Текст книги "Русский волк (СИ)"

Автор книги: Андрей Астахов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 30 страниц)

– Линяем? – спросил я самым зловещим тоном и добавил: – Отпусти девчонку!

– Убирайся прочь! – заорал толстяк. – Потом с тобой я разберусь.

– Нет уж, свинья писклявая, сейчас разберемся, – ответил я и, хэкнув, опустил топор на его лысый череп.

Дальше произошло что-то странное. Из разрубленной башки Нанна вверх ударил фонтан не крови, а густого черного дыма, и толстяк буквально сдулся, как проколотый воздушный шарик. Сморщенный обмякший труп осел на землю у ног девчонки, которая вопила от страха. Успокоить ее я не успел: нас уже окружило не меньше двадцати всадников. Я поднял щит и топор, намереваясь защищаться до последнего. Но всадники не торопились меня убивать – просто окружили, держа наготове окровавленные мечи. А еще через несколько мгновений подъехал еще один. В отличных доспехах и много старше своих сотоварищей, с седой окладистой бородой. Он долго рассматривал то, что осталось от Кулотта Нанна, а потом заговорил.

– Проклятый пес умер, – сказал он. – Я опоздал на один миг. Кто ты, воин?

– Какая разница? – ответил я. – Все равно через минуту я буду трупом.

– Ты убивал моих людей, эльф.

– Я защищался. Каждый вправе защищать свою жизнь.

– Пес был моим врагом, – ответил ашарди.. – Он и его наемники подло напали на мой ашаар, убили много женщин и детей. Он обесчестил меня, продав в Румастарде мою жену. Он должен был умереть от моей руки. Ты помешал мне. Не знаю, что делать с тобой.

– Решай быстрее, – ответил я. – Ненавижу неопределенность.

– Как твое имя, воин?

– Сим Вьюген, – сказал я, вспомнив, как назвал меня Кулот Нанн.

– Сим Вьюген. – Тут седобородый как-то странно посмотрел на меня. – Почему ты убил Пса?

– Потому что он хотел сделать меня рабом. И еще у него была мерзкая морда и змеиные глаза. Достаточная причина?

– Змеиные глаза? – Воин наклонился в седле, точно хотел получше меня разглядеть. – Ты не лжешь?

– А смысл?

– Верно, у тебя нет причин лгать. И ты не просишь о пощаде, что мне по сердцу. Ты украл мою месть, но враг моего врага всегда будет моим союзником, – всадник отсалютовал мне мечом и вложил его в ножны. – Да будет так! Мы с тобой не враги. Уходи свободно.

– Приятно это слышать, – ответил я, не веря своему счастью. В который раз за этот страшный день смерть прошла мимо меня, только попугав. – Кто ты?

– Я ашарди, это все, что тебе надо знать. Уходи.

– Ладно, только возьму немного пищи и воды.

– Поторопись.

Я кивнул и пошел к шатру. И тут услышал женский крик. Обернувшись, я увидел, что один из воинов уже схватил за волосы девчонку, которая была с Нанном, а еще два ашарди направляются к сидящей на песке раненной девице в коже, и в руках у них обнаженные кинжалы.

– Воин, а что будет с ними? – Я показал на девушку.

– Мужчины умрут, женщины станут нашими рабынями, – ответил ашарди.

– Не слишком ли круто? – Меня поразили не столько слова кочевника, сколько жестокое хладнокровие, написанное на его костлявом лице.

– Законы битвы суровы, – тут ашарди окликнул воинов, вставших над рогатой девчонкой, и знаком велел отпустить рабыню Нанна. – Эти люди убивали моих воинов. Они должны заплатить кровью за кровь. Это справедливо.

– Они защищались. Не они напали на тебя, а ты на них.

– Верно, – на обветренных губах вожака мелькнуло подобие улыбки. – Тогда докажи мне, что я поступлю правильно, помиловав этих людей.

– Ты сам сказал, что Пес был убийца и работорговец, – ответил я, понимая, что за свои слова могу расплатиться по полной программе, – но сейчас хочешь поступить, как он. Чем ты тогда лучше Пса, ашарди?

Стало тихо. По рядам окруживших нас всадников прошел тихий шепот. Вожак смотрел прямо мне в глаза и больше не улыбался.

