Текст книги "Русский волк (СИ)"

Автор книги: Андрей Астахов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 30 страниц)

Глава 6

***

Сначала была вибрация и гул, будто землетрясение началось. А потом каменный пол в центре зала вспучился, разлетелся дождем обломков, и Хаспер Эдак увидел, как выползает им из своего убежища навстречу новая тварь, гораздо крупнее тех, что они убили на входе в Аранд-Анун и в верхней анфиладе, футов тридцать длиной, не меньше. Но та же самая разновидность – белесая, в мерзостных осклизлых пятнах хитиновая броня, защищающая головогрудь, раздутое брюхо, будто наполненное гноем, острые и длинные как ашардийские сабли жвала, мощные клешни, способные сокрушить камень и любую броню. Шэль мгновенно вскинула свою шестидесятифунтовку и пустила бронебойную стрелу из-за спины мага. Тщетно – Хаспер видел, как стрела, отрикошетировав от толстого хитина, защищающего голову твари, со звоном ударила в одну из колонн.

Маг вытянул левую руку, закрывая себя и спутников магическим экраном, сконцентрировал энергию в пальцах правой и приготовился ударить Очистительным Разрядом, но Каз все испортил. Хаспер был почти готов атаковать, но двайр с ревом бросился вперед, прямо к движущимся жвалам и начал орудовать своим шестопером, целя в сочленения многочисленных лап подземного монстра.

– Каз, назад! – крикнул Хаспер. – Назад!

Двайр не услышал – или сделал вид, что не услышал. Враг был прямо перед ним, и Каз вошел во вкус. Азартно бил щитом в левой руке тварь прямо по жвалам, одновременно ломая суставы на коленчатых лапах перначом в правой. Хаспер слышал в перерывах между ударами обрывки самых отборных алмутских ругательств: “Vatlan morot, vatlan fimli, vatlan annu-vu!”

– Идиот! – завопил Хаспер. Он никак не мог улучшить момент, чтобы атаковать тварь и при этом не попасть в Каза.

Шэль поборола страх и пристрелялась, посылая стрелу за стрелой быстро и уверено, пронзая мягкое брюхо мегачервя, и жирная кровь потекла по брюху на пол, наполняя воздух в зале тошнотворным запахом гниения. Твари это не понравилось, со стрекотанием она попятилась назад. Каз, естественно, вообразил, что дело сделано, и осталось добить подземную мерзость одной лихой атакой. Однако мегачервь в этот момент мотнул своей огромной головой и зацепил Каза жвалом. Хаспер увидел, как коротышка, повисший на изогнутом остром хитиновом ятагане длиной в половину человеческого роста, задрыгал ногами и завопил дуром, на все подземелье.

Каз не оставил ему выбора. И Хаспер атаковал, рискуя насмерть поразить алмутара. Очистительный Разряд угодил прямо между жвал мегачервя и взорвался. Каз, отброшенный ударной волной, отлетел назад и шлепнулся на пол у ног мага. Сраженный монстр несколько раз мотнул тем, что осталось от его головы, коленчатые лапы подкосились, и мегачервь распластался на плитах пола всей дрожащей дымящейся тушей, которая начала постепенно расползаться в слизистую протоплазму.

– Какая гадость! – сказала Шэль. – Меня сейчас вырвет.

Каз поднялся на ноги, тряся головой. Его панцирь, щит и сапоги были в хлопьях слизи. Ран на двайре не было – клык мегачервя не пробил его доспехи, а прошел между кирасой и прочным шелковым кушаком, разодрав последний в лохмотья.

– Левое ухо ничего не слышит, – заявил он.

– Сейчас и правое оглохнет, – Хаспер шагнул к компаньону, схватил за горло и занес кулак. – Сколько раз говорить тебе: я тут командую! Я определяю, что делают все. А ты, как последний кретин, лезешь мне под руку и мешаешь биться!

– Так я думал…

– Думаю я! – взорвался Хаспер. – А ты выполняешь. Еще раз полезешь вперед без приказа, отправишься в свои сраные пещеры воевать с ратфангами.

Каз перевел взгляд на лучницу, чтобы найти у нее поддержку, но Шэль только постучала себя пальцем по лбу. Двайр тяжело вздохнул.

