Текст книги "Владетель (СИ)"

Автор книги: Андрей Посняков

Соавторы: Тим Волков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Амурский самородок. Том 2. Владетель

Глава I

Небольшой пароход «Енисей», взбивая колесами воду, плавно повернул к берегу. Красивый, бело-голубой, с синими крупными буквами и высокой трубой, он дал долгий гудок. Капитан приказал отдать якорь.

Было время обеда, и все, свободные от работы, обитатели форта выбежали к реке – полюбоваться на этакое чудо. Все ж таки не какая-нибудь баржа и не буксир – пароход!

Я закусил губу. Нахлынуло вдруг что-то, всколыхнулось в душе – я, наконец-то, дома! Дома… Вот, успел уже и соскучиться.

Форт Громов встречал меня просторными избами, китайской мастерской под парусиновым навесом, дымившейся на берегу банькой. Все было до боли родным, выстраданным: кузница, шлюзы для промывки породы, разбитый на весну огород, и стоявший отдельно, возведенный совсем недавно, сруб – будущий медпункт, моя гордость!

Да, гордость! Ведь теперь у нас был и доктор!

Я оглянулся на Решникова:

– Ну, как, Илья Фомич? Готовы к работе?

– Так затем и явился, – улыбнувшись, доктор кивнул на свой объемистый саквояж. – Кое-что прихватил на первое время. А впрочем, вы знаете.

– Знаю, – я пригладил бороду и покачал головой. – Конечно, хорошо бы, чтоб работы у вас поменьше было. Ну, да как пойдет.

– Я бы, Александр Андреевич, хотел бы профилактический осмотр устроить, – чуть смущаясь, промолвил Илья. – Такое возможно? Если какие болезни – лучше сразу выявить.

– Ну-у… – я почесал затылок. – Народ у нас, конечно, особый… Но – сделаем!

Я вдруг снова подумал о том, что произошло в Благовещенске. Картины Жэня Боняня, скорее всего, украл Огнев… Но, бандит Ли Сючэнь-то об этом не знает! Да и мы не знаем наверняка… Впрочем, Пантелеев – следователь опытный, хваткий…

Невдалеке, у фальшборта, стояли Михаил с Базилем – Василием Хватовым – и двумя его парнями, прихваченными для ознакомления, на первое время. Да, пока что караульную службу несли китайцы Ли Вэя… но они все же были резчики, крестьяне, а не солдаты. Базиль и его люди, правда, тоже солдатами не являлись, зато они были бойцы!

– Там у нас шлюзы, – указывая рукой, пояснял инженер. – Левее, за избами – мастерская…

– А на обрыве не худо бы устроить наблюдательный пункт, – с ходу предложил Базиль. – И еще бы нужны яркие керосиновые фонари, навроде как в цирке!

Фонари…

Я повернулся к Полозову:

– Михаил Игнатьевич! Вы что-нибудь слышали об электричестве?

– Обижаете, Александр Андреевич! Яблочков, Лодыгин… Эдисон… Говорят, в Петербурге на Невском теперь ночью светлее, чем днем!

– Да там, в Петербурге, такие дни, что…

– Шлюпка готова, господа! – прервал беседу боцман. – Прошу-с…

Да-а… Летом надо будет строить нормальную пристань… С кассой и расписанием пароходов, ага!

Улыбнувшись, я спустился по трапу.

Вот и родной берег, форт!

– С возвращением, Александр Андреевич!

– Здорово, братцы! Как же по всем вас соскучился! Ну, как дела?

– Да, как обычно, – горбун Кондратий повел плечом и нахмурился. – У нас-то все хорошо.

– А у кого плохо? – тут же насторожился я.

– На медвежьей тропе третьего дня нашли спиртоносца. Убитого, – отведя меня в сторону, негромко поведал каторжанин. – И убили его не наши. Кто-то… Ваня в тайге сейчас, ищет.

– Так, может, тигр?

– Не-ет, Александр Андреевич, тут человечьих рук дело. Не просто убили – покуражились! Всю грудь ножом исполосовали. Крест-накрест – вот так…

Кондратий показал на себе.

