Текст книги "Русский волк (СИ)"

Автор книги: Андрей Астахов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 30 страниц)

Глава 11

***

В гостиной и спальне мы не нашли ничего подозрительного. А вот в полу кухни оказался люк, запертый на большой висячий замок, и найденный у Ингольфина ключ прекрасно подошел к этому замку. Когда мы подняли крышку люка, в ноздри мне ударила тяжелая трупная вонь. Увы, Флавия не ошиблась в своих подозрениях.

Прихватив на кухне масляный фонарь, мы спустились в подпол. Съеденный ужин начал уверенно ползти к моему горлу. В своем погребе Ингольфин устроил что-то вроде банка анатомических препаратов. Одну из стен занимали две массивные металлические рамы с цепями – видимо, для «пациентов». С дощатых полок вдоль стен погреба нам скалились в жутких улыбках поставленные в ряд почерневшие головы – мужские, женские, детские. Еще были плотно закрытые кувшины и стеклянные банки с темным раствором, в котором угадывались человеческие органы. В большом цинковом ящике в углу погреба были навалены кости – много костей. Рядом с запятнанным кровью и скользким от жира металлическим столом стоял еще один столик на колесиках с аккуратно разложенным на нем прозекторским инструментарием. Когда я глянул на все эти ножи, пилы, трепанаторы, молотки и клещи, у меня холод пополз по спине, а ноги стали ватными.

Флавия между тем отперла ключом большую бронзовую шкатулку на полке слева от стола. С омерзением покосилась на несколько неправильной формы кристаллов бурого цвета, лежавших на полке рядом со шкатулкой. В шкатулке было два отделения: в одном лежали большой кожаный мешок с золотом и другой, поменьше, с драгоценными камнями, во втором – пачка перевязанных сыромятным шнурком бумаг и две толстые тетради в захватанных переплетах. Одна из тетрадей содержала описание экспериментов, которые добрый доктор проводил в своем подвале. Я мало что понимаю в медицине, но мне было достаточно прочесть пару страниц, чтобы понять – сейчас я поднимусь наверх и со спокойной душой перережу глотку лежавшему на полу гостиной Ингольфину.

«– Воистину в благословенное время прибыл я в Вогриф, – писал этот гад, – Этот город благодатное место для работы. Из-за постоянных стычек в Эвре и на ашардийской границе в город потоком прибывают беженцы, а до них никому нет дела. Где бы я еще нашел такое количество бесплатного материала для практики? Если так пойдет и дальше, я закончу свою диссертацию по гнилостным воспалениям пищеварительного тракта и смогу получить хорошее место в Рашмай-колледже. Сезар мне поможет. Он очень доволен тем, что я делаю… »

– Мать моя женщина! – пробормотал я, пересиливая тошноту и ярость. – Тут описание экспериментов аж за год! Это ж сколько народу он извел!

– Взгляни на это, – Флавия подала мне вторую тетрадь.

Это было нечто вроде гроссбуха этого людоеда. Страницы были разделены на графы, в которых значилось, какие «препараты» и в каком количестве он сбывал и сколько за них получил.

– Белое дерево? – не понял я. – Это что-то значит?

– На жаргоне некромантов белым деревом называют особым образом обработанные трупы. Их оживляют, чтобы получить Неупокоенного, живого мертвеца.

– И на кой черт он нужен, такой мертвец?

– Как идеальный работник. Да уж, перечень тут длинный. Ты прав, он тут много людей замучил.

– Здесь написано, – заметил я, читая записи, – «Изумруд семь карат Ш. за сто сорок левендалеров». И вот еще: «Чистой воды изумруд девять карат Ш. за двести двадцать левендалеров». Он менял самоцветы на деньги, и вроде как у старика Шалимира.

– Интересно, с ним расплачивались драгоценными камнями, в основном изумрудами, – сказала девушка. – В Аркуине только две шахты, где добывают изумруды. Одна из них находится в Алмуте, на самой границе с Печальным Берегом. Вторая – это Броуслитские копи в Гардлаанде, на восток от Вогрифа. Думаю, Ингольфин получал камни оттуда.

– Откуда ты все знаешь, Флавия?

– Неважно. Важнее другое, Сим: никогда, ни при каких обстоятельствах не верь магам! Маги – это зло.

