Текст книги "Русский волк (СИ)"

Автор книги: Андрей Астахов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 30 страниц)

Глава 35

***

Время приближалось к рассвету, но духота на улицах Изарата стала, казалось, еще сильнее.

Проснувшись, царь Ашарханда и Нуфии Рашшад почувствовал себя совершенно измученным. От тяжелой напитанной влагой духоты не спасли даже опахала, которыми два раба всю ночь обвевали своего властелина. Вытерев мокрую шею, Рашшад посмотрел на лежавшую рядом с ним женщину. Она спала, уткнувшись лицом в подушку, и ее кожа казалась совершенно сухой. Удивительно, эта эльфийка будто совсем не чувствует духоты. Спит спокойно и крепко.

Рашшад, не одеваясь, вышел из опочивальни на огромный балкон. Здесь было лишь чуть прохладнее, чем в спальне – в первые две декады месяца бикра Изарат всегда изнемогал от зноя, но в этом году жара стояла просто одуряющая. Ни ветерка, ни капли дождя. Даже близость океана не спасает. Рашшад смотрел с балкона на спящий город и не сомневался, что сейчас жители, изнывая от духоты и бессонницы, молят его, живого бога Ашарханда, посредника между землей и Солнцем, послать на землю живительный дождь. Рашшад бы и сам не отказался сейчас стать богом-громовержцем и пролить на землю настоящую грозу, с потоками воды, громом и молниями – и со свежей, долгожданной прохладой, которая придет следом за грозой. Но пока не минуют две декады месяца, дождей даже не жди. Скорей бы они уже прошли…

Тут Рашшад вновь подумал об эленширской рабыне, с которой он провел эту ночь. Она оказалась для него приятным подарком. В столицу после трехмесячного отсутствия вернулся любимец Рашшада, покоритель эльфов, сатрап Эвра Ширхадан. В честь такого события Рашшад устроил большой пир в Белом дворце, на котором преподнес своему любимцу дорогую конскую сбрую и меч алмутской работы в драгоценных ножнах. Ширхадан оценил милость государя и, в свою очередь, порадовал царя подарками. В разгар пира, когда слуги начали кропить захмелевших гостей розовой водой и драгоценными благовониями, Ширхадан велел наполнить вином большую чашу, взял ее и, поднявшись со своего ложа, провозгласил:

– Пью за Рашшада, господина моего и бога моего, земное воплощение пресветлого Солнца, царя мудрого, могучего, непобедимого, справедливого, милосердного, первейшего и благословеннейшего из владык! И да позволит мне господин мой поблагодарить его за великую честь, оказанную своему верному слуге. Пусть внесут дары для владыки Ашарханда!

Рашшад с удовольствием наблюдал за тем, как рабы под одобрительные крики гостей вносят в зал редкие и дорогие предметы, трофеи похода в земли эльфов. Ширхадан не поскупился. Он всегда отличался щедростью и хорошим вкусом, этот прожигатель жизни. Среди даров были драгоценные шкуры белых оленей и певчие птицы в клетках, великолепные эленширские луки и стрелы, драгоценная хиталовая кора, золотые и серебряные слитки,украшения работы сидских мастеров и целебные эльфийские эликсиры из трав и минералов в серебряных и хрустальных флаконах. В завершении этого парада редкостей царю царей поднесли искуснейшей работы кольчугу, сработанную из странного зеленоватого металла.

– Взгляни на нее, государь – это скарталовая кольчуга, редкий и очень дорогой доспех, – сказал Ширхадан. – Такие делают только в Эленшире для самых знатных особ. Она сплетена не из металлической проволоки, как может показаться на первый взгляд, а из луба дерева, которое эльфы называют «скартал». Очищенный луб дерева скартал вымачивают в растворе едких солей, а потом делают из него волокна, из которых плетут кольчугу. Готовую кольчугу натирают специальной пастой, от нее волокна приобретают твердость стали. Скарталовая кольчуга гораздо легче алмутарской и при этом не уступает ей в прочности. Прими от меня ее в дар, о, царь царей!