Косой крест!

Знак Ли Сючэня и его банды!

Подняв якорь, «Енисей» плавно развернулся и дал прощальный гудок.

– Где убитый? – тихо спросил я.

Горбун пожал плечами:

– Схоронили уже… Думаете, плохо все?

– Плохо, Кондратий, плохо… Хунхузы вышли на тропу войны! И в покое они нас не оставят.

* * *

Небо пело закатом. По-осеннему холодный, золотисто-алый, он, казалось, звучал, застывая в ушах, словно протяжная песня местных древних племен. Солнце скрылось за дальними сопками, таинственно-синими, сиреневыми, темно-голубыми. Вершины их, окрашенные золотом высоких сосен и лиственниц, потихоньку гасли, кругом уже плавились сумерки, а внизу, в распадках и по урочищам, клубился туман.

Здесь на крутояре, по настоянию Базиля Хватова – бывшего циркача и хулигана, а ныне – хотелось бы верить! – верного моего человека – был устроен пост. Видно было далеко: не только река, но и тайга, сопки. Впрочем, того, кто умеет ходить по тайге, никогда не увидишь. Но, есть ведь и обычные люди – рыболовы, охотники, промысловики – которым ни от кого таиться ненадобно. Те могут просто зажечь костерок, и тогда издалека по дыму видно будет – далеко ли ушли от нахоженных троп, с трофеями – нет ли?

– По дыму много можно чего узнать. Дым густой, значит – кашеварят, – убежденно протянул Базиль. – Кулеш готовят или ушицу. И показывают – вот мы, здесь! Уверенные в себе, сильные. Никого не опасаемся, но и ни к кому не лезем. И ты к нам не лезь, а не то на достойный отпор нарвешься, а тогда уж – не обессудь!

Я хмыкнул, невольно любуясь открывавшейся с обрыва красотою, уже подернутой таинственным флером быстро приближающейся ночи:

– И откуда вы все это знаете, Базиль? Вроде, кажется, человек городской…

Молодой человек пригладил усы:

– Мы ж цирковые, ваше степенство! Где только не ходим. Куда только черти не закидывали. Даже в Сахаляне шатры раскидывали. И замете – без всяких бумаг!

Сахалян – Хэйхэ… Китайский город прямо напротив нашего Благовещенска. На другом берегу Амура. Оттуда – хунхузы… Бандиты, проходимцы, торговцы опиумом, спиртом и людьми. На сильных они не нападут, но, горе слабым! Да и сильный… он не всегда сильный, если надо разрозненные шайки хунхузов объединялись очень быстро.

Чу! Что-то хрустнуло! Кажется, где-то совеем рядом… Верно, кто-то из наших спускался к затягивавшейся туманом реке.

Ну да, так и есть! Послышались веселые голоса, кто-то зачерпнул котелком воду… А вот – заспорили:

– Насчет народничества… Я бы не отрицал так уж огульно! Все же это был потенциал! Жаль только, выродился в пустой и глупый террор!

Я усмехнулся…

Илья… Илья Фомич Решников, доктор… Ссыльный, из Санкт-Петербурга! Ну, кому еще спорить насчет политики? И ясно – с кем… С Полозовым, Михаилом. Горный инженер, талант, прекрасно знающий свое дело… Но, смотри-ка – на политику ловится! Хотя, это все же, скорей, развлеченья ради. Все ж оба – знакомцы, студенты бывшие, почему не поговорить? Не все же о дичи да о бабах?

На берегу, в кустах, вдруг послышалось глухое рычание…

Тигр!

Полосатый, впрочем, рычал незлобно, предупреждал – я здесь, на водопое, ко мне не подходите – не люблю.

Хотел бы напасть – напал бы! Да и далековато до тех кустов…

Нынче была первая ночь для новой охраны, нанятой мной в Благовещенске на скорую руку. Нужно было проверить, вот я и ходил по постам, проверял. Предупредил, конечно, что буду… Что б сразу не пристрелили! А то ведь с них, с цирковых-то чертей, станется! Все ж, из тех людей, что сначала стреляют, а потом только спрашивают – кто?

