Текст книги "Владетель (СИ)"

Автор книги: Андрей Посняков

Соавторы: Тим Волков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

– Готова? – вздрогнув, переспросил урядник. – Это… это что же-с – барышня? Нет уж, увольте, милостивый государь! Нам тут всяких эмансипЕ только и не хватало.

– Напрасно, – я развел руками и, обернувшись по сторонам, заговорщически понизил голос. – Между нами… Барышня – непростая. Из пансиона фрау Эльзы фон Оффенбах. Надеюсь, слыхали?

– Да кто ж не слыхал! – испуганно ахнул урядник. – Фрау Эльза… Она ж… и с полицмейстером… и с господином городничим… Со всеми на короткой ноге!

– И с господином губернатором, кстати – тоже!

– С-с… губернатором…

– Так я подошлю барышню? Конечно же, с направлением от госпожи Оффенбах!

Полицейский рассеянно моргнул:

– С… чем?

– С рекомендательным письмом!

– А-а… Ну, если с рекомендательным… Тогда пожалте! Что же касаемо вашего дела… – урядник вдруг стал крайне деловит. – Ножичек приобщим. Приметы я записал. Сравним по участкам. Дворникам, горловым раздадим. Ну и околоточного сегодня же к «Кунсту» пошлю. Опросить свидетелей.

– Что ж, благодарю вас, Владимимр Василевич, – прощаясь, я отрывисто кивнул. – Честь имею.

* * *

В «первоклассном» номере гостинце «Савой» меня уже дожидался Полозов.

– Все купил! – сразу же похвастался он. – Ламп керосиновых – дюжину! Красивые, в виде Наяд! Приказчик скидку сделал, ага… Потом на почтамте подписные издания заказал, ну, из «Народной библиотеки»… Тоже недорого вышло. А вот журналы по геодезии пришлось в Горном управлении заказывать. Чиновник там такой… квелый… Господи! Не работает, а спит. Но, я на вас сослался, так он воспрянул… дела делать принялся. Еще переспросил – где вы да как?

Амурское Горное управление… Я тут же напрягся, вспомнив пахнувшую кислой капустой приёмная, отгороженная от посетителей высоким деревянным барьером, и сидевшего за ним чиновника лет пятидесяти, с жидкими, зачёсанными набок волосами и блеклыми, ничего не выражающими глазами. Бледное лицо, тонкие, бескровные губы, унылое презрение ко всем…

– Миша, а как чиновника звали?

– Да Бог весть… Хотя… – инженер наморщил лоб. – Это ж сам начальник управления был! Ну да. Табличка еще на столе, замызганная такая… Александр Николаевич Варсонофьев. Тьфу! Волконский. Да-да, именно так – Волконский.

Я закусил губу: начальник Амурского горного управления Волконский. Глаза и уши преступного мира! Продажная душа. Приходилось уже как-то сталкиваться.

– Александр Андреевич, что с вами?

– Так…

Сняв пиджак, я подошел к умывальнику…

Волконский в курсе – где и что делаю. Ах, Миша, Миша… Впрочем, сам виноват – следовало предупредить. Да кто ж знал!

Черт, ах, как скверно-то! Волконский – Огнев – Рябой. Такая вот недобрая выстраивалась схема… Завязан ли на ней еще и китайский бандит Ли Сючэнь? А черт его…

В дверь постучали…

– Михаил, откройте!

– Сию секунду! Ага… Господи! Пелагея!

– Можно войти? – прозвучал взволнованный девичий голосок.

– Да, да, конечно! Как вы повзрослели, похорошели! – Полозов рассыпался в комплиментах. – Прошу вас… вот, на диван… Что-то вы бледная такая? Случилось что?

– А… Александр Андреевич где? Я слыхала, он здесь, в «Савое»…

Одна-ако! Полгорода уже знает. Если не весь…

– Я здесь, здесь! – накинув пиджак, я вышел из умывальной. – Здравствуй, милая… Кстати, ты мне нужна!

Мы обнялись и расцеловались, как родные.

– Здравствуйте, Александр Андреевич… – девушка покосилась на Михаила… и тут же отбросила весь напускной тон:

– Дядя Саша! С Дорой опять беда.