Рашшад принял дары и милостиво обнял сатрапа. Пир продолжился, и тут Ширхадан внезапно хлопнул себя по лбу.

– Милость богов, как я мог забыть! – воскликнул он.

– Что такое? – поинтересовался царь.

– Я ведь знаю и помню, что мой господин великий знаток и ценитель не только породистых коней, оружия и хороших вин, но и женщин. А тут от твоих милостей у меня голова пошла кругом, и я совсем позабыл про главный подарок. Бекрам!

Распорядитель пира понял, поклонился, вышел из зала и вернулся через короткое время, ведя за руку невысокую девушку с чудесным золотистым оттенком кожи и великолепной косой цвета спелой пшеницы. Выведя девушку в круг столов, Бекрам сорвал с нее одежду, и среди гостей пронесся восхищенный вздох. Девушка была само совершенство. Сам царь был очарован ее красотой. В Изарате белокурые рабыни ценились очень высоко, и жрецы Солнца единственные могли покупать их. Светловолосые девушки становились «солнечными невестами», их в священные дни поклонения Солнцу приносили в жертву, сжигая в золотой печи на вершине храмового зиккурата. В серале Рашшада насчитывалось больше тысячи женщин со всех концов Аркуина, и были среди них и северянки со светлыми волосами, но такого красивого тела и такой чудесной косы не было ни у одной из них.

– Вот, великий царь, – сказал Ширхадан, довольный произведенный эффектом. – Прими от меня в подарок этот чудесный лесной цветок. Пусть она доставит тебе много радости и удовольствия.

– Хороший подарок, – царь милостиво кивнул. – Она ведь эльфийка?

– Да, государь.

– Она девственна?

– У эленширцев близость вне брака считается большим преступлением, великий царь. А эта девица не была замужем.

– Как твое имя? – спросил Рашшад у рабыни.

– Зули, – ответила девушка.

Бекрам ударил ее по щеке.

– К живому богу и владыке Изарата обращаются с добавлением слов «господин мой и бог мой», эльфийская дрянь! – прошипел он, замахиваясь для нового удара.

– Не бей ее, – велел царь. – Она всего лишь рабыня и не знает пока наших законов. Ты говоришь, тебя зовут Зули?

– Да, господин мой и бог мой, – произнесла девушка.

– Хорошо. Фрабарзан!

Смотритель царского сераля поднялся со своего места и поклонился.

– Немедленно отведи эту девушку на женскую половину, – велел царь, показав на Зули. – Прикажи служанкам позаботиться о ней, а завтра после заката пусть ее приведут в нашу опочивальню. Еще раз благодарим тебя за подарок, – добавил Рашшад, обратившись к сатрапу. – Милостиво Солнце, даровавшее нам таких верных слуг. Наше сердце довольно.

Теперь же, стоя на веранде и мечтая о прохладе, Рашшад думал о том, что Зули не обманула его ожиданий. Она в самом деле оказалась девственницей, и еще такие роскошные волосы, такая чудесная шелковистая кожа…

Небо на востоке начало светлеть. Ночь кончалась, но спать царю совершенно не хотелось. Больше всего он желал искупаться. Рашшад провел ладонью по шее, стирая пот, вернулся в спальню и посмотрел на стражей из корпуса Царских Львов, неподвижно застывших у дверей. Свет ночных светильников играл огоньками на широких наконечниках их копий, на узорной поверхности щитов и высоких конических шлемов. Рашшад подошел к одному из них – по лицу стражника струился пот.

Вернувшись к ложу, царь ударил маленьким бронзовым молоточком в золотой гонг на столике у изголовья. Тут же вошел слуга и пал на колени у порога.

– Проводи нас в купальню, а потом скажи Зу-Акиру, что мы выслушаем его там, – велел царь. Увидев, что Зули проснулась и ожидающе смотрит на него, добавил, обращаясь к ней: – Ты тоже пойдешь с нами.

Погрузившись в чуть тепловатую воду бассейна, владыка Изарата испытал настоящее счастье. Вынырнул, посмотрел на рабыню, нерешительно вставшую у бортика.

– Иди к нам, – приказал Рашшад.

