Текст книги "Русский волк (СИ)"

Автор книги: Андрей Астахов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц)

Глава 20

***

Еще до рассвета Беа разбудила нас и велела готовиться в дорогу. Неприятный ночной разговор, казалось, мне только приснился – о нем напоминал только заметный синяк на левой скуле Флавии. А так девушки вели себя, словно ничего не случилось. Мне даже показалось, что Флавия смотрит на демонессу куда более дружелюбно, чем прежде.

Мы наскоро перекусили остатками сухарей и копченой свинины, оседлали лошадей и покинули лес, так что восход солнца застал нас на открытой местности, красивее которой трудно представить. Километрах в пяти прямо перед нами нависала над пологой долиной высокая трехглавая гора. Ее почти отвесные склоны, сложенные из белого известняка, изрезали глубокие ущелья, а поросшие лесом отроги замыкали долину справа и слева. На фоне затянутого темными предгрозовыми облаками неба этот пейзаж смотрелся очень эффектно.

Проехав по долине километра два и миновав несколько маленьких, окруженных полями и огородами хуторов, мы оказались у дорожной развилки, и тут стало ясно, что мы почти у цели. Мои девушки не ошиблись – дорожный указатель сообщал, что, поехав налево, мы окажемся в городе Рагге, а прямо – в той самой, расположенной на горе злополучной деревне Иль-Флор, до которой мы добирались столько дней. Сердце у меня радостно застучало, а вот Флавия сильно побледнела и сразу опустила глаза, едва я встретился с ней взглядом. Что же до Беа, ее лицо осталось невозмутимым.

Мы пустили коней быстрой рысью, и скоро дорога пошла на подъем. Я обратил внимание на то, что эта дорога в отличие от всех, что я видел прежде, вымощена камнем.

– Ее двайры строили, – пояснила Беа. – Когда-то тут были их поселения. Я, кажется, теперь понимаю, почему Дейсон поехал не через Рагге, а выбрал путь напрямик. Через Рагге вы бы сделали ненужный и опасный крюк почти в пятьдесят лиг. По землям владетелей Аварис, а это первейшие холуи магов.

Уклон дороги становился все круче, лошади перешли на шаг. По обочинам дороги вставали высокие скалы, заросшие невысоким сосновым лесом. Небо становилось все темнее, послышались отдаленные раскаты грома.

И вот тут Беа внезапно остановилась. Ее взгляд был устремлен вниз, в долину.

И выражение ее глаз мне очень не понравилось.

– Что такое? – спросил я.

– Смотри, – она показала на тучи лесных птиц, круживших над лесом. – Не нравится мне это. Предчувствие у меня нехорошее.

– Думаешь, погоня? – У меня внутри все опустилось.

– Не исключено, – демонесса придержала коня, который беспокойно храпел и мотал головой. – И лошади беспокоятся. То ли грозы боятся, то ли…

– А гроза вот-вот начнется, – сказал я, глянув на быстро темнеющее небо.

– Давайте-ка съедем с дороги, от греха подальше, – предложила Беа и первой пустила лошадь в ложбину между скалами.

После недолгих поисков мы нашли маленькую, но уютную пещерку под корнями деревьев, и вовремя: ударил такой ливень, что даже под густыми кронами мы в считанные секунды промокли до исподнего. Вокруг грохотало, как при артобстреле. Нет, я люблю летнюю грозу, но лучше любоваться ей из уютного, сухого и имеющего надежную крышу убежища. Впрочем, продолжалось все не более получаса, и ливень прекратился так же внезапно, как начался.

– Хорошо, что мы нашли эту дыру в земле, – сказал я, глядя на насупленную Беа. – Хоть какое-то убежище.

– Верно, убежище, – ответила демонесса, захваченная какой-то своей мыслью, а потом повернулась к Флавии: – Тебе придется какое-то время побыть здесь с лошадьми.

– А вы? – обеспокоилась Флавия.

– Сходим, посмотрим. Не дают мне покоя эти птицы. – Она посмотрела на меня. – Ты со мной?

Я кивнул.

