Текст книги "Русский волк (СИ)"

Автор книги: Андрей Астахов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц)

У Ночных Теней не было постоянного жилья. Как правило, ассасины братства снимали сразу несколько комнат в тавернах или доходных домах, причем всегда в бедных районах – там было легче затеряться. Поэтому и особого имущества у них не было: все необходимое снаряжение, оружие и деньги ассасины находили в тайных схронах, разбросанных по всему Румастарду и помеченных особым знаком. Так что сборы в дорогу заняли лишь пару минут. Переодевшись в чистое платье, Эйтан бросил в дорожный мешок пару белья, краюху хлеба и положил сверху единственную вещь из своего прошлого, с которой не расставался все последние годы – простую деревянную чашку, расписанную синими и золотыми цветами. Подарок, который много лет назад сделали ему мама и Беани. Забросив мешок на плечо, Эйтан сбежал по черной лестнице во двор и вышел переулками к паромной переправе.

Паром на противоположный берег Тейна вот-вот должен был отправиться. Эйтан протолкался через собравшуюся на берегу толпу на причал, побежал к забитому пассажирами парому.

– Мест нет! – заорал ему паромщик.

Эйтан на бегу бросил паромщику золотую монету, которую тот ловко поймал, и прыгнул на паром, едва не столкнув в воду какого-то крестьянина с двумя цыплятами в руках. Паром быстро отваливал от причала, и у Эйтана появилось чувство, что он больше никогда не вернется в Румастард. Но это его не особо печалило. Если Беани действительно жива, все будет по-другому. Настанет новая жизнь.

Совсем не такая, какой он жил все эти годы.

Глава 18

***

Навечерней заре он был уже в Довликане – крохотном городке севернее Румастарда. Скаковых лошадей на продажу в местной конюшне не оказалось. Эйтан спросил, где можно купить коня.

– В пяти лигах отсюда есть станция с лошадьми, – ответил лошадник. – Там можно купить или взять во временное пользованиеездовую лошадь. Иди прямо на север, не пропустишь.

Перед тем, как покинуть Довликан, Эйтан зашел на местное кладбище. Кладбищенскую тишину нарушали только крики ворон, которых здесь было несчетное множество, и шум ветра в кронах огромных деревьев. Эйтан вошел в раскрытые ворота и неспешной походкой зашагал вдоль могил.

Очень скоро он нашел нужное место. Это была безымянная могила в самом конце заросшей сорной травой аллеи. На мраморной плите надгробия была выцарапана чем-то острым раскинувшая крылья летучая мышь – знак, которым помечались тайники братства, разбросанные по всему Аркуину. Оглядевшись по сторонам, Эйтан подошел к надгробию и не без труда сдвинул тяжелую плиту.

Под плитой не было никаких останков – только мешок из непромокаемой кожи, в каких Ночные Тени прятали припасы, предназначенные для вышедших на охоту братьев. Эйтан развязал горловину мешка и высыпал содержимое. В мешке оказался колчан со стальными болтами, запасная одежда – туника, штаны, капюшон, маска, мягкие туфли и перчатки, – кинжал в ножнах и сумка из твердой кожи. В сумке Эйтан обнаружил кошелек с десятью левендалерами, порошок, отбивающий нюх у собак, и две бутылочки с контактным ядом. Деньги у него были, но он забрал кошелек и, подумав, прихватил кинжал и яды. Кинжал он повесил на пояс, яды положил в поясную сумку, где лежали духовая трубка и футляры с отравленными колючками. Сложив остальное обратно в мешок, молодой эльф задвинул плиту на место и покинул кладбище.

Время приближалось к полуночи, когда Эйтан, порядком уставший за минувший хлопотный день, увидел впереди за деревьями фонари расположенной у самого тракта станции. Во дворе стояла запряженная волами повозка, а в стойлах под навесом – несколько лошадей, предназначенных на продажу. Еще две отменные лошади были привязаны к коновязям. Бегло осмотрев лошадей и сделав выбор, эльф вошел в таверну.