Рабыня прыгнула в бассейн. Рашшад подплыл к ней, обнял, заглянул в глаза – в них была настороженность.

– Не бойся нашего величия, – сказал он. – Наслаждайся купанием.

В дверях купальни появился слуга, а за ним начальник тайной канцелярии Зу-Акир в сопровождении своего секретаря и двух охранников. Он низко поклонился и начал нараспев произносить положенные по этикету славословия, но царь прервал его:

– Довольно, Зу-Акир. Не засоряй наш слух пустыми словами. Мы желаем услышать новости.

Зу-Акир поклонился, взял у секретаря один из свитков и начал отчет.

– На границе с Эвром все спокойно, государь, – говорил он. – Нам сообщают о группах эльфов, которые время от времени переходят границу, и наши войска им не препятствуют. Разбойничьих шаек не замечено. Возле развалин Аранд-Ануна ашарди напали на караван из Гардлаанда и разграбили его.

– Опять ашарди! – Рашшад почувствовал раздражение. – Не проходит и дня, чтобы ты не говорил о них. Ашарди разграбили караван. Ашарди напали на наших воинов. Ашарди держат в страхе землевладельцев на севере. Только плохие новости. Когда будут хорошие?

– Есть и хорошие, государь. Мне стало известно, что ашаар самого Элькурта подвергся не так давно нападению шайкинаемников с севера. При этомпогибло много ашарди, в том числе племянник Элькурта, а его жена была захвачена и продана работорговцам.

– Удалось узнать, кому ее продали?

– Да. Захвативший женщину гардлаандец Кулот Нанн продал ее работорговцу Бихару в Бане, а тот переправил ее с караваном в Румастард для продажи. Я уже дал поручение нашему представителю при дворе короля Рогера разыскать эту женщину.

– Это действительно хорошая новость. Жена Элькурта станет отличной заложницей.

– Я тоже так подумал, государь. Я слышал, он очень любит эту женщину.

– Иногда любовь бывает опасной, – сказал царь, глянув на белокурую рабыню. – Пусть эту женщину найдут и доставят в Изарат.

– Будет сделано, государь. Я продолжаю искать контакты с вождями кланов ашарди. У некоторых из них могут быть причины недолюбливать Элькурта. А еще им нужны деньги.

– Не жалей золота. Наш блаженнной памяти отец любил говаривать: «Золотая монета сильнее стального меча».

– Еще есть новости из Алмута. Круг магов Гардлаанда заинтересован в сотрудничестве с двайрами. Король Бреш пока раздумывает, потому что часть герцогов против любых контактов с Гардлаандом. Они видят в этом угрозу для Алмута. Особенно сейчас, когда в Гардлаанде может вспыхнуть междоусобица.

– Что магам может понадобиться от этих спесивых коротышек?

– Пока есть лишь предположения, государь. Двайры лучшие в Аркуине строители. Я полагаю, гардлаандцы собираются строить в Хэвнвуде и на захваченных землях Эвра новые крепости. Этому есть косвенные доказательства: в последние месяцы ведущие дела с Гардлаандом работорговцы активно скупают рабов на рынках Изарата. Покупают, как правило, молодых мужчин и опытных ремесленников. Купленных рабов сажают на корабли и отправляют в Румастард. Похоже, им нужно много рабочих рук.

– Если они строят крепости, то против кого?

– Может быть, считают, что мы захотим пересмотреть границы? – ответил Зу-Акир с улыбкой.

– Что еще?

– В городе схвачен какой-то проповедник из Джудеша, который собрал народ и рассказывал о возвращении Кровавой звезды и о скорой войне, которая закончится гибелью мира. Прикажешь казнить, или публичной порки и изгнания будет достаточно?

– Десять плетей и час у позорного столба. Что-нибудь еще?

– Есть еще кое-что, весьма важное.

– Говори!

– Твой младший брат Нинурта дважды на прошлой неделе собирал в своем имении «Яшмовый дом» знатных вельмож и магов. Среди них замечен и старший сын наместника Джудеша.

– Полагаешь, заговор?

– У меня нет доказательств, государь. Думаю, твой возлюбленный брат просто хотел повеселиться.