Беа шла впереди. Очень скоро мы нашли отличное местечко для наблюдения: густо заросший подлеском склон, нависший над дорогой каменным козырьком. Заметить нас снизу было совершенно невозможно, а сами мы видели все прекрасно. Однако беспокойство Беа передалось и мне. Я попытался заговорить с ней, но она сделала мне знак молчать, и я подчинился.

Поскольку Беа, не отрываясь, следила за дорогой, я воспользовался выпавшей минутой для отдыха. Удобно улегся на мокрой траве, закрыл глаза и подставил лицо выглянувшему из-за уходящей тучи солнышку. И в этот момент демонесса коротко шлепнула меня по руке.

Я перевернулся на живот и осторожно выглянул из-за дерева. По дороге поднималась процессия, которую надо бы описать поподробнее.

Впереди, на могучем гнедом сталионе, покрытом доспехом из нашитых на кожу стальных блях, ехал рыцарь – кстати сказать, первый рыцарь, виденный мной в Аркуине. На воине были пластинчатые латы из вороненой стали, которая на таком расстоянии казалась почти черной, и закрытый шлем горшком (кажется, такие шлемы назывались топфхельмами), так что лица рыцаря не было видно. Когда он подъехал ближе, стало видно, что на шлем надет еще и бурлет из кусков красной и черной кожи. На спине рыцаря висел наполовину прикрытый плащом треугольный щит без герба, а вот чем он был вооружен, я так и не разглядел – мешал скрывающий левую половину тела плащ, ниспадающий почти до стремян. За рыцарем, по правую и левую руку от него, держались два всадника в кожаных стеганках и шлемах-бацинетах с бармицами, скорее всего, оруженосцы рыцаря – один вез длинное копье с прапорцом под наконечником, второй секиру с полулунным лезвием. Сразу за ними, на лошади без доспехов ехал пожилой человек в темной одежде. Этот старик живо так напомнил мне грифа: наголо обритая голова на тонкой длинной, дряблой как у черепахи шее, бледная кожа, покрытая коричневыми старческими пятнами, сморщенное обезьянье личико, впалые глазницы, крючковатый нос и рот щелью. За стариком катилась, гремя по дорожным камням, открытая четырехколесная повозка, запряженная четверкой першеронов; ими управлял воин без шлема, в легком кожаном панцире. В повозке лежал большой черный прямоугольный ящик, то ли сундук, то ли саркофаг, закрепленный широкими ремнями. Справа и слева от повозки ехали воины сопровождения, в черно-красных сюрко без эмблем поверх кольчуг и в сферических шлемах.За повозкой плелась группа одетых в грязные промокшие лохмотья женщин и детей: я заметил даже женщину с младенцем на руках. Замыкали колонну еще два верховых воина в черных с красным сюрко. У одного из них в руке был свернутый кольцом хлыст.

Странная процессия неспешно проехала мимо нас в сторону вершины и вскоре скрылась за деревьями. Я посмотрел на Беа, и понял, что она очень встревожена. Ее глаза горели мрачным пламенем, вся ее поза выдавала напряжение.

– Проклятье! – сказала она. – Мы опоздали.

– Куда опоздали? – Я дотронулся до ее руки. – Что это вообще за перцы?

– Эскорт вампиромага.

– Это вон тот чахлый дед – вампиромаг?

– Нет, Сим. Это маг-ассистент. Он командует эскортом в дневное время, пока его господин спит. Вампиромаг в саркофаге на повозке.

– А женщины и дети зачем?

– Это рабы, – Беа сверкнула глазами. – Вампиромагу для пополнения магической силы нужна живая кровь.

– Тьфу, мерзость какая! – Меня аж передернуло всего. – Они гонятся за нами?

– Не знаю, – Беа продолжала напряженно смотреть на дорогу. – Думаю, они прибыли сюда из-за меча.

– Почему ты так думаешь?

– Маги убили лорда Дейсона, но меч так и не нашли.

– Что будем делать?

– Пока не знаю. По-любому, мы никак не сможем проехать незамеченными. Придется возвращаться и ехать в объезд.

– А меч? Мы тащились за ним через полстраны. Так и отдать его этим уродам?