Народу в зале было немного: несколько мужчин, по виду простолюдинов, сидели за одним из столов, пили эль и играли в «камни». Хмуро покосившись на Эйтана, они продолжили игру. В углу у горящего камина, положив руки на стол, а голову на руки, спал крепким пьяным сном какой-то человек в дорожной одежде и забрызганном грязью черном плаще. На столе перед ним стояло не меньше дюжины винных кувшинов. Пахло пригорелой едой, пролитым пивом, дегтем и горячей смолой. Трактирщик стоял за стойкой, широкоплечий стриженый в скобку верзила, протирал полотенцем наваленные в лотке оловянные ножи и ложки, и смотрел на Эйтана. Было заметно, что визит сида не доставил ему удовольствия.

– Чего надо? – буркнул трактирщик, продолжая нахально сверлить Эйтана глазами.

– Лошадь. – Эльф достал кошель. – Вороной конь в дальнем стойле. Или одна из лошадей у коновязи.

– Лошади у коновязи не продаются.

– Почему?

– Потому что у них есть хозяева, эльф. Вон, один из них сидит, – трактирщик показал на спящего за столом пьяницу.

– Тогда я беру вороного.

– Это лучшая лошадь. Десять левендалеров.

– За эти деньги можно купить трех коней.

– Так иди и купи. Десять золотых.

– Хорошо, – Эйтан достал духовую трубку и показал ее трактирщику. – Знаешь, что это?

– Флейта, прокляни меня Гермал!

– Точно. Я музыкант. Бард. Нехорошо грабить бардов.

– Не морочь мне мозги, сид. Или гони десять золотых, или ступай восвояси, – трактирщик показал в скверной улыбке длинные коричневые зубы. – Тут не любят вашего брата.

– А это что, знаешь? – Эйтан с силой вогнал кинжал в барную стойку. – Могу сыграть тебе джигу и на этом инструменте.

– Ах, ты грозиться вздумал! – Трактирщик повысил голос, чтобы услышали остальные. – Мне, честному торговцу?

– Не ори. Если бы я угрожал тебе, то прямо сказал: «Я распорю тебе брюхо, гардлаандская свинья!». – Эйтан подмигнул трактирщику. – Сейчас ты нальешь мне лучшего бренди и возьмешь с меня пять левендалеров за вороного коня в дальнем стойле. И мы расстанемся друзьями. – Эйтан обернулся, потому что услышал шум шагов за спиной. Пятеро игроков встали со своих мест и смотрели на него взглядами, не обещавшими ничего хорошего.

– Не колобродил бы ты, остроухий, – сказал старший из них, крепкий мужчина лет сорока с седеющей бородой. – А то мы не любим шума.

– Вы, кажется, играли? – спокойно ответил Эйтан. – Вот и играйте дальше. Не вашего ума это дело.

– Это наша корчма, – сказал бородатый, – и здесь не любят чужаков, особенно проклятых эленширцев. Проваливай отсюда, эльф.

Четверо приятелей бородача, как по команде, выхватили из голенищ и из-под жилетов ножи. Эйтан засмеялся.

– Пожалейте ваших жен и детей, мужичье, – сказал он. – Топайте отсюда, и останетесь живы.

– А ты умрешь, – ответил бородатый, и все пятеро разом кинулись на Эйтана.

Сразу несколько ножей с разных сторон ударили в эленширца – и попали в пустоту. Никто из нападавших не понял, как жертве удалось увернуться сразу от пяти лезвий. Мгновение спустя выскользнувший из смертельного круга, как пескарь из руки рыбака, Эйтан начал убивать. Первый игрок отшатнулся, ударился спиной в подпирающий стропила столб и упал ничком – кровь толчками била у него из раны за ухом. Второму кинжал эльфа рассек переносицу, третий получил удар в пах. Молниеносным взмахом перерезав горло детине с большим садовым ножом, Эйтан оказался лицом к лицу с бородатым заводилой, который пятился от эльфа, размахивая перед собой ножом и вопя: «Помогите! Помогите!»