– Мы знаем, что Нинурта сердцем расположен к нам, но слаб и безволен, и его могут использовать против нас. Выясни, кто именно был на этой встрече и составь для нас список.

– Будет сделано, государь.

– Ты хорошо поработал, – Рашшед показал рукой на Зули. – Скажи, она тебе нравится?

– Востину, у нее великолепное тело и роскошные волосы, – ответил начальник тайной канцелярии, и голос его почему-то дрогнул.

– Ты и впрямь так считаешь? – Рашшад рассмеялся. – Тогда мы с тобой мыслим одинаково.

– Эльфийские женщины прекрасны, государь. Не сочти за дерзость, но мне милее наши красавицы.

– У тебя семнадцать жен, Зу-Акир. Какую из них ты любишь больше остальных?

– Мой господин лучше меня знает, кого я люблю больше жизни, – начальник тайной канцелярии склонился еще ниже.

– Ты любишь своего царя и свою страну, и это хорошо. Мы ценим это. В награду прими этот перстень, – Царь стянул с пальца тяжелое золотое кольцо с нефритом и бросил собеседнику.

– Благодарю государя за щедрый подарок, – поклонился Зу-Акир, ловко поймав перстень.

– Ступай.

Рашшад с наслаждением окунулся в бассейн и, вынырнув, посмотрел на рабыню. Девушка сидела на бортике, красиво изогнувшись в тонкой талии, и перебирала волосы. Царь в два гребка пересек бассейн, положил ладонь на холодное покрытое капельками воды шелковистое бедро Зули.

– Мы хотели подарить тебя, – сказал он, – но не подарили. Ты должна быть нам благодарной.

– Я благодарю царя, – ответила девушка и так посмотрела Рашшаду в глаза, что у того сжалось сердце. Что-то странное было в ее взгляде, что-то такое, чего Рашшад никогда не видел в женских глазах. – За все.

– Тогда поцелуй нас, ну же! – приказал царь, касаясь губами маленького остроконечного ушка.

– От всего сердца, – шепнула рабыня и с неожиданным рычанием вцепилась Рашшаду в шею, прокусив в мгновение появившимся острыми клыками артерию, утаскивая за собой на дно бассейна, вода в котором начала быстро окрашиваться кровью.

***

Незадолго до полуночи к воротам роскошной виллы Нинурты подъехали три всадника, несмотря на духоту закутанные в длинные плащи. Стража пропустила их в усадьбу. Двое остались с лошадьми во дворе, третий вошел в дом.

Нинурта, невысокий полный человек с невыразительным лицом и крашеной заплетенной в мелкие косички бородой, сидел у окна на резном табурете. Кроме принца в комнате были еще два человека. Когда гость вошел, Нинурта сразу велел не тратить времени на приветствия, а говорить по делу.

– Они воют, рвут на себе одежды и посыпают головы золой, – сказал гость, худой смуглокожий человек с бритой головой и золотым знаком придворного мага на груди. – Весь город в ужасе. Только и разговоров, что о вампире, убившем бедного царя.

– Ты о моем старшем брате говоришь, Зарашин, – произнес Нинурта. – Имей уважение.

– Да, государь, – маг низко поклонился.

Нинурта отпил из кубка, который держал в руке и посмотрел на застывшего у накрытого стола сатрапа Ширхадана. Сатрап с самым скучающим видом разглядывал выкрашенные алым лаком ногти на своей правой руке.

– Мой подарок сделал свое дело, – произнес Ширхадан, заметив, что новый царь Ашарханда смотрит на него. – Рано или поздно это случилось бы.

– И долго мне еще здесь сидеть? – недовольным тоном спросил Нинурта.

– В бедных кварталах неспокойно, чернь волнуется, испуганная известием о смерти царя, – ответил сатрап. – Как только мои воины наведут в городе порядок, мы отправимся в Изарат, и ты займешь престол.

– Мне придется изображать скорбь, – заметил принц.

– Причем глубокую и самую искреннюю. А еще, ты должен выглядеть испуганным. Твой брат убит вампиром – какой ужас! Такого еще не случалось в истории Ашарханда. – По лицу Ширхадана невозможно было понять, шутит он или говорит серьезно.