Со мной рядом – сам начальник караула, Василий Хватов по прозвищу Базиль. Бывший цирковой стрелок, метатель ножей и всего такого прочего. Лет двадцати пяти, дюжая фигура, круглое, простоватым с виду, лицом… Но, палец в рот не клади! И вполне может быть интеллигентен… точнее – прикидываться таковым. Его парни – под стать. Поджарые, к шуткам склонные… Но, в засаде – молчок!

Вот птица вспорхнула… Забила крылами, закричала недовольно. Кто-то спугнул?

Базиль вскинул «Ремингтон» и мигнул напарнику:

– Рино! Проверь…

Парень бесшумно исчез в темноте.

Рино… Ринальдо. Конечно, не имя. Сценический цирковой псевдоним. На самом деле – Онисим. Из староверской семьи. Сбежал, конечно. Как они говорили – «в мир», а оттуда уж назад ходу нету. Да и не нужно ему назад…

– Сергэ, хозяин! Здравствуй, – прозвучал вдруг позади глухой хорошо знакомый голос.

Мне – знакомый, а вовсе не Базилю…

– Стоп! – я вовремя перехватил «Ремингтон». Хватов здорово стрелял на слух, на чужой голос…

– И тебе добрый вечер, Иван! Рад видеть…

Сделав знак караульным, я спокойно поднялся на ноги, обнявшись с возникшим из темноты мужичком. Невысокого роста, приземистый, скуластый, с темной, обветренной кожей и черными, как смоль, волосами. Потрепанная малица из оленьей шкуры, мехом наружу, поношенные камусные сапоги – унты.

Иван… Ванька Инородец, эвенк, преданный мне лично.

– И я рад тебя видеть, хозяин. Вижу, новых людей нанял? Однако, быстро!

Эвенк говорил с сильным, непривычным акцентом, растягивая гласные и картавя, на тонких губах его то и дело появилась улыбка. Видать, и вправду был рад.

– Это вот, Иван наш… Да вы слышали… А это – да, новые люди. Базиль…. И прочие. Охрана.

– Хорошо-о!

– Ну, чтоб ночка спокойна! – улыбнувшись, пожелал я. – А мы тут с Иваном пройдемся…

Мы спустились с кручи. Я шагал впереди, эвенк – сзади.

– Про спиртоноса знаю, – сбавив шаг, я обернулся. – Рассказали уже. Хунхузы?

– Они. Пара дюжин. В распадке у Кобыльей ноги.

«Кобыльей ногой» именовалось урочище – овраг, накиданные буреломом деревья – верстах в десяти от нашего обиталища и прииска, с недавних пор гордо именуемого – Форт Громов!

– Думаю, не по нашу душу, – негромко промолвил Иван. – Далеко слишком встали. Спиртоносов будут делить. А еще – опиум!

Вспомнив похищенные картины, я покусал губы:

– Далеко, не далеко, а к нам тоже придут. В этом не сомневайся.

Эвенк лишь повел плечом.

Придут. Обязательно явятся! Если это не просто хунхузы, а мой заочный знакомец Ли Сючэнь. Ну, а кому здесь еще быть-то? Беглым маньчжурским разбойникам лучше скрываться в тайге, а не в городе. Сейчас, осенью, в лесу сытно. Однако, скоро зима…

– Ты что-то сказал, хозяин? – вдруг насторожился эвенк.

Вот ведь! Мысли он мои читал, что ли?

– Скоро зима, говорю…

– Так… – согласился Иван. – И хунхузы ее дожидаться не будут. Возьмут все быстро, что под рукой. И уйдут до лета.

Да уж, времени у нас мало. Ну, кто бы сомневался? Даже если б Ли Сючэнь не считал, что картины у нас, то явился бы и так – за золотом, за статуэтками Ли Вэя! И о том, и о другом в Благовещенске знали. А значит, и хунхузы вполне могли узнать. Через того же Волконского, начальника Горного управления, нисколько не стеснявшегося сливать информацию за определенную «долю». Любую информацию… и – кому угодно! Тот еще тип – глаза и уши городского дна.