– Поздно, – ответил Эйтан и всадил кинжал бородачу в ямку над ключицей. Вопль захлебнулся, бородатый подломился в коленях и уткнулся лицом в забрызганный кровью пол.

Брезгливо посмотрев на ползающих по залу, стонущих и хрипящих в агонии умирающих игроков, Эйтан повернулся к трактирщику. Тот стоял на коленях и блевал, охая и дергаясь всем телом. Эйтан перевел взгляд на пьяного в углу: тот продолжал спать, или делал вид, что спит. Эльф взял со стойки полотенце и вытер клинок кинжала.

– Теперь ты понимаешь, что я могу взять коня бесплатно, – сказал он трактирщику, – но я не вор. Сойдемся на пяти левендалерах?

– Го… господин, – пролепетал трактирщик, кивая головой, – да, да, бе… берите!

– Согласился бы раньше, эти идиоты остались живы, – ответил Эйтан, выбрав из глиняной вазы на стойке крупное яблоко. – Их погубила твоя жадность, корчмарь. Неси во двор седло и сбрую.

Положив на стойку пять монет, он осторожно, чтобы не испачкать сапоги в обильно натекшей на полу крови, вышел из корчмы. Подошел к стойлу, где стоял вороной, потрепал его по холке и угостил прихваченным из корчмы яблоком. Пока конь хрумкал угощением, юноша быстро проверил подковы и остался доволен.

Появился хозяин таверны, тащивший сбрую. Эйтан быстро оседлал коня, вскочил в седло, еще раз глянул на хозяина, застывшего в самой раболепной позе и не осмеливавшегося даже взглянуть страшному эленширцу в глаза.

– Их было пятеро, – сказал он и швырнул трактирщику кошелек с пятью оставшимися в нем левендалерами. – Они были мерзавцы, но я не хотел их убивать, сами напросились. Дай их родственникам по золотому. Если присвоишь деньги, берегись. Я вернусь и заставлю тебя слушать мою музыку. Вряд ли тебе понравятся эленширские напевы, гардлаандец. Тебе ясно?

– Ко… конечно, господин! – заикаясь, ответил корчмарь. – Клянусь… вам.

Эйтан хмыкнул, пришпорил коня и поскакал по ночной дороге на север.

***

Терон проснулся от шума внизу. Первая мысль была о погоне. Рыцарь вскочил со своей убогой постели, схватил меч и осторожно выглянул вниз, в зал.

Там были люди с факелами. Человек восемь. Один из них, с блестящим в свете факелов жетоном королевского констебля на груди, разговаривал с трактирщиком – тот что-то лепетал и хныкал, размазывая слезы по лицу. Сердце Терона сжалось: он разглядел на полу корчмы кровь. Много крови. Проклятье, неужели Калвин…

Восемь пар глаз уставились на него, едва он появился на лестнице.

– Что тут творится? – властно спросил Тэрон, держа правую ладонь на эфесе меча.

– А вы кто? – Констебль шагнул к юноше.

– Путник. Еду из Румастарда в Хохнард по личным делам.

– Вижу, вы рыцарь, – произнес констебль, заметив на груди Терона рыцарскую цепь. – Вы ничего не видели? Может быть, слышали?

– Что я должен был видеть или слышать? – Терон пошарил глазами по залу, ища Калвина, но того нигде не было видно.

– Кровавая бойня, милорд, – ответил констебль. – Какой-то эльф час назад зарезал насмерть пять обывателей.

– Я крепко спал и ничего не видел и не слышал. Где мой товарищ? – спросил Терон трактирщика. Тот не ответил, только показал пальцем на дверь.