– Эй, дайте мне сказать! – внезапно раздался женский голос. В круг света от костра вошла Мичи с мушкетом в руке. Подошла ко мне, коснулась пальцами моего лба, приложила пальцы к сердцу, потом обратилась к вожаку ашарди. – Этот эленширец помог мне бежать. Он достойный муж. Не причиняй ему вреда.

– Ты права, – ответил кочевник после недолгого молчания. – Его смелые речи говорят в его пользу. У темного человека и слова темные и льстивые. Хорошо. Мы еще встретимся, Сим Вьюген.

– Вот видишь, я могу быть благодарной, – Мичи смущенно улыбнулась, протянула мне пистоль и заряды. – Это твое, я в шатре взяла. Прощай, Сим. Светлого тебе пути под звездами.

Она еще раз улыбнулась и скользнула в темноту, туда, где собрались прочие ашарди.

– Ты спас нас! – шепнул мне Хаспер, когда всадники оставили нас. – Свет предвечный, мы живы!

– А ты забздел, – ответил я. – Чего свои молнии не метал, а? Ты же у нас магиссимус!

– Я… ты должен меня понять, – залепетал маг. – Я ведь ученый, а не воин. Я просто растерялся.

– Нет, ты думал о своей шкуре, – сказал я. – И ни о чем больше.

– Наверное, ты прав, – тут Хаспер поклонился мне. – Но в следующий раз я тебя не подведу, клянусь.

– Следующего раза не будет, – бросил я и повел плачущую рабыню к шатру. Она меня сейчас заботила больше, чем тысяча Хасперов, вместе взятых. И еще я понял простую, как печеный блин, и очень неприятную для меня истину: все, что со мной происходит – самая реальная реальность, а никакие не глюки накачанного наркотиками попавшего в дорожную аварию пациента реанимации. Я действительно невероятным образом оказался в совершенно чужом и, судя по всему, в очень опасном и беспокойном мире.

И мне предстоит в этом мире жить.

Глава 8

НА ВОСТОК

Аркуин, во времена Первой эпохи бывший союзом государств, возглавляемых сидским королевством Элайя, после гибели Альтиона и жестоких войн конца Второй эпохи разделился на несколько больших королевств и десятки городов-государств, большей частью зависимых от своих более крупных соседей. Крупнейшими королевствами являются Гардлаанд, Лот, Ашарханд, Алмут и Эленшир – последнее из сидских государств в Аркуине.

***

У девчонки оказалось красивое и вполне по-земному звучащее имя Флавия. Как я и предполагал, она была рабыней и наложницей Кулота Нанна. Я попробовал снять с нее рабский ошейник с цепью, но стальное кольцо было заклепано намертво. Видимо, пытаясь снять это ярмо, я сделал ей больно, и девчонка расплакалась.

– Ну, ну, не скули! – сказал я, обняв ее за плечи. – Главное, все позади. Теперь ты свободна и можешь жить, как захочешь. Хватит реветь, я сказал!

И еще, я понял, что в ближайшее время Флавия будет таскаться со мной повсюду. Не скажу, что это было мне неприятно, скорее напротив. Когда попадаешь черте куда, очень важно сразу обзавестись преданными людьми. Флавия казалась мне вполне надежной. Во-первых, она сказала мне, что неплохо разбирается в лечебных травах и зельях. Кроме того, – и это было немаловажно для меня, – девушка была хорошенькой. Среднего росточка, тоненькая, гибкая, но не доска – крепкие титечки очень волнующе распирали ее черный шнурованный корсаж. Длинные, слегка вьющиеся темные волосы с красивым медовым оттенком, большие серые глазки, очаровательные веснушки вокруг носика, красиво очерченные губки просто созданные для поцелуев. Жирный урод, чтоб ему в аду гореть, имел неплохой вкус на женщин. Про ноги и все остальное я пока ничего не мог сказать, все скрывала длинная юбка. Такая недовершенность образа меня определенно интриговала.