– Самое забавное, – добавил до сих пор не принимавший участие в разговоре начальник тайной канцелярии Зу-Акир, – сегодня во время утренней аудиенции мне показалось, что его величество собирался подарить этого гуля мне в знак особой милости. Но почему-то изменил решение.

– Наверное, так распорядилась судьба, – напыщенно произнес Зарашин, подняв к потолку руки.

– Представляю, как ты перепугался, Зу-Акир. – Генерал посмотрел на побледневшего Нинурту. – Не забудь заготовить речь, которую произнесешь на похоронах Рашшада. Она должна быть такой, чтобы все рыдали. Даже я.

– Может быть, мой брат не заслужил такой смерти, – задумчиво сказал Нинурта. – Но дело сделано.

– У нас не было другого выхода, – заявил Зарашин.

– Рашшад был опасен, – Ширхадан взял с блюда на столе кисточку винограда, начал есть. –Твое счастье, Нинурта, что он считал тебя глупцом, только поэтому тебя заживо не сожрали клещи в подземной темнице. Покойный не любил тех, кто мог сравниться с ним в богатстве и любви народа. Он был ревнив и беспощаден. Еще немного, и наша жизнь закончилась бы на колу.

– Все могло сорваться из-за малейшей мелочи.

– Но не сорвалось. И главное, смерть от кинжала или яда могла вызвать ненужные вопросы. А тут получается, что Рашшад погиб из-за собственной неосторожности и любви к женским прелестям.

– А где вампир? – спросил Нинута.

– Исчез, – ответил Зу-Акир. – Сгинул без следа, проклятая нежить.

– Бедный царь, – заметил Ширхадан, – погиб из-за черного эльфийского колдовства. Эльфы кровью заплатят за это преступление.

– Воистину, мы можем собой гордиться, – вставил Зарашин. – Мы разработали блестящий план и блестяще его осуществили.

– Отчего погибну я, Ширхадан? – внезапно спросил Нинурта.

– Великое Солнце, что за мысли? – ужаснулся маг, дуя себе за пазуху.

– Ты умрешь от старости, как величайший царь за всю историю Ашарханда, – спокойно сказал Ширхадан. – Как победитель и завоеватель Гардлаанда, Эленшира и Алмута, усмиритель мятежных ашарди, живой бог, подаривший стране небывалое могущество. Но все это придет не сразу. Для начала тебе следует научиться говорить о себе "мы", а не "я". Еще тебе понадобятся мудрые и верные советники, и ты знаешь, где их взять.

– Да, знаю, – Нинурта внимательно посмотрел на генерала. – Мой брат тоже знал это. Но ошибся в выборе себе на горе.

Глава 36

НАЧАЛО

***

Достоверных исторических документов, повествующих о великой войне конца Второй эпохи, сохранилось совсем немного. В первую очередь, это сохранившиеся фрагментами «Хроники большого похода» за авторством Гербейна Грамматика. В предисловии к своим «Хроникам» Гербейн ссылался на подлинные документы, якобы до сих пор хранящиеся в библиотеке Рашмай-колледжа, однако мне так и не удалось найти эти документы, хотя потратил я на их поиски немало времени и усилий…

Великая война, или, как еще ее принято называть, война Кровавой Звезды, началась в последнее десятилетие Второй Эпохи, и не было в истории Аркуина войны более разрушительной и кровопролитной. Война стала следствием давнего конфликта между магами Циркулюм ин Тенторио и еретиками, в первую очередь – орденом безбожных фейнов.