– Я могу идти? – спросил констебля Терон, почувствовав великое облегчение.

– Конечно, милорд, – констебль вежливо поклонился юноше. – Не смею задерживать вас.

Калвин был во дворе. Он стоял у забора, пытаясь облегчить мочевой пузырь.

– Великий Зотар, как больно! – услышал Терон его стон.

– Калвин! – позвал юноша.

– Ох! Погоди, я сейчас…

– Что тут случилось?

– Ты проспал прекрасное представление, парень. Если выясню, что эти кошелки меня чем-нибудь наградили…

– Какое представление?

– О, это было зрелище, достойное песни! – Калвин, наконец, облегчился, повернулся к товарищу, завязывая шнурки на штанах. – Он был один, их пятеро, – тут Калвин показал пальцем на телегу у таверны, из которой торчали ноги пятерых покойников, накрытых дерюгой. – Пять ножей против одного кинжала. И все было кончено за несколько мгновений. При этом чертов эльф не получил ни царапины! Славно, клянусь Тринадцатью! Ох!

– Калвин!

– Я все видел своими глазами. Наверное, этот малый и меня бы прикончил, но я сделал вид, что сплю.

– Это не шутки. Это мог быть убийца, посланный за нами, но его спугнули.

– Может быть, может быть.

– Надо ехать. Немедленно.

– Погоди минутку, боль немного уляжется.

Терон махнул рукой, побежал седлать своего коня. Потом ждал, когда Калвин соизволит разобраться со своей лошадью. Наконец, они выехали со двора.

– Хороший боец, – сказал Калвин: он продолжал думать о молодом эльфе, который так его удивил. – Подумать только, мы смогли победить таких молодцов! Тринадцать крепко любят наш народ.

– Но не любят нас с тобой. Не успели покинуть Румастард, и чуть не ввязались в историю.

– Твоя правда, – Калвин поерзал в седле и поморщился.

– Что, ноет? – с иронией спросил Терон.

– Как расплавленным свинцом помочился. Истинно говорят святые отцы: у человека болит то, чем он грешит. И чем больше грешит, тем сильнее болит.

– Ах, Калвин, Калвин! – вздохнул Терон и, не желая больше слушать сентенции не до конца протрезвевшего спутника, пустил коня галопом. Калвину не оставалось ничего другого, как поспешить за ним.

Глава 19

АРДБОЛГ

***

О воинском братстве фейнов, якобы существовавшем в конце Второй эпохи и сыгравшем решающую роль в опустошительных войнах того времени, почти ничего не известно. Каких-либо документальных источников, достоверно относящихся к тем временам, не сохранилось, и потому упоминание о фейнах осталось лишь в легендах и старинных народных песнях. Единственный письменный источник, подтверждающий факт существования подобных воинов – «Песнь о короле Громобое», датированная 5-6 вв. Третьей Эпохи и написанная неким Гунбертом Шестипалым. Само слово «фейн», по всей видимости, восходит к древнеэлайскому aphainohen , что означает «посвященный, просветленный». Мои более чем трехлетние поиски хоть сколько-нибудь исторически достоверных свидетельств существования фейнов оказались, увы, безуспешными…

(Лотар Берси «Тайные общества Аркуина», том 3)

***

Где-то совсем рядом поет ночная птица. Эх, и здорово поет!

Прямо вокализ какой-то: сначала длинная переливчатая трель, что-то вроде «пи-ту пи-ту пи-ту уиллоуи», потом несколько коротких щелчков, и снова трель. Слушаешь этого маленького певца, и окружающая нас ночь кажется мирной и доброй.

– Беа, – спрашиваю я демонессу, – что за птица?

– Не знаю, – признается она. – Может, козодой, а может, совка-монашка. Ты чего не спишь?

– Не спится мне. Воздух тут такой, что хочется дышать и дышать. Прямо молодое вино, а не воздух.