– Надеюсь, это был последний? – спросил он.

Хаспер не ответил. Вопрос был дурацкий, и ответ на него можно было дать только дурацкий.

– Однако это тот самый зал, про который говорил нам Кулот Нанн, – внезапно сказала Шэль, глядя по сторонам. – Помнишь, Хас, он сказал, что нам нужна стена с изображением семи Образов Времени. Думаю, это она, – и девушка показала на рельеф в дальнем конце зала.

– И точно! – Хаспер вздохнул. – Все верно, мы на месте. Теперь надо найти рычаг.

Маг произнес заклинание Свечи-во-Мраке, и зал наполнился мягким теплым светом. Рельеф был прямо перед ними – очень древний, фигуры Детства, Юности, Зрелости, Старости, Прошлого, Настоящего и Будущего были сильно повреждены водой, которая веками просачивалась сквозь свод и капала прямо на изображение.

– Никогда не видел ничего подобного, – пробормотал маг, разглядывая фигуры. – Явно Вторая эпоха, а может быть, что и конец Первой. Никаких пояснительных текстов, да…. Но это оно, клянусь душой! Посмотрите на фигуры – какая плавность линий, какая тщательная шлифовка! Этот рельеф создан не резцом, а магией, его вырезали Силой! Надо бы запечатлеть это изображение. – Хаспер достал из наплечной сумки глаз-камень и провел им перед рельефом. – Мелочь, но кто-нибудь в Румастарде может заинтересоваться и заплатить.

– Почему мы встали? – поинтересовался Каз.

– Потому что я, в отличие от тебя, иногда думаю. Нанн говорил, что в зале должен быть вход в святилище. – Хаспер повел ладонью, подсвечивая изображение на стене. – И надо сообразить, как его открыть. Я думаю…

Vatlan annu-vu muran calamath, а это что за штуковина такая? – воскликнул Каз, указывая пальцем на торчащий из стены рычаг. – Сейчас глянем!

Эдак замахал руками, но было поздно – двайр дернул рычаг. Тотчас в недрах развалин загрохотали невидимые машины, приводящие в действие тайные двери. Одна из дверей прямо на глазах трех авантюристов открылась справа от рельефа, в дальней стене зала.

– Есть! – Хаспер добавил непристойное ругательство. – Вот и ход в святилище Аранд-Ануна. Я иду первым, Шэль за мной, Каз замыкает. Мы…

Тут Хаспер Эдак осекся и приготовился к атаке, потому что в открывшейся двери появились человеческие фигуры. И что самое удивительное – это были не призраки, не андроморфы и не ожившие мертвецы, поднятые магией. Самые обычные, непонятно как тут оказавшиеся живые люди.

Эленширский сид и вооруженная громострелом бродяжка из восточных дикарей.

***

Их было трое. Рослый длинноволосый парень, одетый в длиннополый кожаный сюртук, кожаную же шляпу и сапоги с пряжками – он первый увидел меня и закричал. Второй была женщина, ростом чуть пониже парня, причем в кольчуге, с небольшим луком в руке и набитым колчаном за правым плечом. Третий, самый колоритный персонаж в этой компании, едва доставал своим приятелям до середины груди, но был с ног до головы закован в стальные латы, в одной руке держал большой треугольный щит, а в другой шестопер на длинной рукояти.

У меня еще промелькнула мысль, что это ролевики из какого-нибудь исторического клуба, но секундой позже я подумал, насколько она нелепа. Я не сомневался, чтокоротышка не лилипут из цирка, булава в его руке самая настоящая, лук его спутницы тоже, а электрические разряды, которые зазмеились по пальцам длинноволосого, вполне могут образовать предназначенную мне убийственную молнию.

Классическая троица – маг, лучница и гном. Прямо тебе фильм «Властелин колец». Арагорна с мечом не хватает.

– Привет! – воскликнул я, помахав им светящимся обломком. – Не стреляйте!

Они не поняли. Стояли и смотрели на меня, видимо, чувствуя себя полными идиотами – такими же, как я в ту минуту.

– Эй, давайте без насилия! – сказал я, улыбаясь самой мирной улыбкой, но продолжая идти им навстречу. Нельзя дать им понять, что я их боюсь, и никак нельзя сделать что-нибудь такое, что они могут принять за агрессию.