После ужасной катастрофы, постигшей Элайское королевство в Первую Эпоху и гибели Альтиона во Вторую, очень остро встал вопрос о позволительности дальнейшего применения магии, как инструмента познания мира. Маги Циркулюм ин Тенторио считали, что события в Элайе и Альтионе были следствием недальновидности и некомпетентности чародеев, что виновата не магия Анги-Круайн, а ее неумелое и непродуманное применение. Круг четко определил свое кредо: все формы магического познания – могучий инструмент прогресса и развития, без которого невозможно достигнуть единения человеческой души и Божественных творцов мироздания. Только магия позволяет познать Высшую Истину, те механизмы, по которым живет Вселенная, и ее использование способно дать человеку небывалые возможности для изменения окружающего мира и расширения его границ. Противники Круга считали, что магия опасна, в любой момент может вырваться из-под контроля и привести к таким же последствиям, к которым привела в прошлом. Лишь полный отказ от любых магических практик может стать гарантией выживания всех рас. Методологический конфликт усугубился и религиозным – фейны и их сторонники пытались подменить веру в Божественных поклонением неким легендарным демиургам, называемым ими Первосозданными, а по сути почитанием драконов, которые, как считали их противники, были всего лишь фантомами, созданными при помощи могущественной и крайне опасной магии. Справедливости ради надо сказать, что еретикам удалось прельстить немало людей, ибо в их войске действительно были пять драконов – или же демонов, принявших облик драконов, – устрашающего вида и великой силы. Под влияние еретической скверны подпали Эленшир и Алмут, и фейны, изгнанные королевской армией с островов Илле-Ко-Ней, смогли закрепиться в землях сидов и двайров за несколько десятилетий до начала войны и распространить в них свое влияние…

Сам орден фейнов никогда не был многочисленным: в него входило лишь несколько десятков рыцарей-магов. Тем не менее, боевое искусство фейнов, неожиданные для многих военные успехи во время кампании ордена на островах Илле-Ко-Ней, а также искусные политические интриги, которые вели фейны в предвоенные годы при всех дворах, создали им значительный авторитет. Не последнюю роль в усилении фейнов сыграло и то, что в рядах ордена были представители самых разных народов и рас. Во время войн между королевствами Аркуина фейны не только придерживались строгого нейтралитета, но и порой выполняли роль посредников между воюющими сторонами. Посему орден снискал всеобщее уважение и приобрел немало союзников. В первую очередь фейнов поддержала новообразованная в Междуречье сидская держава, расширявшая свою территорию за счет непрекращающейся агрессии против соседних государств. Фактически на стороне фейнов выступил и Алмут, уже давно мечтавший отторгнуть от Гардлаанда земли восточнее Печального Берега. Короли Алмута, не имевшие собственных магов, определенно боялись того, что магические сообщества Гардлаанда, Лота и Ашарханда нарушают сложившийся баланс сил в пользу этих государств. У фейнов появилось неожиданно много союзников и внутри Гардлаанда, которые образовали при королевском дворе «партию мира», настаивавшую на переговорах с еретиками с Запада. Но главным оружием еретиков стали, безусловно, драконы, самый вид которых внушал многим великий ужас…

В этой сложной и опасной ситуации решающую роль сыграли жрецы Священного Дома и маги Циркулюм ин Тенторио. Они смогли развеять опасения короля Виндара Первого и в конечном итоге уговорить его величество начать священную войну против еретиков, угрожающих самому существованию Гардлаанда.

В месяц Единорога 990 года в Монхэде был созван Великий Конгресс свободных народов Аркуина. На конгрессе было принято решение о создании Коалиции для совместной борьбы с фейнами и всеми, кто поддерживает их еретическое учение. Первоначально в Коалицию вошли Гардлаанд и Серебряный Берег, но вскоре и гровские маркграфы выразили свою готовность присоединиться к ней. Кроме того, о своей поддержке Коалиции заявил Ашарханд, обеспокоенный усилением сидского королевства на своих северных границах.

Решение о создании Коалиции было во всех смыслах эпохальным, поскольку именно с даты подписания Монхэдской хартии берет свое начало история королевства Гардлаанд в том виде, в котором наша благословенная держава существует и поныне…

В 991 году Священный Дом благословил начало похода против еретиков, которые, как говорилось в послании Дома: «несут народам Аркуина ложь и прельщение, страх и безбожие, поклонение ложным богам и великую гордыню». В 993 году возглавляемая магами Круга армия Коалиции выступила из Монмадона – так начались боевые действия. О ходе войны известно совсем немного, несколько лет она шла с переменным успехом, однако, в конце концов, силам Коалиции удалось осадить главный оплот еретиков – мощную крепость Вингомартис, построенную двайрами. Битва за Вингомартис стала ключевым эпизодом войны. Ценой огромных жертв и усилий королевские войска и маги Круга смогли одержать победу над еретиками и их демоническими драконами…

Важнейшим итогом войны можно считать не только победу над последователями еретического учения о Первосозданных, но и расширение и усиление королевства Гардлаанд, которое с тех времен стало и остается по сей день самым могущественным и обширным из государств Аркуина.