Глава XVI

С Дорой беда… С Лулу! Да сколько уже можно-то? Впрочем, бывают такие люди – легко на свою… гм-гм… филейную часть приключений найдут!

– Дора? И куда она на это раз вляпалась? – налив из графина воды, я протянул гостье стакан.

– Мерси, – поблагодарив, та сделала пару глотков и вдруг улыбнулась. – Да пока никуда не вляпалась, дядя Саша! Но, я уже чувствую – может! Глаза у нее снова шальные. Ну, как тогда, с китайцами…

– Понимаю, – я покачал головой. – На этот раз – кто?

– Какой-то богатый купец. Не наш, не благовещенский, – задумчиво промолвила девушка. – Из Хабаровки или Владивостока… Как-то он уклончиво говорил. И вот это меня сразу насторожило!

– Ого! – наконец, приняв у гостьи пальто, ахнул Михаил. – Так вы с купцом-то, что же, знакомы?

– Да, – сняв шляпку, Пелагея втянула ноги. – Дора и познакомила. Как раз вчера. Человек, вроде, солидный, в возрасте. Одет богато – синяя визитка, штучные брюки, гарусный жилет с искрой. Но, понимаешь, дядь Саш… Все слишком уж новое!

Я развел руками:

– Ну так ведь, для визита к нам и пошил! Как зовут, кстати?

– Елисей Петрович, – припомнила барышня. – Фамилию он не сказал, а спрашивать был бы как-то бестактно… Нет?

– Все правильно, милая Пелагея. Все так, – я покачал головой и уселся на диван рядом. – Он с кем-то встречался из местных купцов?

– Не знаю, – Пелагея пожала плечами. – Он не говорил. И даже предупредил, чтоб не спрашивали. Мол, коммерческая тайна, и нечего зря языками болтать!

– А вот тут он прав, – усмехнулся я. – Это вот – по-купечески!

Гостья махнула рукой:

– Мы в «Пассаже» обедали… он пригласил…

– В «Пассаже»? Ого!

Обед в самом дорогущем ресторане мог стоить рублей двести – месячное жалованье городского головы! Это уже само по себе говорило о купце многое… Может быть, Пелагея дула на воду? Или просто завидовала сестре?

– Так вот, он там путался в блюдах… Сотэ называл сите, а круассан – куросаном… – усмехнулась рассказчица. – Но, это как раз понятно. Все ж – купец! Гимназий да университетов не кончал, в лучшем случае – коммерческое училище…

А она много чему научилась! – вдруг подумалось мне. – Вон как гладко все излагает! Какая речь, какие слова! И вполне правильно строит фразы. И это – недавняя дикарка из раскольничьего скита, затерянного в глухой тайге! Пансион на пользу пошел… За одно это перед фрау Оффенбах стоило снять шляпу! А как шло Пелагее это синее гимназическое платье! Ах, фрау Эльза умела одевать воспитанниц…

– Обмолвился, что ведет дела с Америкой… – между тем, продолжала гостья. – Пароходная торговля, китобойный промысел, все такое… Но! Спутал Сан-Франсиско с Лос-Анхелесом! А Портсмут – с Питтсбургом. Что же он, Митрофанушка, что ли? А еще купец! Да и китобойный промысел убыточен давно. Кринолины-то уже не в моде! Одна ворвань… А что ворвань? Так… Я вот сразу насторожилась!

– И конечно, стала дальше копать!

– Ну-у… – сверкнув глазами, девчонка наморщила носик. – Так… Слегонца.

«Слегонца», хм… Простонародные-то выраженьица еще в речи проскакивали!

– И что же это «слегонца»? – я спрятал улыбку. – Что еще не понравилось, насторожило?

– В деньгах он как-то не очень… Ассигнации с кредитными билетами путает! А ведь кредитные билеты сейчас редко… Да и ассигнации… Ты, дядь Саш, когда их в последний раз в руках держивал?

Вот тут я не выдержал, усмехнулся:

– Про ассигнации и кредитные билеты… Это вас в пансионе научили?

Гостья кивнула:

– Там. Экономику у нас сама фрау Эльза преподает. Ужас, до чего строгая! Однако, много чего и знает. Адам Смит, Рикардо…

– Боже, Боже! – я шутливо замахал руками. – Так что же, ты точно считаешь, что новый ами твоей сестрицы – аферист?