– Нет, нет, не убивай нас! – вдруг завопил длинноволосый.

А он трусоват, подумал я. Их трое, я один, причем как минимум двое вооружены. Одной стрелы достаточно, чтобы меня не стало. Хотя у меня пистоль...

И у Мичи мушкет. Постой, а куда она делась?

Моя спутница непонятным образом исчезла. Кстати, с моим мешком и всей добычей из охотничьего домика. Причем проделала эта так ловко, что ни я, ни эти ребята даже не заметили ничего, а когда заметили, уже было поздно. Ну и девка!

– Поговорим? – крикнул я, заткнул пистоль за пояс и подошел ближе. – Вы кто такие?

– Я Хаспер Эдак, магиссимус, – отрекомендовался длинноволосый. У него было очень бледное костлявое лицо, козлиная бородка с сильной сединой, черные глаза и тонкий нос с горбинкой. Я бы дал ему лет сорок. – А ты…

– Максим Вьюгин, я из России. (Отлично, они понимают меня, а я их!). Можно просто Макс. Я тут пытаюсь в вашем мире освоиться.

– Мак…сим? – произнес «магиссимус», продолжая таращиться на меня.

Я заметил, что лица девушки и коротышки не светятся радостью. Более того, они явно испуганы. Девушка была из серии "ничего особенного", шатенка лет двадцати – двадцати пяти. Забавная у нее прическа; затылок выбрит, а длинная челка, падающая на левую часть лица, завита в мелкие кудри. Что же до гнома, то это был типичный гном, низенький, крепкий, бородатый, щекастый и краснорожий. Чем-то похожий на моего приятеля Симдона. Хотя, как по мне все гномы на одно лицо...

– Откуда ты тут взялся? – наконец, вымолвил маг.

– Я ж сказал тебе: я ехал по делам, попал на дороге в аварию и очнулся тут, в вашем Аркуине. Через портал попал в эти развалины. А тут вы появились. Вы вообще что за люди?

– Портал? – Маг аж голову в плечи втянул. – Какой портал?

– А хрен его знает, какой. Ты на мой вопрос не ответил, бро. Вы кто такие?

– Сказано же тебе, я магиссимус, – ответил мне длинноволосый и, видимо, чтобы до меня быстрее дошло, показал мне правую руку, на указательном пальце которой красовался массивный перстень с печаткой. Затем маг показал на девушку с луком. – Это Шэль Северянка. А двайра зовут Каз.

– Вообще-то Казеренготтвер, – буркнул гном.

– Казерен... – Я посмотрел на гнома внимательно. – А родня у тебя есть?

– Будь я проклят, но это ведь обломок силового кристалла! – сказал маг, глядя на светящийся осколок в моей руке. – Ты коснулся его и остался жив. Древняя магия не причинила тебе вреда. Ты необычный эльф, готов покляться.

– Мне еще бывшая жена об этом говорила, – с самым серьезными видом ответил я. – Вы бы мне лучше помогли отсюда выбраться. Тут холодно, и, наверное, много всякой хищной мерзости водится, – тут я посмотрел на окруженную слизистой лужей бесформенную тушу какой-то твари, громоздившейся на полу метрах в двадцати от меня.

– О, да! – Маг несколько мгновений смотрел на меня. – Что там, впереди?

– Ничего. Пустой склеп, в котором я оказался, пройдя через портал в лесу. Есть желание, топайте дальше. А мне бы отсюда на свет божий выбраться.

– Там точно ничего нет? – с подозрением спросил маг.

– Вот, только это, – я показал ему найденную в склепе монету. Маг взял ее, прищурился, разглядывая.

– Ого, рил Второй эпохи! – воскликнул он. – Хорошая монета.

– Давай ее сюда, – потребовал я.

– Ладно, ладно… Так там точно ничего нет?

– Сказано же, ничего. Только какие-то светящиеся стекляшки. Не веришь, сам проверь.

– Хорошо, я думаю, Кулот Нанн должен поговорить с тобой, эленширец.

– Как ты меня назвал?

– Эленширец. Ну ты же это... из Эленшира, верно.

– Пожалуй, – я понял, что по ходу событий узнаю о себе еще много интересного. – А этот Кулот… кто он?