Ашардиубрались из разоренного лагеря еще ночью, ограбив его дочиста, забрав своих мертвецов и предоставив нам хоронить наших. Ночной бой стоил большой крови. Из тридцати шести гномов-наемников, бывших в отряде Кулота Нанна, выжили только пятеро, причем двое были серьезно ранены – одному стрела пробила бедро, второй был ранен в поясницу. Среди выживших гномов был уже знакомый мне Каз. Парень храбро бился и получил две раны, в руку и в голову, обе неопасные. Хаспер, взявший на себя обязанности лекаря, самым тщательным образом их зашил и обработал.

Лучница Шэль тоже выжила. Девушка рассказала, что израсходовала все стрелы, а потом, уже не надеясь на спасение, просто сбежала из лагеря и пряталась в скалах неподалеку. Пальцы правой руки у нее были разодраны в кровь тетивой лука, одежда кое-где прогорела, и в прорехи виднелось обожженное тело. Жадно напившись воды, она вместе с Казом начала складывать в одну из уцелевших повозок тела убитых гномов, обобранных напавшими на нас ашарди до исподнего.

Наконец, эту ночь пережили еще двое. Ханнес Драккан был ранен серьезно, но не безнадежно – стрела, пробив плечо навылет, не задела легкое и крупные сосуды. Хаспер обломил наконечник, осторожно извлек древко из раны и залепил ее какой-то смолой, которая нашлась в его сумке. Еще он напоил раненого водой, в которой растворил пару зеленых капсул. Впрочем, у Ханнеса начались жар и бред, и я понятия не имел, как с ним быть. Проще всего было, конечно, бросить его, но я так не умею. Тем более что перед тем как отключиться, Драккан остановил на мне блуждающий взгляд и произнес несколько слов, которые я не понял.

– Он говорит, что ты настоящий воин, – перевел мне Хаспер. – Ты спас нас, он слышал твой разговор с ашарди. Он говорит, что гордился бы родством с тобой. Он считает тебя членом своего фюрда, хоть ты и эленширец.

– Членом чего?

– Фюрда. У гардлаандеров мужчины одного рода образуют фюрд. В бою они всегда сражаются вместе. Нет большего позора, чем бросить члена фюрда на поле боя убитым или раненым. А пленных родичей всегда стараются выкупить за любые деньги.

Я только хмыкнул. Ну, коль скоро, Ханнес, еще вчера собиравшийся исполосовать мне кнутом спину и избить до полусмерти, сегодня набивается мне в родню, бросить его на съедение пустынным падальщикам точно не кошерно. Тем более что маг клятвенно пообещал мне поставить парня на ноги.

Последней выжившей в ночном бою была Беа – так звали ту самую рогатую девицу в доспехах из странной узорной кожи, что так удивила меня своим необычным обликом и своим мастерским владением оружием. Я был уверен, что вряд ли кто выживет, если в его кишках побывало тридцать сантиметров стали, однако к утру рана в животе Беа затянулась, и девушка уснула крепким, хоть и беспокойным сном. Хаспер, естественно, объяснил мне причину такой невероятной регенерации.

– Беа демантр, – сказал он. – Это особые воины, которых умеют создавать только высшие маги. Самые лучшие воины, равных которым нет.

– И что же в них особенного?

– Демантр – это помесь человека и низшего демона. Поэтому у нее такая особенная внешность. Соединить человеческую плоть и демонскую сущность очень трудно. Призванный демон должен полностью подчиниться магу, только тогда его можно вселить в тело. Раньше демантров создавали, вселяя демона в мертвую плоть, но такие воины не могли жить долго – мертвое тело быстро разрушалось. Беа другая. Говорят, много лет назад она была искусным воином, но однажды в бою была смертельно ранена. Спасший ее маг предложил ей стать демантром, чтобы сохранить жизнь, и она согласилась.

– И где же Кулот Нанн завербовал ее?

– Многие воины и маги в наше времявынуждены продавать свои услуги разнымвлиятельным людям. В том числе таким, как Кулот Нанн.

– И ты один из них?

– Мне нечего стыдиться. Нанн… он был влиятельным господином, у него высокая репутация и есть немало друзей среди магов в Румастарде. Сам великий магистр Беннон Чард благоволил Нанну, считая его своим ближайшим помощником. Его особыми услугами пользовались многие большие люди. Мне повезло, что он выбрал меня из многих кандидатов. Он неплохо мне платил, а работа, которую я делал, была… без особого запаха. Ему был нужен маг-консультант, который помогал бы добывать сокровища и редкие артефакты, классифицировать их и делать первичную оценку их стоимости.Нанн делал на этом хорошие деньги.