– Думаю, да… Однако же – не уверена, – мотнула головою девчонка. – Потому и пришла. Рассказать. Посоветоваться… Знаете, после этих китайцев… Дора ведь мне все рассказала!

– Молодец! – ахнул Полозов. – Все правильно сделали.

– А ведь сестрица твоя – барышня вовсе неглупая, – пригладив бороду, задумчиво протянул я. – Чего же она-то не насторожилась?

– Да, Дора не дура, – покусав губу, Пелагея вскинула голову. – Однако, мыслю – деньги большие снова ей глаза застили, вот что! Хоть она и сама-то небедная. Да, говорит – денег много не бывает! Мне-то что теперь с ней делать прикажете? Ведь не чужая… хоть по крови-то и не родня… Да в скиту – все братья-сестры.

Да уж, задача…

– Вот что, Пелагея… За сестрицей твой присмотрят, – твердо заверил я. – Верные люди здесь у многих моих есть. У Ли Вэя, у начальника охраны… Присмотрят!

– А вы сами-то скоро ли в форт? – спросив, девушка вдруг зарделась.

– Да через пару-тройку дней и двинем… А что?

– Да вот… Дядь Саш, передашь кое-что Илье… доктору…

– Ах, Илье… доктору…

Мы с Михаилом переглянулись.

– Ну, давай…

– Сейчас…

Раскрыв ридикюль, барышня вытащила оттуда… небольшой фармацевтический справочник, издательства Московского университета.

– Он просил… Я сейчас заверну… Но…

Девчоночка еще больше покраснела, прямо залилась вся до ушей!

– Тут еще кое-что… Я хочу, чтоб не пропало… Вот!

Пелагея достала из книжки… фотографическую карточку. Собственный портрет, сделанный очень качественно и красиво с виньетками!

– Ого! – искреннее изумился Полозов. – Вот это здОрово!

– Я сама делала… – гостья скромно потупилась. – И проявляла… И отпечатки…

– Господи! – я вдруг хлопнул себя по голове. – Совсем из головы вылетело! Я ведь кое-кому кое-что обещал… Пелагея! Доблестной нашей полиции с фотографическим делом помочь можешь?

– Ну-у… как фрау Эльза. Разрешит ли?

– Уговорим! Вот сейчас пообедаем, а потом вместе в пансион и поедем.

* * *

Уговорив фрау Эльзу, я попрощался со своей протеже, и поехал в судебное присутствие, к Пантелееву. На этот раз – по делу о краже в особняке господина Огнева. Филимон Кузьмич, будучи опытным и дотошным следователем, всегда лично допрашивал даже самых косвенных свидетелей… вот, типа меня.

– А! Александр Андреевич! – Пантелеев встретил меня на пороге кабинета. – Рад, что не забыли, зашли… Ну, присаживайтесь же, ага… Та-ак-с…

Как я и предполагал, речь пошла о случившемся в заведении мадам Ларошель, точнее – о предполагаемой краже китайских картин предполагаемым господином Огневым. Примерно так вот все и было сформулировано.

Записав с моих слов, следователь поблагодарил со всей искренностью и даже предложил чаю. Я не отказался… Заодно хоть что-то попытался узнать…

– А что, Филимон Кузьмич, картины тоже украли? Так сказать – вор у вора…

– О краже картин господин Громов не заявлял. Там столовое серебро, канделябры…

Что же, картины Огнев спрятал? Или… или решил не афишировать, разобраться самому.

– Кстати, я жандармов за Дьяковым отправил, наконец! – прощаясь, вспомнил следователь. – Ну, за тем есаулом… Отдельным поручением. Сегодня выедут. Возьмут – привезут, доставят. А там поглядим, что с ним делать.

– Казаки могут есаула и не отдать…

– Пусть только попробуют! Вразумим с артиллерией! Ишь, моду взяли – законы Империи нарушать.

В коридоре судебного присутствия я встретил Лулу. Что было вполне ожидаемо – в рамках расследования все того же дела. Воспользовавшись моментом, я отвел барышню в сторону и открыто спросил про нового поклонника.