Мои ученики часто спрашивают меня: а почему война получила такое странное название? Исчерпывающего ответа на их вопрос нет. Есть версия, что в год начала похода против еретиков Вингомартиса в небесах над Аркуином семь ночей появлялась алая комета. Но есть и другое мнение: пять демонических драконов, кои сражались на стороне богомерзких еретиков, были как бы лучами пятиконечной звезды, древнего символа хаоса, разрушения и несовершенства. Лично мне второе объяснение кажется более верным…

(Профессор Солтан Барлинг «Лекции по истории Аркуина», лекция третья)

***

– Услышьте меня, Божественные, владыки времени и мира, сильные над нами, властвующие над смертными! Подайте мне мудрость и терпение, силу и мочь ходить путями моими. Да будет сила ваша милостивой, а мудрость ваша мне в помощь. Истинно вашими милостями спасаюсь и живу. Да пребудет так!

Дочитав молитву, князь лотийский Грейслав Торинг тяжело поднялся с колен, посмотрел на домашний алтарь с дарами для Божественных и перевел взгляд на стол, где рядом с наполовину опорожненным кувшинчиком и наполовину полным кубком лежал свиток, доставленный накануне княжеским агентом из Эленшира.

Письмо от Дугана.

– «Милый дядюшка мой, – писал принц, – прости, что долгие годы не писал тебе из своего изгнания, и письмом этим, внезапным для тебя, рискую навлечь на себя твою немилость и подозрение в своекорыстии. Верно, ты знаешь о происходящем в Гардлаанде, и о том, что я покинул Гардлаанд и вынужден скрываться ныне при дворе короля Авреля Эленширского от моих преследователей. Удел мой горек, но не это печалит меня более всего. Душа моя скорбит о моей милой сестре и твоей племяннице Руджере, и потому поклялся я отомстить за нее убийцам, чего бы мне это не стоило.

Мне очень многое хочется написать тебе, дорогой дядя, но я понимаю, что многословие ныне ни к чему, потому постараюсь быть кратким и точным. У меня есть веские доказательства того, что Рогер Первый, объявленный единственным и законным королем Гардлаанда, не сын Осмуна и, более того, является таинственным демоническим существом, о пришествии которого говорили древние пророчества. Я понимаю, это звучит как бред безумца, но это так. Я сам видел, как лорд Джербоу пытался сжечь волосы Рогера, и не мог этого сделать, ибо они не горели. Я пишу это не для того, чтобы испугать тебя – видят Божественные, испугать князя Лотийского не удастся никому! Я лишь хочу, чтобы в будущем ты был осторожнее и понимал, с кем имеешь дело.

Обо мне не беспокойся. В Эленшире я в безопасности, во всяком случае, пока. Сиды любезны со мной и с готовностью помогают мне. Я продолжаю искать союзников для борьбы с Рогером и магами. Я не могу просить тебя о помощи, ибо знаю, как трудно тебе будет принять решение. Я буду рад любому твоему решению: если ты поможешь мне в борьбе с магами и моим сводным братцем-демоном, я останусь благодарен тебе до последнего часа жизни. Если же ты мне откажешь в поддержке, я пойму и не стану осуждать тебя. Я понимаю, что в политике не может быть места родственным чувствам. Однако с тобой или без тебя я добьюсь своего, верь мне. В моих жилах течет кровь сразу двух великих домов – Хемфриков и Торингов, – и я не посрамлю ее. Клянусь Божественными, что я соберу достаточно сил и средств, чтобы вернуть себе престол отца и покончить с самовластием преступных магов в Гардлаанде.