– Мыслю – спиртоноса могли и так просто убить, – нагнав меня, бросил Ваня.

Ближе к форту тропинка расширилась, и мы теперь шагали рядом.

– Попался хунхузам под руку, стоянку их заметил, вот и – ага!

Я пожал плечами:

– Если так – тогда зачем подпись свою ставить? Ну, этот вот косой крест на груди.

– Так это ж хунхузы, хозяин! – хохотнул житель тайги. – Чтоб напугать! Чтоб показать – вот мы какие, ничего и никого не боимся! А вы – бойтесь нас. Иначе – так и с вами.

– Ну, что же… Вполне может быть, – кивнул я, вспоминая советский фильм про банду «Черная кошка», те тоже для фарту ее везде рисовали. Бандиты – народ суеверный.

Обходя кусты, я согласно кивнул и задумался…

Хунхузы… члены организованных банд, действовавших в Маньчжурии и на прилегающих территориях нашего Дальнего Востока. Безжалостные преступники, промышляющие разбоем и не брезгующие ничем. Искажённое китайское слово «хун хуцзы», буквально переводится как «красная борода» или «краснобородый», что связывали с привычкой разбойников использовать накладные фальшивые бороды для маскировки.

Удалось раздобыть кое-какую информацию про них. Осведомлен – значит вооружен.

Искатели лёгкой наживы, дезертиры из цинской армии, китайские переселенцы, не пожелавшие трудится на рудниках. Таких шаек в последнее время появилось много, и самых разных по составу: от двух-трех до нескольких сотен человек. Разрозненные банды легко объединялись для проведения масштабных операций. Занимались грабежом, угоном скота, контрабандой опиума и незаконной золотодобычей. Так же не брезговали грабить старателей и приграничные села – если хватало сил.

Ходили упорные слухи, что хунхузам покровительствовала сама вдовствующая императрица Цы Си, фактически управлявшая страной и боявшаяся усиления российского влияния. Бандиты также пользовались поддержкой многих китайских крестьян, имевших сложные отношения с русскими переселенцами и администрацией. Попытки российской администрации упорядочить золотопромышленную и лесохозяйственную деятельность китайцев в Приморье вызвали волну ненависти к русским. Переселенцы вооружались, создавали тайные опорные пункты и устанавливали связь с хунхузами, активно им помогая. Так, что иногда было не очень понятно – кто тут бандит, а кто – обычный переселенец. Казаки и войска обычно не разбирались. Года два назад для осмотра острова Русский и очистки его от хунхузов была организована военная экспедиция под командованием подполковника Рябикова. Били всех! И правильно делали. Попробуй тут разберись: днем он работящий переселенец, полностью лояльный российским властям, ночью же – отъявленный и жестокий бандит, торговец опиумом.

В ходе борьбы случалось всякое. Лет пять назад русские военные, преследуя хунхузов на китайской территории, по ошибке уничтожил маньчжурский правительственный отряд. Пришлось приносить официальные извинения.

Хунхузы были склонным к психологическому давлению, ко всей этой чертовой театральщине, охотно используя для устрашения уродливые маски чертей, огромные бутафорские пушки и самую гнусную брань. Могли и подкинуть обезображенные трупы в солдатской форме, а жителям пострадавших от российских экспедиций деревень через посредников посылали материальную помощь и обещания «скорого избавления».

Так что убить спиртоноса, оставить ему на груди кровавую метку – косой крест – и подбросить на тропу – вполне в духе хунхузов, вполне!

Чертов Лю Сючэнь! Еще и картины знаменитого художника Жэнь Боняня! Бандит тайком вынес их из императорского дворца, еще в бытность свою цинским чиновником – шэньши… А потом картины, скорее всего, похитил Огнев, мой давний недоброжелатель, весьма влиятельный в Благовещенске! Да, скорее всего – Огнев, все указывало именно на него. Впрочем, следствие еще шло…

Мы простились с Иваном уже на околице. Эвенк отправился ночевать в общую избу, просторную и вполне добротную – строили-то для себя! Я же зашагал к себе – в небольшую фанзу, крытую тростником и наскоро выстроенную еще в начальные времена нашего обустройства.