– Ты собрался сражаться с ними, Сим? Рыцарь, возглавляющий охрану – такой же демантр, как я. Я почувствовала это. Оно бы ничего, но с ним десять воинов охраны. Плюс маг. Даже днем в бою с ними у нас нет никаких шансов, а уж после заката солнца, когда их главарь проснется… – Беа сбила носком сапога торчащий из травы гриб. – Надо уходить.

– И признать свое поражение? Не, так не пойдет. Мы что-нибудь придумаем.

Беа только усмехнулась и покачала головой. Я понял, что она в отчаянии. Да и мне не хотелось верить, что наше путешествие так и закончится ничем. В самом деле, девчонка права – вдвоем мы ничего не сделаем. Если только…

– Слышь, Беа, – сказал я, захваченный новой мыслью, – у меня есть идея. Может, я чокнутый, но другого варианта у нас все равно нет.

– Что ты задумал?

– Главное – не натиск, главное – разведка. И я, кажется, знаю, как можно проникнуть в деревню без особого риска.

Я начал излагать демонессе свой план. Беа слушала меня и не перебивала, но потом сказала:

– В вашем мире все сумасшедшие, или только ты?

– У нас есть два преимущества, Беа. Они не знают, где меч, а Флавия знает. Мы тихонько заберем меч у них из-под носа и свалим отсюда. У нас целый день впереди. Сделаем дело, пока вампиромагбудет кочумать в своем черном ящике.

– А второе преимущество?

– Подумай, где в сожженном поселке может расположиться отряд?

– В одном из уцелевших домов, конечно.

– Точно. И потому они не будут выставлять посты по всей деревне, тем более что людей у них для этого маловато. Посты у самого дома, у въезда в деревню и у выезда, все. Их можно обойти или тихонько вырезать.

– Давай вернемся к Флавии и там поговорим, – предложила Беа: я понял по ее глазам, что моя идея пришлась ей по вкусу. – Нет, ты и впрямь чокнутый!

– Я русский, и этим все сказано, – ответил я, и мы побежали обратно в лес.

***

Удивительно, но Флавия поддержала мой план. И даже вызвалась идти с нами, хотя я был против.

– Ты просто скажи, где меч, – потребовал я, – а достать его мы сами сможем.

– В том-то и дело, что я не могу сказать, – заявила Флавия. – Я закопала его в сарае около мельницы, в которой мы прятались. Но я не помню, где именно в деревне расположена эта мельница, одна ли она, или есть другие. Без меня вы будете искать меч целую вечность.

– А если попробовать вспомнить? – спросил я, прекрасно понимая, что Флавия врет, что она в лепешку разобьется, но заставит нас взять ее с собой.

– Нет, – упрямо сказала девушка. – Я смогу вспомнить только на месте, по-другому никак.

– Я могла бы отвлечь этих ублюдков, – предложила Беа. – Атаковать их.

– Не пойдет, – отрезал я. – Тебя убьют.

– Полагаешь, меня это страшит? – улыбнулась демонесса.

– Полагаю, что прикончив тебя, они быстро прочешут деревню и найдут нас. Я не хочу, чтобы вампиромаг полакомился нашей с Флавией кровушкой. И ты все время забываешь, ради чего мы тут.

– А если дождаться, когда они уйдут? – спросила Флавия. – Они же не будут оставаться в Иль-Флор вечно.

– Я тоже об этом подумала вначале, – ответила демонесса. – Но за нами самими охотятся, и каждый день промедления может стоить нам жизни. К тому же, никто не знает, сколько дней они тут проторчат. А потом возьмет и заявится другой отряд. Уж не говоря о том, что за это время они могут найти меч.

– Нет, все надо сделать быстро, – я почесал подбородок, заросший двухнедельной щетиной. Появилась странная мысль: за проведенные в этом мире несколько недель я ни разу не мылся и не брился и выгляжу сейчас, как самый настоящий бомж. Я перевел взгляд на Флавию, злую, со свисающими сосульками волосами и фиолетовым синяком на щеке, в мокром грязном платье. Постой-ка, постой-ка…

– Беа, – начал я, – я кажется знаю, как нам без особого риска пройти в деревню. Да еще так, что воины охраны сами будут держаться от нас подальше.

– Неужели? – В голосе Беа удивительным образом смешались ирония и интерес.