Костер освещает лицо Беа, и я вижу, что она улыбается.

– Бери пример с нее, – говорит она и кивком показывает на завернувшуюся в одеяла Флавию, которая, похоже, уже десятый сон видит. – С восходом поедем дальше.

– Ты говорила, мы почти на месте.

– Почти. Вчера на закате мы проехали Марблскалл, он остался справа от нас, за лесом. Прямо перед нами Белые горы, где находится нужное нам место, а сразу за ними начинаются Улайские равнины. Они тянутся на два дня пути до самого побережья. Сегодня Флавия вроде как узнала дорогу, по которой они с отцом ехали в сторону Иль-Флор – теперь она нас поведет.

– Славно. А то поднадоели мне эти шастанья по лесам. Страшноватые они у вас.

– Пока нам везет, – Беа бросила в пламя еще веток. – Сама Никти, покровительница путников, бережет нас. Много в этих лесах всякого…

Я не спросил, чего именно в этих лесах много. Довольно и того, что прежде мне не доводилось путешествовать в таких диких местах. Но красотища тут, надо сказать, необыкновенная. А уж простор, как у нас в средней полосе.

Я понял, что хотела сказать Беа – пока нам действительно везет. За восемь дней пути мы не повстречали ни опасных зверей, ни лихих людей. Миновав Гиблую топь, мы к вечеру следующего дня въехали в Долину Мертвецов – живописнейшее урочище, заросшее орешником и молодыми березами и разрезанное множеством мелких ложбин. По дну некоторых из них текли ручьи и небольшие речки, через которые приходилось искать брод. Пару раз в зарослях я увидел остатки каких-то небольших каменных зданий, настолько разрушенные, что они казались просто кучами камней. А еще через некоторое время, спускаясь с пологого холма, мы увидели прямо перед собой самые настоящие мегалиты – несколько торчащих из буйной изумрудной травы остроконечных менгиров и невысокий дольмен, едва заметный за густыми зарослями орешника и дикого винограда.

Я подъехал поближе, чтобы рассмотреть камни, и тут раздался пронзительный крик. Посмотрев наверх, я увидел парящего в раскаленном полуднем небе коршуна. Совсем низко над нами.

– Когда-то тут жило племя карликов, родственных алмутам, – пояснила Беа. – Их называли Племенем с Медными Амулетами. Они умели плавить металлы, варить мед и были искусными колдунами. И еще, они поклонялись драконам и даже умели разговаривать с ними.

– И куда они делись?

– Учитель Рамимор рассказывал, что карлики были уничтожены во время войн Кровавой Звезды. Они не захотели присоединиться к полчищам Проклятого и заплатили за это своими жизнями.

– Так вот почему это место называют Долиной Мертвецов?

– Может быть. – Беа показала рукой на запад. – Вон за теми холмами будет Духов Мост, и дальше мы поедем по тракту до самой переправы Шо.

Духов Мост оказался совсем не тем, что я представлял. Это была цепь островков, вытянувшаяся поперек широкой, раскинувшейся почти до самого горизонта реки Эрк-ан-Туре. Действительно удобное место, чтобы построить настоящий мост. Неподалеку проходил ведущий из Лота на север тракт, но поехали мы лесами, для большей безопасности, и с наступлением темноты оказались у переправы Шо.

На заставе у переправы образовался целый табор из желающих переправиться на противоположный берег. Народу было много: те, кому не хватило места у заставы и на обочинах дороги, устроились на пологом берегу реки справа и слева от переправы. Еще я заметил немало пеших воинов в красно-черных и зеленых сюрко, алебардщиков, меченосцев, стрелков с луками и большими аркебузами: они прохаживались междуфурами и рассевшимися на земле у костров людьми, видимо, следя за порядком. Мне показалось, что на деревянных башнях заставы я разглядел что-то очень похожее на массивные средневековые кулеврины. Было ясно, что переправу охраняют на совесть, и просто так перебраться на другой берег реки не получится. Поднятая колесами фур и копытами многочисленной крупной и мелкой скотины пыль висела в воздухе пеленой, и даже на таком расстоянии от переправы резко пахло навозом и козлиной мочой. Я обратил внимание, что большинство собравшихся у переправы людей выглядят настоящими нищими.