Ничего! На следующий год, дай Бог, выстроим и пристань, и новые дома, и много чего еще! Укрепимся…

А, может быть, действительно – укрепления? Частокол, стены, мощные ворота – будет совсем, как американский форт где-нибудь на Диком Западе! Еще пушки установить… путь даже небольшие для устрашения больше!

Да, как на Диком Западе в Северо-Американских Соединенных штатах! Только вот хунхузы – не индейцы и ни в коем разе не дикари! Они и сами использовали полевые укрепления при обороне стоянок, устраивали земляные валы и частоколы, называемые – диинцзы и окружённые полосой открытого пространства. И так же умели все эти укрепления брать!

Да, у хунхузов была четкая тактика, ключевым элементом которой были засады и маскировка. Частенько практиковались ночные нападения: бандиты нарушали сон противника стрельбой и шумовыми эффектами, доводя солдат до нервного истощения. Еще любили ложные отступления – заманить преследователей в ловушку, а затем внезапно атаковать.

Что же касается вооружения, то многие банды до сих пор использовали пики, мечи, сабли и капсюльные ружья. Впрочем, все чаще появлялись револьверы и винтовки с большой прицельной дальностью стрельбы. Как сказала одна моя хорошая знакомая – на оружие хунхузы не экономили.

Строить стену – та еще идея. Накладно, долго и дорого.

Однако же, что можно сделать? Что такого нового мог бы придумать я, купец первой гильдии Александр Андреевич Громов?

Впрочем, не совсем Громов… Вернее, даже совсем не Громов…

Войдя в дом, я уселся на лавку и прикрыл глаза…

Вспомнил свой двадцать первый век… год две тысячи двадцать шестой…

Моя строительная фирма подписала контракт на строительство элитного торгового центра. Финансирование – ого-го! Это вполне позволяло нам не только рассчитаться со всеми долгами, но еще и взлететь вверх. И это – на фоне всеобщего падения экономики и спроса!

Что ж, отметили… Дорогой ресторан, дорогой виски, улыбки партнеров, пусть неискренние, но… какая к черту разница, когда в кармане – только что подписанный контракт? Бизнес есть бизнес.

Пили. И домой не хотелось. Домой…

Пустующая студия в центре, холодильник с дорогой едой и большой телевизор. Жены нет. Детей нет. Одни договора и счета. И приближение старости. Так вот…

Решил прогуляться пешком…

А дальше все, как в тумане… и как в плохом кино! Гопники, испуганная девчонка, спонтанно возникшая драка…

И короткий звонкий удар в затылок. И звон в ушах…

Я упал на асфальт, по лицу разлилось что-то теплое и липкое. Последнее, что я помнил – грязные кроссовки рядом с моим лицом. И нож в руках бандита.

Нет, это был не хунхуз. Обычный городской гопник… гопники… Банда…

Очнулся я в комнате с высоким потолком и темными деревянными стенами. В углу – массивный шкаф с резными узорами, напротив – комод с мраморной столешницей, большой медный таз и кувшин. Кресло с гнутыми деревянными ручками и выцветшей обивкой. На стенах – темные картины в рамах, изображавшие какие-то пейзажи, икона в красном углу, завешанные тяжелыми портьерами окна…

Новенькая серебряная монета с насечкой по краю, двуглавым орлом и вензелем государя императора Александра… Александра Третьего.

И дата – 1883-й год!

Так-то вот…

Форт Громов – это уже мое, выстраданное! Все еще только начиналось, и было такое чувство что здесь кругом – молодой, еще не устоявшийся мир, который можно было легко менять, перестраивать, устраивать под себя… Впрочем, не очень-то легко – это уж я сказанул… Вернее – подумал.