– Есть такая отличная детская книжка, называется «Черная стрела». Когда-то она мне очень нравилась. Слушай, мы сможем раздобыть где-нибудь одежду поплоше, дерюжный мешок, веревку, посох и колокольчик?

– В долине есть хутора, там можно купить, – Беа внимательно посмотрела мне в глаза. – Неужто придумал что стоящее?

– Вроде да. Так как насчет шмоток?

– Сперва расскажи, что придумал.

Я рассказал. У Флавии загорелись глаза. Беа долго ничего не отвечала, а потом хлопнула меня по плечу и пошла к своей лошади.

Она вернулась через пару часов со всем необходимым, и мы начали подготовку к разведрейду. Я хорошенько вывалял привезенную одежду в грязи, натянул ее на себя и велел Флавии надеть мокрое и грязное поверх своей одежды. Беа прорезала в мешке кинжалом дырки для глаз, и я напялил его Флавии на голову.

– Фу, я задохнусь в нем! – прохныкала девушка.

– Не задохнешься, – я привязал к ее левому запястью веревку, вручил посох и колокольчик. – Только не забывай звонить время от времени. Как мы смотримся, Беа?

– Неплохо, – ответила демонесса, окинув нас взглядом ценителя. – Я бы поверила.

– Тогда мы пошли.

– Я буду недалеко от вас, – пообещала Беа. – И да помогут нам Божественные!

Глава 21

***

Я ошибся – постов на входе в деревню не было.

Мы прошли по раскисшей после утренней грозы дороге до самого центра Иль-Флор. Зрелище было печальное: разгромленная три месяца назад деревня к жизни так и не возродилась. Вдоль дороги громоздились груды закопченных известковых плит, головешек и углей, оставшиеся от крестьянских домов, огороды заросли травой. Нигде ни живой души, ни людей, ни животных.

Деревенская корчма, большое деревянное здание с черепичной крышей, почему-то уцелела, и именно здесь расположился отряд вампиромага. У коновязи стояли расседланные лошади и повозка, уже без страшного ящика. Дальше, под навесом сидели на корточках несчастные рабы, предназначенные на прокорм чудовища – их охранял только один солдат. И тут нас заметили.

– Эй, вы!

Я повернулся и тут же склонился в самом раболепном поклоне.

– Кто такие?

Я поднял глаза и увидел лицо говорившего со мной солдата – одутловатое, покрытое оспинами и багровыми шрамами, заросшее седой щетиной. Блеклые серые глаза смотрели на меня с брезгливостью и подозрением.

– Добрый сэр, – запричитал я, сложив руки, – смилуйтесь, добрый сэр! Я Джастин Бибер, бондарь из Рагге, а это моя жена Лотина. Мы идем в Род, добрый сэр!

– В Род? Какого демона вам понадобилось в Роде? И почему твоя жена в этом дурацком мешке?

– О, добрый сэр, моя бедная жена очень-очень больна, – я даже не ожидал, что мне так натурально и легко удастся расплакаться. – Один менестрель в Рагге говорил, что наш добрый принц-калека Дуган так праведен, что исцеляет больных наложением рук. Я собираюсь умолять его высочество, чтобы он исцелил мою птичку, мою Лотину.

– Глупый остроухий! – Солдат злобно осклабился. – Дугана давно нет в замке. В Эленшир сбег этот предатель!

– Добрый сэр, неужто это правда? – Слезы так и текли из моих глаз, и это было здорово. – И где же теперь обрести надежду? Возвращаться обратно в Эленшир?

– Чем больна твоя жена? – осведомился солдат, с подозрением глядя на Флавию.

– Гнев Предков и Змара обрушился на нее, добрый сэр. У моей бедной жены проказа, добрый сэр.

– Что?! – взвизгнул солдат и отшатнулся от нас, едва не оступившись и не упав в лужу. – А ну пошли вон оба, быстро!

– Да-да, добрый сэр! – зачастил я, кланяясь. – Да благословят вас Тринадцать, добрый сэр!

Я дернул за веревку, и Флавия, брякнув зажатым в руке боталом, поплелась за мной, а я еще и запел, гнусавя и фальшивя как можно больше:

Пресветлый Змар, помилуй нас!