– Наш наниматель. Прости мое любопытство, но ты воин или маг?

– Я просто человек. Что, по мне не видно?

Маг сначала сохранял самое серьезное выражение лица, потом усмехнулся.

– Впервый слышу, что сид называет себя человеком, – сказал он. – Признаться, я бы меньше удивился, натолкнись мы на Неупокоенного. Только помни, я не люблю неожиданностей. Если хочешь жить, веди себя хорошо.

Глава 7

***

Мы шли по длинным темным переходам этого, наверное, когда-то великолепного сооружения, и я, настроенный на самый шизофренический лад, думал над тем, что со мной происходит. Единственное, что приходило в голову – я крепко поломался в аварии на шоссе, меня привезли в больничку, и я сейчас лежу, перебинтованный как египетская мумия, в палате, обколотый всякой дрянью, от которой у меня и случились эти до тошноты реалистичные глюки. Гномы, маги, какое-то заброшенное подземелье, типа другой мир. Странно, что в таком состоянии у человека бывают совершенно непредсказуемые видения. Лучше бы мне какой-нибудь Куршавель приглючился. Или хотя бы наш городской летний пляж с девочками и пивом.

Хрень какая-то. И куда, блин, Мичи подевалась?

– Послушай, Хаспер, – начал я, поскольку идти молча было скучно, да и происходившее со мной требовало хоть каких-то объяснений, – а как называется твоя родина?

– В смысле, откуда я родом? Из Рэмберка. Я лотиец.

– О, лотиец! – протянул я с самым серьезным видом, будто этот худосочный маг сказал мне что-то вроде «Я украинец» или «Я москвич». – Рэмберк – это город такой?

– Да. Я учился там в Академии магии, а потом меня направили на учебу в Румастард. Аркуину нужны хорошие маги.

– В Аркуине много магов?

– Да ты и впрямь чудак, чтоб мне сгореть! – засмеялся Хаспер. – Хотя прости, я забыл, что ты чужеземец. Магов не бывает много, запомни. Каждый маг драгоценен для этой страны, потому что обладает великой силой и выполняет для Аркуина важные миссии.

– И в чем заключается твоя миссия, Хаспер?

– Это неважно, – уклонился от ответа маг. – Ну вот, моя печать на двери! Мы почти пришли.

– Куда мы идем?

– В наш лагерь. Дам тебе пару советов: во-первых, когда Кулот Нанн заговорит с тобой, честно и правдиво отвечай на все его вопросы. Кулот не любит лжецов и сразу тебя раскусит. Во-вторых, что бы он тебе не предложил, соглашайся на все.

– Почему это?

– Потому что иначе ты умрешь, – с жесткой прямотой ответил маг. – Поверь, я правду говорю.

Когда мы, наконец, выбрались из подземелья, уже начинало темнеть. Небо выглядело вполне земным – облачное, хмарное, неприветливое. Пейзаж вокруг меня был довольно зловещий; бескрайняя, ровная как стол, глинистая пустыня, по которой тут и там торчали из куч щебня и песка выветренные столбообразные скалы. Далеко на горизонте угадывалась цепочка гор, черная на фоне закатного неба. Было тихо и душновато. А я был рад тому, что выбрался наконец-таки на свежий воздух. Оставалось надеяться, что не все пейзажи в этом мире такие же пустынные.

Лагерь, в который мы шли, находился в конце пологой долины, на возвышенности – два десятка полотняных шатров, окруженных настоящим вагенбургом из составленных в круг тентованных четырехколесных повозок. Когда мы вошли в круг повозок, я увидел гномов – они что-то стряпали на кострах и возились с лошадьми. Алмутаров, как называл их Хаспер, было много, десятка три, если не больше. Несмотря на духоту все коротышки были в латных доспехах и при оружии: у каждого на поясе висел либо короткий меч, либо кинжал, а у костров я увидел разложенные на ящиках, седлах и тюках с поклажей большие треугольные щиты, арбалеты, двуручные топоры и булавы, вроде той, что была у Каза. Оружие было в идеальном состоянии, аж гордость взяла за гномов.Моя персона гномов, похоже, заинтересовала, они с любопытством рассматривали меня. На их пропыленных, заросших роскошными окладистыми бородами лицахчиталась настороженность, но не враждебность.