– Плюс рабами приторговывал?

– В этом нет ничего дурного. Рабские рынки в Румастарде приносят хорошие деньги. И рабам не в чем нас упрекнуть.

– Это еще почему?

– Потому что у пленников два пути: либо смерть, либо рабство. Многие считают, что рабство лучше.

– Слушай, Хаспер, а почему у этого Нанна были такие странные глаза?

– Странные? О чем ты?

– О глазах. Зрачки у него были какие-то змеиные.

– Правда? Я не замечал этого. – Хаспер выглядел растерянным, и я понял, что он не врет. – Знаешь, что я скажу тебе? Кое-кому в Румастарде может очень не понравиться, что ты убил Нанна. Тебе этого не простят.

– Плевать. Я не боюсь. В конце концов, можно сказать, что его убили ашарди. – Тут я посмотрел на Хаспера. – Если, конечно, ты или кто-то из твоих людей меня не заложите.

– Ты или очень храбрый, Сим, либо очень глупый… Ты не польешь мне на руки?

– Хаспер, а кто такие ашарди?

– Они разбойники, кочевники, не подчиняющиеся владыкам Изарата и воюющие со всеми сразу. Их кочевья разбросаны по всему Ашарханду, они храбрые воины и не идут с властями ни на какие переговоры. У них есть свой король, но кто он – никто не знает. Правители Ашарханда несколько раз пытались их покорить, но всякий раз терпели поражение. Ашарди не имеют постоянных городов, их территория слишком велика. Гоняться за ними – все равно что бегать за вчерашним днем.

– Интересная у вас тут жизнь, – я потянулся, зевнул. – Ну, так скажи мне, друг Хаспер, что будем делать дальше?

– Ты у нас командуешь, тебе решать.

– Я командую?

– Конечно. Больше некому. Драккан еще долго не сможет взять в руки оружие, а остальные в командиры не годятся. Включая меня. Ты убил Кулота Нанна, а на такое не каждый бы отважился. Кулота многие боялись. Он был очень могущественным человеком.

– Могущественный? Вместо того, чтобы драться с ашарди, он драпал, как последнее ссыкло, да еще девчонкой прикрывался. И нечего об этом говорить.

– Как скажешь.

– И все-таки я спрашиваю у тебя совета – как нам быть? Половина наших ранены, и припасов у нас немного.

– Отсюда один путь, на восток, – Хаспер был явно польщен тем, что я спрашиваю у него совета. – Дорога до Южного вала займет несколько дней, а дальше мы пересечем границу Лота, там гораздо безопаснее, чем в этих диких землях.

– И сколько нам ехать?

– До Южного вала отсюда лиг сто пятьдесят по прямой, и столько же до Вогрифа, первого лотийского города за границей с Ашархандом. Если беречь лошадей и если по дороге не случится ничего непредвиденного, проедем за две недели.

– Убедил. А теперь я посплю. – Меня и в самом деле морило, я буквально клевал носом. – Разбуди меня, если что. И глаз не спускай с раненых. В дороге каждый человек пригодится.

***

Новый мир под названием Аркуин. Судя по всему, весьма беспокойный. Бандитские разборки, рабы, древние руины, кочевники-разбойники, эльфы, гномы, маги, солдаты-демоны. Винегрет какой-то.

И с чем я во все это впутаюсь? Со своим непомерным самомнением? Уже одно хорошо: прошлой ночью мне сильно повезло, я дважды был на волосок от смерти и вопреки всему остался жив.

Вожак ашарди оказался порядочным парнем. Оставил нам двенадцать лошадей, корма для них,кое-какую жратву и несколько бурдюков с водой. На неделю точно должно хватить. И один день мы потеряли. Выхода у нас не было – раненным надо дать время на восстановление. Так что придется экономить и еду, и воду. Все мало-мальски ценное ашарди забрали себе. Оружие, доспехи, седла, повозки, даже шатер Нанна со всем барахлом. От шайки наемников Кулота Нанна осталось десять душ – пять гномов, лучница Шэль без единой стрелы в колчане, полудохлый Ханнес Драккан, Флавия, великий трус Хаспер Эдак и единственная по-настоящему боевая единица из всех – Беа.

