботы. Сказал, что подождёт, пока вы управитесь.

– Ну, так веди.

* * *

Майор оказался человеком лет сорока, сухощавым, с жёстким, обветренным лицом и серыми, внимательными глазами. Он стоял на пристани, заложив руки за спину, и разглядывал наши вельботы с таким видом, будто оценивал боевую готовность. У него были густые усы с проседью, и он носил форменную фуражку с козырьком.

– Господин Громов? – он повернулся при моём приближении. – Майор Зверев, Борис Борисович, штаб генерал-губернатора Восточной Сибири.

– Очень приятно, – я протянул руку, и он пожал её крепко, по-военному. – Чем обязан?

– Разговор есть, – он оглянулся. – Но не на людях. У вас есть место, где можно поговорить?

– В конторе, – я кивнул.

Мы прошли в контору. Я закрыл дверь, и майор, не дожидаясь приглашения, опустился на стул.

– Господин Громов, я наслышан о ваших делах. В частности, о конфликте с хунхузами…

Я насторожился. А кто собственно такой этот майор Зверев? Уж не засланный ли казачок? Нужно быть осторожным.

– Вы весьма осведомлены в моих делах, – осторожно ответил я.

– Поверьте, кровь портят они не только вам. Разведка донесла: на границе активизировались вооружённые отряды. Хунхузы, да, но не просто бандиты. Они хорошо вооружены, имеют лошадей, дисциплину. Мы взяли пленного, тот показал – их снабжает маньчжурский гарнизон. Китайцы готовят что-то серьёзное. Вероятно, попытку перехода границы и захвата приграничных сел.

– Зачем? – спросил я. – Война же не объявлена.

– Пока нет, – майор посмотрел на меня в упор. – Но они хотят создать плацдарм. Укрепиться, чтобы потом… ну, вы понимаете. Генерал-губернатор поручил мне собрать разведданные. Нам нужны люди, которые знают тайгу, знают границу, умеют действовать скрытно. Я нашел несколько людей в тайге – тунгусов. Они кивнули на вас, сказали вы лучше всего знаете здешние места.

Я улыбнулся. Тунгусы мудрые люди, не захотели связываться с властью, а перевели стрелы на меня. Ничего не скажешь, удружили.

– И что вы предлагаете? – спросил я.

– Выйти на границу. Оценить реальную численность отрядов. По возможности – перехватить связного или взять языка. Я дам вам карты, патроны, всё необходимое. И, – он выдержал паузу, – я лично пойду с вами.

Я удивлённо поднял бровь:

– Вы?

– Я служил в разведке, – усмехнулся он. – И, поверьте, тайгу знаю. Так что решайтесь. Времени у нас мало. Если китайцы перейдут границу до того, как мы узнаем их планы, будет поздно.

– Послушайте, я не военный, не служу в жандармерии. Я простой золотодобытчик…

– Поверьте, это даже лучше. У вас есть оружие, люди, сила. А это главное.

– Какой мне с этого всего вообще прок? – честно спросил я.

– Понимаю, уместный вопрос, – кивнул Зверев. – Прок будет. Во-первых, личная просьба генерал-губернатора, сами понимаете. Если всё получится и дело выгорит – благоволение во всех направлениях, которые он курирует. Думаю, это многого стоит. А во-вторых… вы должны понимать, что опасности подвергаемся не только мы. Опасность зависла над всеми нами, в том числе и над вашим фортом.

Это я понимал. И если Зверев говорит правду и есть угроза захвата земель китайцами, то опасность действительно существует. Большая опасность. С хунхузами я уже сталкивался, ребята дикие. Если их достаточно много, то форт они захватят без проблем. Нет, такого нельзя допустить.

– Хорошо, – сказал я. – Я согласен. Но мне нужно время.

– Сколько?

– Неделя, – я поднялся. – Сейчас мне нужно перевязать раненых, разобрать вещи и написать письмо. И ещё – я должен отправить документы в Благовещенск следователю.

– Это можно сделать через моего адъютанта, – майор кивнул. – Он останется здесь, чтобы поддерживать связь.

– Нет, прошу меня извинить, но документы важны, я не могу никому доверять. Только лично.

– Понимаю, – кивнул майор. – Что ж, тогда ровно через неделю я приеду к вам вновь.

Я кивнул. Только решил одну проблему, как на горизонте появляется другая, еще большая. Только вот получится ли решить ее?

Провожая взглядом майора, я все не находил ответа на свой вопрос.