У входа в самый большой шатер нас ждали двое, он и она. Опишу эту пару поподробнее. Мужчине было где-то чуть за тридцать. Рослый, светловолосый, с рубленым лицом и глубоко посаженными светлыми глазами, с роскошной пшеничного цвета бородой, заплетенной в пять косичек. На парне была совсем недурственной работы стальная кольчуга до колен, перепоясанная кожаным поясом с длинным прямым мечом, широкие полосатые штаны и сапоги с загнутыми мысами. Девица была куда интереснее. Почти с меня ростом, с головы до ног зашитая в узорную клепаную кожу и увешанная серебряными украшениями. Лицо у нее было очень даже ничего, правильное, с тонкими чертами, но губы были черные, пепельного цвета волосы на голове, выбритые над остроконечными ушами, напоминали конскую гриву,заплетенную в мелкие косички и ниспадающую до поясницы, на лбу красовались маленькие рожки, а на пальцах рук – острые загнутые когти. И еще, у красотки были миндалевидные винно-красные глаза, обведенные черными тенями. На поясе у девицы висели два кривых меча в богато украшенных ножнах. Оба они, что бородач, что странная девица, посмотрели на меня так, что я понял – эта парочка по первому сигналу размочалит меня в лохмотья. Однако пока они ограничились презрительными взглядами, да еще парень, ничего не говоря, отнял у меня пистоль и нож.

– Стой здесь, – велел Хаспер и вошел в шатер. Прошло не больше минуты, и маг выглянул наружу.

– Входи, – приказал он.

Я вошел. Шатер освещали подвешенные к центральному столбу светильники – что-то вроде стеклянных колб, наполненных светящимся веществом, – и светили они достаточно ярко, так что я мог осмотреться. Напротив входа, на разостланном ковре, сидела жирная туша килограммов в сто пятьдесят весом с маленькой лысой головой и большими ушами, в которых посверкивали золотые серьги с самоцветами. Эдакий Джабба Хатт. Лицо толстяка живо напомнило мне изображения Будды: безбородое, гладкое, какое-то бесполое, с круглыми щеками и маленьким ртом. На его щеках отчетливо виднелись то ли вытатуированные, то ли нанесенные красной краской треугольники, обращенные острым концом к подбородку. Белесые выпуклые глаза со змеиными вертикальными зрачками, обрамленные белыми, как у свиньи, ресницами смотрели на меня не мигая, пристально и изучающе. Толстяк был одет в лиловый халат, расшитый серебром и перепоясанный широким кушаком из синего шелка, шелковые алые шаровары и кожаные вышитые чувяки. Рядом с этим более чем упитанным господином сидела на коленях весьма смазливая темноволосая девушка лет семнадцати, которая растирала пестиком в серебряной чашке что-то очень пахучее. Запах был резкий, хоть и приятный, и я чихнул. И еще я заметил, что на шею девушки надет металлический ошейник, цепь от которого толстяк держит в левой руке.

– Там стой, – толстяк показал мне пухлым пальцем на угол слева от входа. Голосок у него был тонкий и высокий, как у евнуха. – Да, вот так. Дай посмотрю я на тебя. Ты знаешь, кто я?

– Ты Кулот Нанн, – ответил я.

– Верно. Мое имя ты знаешь. Я Кулот Нанн, великий и несравненный. А как твое имя?

– Максим Михайлович Вьюгин. Можешь звать меня Сим Вьюген.

– Сим Вьюген? Длинно и некрасиво звучат имена эленширские, – пропищал толстяк. – Отныне ты Сим. Хаспер говорит, ты в Аранд-Ануне был. Ты искал сокровища?

– Нет, – ответил я самым холодным тоном. Мне с самого начала не понравился этот жирный ахтунг.

– А как в подземелье ты попал? Я вижу, ты живой, не труп бродячий. В руинах ты сокровища искал?

– Я не знаю. Я потерял сознание, когда… впрочем, неважно. В это подземелье попал через портал. Стал искать выход и наткнулся на твоих людей.

– По облику ты сид, – сказал Нанн. – Но ты не эленширец, я это ощущаю. Из какого ты народа?

– Я русский. Есть такая страна Россия.