Милостивая Луэнь, помилуй нас!

Могучий Ягн, помилуй нас!

Великий Волкан, помилуй нас!

И дальше, в том же духе. Краем глаза я заметил, что допрашивавший меня солдат сделал знак, отвращающий злых духов, а еще двое, стоявших у входа в корчму, смотрят на нас с ужасом и отвращением. Увлекая за собой Флавию, я пошел вверх по улице, продолжая распевать свою импровизированную молитву. Мы прошли, наверное, метров тридцать, и тут Флавия ткнула меня посохом в поясницу.

– Вон мельница! – шепнула она. – А вон сарай! Точно, точно!

– Ты уверена? – Сердце у меня радостно заколотилось.

– Я запомнила место, где погиб мой отец.

Глубоко вздохнув, я повернулся и посмотрел назад, на площадь. Солдат на площади не было, они вернулись в таверну. Похоже, маскарад удался на славу. Мы дошли до конца улицы, пока сгоревшие дома совершенно не скрыли от нас корчму, а затем быстро перелезли через плетень и побежали к сараю.

Внутри было пусто. В пробивающихся сквозь кровлю лучах закатного солнца плясали золотистые пылинки. И Флавия тут же показала посохом в правый от входа угол.

– Там, у самой стены! – выпалила она.

Быстро, лихорадочно, в четыре руки мы начали разгребать мягкую, смешанную с навозом землю, и очень скоро увидели что-то завернутое в дерюгу. Флавия радостно вскрикнула. Еще через несколько секунд мы извлекли сверток из земли, и я дрожащими руками развернул рогожку.

Меч был в простых ножнах из черного сафьяна, с кольцами для перевязи и металлическим наконечником. Обшитая черной кожей рукоять с Z – образными дужками гарды и яйцевидным оголовником была сантиметров тридцать пять-сорок в длину, а весь меч где-то метра полтора. Типичный бастардный меч, если я что-нибудь понимаю в холодном оружии. Я вытянул меч из ножен на треть клинка. Сталь была голубоватая, когда-то безупречно отполированная, а теперь покрытая сеточкой крошечных царапинок, оставленных временем. Вдоль фухтеля до самых долов на клинке шла надпись, выгравированная письменами, которые я уже видел в подземелье Аранд-Ануна: «Мастер оружия Гертензерик из Вингомартиса», а выше, между чойлами, красовалось клеймо – четырехпалая драконья лапа. Я перевернул меч: на другой стороне лезвия тоже были клеймо и надпись «С ним да одержишь победу». Давно я не испытывал такого волнения. Флавия, стащившая с головы грязный мешок, смотрела на меня сияющими счастливыми глазами.

– Нашли! – вздохнул я. – Теперь надо сваливать отсюда поскорее.

– Давай меч, я его спрячу под одеждой, – предложила Флавия.

– Погоди, – я прислушался. – Слышишь?

Голоса приближались. Секундой спустя послышались шаги у входа в сарай.

– Они только что были на дороге, – сказал голос, который я узнал: говорил солдат, остановивший нас у корчмы. – Куда подевались?

Воин задержался на мгновение на пороге, а потом шагнул внутрь сарая. Следом за ним вошли еще двое: один с мечом на плече, второй с арбалетом в руках.

– Вот они! – воскликнул солдат, увидев нас. – Стоять!

– Хренасе! – крикнул я, рванул пистоль из-за пояса и выстрелил ему в лоб. Солдат без звука опрокинулся назвничь, забрызгав кровью бревенчатую стену. Мечник заорал, вытягивая клинок из ножен, но я оборвал его крик, разрядив ему в башку второй ствол. Арбалетчик не успел выстрелить – Флавия своим посохом выбила у него арбалет из рук, а я довершил дело, вогнав солдату клинок в живот.

Держа меч обеими руками, я выбежал из сарая, Флавия с посохом в одной руке и ножнами от Ардболга в другой – следом за мной. Но тревога уже поднялась, и нам навстречу от таверны бежали через поле сразу четыре черно-красных, яростно вопя и размахивая оружием.

Эх, помирать так с музыкой!