– А, Елисей, – девушка пренебрежительно отмахнулась. – Дурак дураком! Ну да не он первый не он последний! Выкачаю его… да и брошу. Экий Тит Титыч – Кит Китыч – оно мне надо? Строит из себя матерого купчину, а сам… Да я уж все про него поняла! Наследство получил и кутит. Вот же ж дурень! Еще посоветовал мне сестрицу позвать… Мол, хочет с родственниками познакомиться.

Вот тут я насторожился:

– Сестрицу? Так это он предложил? А откуда про Пелагею узнал?

– Пфф! – засмеялась Лулу. – Тоже мне, секрет Полишинеля! Да про Пелагею все наше заведение знает. Она ж туда заходила!

– Значит, говорите – дурак дураком?

– Ну, так ясно же! – барыня снова хмыкнула. – Я таких за версту вижу. Все одинаковы! Сейчас форсит, да вскорости все и спустит. Почему б не на нас?

– Цинично!

– Но, правда.

– И все же… Почему – сестру?

– Да он и на нее глаз положил, я так полагаю, – Лулу покусала губу. – Ну да рыпнется – живо огребет на орехи! Меня в «Пассаже» вся обслуга знает. Сегодня там ужинаем.

– С Пелагеей?

– Ну… если придет…

– То есть, этот вот купец – очередная ваша игрушка? – прямо спросил я. – Я правильно полагаю?

– Вполне! – барышня усмехнулась и томно прикрыла глаза. – Перстни вчера обещал купить! В ювелирном, у Кунста. Мне – с изумрудом, Пелагее – с рубином. Или наоборот. Видать, наследство хорошее получил… Вообще-то, он не жадный. Но – глупый. Во всем слугу своего слушает. А тот такой противный, рябой…

– Рябой? – ахнул я. – Такой… Коренастый?

– Да черт его знает… Я его только на козлах и видела… Да вот он, как этот! – Лулу кивнула на рябого парня в распахнутом на груди армяке, проходившего мимо по коридору.

Что ж… Оспа в России – частый гость. Рябой – никакая не примета! Разве что – косвенная.

И все же, все же… Все же следовало проверить этого странного рябого слугу! Странного – потому что его почему-то слушается хозяин. А ведь должно быть наоборот! Правда, всякое бывает… Может, он такой вот верный слуга?

Значит, вечером новоявленный нувориш Елисей Петрович ужинает в ресторане «Пассаж», что неподалеку от Покровского храма и почтовой станции. Ужинает не один, а с барышнями, с Лулу и… А вот Пелагее делать там нечего! И мала еще, и вообще – дело может оказаться куда опасней, чем кажется.

Что ж там за рябой слуга? Погляди-им… Хотя, это, верно мало что даст – видел-то я его мельком.

Да! Пелагея… Немедленно!

Усевшись в сани, я велел Рино гнать в пансион. Поговорить с Пелагеей… Нет! Лучше не разговаривать, а просто попросить фрау Эльзу никуда девчонку сегодня не отпускать! Хм… так Пелагея – барышня упертая, может и сбежать. Пожалуй, лучше все же поговорить… Да! Пожалуй!

– Гони, Онисим! Гони…

Поговорить с юной барышней, увы, не удалось в виду отсутствия таковой. Как пояснила хозяйка пансиона, барышня вот уже с полчаса как отправилась в Никольскую полицейскую часть для оказания технической фотографической помощи!

– Вы же сами, господин Громофф, ее туда и сосватали! – вполне резонно напомнила фрау Эльза. – Я считаю – это очень правильно, когда девушки помогают государственным органам. Тем более – полиции! Этим они выказывают свою благонадежность и преданность государю императору! Воспитанница Пелагея Устинова отпросилась до девяти часов. Я не возражала. Но, предупредила, что, в случае опоздания она будет наказана.

Что ж… Попрощавшись с госпожой Оффенбах, я прыгнул в сани и поехал в Никольскую часть…

– Мадемуазель Пелагея? Да-да, была… – вытянуто лицо урядника на этот раз сияло как медный пятак. – Только что уехала! Буквально пять минут… Вы знает – деятельная натура, весьма-с! Устроила в дальней камере лабораторию, что-то химичила… Рассортировала часть фотопластинок… и даже отпечатала карточки! Они там сохнут, на столе… И каждая – подписана! Ах, какая же мадемуазель Пелагея молодец! Мы обязательно будем ходатайствовать о поощрении… Да-с!