– Это переселенцы, – пояснила Беа. – Едут осваивать бывшие земли сидов. По королевскому указу каждый желающий может получить в Хэвнвуде пятьдесят моргенов пашни и еще по двадцать пять моргенов на каждого члена семьи.

– Не думаю, что сиды от этого в восторге, – заметил я.

– Переселенцев охраняют солдаты, да и многие лорды за эти годы закрепились на завоеванных землях. Построили в Хэвнвуде замки и форты.

– Освоение Дикого Запада, – сказал я. – Что будем делать?

– Поедем дальше, пока на нас не обратили внимания.

Переночевав в лесу, мы с рассветом двинулись дальше. Я вполне адаптировался к верховой езде, ноги и спина болели уже не так сильно, как первые дни. Ну, тут еще и настрой у меня был самый боевой – такое многодневное путешествие верхом уже само по себе обалденное приключение, да и еще и спутницы у меня симпатяжки. В моей прошлой жизни мне приходилось порой делать на мотоцикле по пятьсот километров в день, и даже больше, но это немного другие ощущения, так что я мог с полным основанием считать, что открыл для себя в жизни что-то новое и неизведанное.

На север, к Марблскаллу, мы вновь ехали лесными дорогами, ведомыми, наверное, только Беа. Я спросил ее, почему бы нам не путешествовать по тракту.

– Парень, которого ты прирезал, был магом и работал на Циркулюм ин Тенторио, – ответила она. – Убей ты простолюдина, или даже рыцаря, все бы закончилось для тебя за границей Лота. Но маги мстительны. Большие дороги для нас опасны. У меня достаточно приметный облик.

– Мы с отцом тоже так думали, – внезапно сказала Флавия. – И тоже ехали тайными тропами. Но нас настигли.

– Все в воле Божественных. Если нам суждено умереть, мы умрем, и не в нашей власти что-то изменить. Поэтому не стоит задумываться о будущем…

Птица смолкла. Или устала потрясать мир своим бельканто, или ее что-то спугнуло. В кронах огромных корабельных сосен, окруживших поляну, вздыхал ветер. На краю поляны тихо всхрапывали наши стреноженные лошади.

– Луна высоко, – сказала Беа, поворошив палкой горящие в костре поленья. – Тебе надо поспать.

– А тебе?

– Я привыкла. И ты же не хочешь, чтобы нас застигли врасплох.

Я хотел спросить, что она имеет в виду, но тут увидел, что Флавия проснулась и смотрит на меня, приподнявшись на локте.

– Что-то мне нехорошо, – сказала она и сбросила с себя одеяло. – Мне надо… отойти. Сим, пойдем со мной, я боюсь.

Меня удивило, что она обратилась с подобной просьбой ко мне, а не Беа, но с готовностью встал и пошел за девушкой к краю поляны, где между деревьями плотно росли жимолость и орешник. Беа забралась в кустарник, шелестя ветками, и я услышал ее быстрый шепот:

– Стой так, как стоишь, она смотрит в твою сторону. Ага, отвернулась…Ничего не говори и слушай. Ты должен убить ее. Прямо сейчас.

– По-моему, тебе действительно нехорошо.

– Молчи! Ты и впрямь доверяешь этой твари? Она сказала, что знала моего отца, но я ни разу не видела ее в нашем доме. Она ничем не доказала эту дружбу. Она демантр, а их могут создавать только маги. Ей нужен папин меч – зачем? – Налетевший порыв ветра зашелестел ветками и заставил Флавию замолчать, но пару мгновений спустя она зашептала снова: – Она заведет нас в ловушку, или убьет, получив меч. Надо опередить ее. Убей ее, Сим. Или дай мне кинжал, я сама ее заколю. Другого момента у нас не будет. Или она, или мы.