– Ах, вашу мать! – взревел я и побежал навстречу врагам, держа меч клинком вверх. Страха я не испытывал, только ярость и дикое, нечеловеческое желание победить.

Передний воин обогнал остальных на несколько метров и мчался прямо на меня – его лицо было перекошено злобой. Я увернулся от опускающегося мне на голову меча и широко, как косой, саданул его по ноге, да так хорошо, что отсек ее по колено. Черно-красный опрокинулся на траву и взвыл, зажимая руками фонтанирующую кровью культю.Двое неслись ко мне с разных сторон: я приготовился встретить их, но тут мимо моего уха что-то пролетело, и враг справа на бегу опрокинулся назад, смешно взбрыкнув ногами – в его груди торчал хорошо мне знакомый эльфийский батар.

Развернувшись к набегавшему противнику лицом, я увернулся от его меча и, с трудом удержав равновесие, повернулся на каблуках, как заправский матадор. Воин, разворачиваясь, занес меч, но я опередил его. Влепил ему оголовником прямо в зубы, а потом резанул с потягом по корпусу, всем телом почувствовав, как сталь Ардболга разрезала и сюрко, и кольчугу, и стеганый гамбизон, и брюшные мышцы. Черно-красный упал на колени, завыл, схватившись за распоротый живот.

Беа, появившаяся, как из-под земли, рассекла череп третьему. Четвертый черно-красный, увидев, что остался один, бросил меч и, упав на колени, взмолился о пощаде, но Беа на бегу прикончила его коротким ударом в затылок.

– Туда! – закричала она, показывая на корчму.

У входа в таверну нас уже ждали черный рыцарь, его оруженосцы и похожий на драного стервятника маг. Мы неслись прямо на них – Беа впереди, я за ней. Рыцарь протянул к нам руку с секирой, и его оруженосцы побежали нам навстречу. Но это была тщетная попытка нам помешать: Беа не останавливаясь, поравнялась со своим противником, и оруженосец с воплем отшатнулся от нее, тщетно пытаясь зажать смертельную рану на шее. Мой противник, не добежав до меня несколько шагов, внезапно встал, и я отчетливо увидел ужас на его лице. Впрочем, о милосердии в те секунды я думал меньше всего. Оруженосец попытался показать мне какой-то хитрый фехтовальный прием, но я разгадал его и, отскочив назад, острием меча чиркнул его по горлу, над воротом стеганки. Оруженосец захрипел и, выплевывая кровавую пену, мешком осел в высокую траву.

Беа уже рубилась с черным рыцарем, а маг активно ворожил – в руке у него был уже знакомый мне Кровавый камень. Развернувшись в мою сторону, старый стервятник что-то громко выкрикнул и послал в меня огненный шар. Я увернулся – шар пролетел мимо меня и, ударившись в стену конюшни, взорвался, распугав лошадей. Увидев, что промахнулся, маг поступил очень неожиданно – струсил, бросился обратно в таверну, оставив рыцаря одного.

– Он мой! – крикнула Беа, напав на черного рыцаря и обмениваясь с ним ударами. – Мой! Маг! Займись… магом!

Я ударил ногой в дверь, ворвался в корчму и увидел старого мага – тот стоял в нескольких шагах от меня среди разбросанных стульев и посуды и водил перед собой руками, окружая себя искрящимся защитным коконом. Подскочив, я махнул мечом. Клинок легко прошел сквозь защитный экран и рассек стервятнику плечо.

– Я сдаюсь! – завопил старикашка, упав на колено. – Не…

Я уже не мог удержать руку. Да и, по правде сказать, не хотел. Проколол мага насквозь, как бабочку, сам поразившись тому, как легко клинок прошел сквозь тело старого колдуна, будто горячая игла сквозь кусок воска. Маг со слабым стоном повалился на пол, и я, упершись ему ногой в грудь, вырвал из умирающего врага меч.

– Молодец! – сказала появившаяся в дверях Беа. Лицо ее было густо забрызгано кровью. – А я уделала рыцаря. Остался только хозяин. Давай покончим с ним.

– Запросто, только дай мне пистоль перезарядить.

В зале корчмы саркофага не было. Осмотревшись, мы подошли к входу в подвал.