–Похоже, ты права.

– Хорошо бы выяснить, кто платил Ингольфину. Посвети мне!

В шкатулке оставалось еще несколько писем – Флавия перечитала их одно за другим вслух. Почти все письма оказались личной перепиской Ингольфина с какой-то леди Шаи из Волдмарка. Обычная любовная переписка, причем весьма нежная и откровенная. Даже не верилось, что эта сволочь могла кого-то любить, а главное – что какая-то несчастная могла ответить взаимностью на его любовь. Хотя вряд ли леди Шаи имела представление, чем занимается на досуге ее «милый умный мальчик» и «родной человечек».

Последнее письмо отличалось от остальных своей пухлостью и тем, что на конверте не было адреса. В конверте оказался замызганный листок пергамента и сложенная вчетверо, нарисованная от руки на плотной желтоватой бумаге карта. Флавия схватила листок, я карту. Впервые я мог увидеть на карте мир, в который попал.

Все верно, это была карта земель Аркуина, точнее, набросок карты, поскольку указаны были только названия королевств и еще какой-то Вингомартис на северо-западе, между Гардлаандом и Алмутом. Больше никаких пометок на карте не было.

– Вот теперь все понятно, – вздохнула Флавия, протягивая мне пергамент. – Читай.

Я прочел. Это было письмо, короткое, всего несколько строчек, и написанное размашистым изящным почерком с завитушками:

«Пятое число Месяца Собаки. Я сообщил Б.Ч. о нашей совместной работе, и тобой очень довольны в Румастарде. Последние гомункулы благополучно отправлены заказчику. Деньги, двести двадцать левендалеров, я тебе отправил, скоро получишь. Твои записки о Вингомартисе интересны и привлекли внимание. А пока продолжай работать. Сезар. »

– И что тебе понятно? – осведомился я.

– Б.Ч. – это, конечно же, Беннон Чард, великий магистр Циркулюм ин Тенторио. А работала эта свинья на Сезара Авигео, главу Корпорации магов в Монхэде. Теперь понятно, как тут оказались изумруды с броуслитских копей. Маги Гардлаанда – вот кто за всем этим стоит. Как я и думала с самого начала.

– Милая, ты меня пугаешь.

– Это письмо и карту захвати с собой, могут пригодиться.

– Понятно. А деньги? Тут куча золота.

– Это кровавые деньги. Пусть останутся здесь. Да, совсем забыла! – Флавия с брезгливой гримасой взяла со стола с инструментами хромированный молоток и несколькими ударами разбила в мелкие осколки бурые кристаллы, которые вызвали на ее лице такое омерзение.

– Вот и все, – сказала она, отшвырнув молоток – Хватит дышать этой вонью. Пойдем отсюда.

Совершенно ошеломленный, я поднялся за Флавией наверх. В кухне она удивила меня вновь, потребовав у меня кинжал.

– Ты хочешь прирезать его? – спросил я, подавая ей оружие.

Она ничего не ответила. Мы вернулись в гостиную, где Ингольфин уже пришел в себя – ворочался на полу, мычал, вращал полными страха глазами, но ничего не мог поделать, поскольку связали мы его на совесть. Со связанными руками и заткнутым ртом он был не в состоянии скастовать ни единого заклинания.

– Мы раскрыли тебя, некромант, – сказала Флавия, опустившись рядом с магом на колено. – Ты думаешь, мы предложим тебе спасти твою жизнь в обмен на сведения? Нет, этого не будет. Мы и так узнали достаточно.

Ингольфин замычал, таращась на Флавию. И я смотрел на нее с не меньшим изумлением. Я не узнавал тихую, пугливую, где-то даже забитую девушку, какой она казалась с момента нашего знакомства.