– Россия? Не слышал. – Толстяк почмокал губами. – Но это не имеет значения. Я мог бы убить тебя, потому что люблю, когда на моих глазах умирают люди. Однако Хаспер считает, что ты можешь пригодиться… потом. Сейчас я думаю, мне Хаспера послушать, или нет. Что у него есть? – осведомился пузан у Хаспера.

– Пистоль, господин, – заговорил Хаспер, – и немного зарядов.

– Плохо, ой, как плохо! – Нанн покачал головой.

Я ничего не сказал. Внутри меня шевельнулся страх. Хочу я этого, или нет, но моя судьба сейчас зависит от этого жирного козла. Было бы у меня хоть какое-то оружие…

– Ты воин или маг? – спросил Нанн.

– Я? Скорее, воин. Магией никогда не занимался.

– Плохо это очень, – жирный покачал головой. – За раба со способностями к магии в Румастарде хорошие деньги заплатили бы. За раба простого мало мне заплатят. Лучше уж зарезать, и на муки глядя испытать восторг.

– Вообще-то я не раб, – заметил я, начиная терять спокойствие.

– Кто сказал тебе? – Тут жирный затрясся в беззвучном смехе. Девушка с чашкой бросила на меня быстрый и тревожный взгляд.– Забудь о своем прошлом. С этого часа ты раб мой, а я твой хозяин. Твоя жизнь мне принадлежит. Стоит мне приказать, и тебе горло мои люди перережут, а тело пустынным гадам скормят. Я твою судьбу решаю.

Больше всего в этот момент мне хотелось кинуться на Кулота Нанна и свернуть ему шею. Но я сдержался. Просто скрестил руки на груди и молчал. По глазам жирного я увидел, что мое спокойствие взбесило его.

– Ты строптив, я вижу это, – сказал он. – А строптивых рабов надобно покорности учить. Ханнес!

Полог шатра откинулся, и вошел тот самый светловолосый бородач, которого я видел у входа.

– Смотри, Драккан, – сказал Нанн, показывая на меня пальцем, – этот чужак с виду крепок и силен. А еще он, кто я, и кто он, не понимает. Его надо покорности научить.

– Да, господин, – ответил бородач, шагнул к столбу и снял с гвоздя свернутый кольцом пастушеский кнут.

– Не здесь, – велел жирный бандюган. – Перед шатром. Все должны эту забаву видеть.

– Невелика отвага бить кнутом безоружного, – не выдержал я. – Так поступают только трусы и слабаки. Или великий и несравненный Нанн не хочет потешить себя зрелищем настоящего боя?

Жирный не ожидал от меня таких слов. Он, стерьво раскормленное, вообразил, что я сейчас упаду ему в ножки и буду просить пожалеть, не бить, простить. Я прочел это на его холеной морде.

– Хочешь драться? – спросил он. – С кем?

– Да с кем угодно, – ответил я, совершенно не задумываясь о последствиях моих слов. – Хоть с ним вот, – и я показал на бородача.

– Жалкий засохший остроухий ошметок из свиного подхвостья! – загремел бородач. – Мерзкая лесная обезьяна. Да ты знаешь, кто я такой? Я Ханнес Драккан из фюрда Драке, и я убил за свою жизнь тысячу таких ублюдков, как ты.

– Знаю, знаю, – сказал я. – И когда ты пердишь, луна падает с неба, и море выходит из берегов. Еще ты трахаешь за ночь по сотне баб и колешь своим членом орехи. Знакомая песня. Все слабаки и ничтожества ее поют.

Хаспер закатил глаза в ужасе – он решил, что после этих слов мне конец. Но бородач, ошалело глянув на меня, заржал, как стоялый жеребец.

– Господин, мне нравится этот заморыш, – сказал он, высмеявшись. – Я убью его любым способом, который ты изволишь предложить.

– Хорошенько размолоти его кулаками, – велел Нанн, подергивая пальцами золотую цепь на своей грязной шее. – Только не убивай, просто уму-разуму поучи.

Странно, но при этих словах я воспрял духом. У меня появился шанс. Видимо, пока кучка бандитов не собирается меня убивать – просто хотят разъяснить мне при помощи рук, ног и подручных средств, кто тут хозяин, а кто бессловесное быдло. Этот Драккан, мать его, был по всем статьям крепким парнем, но и я не задохлик. Морды бить я умею, приходилось не раз и не два ставить на место чересчур борзых. Попробуем побарахтаться.