Глядя на девушку-демантра, я всерьез задумался над тем, что и мне не помешает хорошее оружие и доспехи. С одного из убитых гномов я успел снять очень неплохой обоюдоострый кинжал с ножнами. Авось пригодится. Еще у меня есть подаренный Симом пистоль и несколько зарядов к нему, но я бы не отказался от таких клинков, какими вооружена Беа. Кстати, они наверняка стоят кучу денег.

Нет смысла сидеть в этих песках. Хаспер уверяет, что уже к вечеру Драккан оправится настолько, что сможет сесть на коня, и тогда можно отправляться в путь. Что-то неуютно я чувствую себя в этой засушливой мрачной долине, где прошлая бурная ночь до сих пор напоминает о себе черными пятнами крови, пропитавшей во многих местах сухую землю.

Главное, я плотно поел, выспался, отдохнул, и теперь у меня свежая голова. Иногда, правда, как подумаю, что со мной происходит, кажется, что я рехнулся. Но пока мне не поставили официальный диагноз «шизофрения» будем считать, что все происходящее реальность, а не продукт моего свихнувшегося рассудка.

По-любому здесь, в той пустыне, больше ловить нечего: ответы на многие вопросы надо искать в Румастарде. Не сомневаюсь, что там есть люди, которые смогут помочь мне во всем разобраться.

И главное – найти способ вернуться в мой мир. В Россию две тысячи двадцать первого года,в ту жизнь, из которой меня вырвало самым невероятным образом.

Эх, будет что рассказать приятелем за бутылкой пива! Только ведь никто не поверит. Скажут – белочка…

А мы будем убедительны, так ведь, Сим Вьюген, сиречь Максим Вьюгин, Русский Волк! А что, звучит. Так и буду зваться в этом мире. Хотя какой это волк без острых и крепких зубов. Я в этом мире пока что так, волчонок. Впрочем, пистолет у меня есть, хотя зарядов всего ничего. Мне бы мечи, как у Беа. Надо было у засранца-капитана хоть саблю забрать...

Но стая у меня, кажется, уже собирается. И я в ней как бы вожак.

***

Пока все идет как бы неплохо.

Ханнес Драккан вроде как пошел на поправку, жар у него спал. Он уже может сам садиться на коня и даже пытается шутить. Он очень слаб, бледен, обливается потом, и видно, что его рана сильно болит, но парень крепится. Уважаю.

Беа со времени ночного боя держится от меня в стороне. Вообще, она ни с кем не общается даже не привалах. Садится в сторонке и сидит там часами неподвижно, будто индийский йог. Медитирует вроде. Я заметил, что гномы ее побаиваются. Каз, у которого голос громкий, как иерихонская труба, начинает говорить чуть ли не шепотом, если Беа оказывается поблизости.

Я все же улучшил момент и заговорил с ней о мечах. Демонесса только снисходительно улыбнулась.

– Все верно, эти батары очень дорогие, – сказала она. Голос у нее глубокий, хрипловатый и очень красивый. – Такие мечи делает только один мастер во всем Аркуине. Его зовут Вало, он, как и ты, эленширский эльф, его мастерская находится в Румастарде, и многие прославленные воины мечтают заказать у него оружие, только не у всех мечта сбывается.

– И что мешает?

– Вало делает особое оружие только для тех, к кому по-настоящему привязан. Деньги для него не главное. Ему предлагали тысячу монет за меч, но он отказывал.

– Почему же тебе не отказал?

– Он мой друг, и эти мечи отковал еще в ту пору, когда я была…. другой.

– Другой?

– Это неважно. Забудь.

– Понимаю. Вы были близки?

– Можно и так сказать, – Беа показала в улыбке острые клыки. – Духовно близки. Вало говорит, что до сих пор меня любит. Но я ему не верю.

– Почему же? Должен сказать, что ты при всей своей необычности очень сексуальна.

– Я знаю. Но этого слишком мало. Не будем говорить на эту тему.

– Как скажешь, Беа.

– Да, благодарю тебя, – сказала демонесса мне в спину.