– Говорите – карточки?

– Да! Не угодно ль взглянуть? Прошу-с!

Следом за полицейским я прошел по длинному коридору в самый конец. В узком помещении с забранным кованой решеткой окном на длинном столе досушивались фотографии… И в полный рост! В фас… В профиль. Все и правду – подписаны!

– Вот-с! Все наши душегубы – здесь.

Рябого я узнал сразу! Настолько портрет оказался похож. И видел-то один раз, а вот – поди ж ты… Ну, точно – он!

«Коростылев Иван Миронович… он же – Васька Короста. Обвиняется по статьям…»

– Это вот Васька Короста, знаменитый наш убивец и душегуб, – с гордостью пояснил урядник. – Ныне в бегах…

Я резко обернулся:

– А хотите его поймать?

– Пойм-а-ать? Это как же? Где?

– Сегодня вечером у ресторана «Пассаж». Будьте наготове, но, смотрите, не спугните!

* * *

Мы с Базилем и Онисимом-Ринальдо заняли позицию напротив входа в «Пассаж». Там, на наше счастье, располагалась почтово-телеграфная станция. Хватало и народу, и экипажей, даже в вечерний час. Что и говорить – повезло, караулить в открытых санях на морозе было бы как-то не очень весело.

К самому крыльцу подкатила почтовая карета с двуглавым орлом на дверце. Скрипнув полозьями, развернулась этак нагло, по-хозяйски, не давая прохожим пройти. Дюжие служители принялись лениво таскать какие-то пакеты… то и дело ругаясь и устраивая перекуры.

– Вот ведь бездельники, в рот-пароход! – поежившись, усмехнулся Рино. – Не много ли молодцов на одну кибитку?

– Вы, Александр Андреич, вперед-то не рвитесь, – проверяя револьвер, негромко промолвил Хватов. – Варнак ведь вас видел. Может узнать. Да! Вы говорили – полиция?

– Да вон, похоже, они, – узнав сидевшего на козлах урядника, я кивнул на карету. – Хорошо замаскировались, не ожидал. Опять же – и транспорт под рукой. Мало ли?

Базиль отрывисто кивнул:

– Ну, что же – ждем варнака! Может, ресторан проверить?

– Да ресторан-то нам ни к чему, – усмехнулся я. – Там купец будет… А рябой – в санях, на козлах… Или. Где тут прислуга греется?

– Да, вроде, вон, у кухни…

– Вот, там и будем смотреть.

Все глаза просмотрели! И мы, и жандармы… А ни купца, ни душегуба, ни девчонок! Никто так и не появился.

Текло время. Семь часов. Восемь… Девять…

– Что-то купчина ужинать раздумал… – тихо протянул Рино.

– Так, может, давно там? – Базиль дернулся. – Просто на извозчике приехал… Их вон сколько! Я же говорил – ресторацию надо проверить!

– Давай! А мы с Рино поспрошаем извозчиков…

К извозчикам уже подошли и полицейские во главе с урядником. Фамилия ему, кстати, была Прянишников. Прянишников, Владимир Васильевич. Из благовещенских мещан.

– Так! Полиция! Живо все встали кругом, – подойдя, деловито распорядился урядник. – Эвон, под фонарями,

Дождавшись, когда возницы исполнили приказание, Прянишников вытащил фотографию:

– Энтого кто-то видал здесь? Где, когда? Живо вспоминать! Да смотрите у меня! Не вспомните, сейчас же и номера, и разрешения на извоз проверим! Мало ли у кого просрочено?

А ведь ловок, шельма! Вот вам и бюрократ – «кабы чего не вышло»! Как он лихо всех замотивировал… Разрешение на частный извоз, это вам не хухры-мухры! Это можно проверку на пару недель свободно заволокитить. А жить мужичкам на что? Семьи кормить?

Вот и вспомнили… Сначала один. Потому еще несколько…

– Да видали, подъезжал такой! Сани у него еще такие… с фонарями.

– С керосиновыми? Свечными?

– Не! С карбидными. Видать, денег хватат!

– Он, видать, извозчика дожидался… На ем осанистый такой купчина приехал! В шубе!