Кулот Нанн не стал выходить из шатра – рогатая девица и помогавшие ей два гнома быстро подняли переднюю стенку шатра. Получилось что-то вроде театральной ложи. Ареной для мордобоя стала гладкая глинистая площадка перед шатром.

Драккан встал напротив меня, снял с пояса меч, передал одному из гномов, упер руки в бока и снова захохотал. Мне было плевать на его жеребячьи эмоции. Я спокойно ожидал, когда этот буйвол пойдет в атаку.

Он и пошел. Как я и ожидал, парень был мастером стиля «Деревенский алкаш на дискотеке» – пер танком, размахивая длинными ручищами без всякой системы, абы попасть по мне. От пары таких деревня-дзуки я ушел без труда, но третий удар все же достал меня. Слава Богу, Драккан попал мне кулаком не в лицо, а в плечо – после удара такой силы я бы отправился в долгий, если не вечный нокаут. И вот тут красавец сделал серьезную ошибку; в восторге от собственной силы и ловкости остановился, поднял руки и заревел, как медведь. Я воспользовался тем, что он открылся и провел хороший прямой правой Драккану в челюсть. Рев оборвался, и бородач замотал головой: я же, не тратя времени даром, достал его хуком слева, а потом обработал ударом ногой под колено. Эффект был невеликий, мои удары только слегка ошеломили громилу, и мне, наверное, пришлось бы плохо, если бы вдруг не раздался истошный крик, который заставил всех забыть о нашем с Дракканом поединке:

– Ашарди! Ашарди!

Я не понял, в чем дело, но только что-то просвистело у меня мимо уха, и Драккан встал, как вкопанный – из его груди, чуть пониже правой ключицы, торчала оперенная стрела. Ночь наполнилась воем, гиканьем, топотом копыт. Про меня все забыли: гномы, наблюдавшие за нашим спаррингом, разбежались, хватая оружие. Я был предоставлен самому себе.

На лагерь напали. Вокруг вагенбурга в темноте метались тени, похожие на кентавров, и на нас густо посыпались стрелы. Одна из них впилась в глину у моих ног. Сообразив, что в свете костров я становлюсь отличной мишенью, я бросился к повозкам и забился под одну из них. Отсюда я мог видеть и слышать, как разворачивается битва между неизвестными мне людьми, напавшими на лагерь, и гномами охраны, которые с яростными воплями отбивались от нападающих, засев в повозках. По лагерю с ржанием метались испуганные лошади, а кроме того, пущенные с той стороны зажженные стрелы подожгли несколько шатров. Еще одна стрела со стуком ударила в борт повозки, под которой я спрятался, и я почувствовал запах горящей смолы.

Эх, блин, похоже, отсидеться не удастся. Если те, кто напал на лагерь, ворвутся в круг повозок, мне не спастись – убьют наверняка.

Я увидел, как один из гномов, пронзенный несколькими стрелами, выронил арбалет и упал замертво с повозки. Я решился. Выскочил из-под фуры, на ходу выдернув из борта горящую стрелу, петляя, как заяц, добежал до мертвеца, сорвал с него колчан с болтами и подобрал арбалет. В свете разгорающегося пожара – уже несколько повозок и большинство шатров ярко пылали, разгоняя темноту, – я увидел нападавших. Это были смуглые бородатые всадники, одетые во что-то кожано-пестро-меховое, вооруженные короткими луками и саблями, и их было много. Некоторые из них, показывая класс джигитовки, прямо с коней прыгали на фуры, прорезали тенты и, врываясь внутрь, сходились с гномами врукопашную, но большинство носились кругом, пуская стрелы, которые густо утыкали фургоны и поражали засевших в них гномов. Картина боя в точности напоминала сцену нападения индейцев на переселенческий караван, которую частенько можно увидеть в вестернах. Разве только шквальной стрельбы из винтовок и револьверов не было. Несколько выстрелов из самопалов все же были в начале схватки, но я так и не понял, кто и в кого стрелял.