– За что?

– За то, что не дал ашарди убить нас. Ступай, девчонка тебя ждет.

Флавия не отходит от меня ни на шаг, в дороге все время держится рядом. И еще мне нравится, что она не донимает меня пустой болтовней. Очень ценное качество для женщины. Во время ночевок она стелет свой коврик рядом с моим. Я обязательно оценю такое расположение, но не сейчас. Шатра у нас нет, а я не люблю заниматься сексом на глазах девяти зрителей.

А вот Хаспер постоянно трется возле Шэль. Видимо, у них роман или что-то вроде. Что ж, совет да любовь. Мне это безразлично. Главное для меня сейчас – добраться до Румастарда.

Сегодня последняя стоянка перед Южным валом: если верить Хасперу, мы увидим эту укрепленную линию завтра с восходом солнца, если отправимся в путь на рассвете. Пока же мы доедаем последние припасы и скармливаем нашим лошадям остатки темной, похожей на гречку крупы из седельных мешков. Я вступаю в земли королевства Лот без денег, без приличного оружия, без доспехов, без путей к отступлению, если что-то пойдет не так.

Ничего, прорвемся.

Первая битва выиграна, и все только начинается. Show must go on.

Глава 9

ВОГРИФ

Самый лучший ружейный порох в Аркуине – «гремучий снег», изготавливаемый двайрами в Алмуте. Это белый мелкозернистый порошок, пахнущий уксусом: он почти не дает дыма и не загрязняет канал ствола. Однако стоит такой порох очень дорого, и его не везде можно купить. Поэтому куда чаще встречаются эленширский древесный порох и обычное «громовое зелье», изготавливаемое из селитры и серы. Впрочем, у многих мастеров есть свои рецепты улучшения дешевого пороха за счет разных секретных добавок, и если вам повезет, мы сможете эти рецепты купить или получить в подарок…

***

Наверное, не имеет смысла рассказывать, как мы добирались до Вогрифа. Ехали по безводной равнине, под палящим солнцем и ветром, обливались потом днем и мерзли по ночам. Потом был Южный вал – цепь древних полуразрушенных стен, пересекавших пустынную равнину до самого горизонта. Места тут были мрачноватые, – низкие выветренные горы, пески, степь до горизонта, почти лишенная растительности, – но обошлось без приключений. По словам Хаспера, Вогриф находится совсем близко от границы Ашарханда с Лотом. Если нам повезет, скоро мы пересечем эту границу и окажемся в полной безопасности.

Моя рана почти зажила. Хаспер Эдак осмотрел ее и сказал, что нагноения нет, кость цела, и вообще, рана пустяковая. Он дал мне бутылочку с приятно пахнущей жидкостью и велел мочить ей тряпку и прикладывать к лицу. Уже на второй день этого лечения я почувствовал, что отек исчез, а потом и боль прошла совершенно. Теперь я мог нащупать на месте раны только сухой твердый струп.

Все эти дни я пытаюсь привыкнуть к новой действительности. Неведомый мир, в котором я очутился, вполне похож на наш – днем одно солнце на небе, которое всходит на востоке и садится на западе (это насколько я могу судить, а то, может, стороны света тут не совпадают с нашими!): ночные созвездия другие, но небо тоже вполне земное. Даже луна на небе есть, только по размерам она гораздо больше земной. Нигде никаких признаков цивилизации: дороги грунтовые, по обочинам не увидишь привычного в нашем мире мусора, вроде пластиковых бутылок и пакетов. Крупные звери нам не попадались, но суслики, которых тут великое множество, ящерицы и птицы в точности похожи на своих земных собратьев. Еще я видел здоровенных, в ладонь величиной, мохнатых пауков, но в них нет ничего фантастического – и в нашем мире водятся тарантулы и прочие птицееды Лошади, на которых мы едем, самые обычные, и тучей висящие над нами мухи такие же надоедливые, как и в моем мире. Так что виденное вокруг вызывало у меня самые странные ощущения. Даже не верится, что это не мой мир.