Препоручаю тебя, дорогой дядюшка, милости Божественных.

Писано в Колкерри, в пятый день месяца Кошки.»

Свиток не был подписан, лишь запечатан гербом дома Хемфриков. Грейслав прочитал его дважды. Даже понюхал. Осталось лишь передать пергамент придворному магу для изучения – а нет ли на свитке следов имитационной магии?

Своему агенту Грейслав верил, это был преданный человек, и свиток этот он получил из рук Лаэма Джербоу, лорда-протектора принца Дугана, а перед этим беседовал целый час с самим опальным наследником. Однако нет на свете человека, которого нельзя было бы запугать или подкупить…

Герам Мандрич вошел незаметно и покашлял в кулак, предупреждая о своем приходе. Князь даже не обернулся.

– Выпьешь со мной? – спросил он советника.

– В четыре утра? – Герам удивленно поднял бровь. – У тебя на старости лет появились дурные привычки, твоя милость.

– Я не спал. И не напоминай мне о старости, – князь долил кубок из кувшина и протянул Гераму. – Она и без тебя все время напоминает о себе.

– Письмо от племянника, как я понял, – заметил Герам, отведав вино. – Ты давно его ждал.

– Прочти, – Грейслав пальцами подтолкнул свиток к советнику.

Герам пробежал письмо глазами, посмотрел на князя.

– Благородный юноша, – сказал он. – Понимает, что ты в очень нелегком положении.

– Да, в очень нелегком. И потому жду рассвета.

– Рассвет что-то изменит?

– Просто глянь из окон дворца на Северный хребет. Там граница с Гардлаандом. Тридцать лиг от Маттерхорна. Эти тридцать лиг гардлаандская кавалерия пройдет за несколько часов.

– Думаешь, Румастард готов пойти так далеко?

– Не знаю. Я много думал этой ночью. Вспомнил слова отца. Он не любил гардлаандцев и мечтал расторгнуть Унию. Но пока мы ничего не можем сделать.

– Странные вещи твой племянник пишет о Рогере, – заметил Герам. – Неужели ребенок и впрямь одержимый?

– Ты не хуже меня знаешь, на что способны маги, Герам. Может, в Рогера действительно вселился демон. Однако бесноватый или нет, он остается королем Гардлаанда, и королем законным.

– Есть ли какие-либо доказательства одержимости Рогера, кроме истории о якобы несгорающих волосах принца?

– Откуда! – Грейслав развел руками. – Даже если бы они были, что это изменило бы? Это внутреннее дело Гардлаанда. Не нам оспаривать права Рогера на трон или вмешиваться в междоусобицу, которая вот-вот разразится.

– Прости мне мои слова, твоя милость, но значит ли это, что ты откажешь Дугану в помощи?

– Герам, даже не знаю, что тебе сказать. На моем сердце давно не было такой тяжести. Дуган сын моей сестры, он моя кровь. Но он калека, и гардлаандская знать никогда не признает его королем. – Грейслав провел ладонями по лицу. – Боюсь, что бедный мальчик просто стал заложником у Джербоу и прочих.

– Так вызови его к себе в Маттерхорн. Гардлаандцы не посмеют требовать его выдачи, ты их союзник, а мальчик твой племянник. И, тем более как ты говоришь, прав на престол у него нет.

– В Эленшире ему безопасней. Эленширские леса надежно защищают его от враждебной магии, а здесь он будет уязвим для кинжала и порчи.

– Я бы не стал доверять эльфам, – возразил Герам.

– Если бы я мог, я бы отправился в Колкерри и встретился с Дуганом. Но об этом немедленно станет известно в Румастарде.

– Словом, мы самостоятельная страна, но боимся гнева сильного соседа, – Герам поставил кубок на стол. – И правильно боимся, мой князь. А чтобы сосед не гневался, я могу съездить в Колкерри. Инкогнито.

– Нет, Герам, ты нужен мне здесь.

– Значит ли это, что ты отказываешься помочь племяннику?

– Нет. Эдвина проклянет меня с того света, если я так поступлю. Но ввязываться в противостояние с Гардлаандом я не собираюсь.