– Три месяца назад, Ингольфин, – продолжалаФлавия, и в глазах ее заблестели слезы. – Это было три месяца тому назад. В горную деревню близ Марблскалла прискакал рыцарь. С ним была девушка, его приемная дочь. Нанятые магами Румастарда убийцы шли по следу беглецов и настигли их. Рыцарь велел дочери спасаться, а сам остался, чтобы задержать врагов. Он был убит, потому что врагов было много, а он один. А заодно наемники Циркулюм ин Тенторио истребили всех жителей той деревни, от стариков до младенцев, их души наполнили Кровавые камни магов, и свидетелей не осталось. Ведь маги не любят, когда остаются свидетели, верно? Конечно, ты скажешь, что ты не виновен в смерти того рыцаря, тебя не было в деревне близ Марблскалла. Но это неважно. Ты маг, а я ненавижу магов. Всей душой, всем сердцем. И я буду убивать вас, пока могу. Поэтому ты умрешь, Ингольфин. Здесь и сейчас. Потому что справедливость еще есть в этом мире. – Тут она посмотрела на меня. – У тебя есть выбор, Сим. Или я убью эту тварь, или ты. Выбирай.

– Вообще-то мне не приходилось до сих пор убивать людей, – сказал я, чувствуя, что ситуация совершенно вышла из-под контроля.

– Это не просто человек. Это маг. На его совести сотни, а может быть тысячи загубленных жизней. Маги используют мучения и смерть других людей, чтобы обрести силу и власть, чтобы продлить собственную жизнь. Превращают людей в рабов, живых и мертвых, даже после смерти не оставляя несчастных в покое. Они истребляют твой народ, потому что тайно завидуют эленширцам, более искусным в магии, чем они. А этот зверь убивал тех, кто имел несчастье ему довериться. Выдавал себя за целителя. Ты сам видел, что он делал в своем погребе, и после этого колеблешься? – Флавия помолчала, а потом протянула мне кинжал. – Убей его, и тогда я останусь с тобой. Или уходи и будь проклят.

Я взял оружие и вдруг почувствовал, что жестокость Флавии мне глубоко омерзительна. Убивать всегда страшно и тяжело, даже в бою, но убить беспомощного, связанного по рукам человека, зарезать как барана, подло вдвойне. И кто мне приказывает это сделать – девчонка, едва вышедшая из тинейджерской поры! Черт, Вьюгин, не сходи с ума, не бери грех на душу!

И тут я буквально почувствовал всем телом взгляд Ингольфина. А миг спустя перехватил его. В нем не было ни страха, ни мольбы о пощаде – там, в глубине зрачков связанного мага, будто открылась темная бездна, из которой мной пытались управлять. Мне внушали, что убить надо другого человека.

– Убей ее! – взывало существо, живущее в зрачках Ингольфина. – Эта глупая девка не понимает сути моих исследований. Она поддалась чувствам, а не разуму! Убей ее, и я осыплю тебя золотом!

И еще я прочел его мысли. Он был уверен, что его магия подействует, и я прирежу Флавию. Но засранец не угадал – магия не подействовала.

– Нет, – ответил я и, размахнувшись, полоснул кинжалом по горлу Ингольфина.

***

– В ту ночь Молочная Река на небе была такой же яркой и прекрасной, – сказала Флавия, глядя в ночное небо. – А потом ее затянул дым пожара.

Она помолчала, потом повернулась к мне, держа руки скрещенными на груди. Отсветы костра выхватывали из темноты ее лицо, но глазницы были полны ночного мрака.

– Я никогда никому об этом не рассказывала, – продолжала она, и было непонятно, то ли она говорит со мной, то ли сама с собой. – Наверное, я хотела все забыть, и не могла. И я помню все, что тогда случилось. Во всех подробностях. Как папа разбудил меня ночью и велел одеваться, а я металась по спальне, как испуганная клуша, и опрокинула таз с водой для умывания. Как мы собирали вещи, седлали коней, тайком, будто воры, покидали собственный дом. Папа ничего мне не объяснял, просто сказал, что так нужно. А я почувствовала, как над нами уже парит Смерть.

Мы прискакали в ту деревню на восьмой день, на закате. Иль-Флор – так называлась эта деревня. Запомни это название. Папа не стал останавливаться в сельской корчме, решил найти приют у местного мельника. Он велел мне поспать, но я не могла уснуть. Открыла окно в своей комнате и смотрела на звезды. Наверное, хотела найти среди них Божественных и просить их о помощи. Мне было страшно. Под утро за окошками мельницы заметались огни, и послышался стук копыт…

Папа обо всем позаботился. Он хотел, чтобы из-за него никто не пострадал. Мельница была пуста: мельник с семьей ушли еще ночью, потому что папа дал им денег и велел найти безопасное место. Когда стало ясно, что нас нашли, папа велел мне бежать. Я не могла его бросить, стала плакать и умолять остаться с ним. А он дал мне свой меч и сказал: «Моя дочь должна быть сильной. Возьми этот меч и сохрани его. Времена его славы еще впереди. А я докажу, что еще не настолько стар, чтобы покорно ждать смерти. Ступай!»