Предметы и вещи, которыми меня наделила судьба за эти дни, тоже не слишком разнились со своими собратьями в моем мире. Одежда была сшита из тонкой шерсти, кожи и полотна – разве вот только пуговиц на ней не было, только завязки. Вкус пищи показался мне поначалу необычным, но это, вероятно, потому, что в здешней еде не было никаких химических добавок. Все натуральное. Оружие тоже нельзя было назвать каким-то необыкновенным. Чудно как-то было осознавать, что в иномирском оружии нет ничего фантастического. Точно такие же топоры, щиты, мечи и кинжалы я видел в нашем городском музее, в зале старинного оружия. А может, такая знакомость и обыденность и есть самое фантастическое? У стражников, с которыми мы столкнулись возле лесной сторожки, оружие и доспехи смотрелись точь-в-точь как европейские аналоги века шестнадцатого-семнадцатого. Подаренный Симдоном пистоль выглядел как обрез горизонтальной курковой двустволки сантиметров в пятьдесят длиной, причем достаточно изящной работы – замок украшен красивой гравировкой, ложа из темного дерева ламинирована. Пистоль имел кнопочный предохранитель и заряжался с казны, как обычная двустволка, переламыванием стволов. Кто бы ни делал этот ствол, мастер был хороший – даже эжектор для стрелянных гильз присутствовал. Заряды в футляре напоминали стандартные патроны для охотничьего ружья: медные поддоны с капсюлем, гильзы из промасленного плотного картона с аккуратно запрессованными дульцами. Я при помощи ножа распотрошил один патрон – он был снаряжен крупной свинцовой дробью, пыж был войлочный, а порох выглядел как мелкозернистый белоснежный порошок, напоминающий своим видом крупную соль. Словом, самый обычный дробовой патрон. Чудно как-то было осознавать, что в иномирском оружии нет ничего фантастического. А может, такая знакомость и обыденность – и есть самое фантастическое?

Что до моего собственного нового аватара, то здесь было посложнее. Я не сразу принял реальность всего, что со мной случилось – мне все время казалось, что это всего лишь не отпускающий меня лихорадочный бред, последствия травмы на дороге. Однако вскоре пришло осознание, что все происходящее со мной – это самая что на есть действительная действительность, и я на самом деле нахожусь в чужом мире, который окружающие меня люди называют Аркуин. И что разговор с неведомым Голосом в подземелье тоже не был галлюцинацией. И я на самом деле превратился в эльфа по имени Руэн. В конце концов, говорил я себе, если со мной произошла какая-то фантастическая реинкарнация, то уж лучше эльф, чем зверюшка какая, или монстр. Новое тело не создавало мне никаких проблем, и еще – я обнаружил, что обладаю новыми способностями. Во-первых, у меня обострился слух (видимо, размер ушей имеет значение, ха-ха!). Во-вторых, теперь я мог видеть в темноте и довольно неплохо. Да и днем зрение стало у меня отменным, хотя в той, прошлой жизни я носил контактные линзы. Хотя может быть все гораздо проще, и я всего лишь сошел с ума?

Главное – появилось необыкновенное, острое и будоражащее ощущение жизни. Как у тяжело больного, который, наконец-то, пошел на поправку и чувствует это. Ощущение, которое я, казалось, давно и безвозвратно потерял в моем собственном мире. Впервые за много лет мне очень-очень сильно хотелось жить.

Итак, мы пришли в Вогриф. Перед тем, как мы увидели впереди зубчатые стены и квадратные башни города, нам пришлось пересечь широкую реку на пароме (в уплату мы отдали одну из наших лошадей), и Хаспер объявил, что мы уже на землях княжества Лот.

– И много тут у вас княжеств? – спросил я.

– Много? – Хаспер удивленно посмотрел на меня, потом хлопнул себя ладонью по лбу. – Ах, прости, я и забыл, что ты не знаешь наших порядков. Наверное, надо тебя просветить.

– Да уж, будь любезен.

– Мы только что покинули Ашарханд. Это большое королевство, которое лежит на закат от Лота, со столицей в Изарате, – начал Эдак тоном учителя. – Пограничная река, разделяющая Ашарханд и Лот, называется Эрк-ан-Туре, это самая большая река в Аркуине. Лот – мое родное княжество, и здесь правит династия Торингов. Нынешний правитель Лота князь Грейслав Торинг Зеленоокий, а столица наша называется Маттерхорн.