Признаюсь, я немного опешил. Смотрел на Беа и понимал – нанести сейчас смертельный удар будет нетрудно. Демонесса сидит спиной к нам и вряд ли подозревает что-нибудь.

– Я отвлеку ее, – продолжала шептать Флавия, – сейчас подойду к ней и заговорю. А ты подойди сзади и бей. Я пошла…

Девушка вышла из кустов, поправила юбку и направилась к костру. У меня вдруг пересохло во рту. Тихонько вытянув из ножен кинжал и спрятав его за спиной, я двинулся следом, стараясь ступать бесшумно. Нет, я все еще не принял решения, но в доводах Флавии все же было что-то убедительное. История с Ингольфином уже показала мне, что в этом мире никому нельзя доверять. С самого начала поведение демонессы было подозрительным. Следила за нами, подслушивала. И этот меч….С чего это вдруг она им так интересуется? Неспроста это. В конце концов, Беа не человек, демантр. Убить воплощенного демона и убить человека не одно и то же. И нанести один точный удар кинжалом я сумею, нас в армии учили, как правильно снять вражеского часового…

– Не делай глупостей, Сим! – громко, продолжая сидеть к нам спиной, сказала Беа.

– А? – Я встал как вкопанный. – Чего?

– Ты прекрасно знаешь, о чем я, – она все же посмотрела на меня, и глаза ее горели в полутьме, как угли. – Я все равно убью вас раньше, чем ты нанесешь мне хоть один порез.

Флавия вскрикнула и бросилась бежать, но демонесса одним прыжком настигла ее и повалила на траву. Я выхватил кинжал и бросился к ним, но тут острие батара уперлось мне в грудь.

– Видишь, я могу проколоть тебя насквозь, но не делаю этого, – спокойно сказала Беа, продолжая удерживать меч у моей груди и одновременно прижимать к земле бьющуюся и вопящую Флавию. – Я не хочу вам зла. Эй ты, заткнись! Убери кинжал и сядь на землю…. Я сказала – заткнись!

Флавия замолчала и села на траве, дрожа всем телом. Беа убрала меч в ножны.

– Молодые идиоты, – сказала она с презрением. – Я знала, что может случиться что-то подобное. Но только кишка у вас тонка меня убить. Эта придурошная сегодня подмешала мне в суп порошок рвотной коры, – тут демонесса неожиданно и сильно ударила Флавию по щеке. – Мерзавка!

– Не бей ее! – крикнул я, бросаясь к Флавии и обняв ее за плечи. Девушка прижалась ко мне всем телом, затряслась в рыданиях. Беа расхохоталась.

– Отравительница паршивая! – воскликнула она. – Пора бы знать тебе, дуре, что на демантра яды не действуют. А заодно запомни, что у меня острый слух. И я прекрасно слышала, что ты сейчас шептала Симу из кустов.

– Если ты тронешь ее, я буду драться с тобой, – сказал я, глядя прямо в эти звериные, полные багровой ярости глаза.

– Вы глупцы, – с неожиданной мягкостью сказала демоница. Потом отцепила с пояса оба батара и бросила в нашу сторону. – Вот, держи. Можете убить меня прямо сейчас, я безоружна, и одолеть меня даже вам будет нетрудно. Но сначала послушайте, что я вам скажу. Да, я демантр, и создал меня маг, учитель Рамимор. Человек, которому я обязана тем, что получила возможность прожить еще одну жизнь. Да, я эльфийка, и всю свою жизнь не любила людей – сейчас мне кажется, что заслуженно. Но я не чудовище. И мы с лордом Дейсоном Лорианом на самом деле были друзьями.