Встав, я попил из графина воды и подошел к зеркалу в большой темной раме. В зеркале отразился дюжий, еще совсем не старый, мужчина лет сорока. Квадратное лицо с густой темной бородой, тронутой проседью у подбородка и на висках, широкий, слегка приплюснутый нос. Небольшие, глубоко посаженные, глаза – темные и немного уставшие. На лбу и у внешних уголков глаз – резкие морщины – следы не то забот, не то частого хмурого выражения лица. Волосы, темные и густые, с сильной проседью на висках, небрежно зачесаны назад, кое-где выбиваясь непослушными прядями. Такой вот образ. И кое-кому, похоже, он пришелся по душе…

Ах, Елизавета Петровна! Душа моя…

Впрочем, не о том нужно было сейчас думать – имелись и более насущные дела. Не сегодня-завтра нападут хунхузы! Обязательно нападут. Впрочем, думаю, со скорым временем нападения – это я погорячился. Пара недель у нас точно есть – таежные бандиты должны накопить силы, подыскать людей.

В это время мы будем готовиться! Ежедневные тренировки… Как в воинской части, где я когда-то служил.

Тренировки – придумка хорошая, это держит в тонусе и позволит действовать на автоматизме. Только вот придется периодически отвлекать поселенцев от всех наших дел! Ну, а что делать?

Вытянувшись на кровати, я представил всех моих людей…

Главный в старательской артели – Степан. Мужик дельный, сильный, однако же – грубоват. Артельщики… Коренастый детинушка Грива. Странный, молчаливый, с вечно настороженным взглядом. Угрюмый увалень Федот по кличке Медведь, Артамон, молодой парень, взятый на подхват, Гришка… тоже молодой…

А еще – эвенк Ваня, отлично знающий тайгу! Бывший каторжник, горбун Кондратий с недюжинной волей к выживанию, Ли Вэй со своими китайцами. Главный инженер артели Михаил Полозов, умнейший человек.

Теперь вот к ним прибавились новые. Охранники во главе с Базилем… молодой, но, походе, знающий, доктор.

Утром я лично обошел всех! Артельных, охранников, доктора с инженером. Китайцев Ли Вэя…

К идее насчет постоянных тренировок артельщики, как и следовало ожидать, все отнеслись довольно скептически. Хотя, и особо не прекословили… Ну, так ведь знали, кто здесь хозяин! И для чего это все…

Дня три я гонял всех, как новобранцев! Стоял на пригорке с часами в руках, добиваясь не только быстроты, но и четкости, и слаженности действий.

– Так! Артамон! Ты зачем полез на мыс?

– Дак это… Там видать лучше!

– Там и без тебя люди есть! Где твое место?

– У шлихты…

– Вот там и будь! Степан, присмотри!

– Понял, Александр Андреич! Присмотрим.

– Гриша! А ты какого черта так долго возишься с ружьем? Скорей надо! Ничего, Иван тебя подучит… Ну, что уважаемые? Пока что на «троечку». А ну-ка, еще разок! Итак, вводная – нападение хунхузов во-он с того распадка… Гришаня, стоп! Стоять, говорю! Я что, уже дал команду?

Вот китайцы – молодцы, действовали не рассуждая. Так у них – Ли Вэй… Караульные, надо сказать, тоже все исполняли четко. Цирковые… к дисциплине привыкли…

Все же вечером я устроил нечто вроде разбора ошибок. Пригласил к себе только «бригадиров». Степана, Ли Вэя, Полозова…

Сидели недолго, меня и самого от усталости сильно клонило в сон…

Всю ночь снились какие-то кошмары – та спасенная мною девчонка из будущего, гопники с бутылками и ножом, ухмыляющийся бандит Ли Сючэнь с мольбертом и кистью, судебный следователь Пантелеев, что есть силы бивший в подвешенный на веревке рельс…

Кстати, в рельс и в самом деле били!

Тревога! Черт…

Накинув куртку, я выскочил из дома…

У рельса стоял Базиль.

– Беда, господин Громов! Хунхузы! Конный отряд.