– И ты ушла?

– Ушла. Иногда я жалею, что поступила так. Но я привыкла верить папе. Он был такой, что ему нельзя было не поверить. И нельзя было не послушать его.

Дальний конец деревни был охвачен огнем, и там с воплями метались жители и преследующие их убийцы. Я незамеченной перебежала дорогу и спряталась в большом сарае. У меня был папин меч, и я дала себе слово, что лучше брошусь на этот меч, чем сдамся убийцам. Пожары были совсем близко, меня начал накрывать дым. Я поняла, что рано или поздно сгорю заживо или задохнусь, если останусь в сарае.

– Ты видела, как погиб твой отец?

– Нет. Но я знаю, что случилось. Когда я уходила с мельницы, он стоял с булавой в правой руке и с открытым масляным фонарем в левой. На полу была разбросана солома. Папа никогда бы не позволил, чтобы его тело досталось прислужникам магов. Он знал, как избежать участи Неупокоенного…

Когда пришел рассвет, я выглянула наружу в прорехи в кровле сарая. На улице лежали мертвецы – женщина в ночной рубашке и мужчина, почти совсем голый. Крылья мельницы пылали, и пожар бушевал внутри каменной башни. Все было кончено. Наверное, я плакала. Я не помню. Потом завернула меч в дерюгу и закопала его в углу. Хорошенько запомнила место и вышла из сарая.

Я знала, что псы все еще в деревне, но не хотела больше прятаться. Мне повезло: у обочины дороги, недалеко от моего укрытия лежал труп девушки примерно моих лет. Болт пробил ей голову под правым глазом, и волосы, такие же темные и длинные как у меня, слиплись от крови. Я втащила покойницу в сарай, сняла с нее крестьянское платье и надела на себя, а ее одела в свой верховой костюм. Лицо у меня было черным от копоти, а руки перемазаны кровью и землей. Я подумала, что псы примут меня за мужичку, что мне удастся выбраться из сожженной деревни, если Тринадцать помогут мне.

Я добралась почти до самой окраины, и тут меня заметили. Они схватили меня. Я показалась им славной игрушкой. Они…

– Что?

– Не хочу об этом говорить, – Флавия снова отвернулась. Я подошел, осторожно коснулся ее плеча – и она ударила меня по руке.

– Не смей меня трогать! – крикнула она. – Ненавижу, когда жалеют.

– Я… я всего лишь хотел…

– Услышать, что было потом? Тебе интересно?

– Нет. Если не хочешь, не говори.

– Их начальник забрал меня к себе, -сказала Флавия, немного успокоившись. – Все бывшие у них Кровавые камни были полны душами жителей Иль-Флор, и мне оставили жизнь. Может быть, они к тому времени нашли труп той девушки и решили, что дочь предателя мертва. Может быть, мне просто повезло. А потом, наигравшись и решив, что я ему надоела, капитан наемников продал меня Нанну. За пять крейсов, две бутылки лотийского меда и новый оголовник к своему мечу. В тот день я узнала себе цену.

– С тех пор ты ненавидишь магов?

– Да. И поверь, их есть за что ненавидеть. – Тут она заглянула мне в лицо. – Ты жалеешь, что убил этого Ингольфина?

– Сказать по правде, не то, чтобы жалею, но неприятный осадок остался. Совсем непросто полосануть человека кинжалом по горлу.

– Убей в себе жалость, Сим. У Зла много обличий, но худшее из них – маги. Они как бешеные псы, несут только горе и смерть.

– Но ведь есть и добрые маги. Целители, советники, созидатели.

– Маги – всегда маги. За ними от начала времен тянется страшный след. Знаешь, для чего Ингольфин использовал иллюзию моффи?

– Нет. А ты?