– У тебя нет доказательств! – выпалила сквозь слезы Флавия. – Ты просто подслушала, как я рассказала про меч!

– Верно, я все слышала. Но откуда я знала имя твоего отца – ты ни разу не назвала его, рассказывая Симу о вашем бегстве и гибели лорда Лориана! И Кулот Нанн не мог мне его сказать, потому что не знал, чья ты дочь. Узнай он это, ты давно была бы мертва. Уж Нанн нашел бы способ вызнать у тебя, где ты спрятала Ардболг!

– Ардболг? – переспросил я.

– Так называется этот меч. Он очень древний, его отковал еще во Вторую эпоху знаменитый алмутский оружейник Гертензерик в Драконьей кузнице Вингомартиса. Он принадлежал главе фейнов Джославу Лотийцу. Ардболг одна из древнейших святынь Аркуина. Я знаю, что учитель Рамимор сам передал его твоему отцу, и лорд Дейсон был достойным хранителем. Маги даже не подозревали, что клинок, который они искали веками, находится у них под носом, в Румастарде!

– И в чем же ценность этого меча?

– Я не знаю, – Беа, казалось, немного успокоилась. – Это может сказать только учитель Рамимор. Но сейчас речь не о мече, а о нас. Вы считаете, что я хочу завлечь вас в западню? Прекрасно. Но почему же я не рассказала Кулоту Нанну, что за милашку он купил у наемников в таверне «Сельские прелестницы»?

– Ты не могла этого знать! – прохныкала Флавия.

– Ошибаешься, милочка. Я знала, кто ты такая, потому что видела тебя, хоть ты и не этого не помнишь. И тому есть объяснение. Вспомни, что случилось с тобой в месяц Дургах, два года назад. Тебе тогда было семнадцать лет, верно? И ты тяжело болела. У тебя была злокачественная горячка. Ты лежала в бреду и никого не узнавала.

– Откуда ты…, – Флавия изумленно посмотрела на демонессу.

– Я застала твоего отца в отчаянии, потому что маг-целитель сказал ему, что нет лекарства, которое способно тебе помочь. И я отдала лорду Дейсону свиток с рецептом одного древнего эльфийского целебного эликсира. Моя мать была шейши, целительницей, и этот свиток я хранила на память о ней. Я всегда носила его при себе.

– Эльфийский эликсир Дара Ассуинты, – Флавия заулыбалась сквозь слезы. – Три части порошка единорожьего рога, пять частей экстракта темной оссии, пять частей альбедума, эльфийская цветочная роса…

– …и кровь девственной эльфийки, взятой в час Нуанах, в час утренней зари, – закончила Беа. – Я дала для эликсира свою кровь, и ты выздоровела.

– Беа! – Флавия заревела белугой, подползла на четвереньках к демонессе и уткнулась головой ей в грудь. – Простииии меняяяяя!

– Я демантр, я эльфийка, которая убила много людей, но я не подлая тварь, убивающая исподтишка, – сказала демонесса, прижимая плачущую девушку к себе. – Если бы я хотела убить вас, то давно сделала это. Но глядя в глаза, а не так, как это собирались сделать вы.

– Беа, – давно я не чувствовал себя в таком дерьме, – прости. Мы… вобщем, даже не знаю, что и сказать.

– Ладно, ладно, – проворчала Беа, продолжая прижимать к груди хнычущую Флавию. – Хватит реветь. Мне тоже впору прощения просить – погорячилась, ударила. Хорошо еще, своими когтями тебя не поранила, шрамы бы остались, а так все за пару дней сойдет….В конце концов, ваши опасения понятны. Мы в ситуации, когда никому нельзя доверять. Слишком могущественное зло идет по нашему следу, я это чувствую. Но теперь, когда все выяснилось, яхочу, чтобы вы делали все так, как я скажу. А сейчас идите спать. Хватит с меня вытья, слез, соплей и извинений.