– И с ним – две шмары разодетые!

– Не-е! Одна – шмара, а другая – гимназисточка. В черном таком полушубке. Ну, из собачин…

– Хо, гимназисточка? Да гимназисточки щас хуже шмар!

– Вот они в эти сани и пересели. Где тот мужик, что на карточке…

– Купчина еще кричал – в «Савой» поедем! Мол, надоело здесь.

– А девки поддакивали – в «Савой», дак в «Савой»!

– Токмо поехали они не в «Савой»… – вдруг протянул длинный тощий парень – явно не «лихач», а дешевый деревенский «ванька».

– С чего там так считаешь, голубчик? – Прянишников тот час насторожился.

Я тоже навострил уши…

– Да потому, что они про Читинский тракт спрашивали! Мол, не занесло ли?

Читинский тракт… По льду, в нашу строну.

– Там, верстах в семи, направо повертка… Баевская заимка, верно, знаете. Ране постоялый двор был… Баня, терема… опять же – ресторация!

* * *

К заимке мы подъехали на двух экипажах. Полицейская карета и наши розвальни. Принять участие в поимке опаснейшего душегуба Прянишников нам не препятствовал. Тем более, народу-то с ним было маловато – всего-то четверо. Нет, взять варнака и такими силами можно… А что, если он там не один? Если – целая шайка? Тогда любой человек на счету.

Судя по огням в окнах, на заимке еще не спали. Пиликала гармонь, доносились развеселые вопли.

– Гуляют! – усмехнулся Хватов. – Думаете, обе барышни там?

– Полагаю, да, – я хмуро кивнул и поежился. – Хорошо бы первым делом их увезти бы.

– Увезем! – вытащив револьвер, Базиль потеребил заиндевевшие усы.

Первой въехала во двор полицейская карета. Сразу за ней – мы. Стоявший на высоком крыльце осанистый бородач в дорогой синей визитке при виде полиции тот час же бросился в дом… вернее сказать – в хоромы!

Далеко не убежал – полицейские оказались быстрее. Схватили прямо в зале, почти что пустой. Там и мы с Базилем и Рино уселись. На лавку за большим длинным столом.

Тут же, в зале, вдруг возник плечистый мужчина с широким лицом, обрамленным густой темной бородою с заметной проседью.

– Баев, Алексей Ильич. Что угодно господам полицейским?

– Угодно проверить здесь все, – с недоброй усмешкою заявил Прянишников. – Это кто?

Он указал на задержанного.

– Постоялец, – пожал плечами Баев. – А как зовут – не помню. Много их тут бывает. Этот вот недавно… Кучер еще с ним и девицы… Я не препятствую. Чего ж!

Не выдержав, я вскочил с лавки и схватил «купца» за грудки:

– Барышни где?

– Так… там… – кивнув куда-то вверх, испуганно отозвался тот. – В покоях.

Я вытащил револьвер:

– Веди! Живо!

Да уж… Учитывая репутацию Ваньки Коросты, медлить было нельзя!

Все мы – я, Базиль и полицейские – следом за купцом поднялись на второй этаж… Хозяин, Баев, светил позади свечкой.

Чья-то тень проскочила мимо и, оттолкнув лже-купца, ринулась по лестнице вниз.

– Стоять! – закричал урядник. – Это – Короста! За ним! Скорее! Эх… не упустить!

Черт с ним, с Коростой…

Я взял купчину за шиворот:

– Так где?

– Эвон… – тот кивнул на дверь.

Я распахнул, ворвался…

Обе девушки – слава Богу, живые! – сидели на кровати. Лица их казались бледными даже в свете керосиновой лампы…

Напротив, за столом, спиной к двери расположился какой-то мужчина в синем казачьем чекмене…

– Дядя Саша! Беги! – завидев меня, крикнула Пелагея.

Сидевший за столом обернулся…

Дьяков! Чертов есаул!

– А, господин Громов? – тонкие губы есаула скривились в зловещей ухмылке. – Ну, вот и свиделись… И не тычьте мне револьверами! Лучше сложите оружие и посмотрите в окно… И вы тоже, господин Хватов. Видите во дворе моих казачков? Их там две дюжины. Это вам не цирк!