– Помнишь кристаллы на полке? Я потом еще разбила их. Это Кровавые камни. Иногда он приводил больных детей к себе в дом. Некоторые боялись, начинали плакать. А Ингольфин не любил, когда дети плачут. Он создавал иллюзию моффи, и маленькие плаксы успокаивались. Они начинали улыбаться и просить поиграть с моффи. Ингольфин разрешал. А потом брал ребенка за руку и вел в тот погреб. Так он заполнял кристаллы силой.

– Хватит! – Я пожалел, что убил Ингольфина быстро. – И такое отродье ходило по земле? Даже не верится! Надо было его медленно на куски порезать. Как ты узнала?

– У меня есть дар с детства. Иногда, оказавшись в незнакомом месте, я могу видеть события, которые происходили там какое-то время назад, или произойдут в будущем.

– Ужасно. Зачем же он нам показал эту иллюзию?

– Может быть, по привычке. А может, хотел, чтобы мы не почувствовали опасности. Не исключено, что наши с тобой жизни могли закончиться в том погребе.

– Я… мне очень жаль, Флавия.

– Она правду говорит, – сказал за моей спиной звучный и очень знакомый голос.

Флавия вскрикнула. Я повернулся на каблуках и увидел Беа.

– Она правду говорит, – повторила Беа, делая шаг вперед и глядя на меня своими демонскими глазами. Мечи у нее были в ножнах, а руки женщина-демантр скрестила на груди. – Все так и есть. Убери кинжал, парень. Я пришла с миром.

– Как ты нас нашла? – спросил я, опустив оружие.

– Следила за вами. Слышала, стоя за дверью, твой разговор со старьевщиком-сидом. Потом вернулась на постоялый двор и узнала, что Хаспер побежал в замок наместника – доносить. И пошла предупредить вас о предательстве. Вы правильно сделали, что сразу убежали из города. Сейчас оттуда даже крыса не выберется. Вас повсюду ищут.

– Почему ты пришла сюда?

– Ты не сид, – внезапно сказала демонесса. – Уж не знаю, как ты обрел облик сида, но ты говоришь и ведешь себя, как человек. Наверное, это магия. Только знаешь, мне на это плевать. Ведь со мной тоже случилось что-то подобное.

– Мне, честно сказать, тоже, – признался я.

– Мне понравилось, как ты вышиб дух из Нанна. Я давно добиралась до этого гнусного г’линга, но ты успел прежде меня, – Беа улыбнулась, показав клыки.

– Мне показалось, там, в лагере, ты защищала его.

– Я защищала себя, – возразила демонесса. – Но если ты мне не веришь, прощай.

– Погоди, – я понял, что Беа может стать тем спутником, о котором многие в моей ситуации могут лишь мечтать. – Что у тебя на уме, Беа?

– Пока только одно, – Беа подошла к нашему костру и стала носком сапога разбрасывать головни и затаптывать их. – Вы, глупые молодые идиоты, не понимаете, что огонь костра видно в этой ночи за несколько стае. Ну вот, теперь лучше… – Ее глаза горели в темноте двумя алыми огнями, и мне стало жутко. – Я привела с собой три лошади, – продолжала демонесса. – Они недалеко, в роще. Есть дорога на север, в сторону Духова моста, через Топи. Это самый безопасный путь к Марблскаллу.

– А зачем нам ехать в Марблскалл? – не удержался я. Беа ответила не мне – подошла к Флавии, положила ей руки на плечи и сказала:

– Я хорошо знала твоего отца и скорблю о его смерти вместе с тобой. Лорд Дейсон был настоящим рыцарем. Спасибо тебе, ты сохранила его меч. Мы должны забрать его.

Глава 12

КУКЛА В РОЗОВОМ ПЛАТЬЕ

***

Эленшир, или Эльфийский Удел – королевство сидов, расположенное к западу от Гардлаанда, в междуречье Изена и Эрк-ан-Туре. Это край рек, лесов, холмов и поросших вереском заболоченных равнин. Обширные территории Удела заселены слабо, поэтому Эленшир еще иногда называют Пустошами. Эленширские сиды живут кланами, которые, как считается, происходят от девяти кланов, пришедших из древней Элайи. Самыми многочисленными кланами являются Гилшир, Фемрой, Окланши, Окойн и Манавар. Последние двести лет Эленширом правят короли из дома Окойн.