– А что такое Румастард?

– О, это столица Гардлаанда, самого обширного и сильного из королевств Аркуина. Величайший и прекраснейший город Аркуина. Туда мы и держим путь.

– Что мы там забыли?

– Там находится Циркулюм ин Тенторио, или просто Круг, самая большая и влиятельная организация магов в Аркуине, к которой я имею честь принадлежать, – в голосе Эдака зазвучала гордость, – и я должен отчитаться о результатах экспедиции в Аранд-Анун.

– Ты состоишь в организации магов?

Вместо ответа Эдак с самым спесивым видом продемонстрировал мне уже знакомый перстень на пальце. На печатке был изображен знак, похожий на стилизованный солярный крест, вписанный в окружность, составленную из маленьких окружностей,

– Постой, «Циркулюм ин Тенторио» – это ведь латинский язык. – сказал я. – Вроде как «Круг в шатре».

– Верно. Это название идет издревле, когда предки гардлеров были кочевым народом. Маги тогда собирались на обсуждение важных вопросов в особом шатре и усаживались кругом. Но название сохранилось.

– А какая-нибудь религия у вас есть?

Хаспер тут же сообщил мне, что в Гардлаанде и Лоте верят в тринадцать князей Мироздания, управляющих миром. Я даже их имена запомнил – Ягн, Хюррт, Змар, Зотар, Луэнь, Никти, Бурс, Волкан, Триим, Ирни, Хейм, Тагра и Гермал. По словам мага, в каждом городе и замке Гардлаанда есть святилища Тринадцати, но служат при них не маги, а волхвы, которые магами не считаются. У волхвов Тринадцати свое начальство – Священный Дом. В честь каждого из божественных князей, или просто Божественных, есть праздники, на которых устраиваются игры и жертвоприношения. Еще в Гардлаанде обожествляют умерших королей, которых считают заступниками перед предками. Язычники, короче.

– Интересно, – сказал я, выслушав эту лекцию. – А в других частях Аркуина во что верят?

– Остроухие... ой, извини! – эленширцы верят...А ты разве сам не знаешь?

– Знаю, – я ни черта, конечно же, не знал, но не хотел выглядеть полным идиотом. – Просто интересно, что ты думаешь о нашей вере.

– Думаю, что твои собратья вообще ни в кого не верят – они считают, что сами равны богам.

– А прочие народы?

– Двайры, что ли? – Тут Хаспер не удержался и презрительно хмыкнул. – Эти верят в творящий огонь и какие-то Тени камня. В Ашарханде богом считают их царя. У них и летоисчисление идет по правлениям царей: «Эра Мурса Милосердного» или «Эра Ушира Первого Светлоликого». Дикари, одно слово.

– Эт точно…

У ворот Вогрифа раскинулся целый табор – сегодня рыночный день, и крестьяне со всей округи свезли сюда свой товар. Везде телеги, запряженные быками или мулами, двухколесные повозки, волокуши, заваленные мешками и корзинами. Прямо на землерасстелены рогожки, на которых красуется товар: овощи, весьма недурные на вид яблоки, сливы и черешни, коренья, пучки лекарственных трав, кучки белых, бурых и пестрых грибов, снулая рыба, завернутые в мокрые тряпки крупные живые раки. Народу много. Мужчины все как один в рубахах из серого полотна и широких штанах, в обмотках до колен, на которые надеты башмаки из сыромятной кожи. Почти все в суконных колпаках или шляпах, плетенных из соломы. У многих за кушаки заткнуты большие ножи в кожаных ножнах или узкие топорики на длинной рукояти. Женщины понаряднее – в синих, зеленых и золотистых сарафанах, волосы убраны под круглые шапочки или огромные белоснежные кружевные чепцы. Многие приехали сюда с детьми. Повсюду замечаешь клянчащих милостыню оборванных и грязных нищих, убогих и калек. Шум стоит несусветный – скотина ржет, мычит и ревет, покупатели громко торгуются с продавцами, дети кричат, бегая друг за другом. Мухи жужжат тучей, нагло лезут в лицо, чуть ли не в рот. Несмотря на то, что стоит жара, майдан тонет в грязи, которая жирно чавкает под подошвами сапог.