Натянуть арбалет оказалось не так просто, но я справился. Вложил в желобок болт и, укрывшись за кучей тюков, прицелился в ближайшего ко мне всадника, который азартно рубился с двумя вооруженными секирами гномами. В армии я был хорошим стрелком, на «отлично» выбивал все нормативы, но АК74 и арбалет – немного разные вещи. Поймав всадника в прицельную рамку, я выстрелил, но попал не в туловище, куда метил, а ниже, в лошадь. Конь вражеского воина заржал и повалился набок: обрадованные этим гномы быстро покончили с упавшим всадником. Один ноль в мою пользу.

Следующий выстрел был удачнее – я с одного попадания уложил всадника, который поджигал факелом тент повозки. Потом я стрелял еще и еще, почти всегда точно, и тут заметил, что в лагере появились пешие противники. То ли нападавшие прорвались через вагенбург, то ли сменили тактику. Пять или шесть воинов пробежали мимо меня, не заметив – видимо, их целью был шатер Кулота Нанна.

В колчане осталось всего четыре болта. Я отбросил арбалет и вооружился боевым топором и щитом, которые подобрал у тела убитого гнома в нескольких шагах от меня. Остро заточенный топор на длинной рукояти весил килограмма два, если не больше, и был идеальным оружием для такого неважного фехтовальщика, как я. Щит же, не деревянный с окантовкой, а стальной, цельнокованый, с тяжелым умбоном и широкими кожаными ремнями, мог отлично защитить от любого оружия. Быстрым бегом я кинулся к шатру и увидел интересное зрелище.

Кулота Нанна, по-прежнему остававшегося в шатре, закрывали щитами сразу четыре вставших стеной гнома, девчонка-рабыня укрывалась от стрел, забившись в угол, за сундуки, а нападавшие, человек семь или восемь, пытались всем скопом одолеть рогатую девицу в клепаной коже, которая отбивалась от них, держа по мечу в каждой руке. Я совсем забыл об опасности, глядя, как ловко и яростно она сдерживает нападающих, не давая им приблизиться к шатру. Ее мечи мелькали в свете пожара, как крылья запущенной на бешеных оборотах мельницы, гремели о щиты нападавших, впивались в их плоть. За несколько секунд девица зарубила и изувечила троих из восьми нападавших, остальные с яростными воплями кружили вокруг нее, пытаясь найти слабые места в ее защите. Еще несколько человек, стоя шагах в двадцати от места боя с луками наготове, что-то орали своим товарищам – видимо, требовали отойти и дать им возможность выстрелить. Я замер на мгновение, раздумывая, к какой из сторон присоединиться – уж очень мне хотелось проломить Нанну башку. Но лучники заметили меня и приготовились стрелять, поэтому я кинулся на них.

Одного я вынес сразу, раскроив ему голову топором. Никогда не забуду, с каким противным хряском стальное лезвие врубилось ему в череп! Второго я сбил ударом щита на землю, потом схватился сразу с двумя бандитами, сменившими луки на мечи и ножи. Эх, и славно мы потанцевали! И не беда, что прежде я только колол топором поленья у тестяги на дачи, а по людям работать им, слава Богу, до сей поры не приходилось – инстинкт самосохранения заменил мне боевой опыт и сноровку. Удары так и звенели на моем щите, пока я не достал в развороте сначала одного гаденыша, потом другого. Второй был ранен и, упав на колено, что-то завопил – видимо, просил не убивать. Я занес было топор над его головой, но тут увидел нечто, отчего весь мой кураж улетучился, сменившись паническим страхом.

Враги уже были внутри периметра повозок, и их было много – они носились на своих лошадях, добивая тех гномов, которые еще оказывали сопротивление. Рогатая мечница сидела на земле, зажав ладонью рану в боку. Вокруг нее вповалку лежали тела ашарди и гномов-телохранителей. А Кулот Нанн линял. Воспользовавшись тем, что всадники кое-где начали грабить лагерь и обдирать трупы убитых, он крался вдоль повозок к коновязи, где еще оставалось несколько лошадей. Рядом с ним я увидел Хаспера Эдака. Трусоватый маг даже не пытался атаковать врагов. Но самое мерзкое было то, что жирный свин прикрывался как щитом девчонкой, которую я видел в шатре.

Этого я не мог стерпеть и преградил ему путь. Кулот аж затрясся весь, когда увидел меня.