– Вроде плачет кто, – сказала Беа, прислушавшись.

Дверь подвала была заперта на засов. Я попытался отодвинуть его, но засов почему-то не поддавался.

– Чары, – Беа поднесла к засову Кровавый камень. Послышалось шипение, засов отодвинулся сам собой, и дверь открылась.

Саркофаг был в погребе. Рядом с ним, на полу, лежала связанная по рукам и ногам девочка лет четырнадцати – по всей видимости, одна из рабынь. Живая и невредимая. Рот ее был стянут куском холста, глаза полны слез. Беа быстро разрезала веревки, но у девчонки так затекли руки и ноги, что она не могла и шагу сделать.

– Отнеси ее наверх, – велела мне Беа. Я подхватил девчонку, вынес в зал и усадил на пол, а потом поспешил вниз. Попутно заметил, что солнце вот-вот сядет. Надо спешить.

– Он запирается изнутри, – сказал я, осмотрев саркофаг. – Постучимся? Или магию попробуешь?

Беа не стала мудрить: просто, глянув на меня, взяла свой батар лезвием назад и с воплем вонзила его в крышку саркофага, пробив ее насквозь.

Саркофаг будто взорвался изнутри. Крышка разлетелась вдребезги, осыпав нас обломками, крепкая вонь падали ударила в ноздри. Вампиромаг, долговязый, облаченный в пурпур, сел в саркофаге, скрежеща зубами, рывком вырвал батар из своей груди. Глянул на меня из-под капюшона мертвыми, затянутыми бельмами глазами, раскрыл мокрую от крови алую пасть, показывая острые желтые клыки – и завыл, жутко, утробно, на одной ноте.

Жутковатое было зрелище, но напугать меня не так-то просто. Рот этот красавец раскрыл очень широко, так что я сунул в оскаленную пасть твари ствол пистоля и нажал на спуск. Голова вампиромага разлетелась бурыми ошметками по всему подвалу: обезглавленное тело еще несколько мгновений сохраняло сидячее положение, а потом монстр рассыпался кучей праха, бурых костей и заскорузлых тряпок.

– Уф! – Беа вытерла лицо, подобрала свой батар. – Хвала Божественным, все конечно. Будь он сытый, мы бы его так просто не прикончили.

– Погань какая, – я с трудом поборол накатившую тошноту. – Пошли наверх, меня сейчас вырвет от этой вони.

Флавия, завидев нас, с радостным визгом бросилась мне на шею. Спасенные нами рабы, сбившись в плотную группку, стояли чуть поодаль.

– Чего стоите? – крикнул я. – Марш по домам, вы свободны!

Они продолжали стоять. Потом из толпы вышла девочка, найденная нами в подвале корчмы. Испуганно косясь на Беа, она медленно, с опаской направилась к воротам таверны и, еще раз, оглянувшись, покинула двор. Остальные все еще не решались двинуться с места, точно не верили, что свободны.

– Идите, девчонки, идите! – сказал я им. – Никто вас не тронет.

На этот раз из группы вышла молодая женщина с младенцем на руках, та самая, которую я заметил еще на дороге. Подошла, посмотрела мне в глаза, и от этого взгляда сердце у меня сжалось. Женщина протянула руку, коснулась пальцами моей груди, а после накрыла ладонью головку своего малыша. Этот жест был так красноречив и трогателен, что никаких слов не требовалось. Поклонившись мне и Беа, женщина пошла к воротам, и остальные рабы, точно опомнившись, направились за ней следом.

– Хороший сегодня день, – сказала Беа. – Ты хорошо дрался, Сим.

– Я старался. Но поджилки до сих пор трясутся.

– У меня тоже, – Беа отошла от нас и села на ступеньку крыльца.

– Ты проводишь меня? – шепнула Флавия, почти коснувшись губами моего уха.

– Куда?

– К отцу. Я должна. А потом…

– Что «потом»?

– Ничего, – она виновато улыбнулась. – Глупая мысль. Очень глупая.

– Опять хочешь убить кого-то?

– Нет, – она шагнула к воротам и посмотрела на меня. – Хорошо, что ты не умеешь читать мысли.