Пограничные с Эленширом области Эвр и Хэвнвуд в течение нескольких веков были предметом территориального спора последней эльфийской монархии с Гардлаандом и Ашархандом. Этот спор неоднократно выливался в войны между этими государствами. В ходе последней, так называемой Восемнадцатилетней войны, Эленшир утратил обширные территории в северном Эвре и Хэвнвуде, однако сохранил суверенитет над землями к югу от Чилбрена.

***

– О Божественные, помогите Руджере, помогите мне! – прошептал хорошо одетый темноволосый и голубоглазый юноша лет пятнадцати и перевел взгляд на горевший в камине огонь.

Кроме него в трапезной никого не было: эскорт, сопровождавший юношу в путешествии, которое неожиданно для него началось на Серебряном берегу неделю назад, остался во дворе маленькой и не очень чистой придорожной гостиницы со странным названием «Эль и репейник», расположенной в десяти лигах от переправы Шо на границе Гардлаанда с Эленширом. В том, что юный господин путешествовал с охраной, не было ничего необычного. Земли к западу от крепости Хохнард считались опасными для путешественников. Странно было другое: в охране юноши были люди и сиды, которые всегда недолюбливали друг друга, и неприязнь эта только усилилась со времени подписания Румастардского договора. Всего шесть воинов-гардлаандеров, на доспехах и щитах которых не было никаких геральдических знаков, и четыре эленширских сида – расцветка их клетчатых шерстяных плащей говорила знающему наблюдателю, что они из правящего Эленширом клана Окойн. Командовал этим разношерстным отрядом лорд Лаэм Джербоу из Луэр-Мало, рослый пожилой воин в отличном кольчужно-латном доспехе гардлаандской работы. Он стоял у входа в таверну, держа в руке флягу с крепким бренди, из которой время от времени делал глоток-другой, и наблюдал, как его люди, рассевшись вокруг колодца, закусывают копченым мясом и сухарями в ожидании горячей похлебки. Все вместе, люди и сиды.

Пока удача улыбалась им. Ровно семь дней назад они прибыли в замок Род, и лорд Джербоу вручил тамошнему коменданту приказ, подписанный королем Рогером. В приказе было всего две строки:

«Милорду капитану Вольгеру, коменданту крепости Род, сим повелеваем передать нашего возлюбленного брата Дугана в руки барона Лаэма Джербоу, лорда Ашмура и Луэр-Мало. По милости Божественных единственный и законный король Гардлаанда, Эвра, Илле-Ко-Ней и Найнмары Рогер Первый»

Приказ был поддельный, но комендант поверил, и Джербоу успешно выполнил первую часть плана, порученного ему и его людям опальным Советом. За минувшие дни они проехали почти четыреста лиг, и высшие силы благоволили к ним – ни одной неприятной встречи, ни единой опасной ситуации. До границы совсем недалеко. Осталось последнее: дождаться сестру принца, которая вот-вот должна прибыть, и сопроводить королевских детей в Эленшир, где они будут в безопасности.

Из летней кухни появился хозяин таверны – он на вытянутых руках нес большойчугунок, из которого шел ароматный мясной пар. Следом за ним семенила его некрасивая краснолицая толстушка-жена, неся по караваю ржаного хлеба в каждой руке. Вручив воинам чугунок с похлебкой, хозяин подошел к лорду Джербоу.

– Что-нибудь еще нужно, ваша милость? – спросил он, склонившись перед лордом.

– Пока ничего, – Джербоу уплатил хозяину один крейс и, глянув на дружно и жадно поглощающих горячий наваристый мясной суп воинов, вошел в дом.

– Вы ничего не ели, – сказал он с упреком, глянув на нетронутые блюда на столе.

– Я не хочу есть, милорд, – ответил молодой человек. – Нет аппетита.

– Надо поесть, – Джербоу взял с блюда печеную гусиную ножку и надкусил. – Вы должны подкрепиться. В дороге понадобятся силы.

– Я… волнуюсь. Почему Руджера до сих пор не с нами?

– Вы скоро увидите вашу сестру, мой принц.

– Я наверное умру от радости, когда увижу ее, – Дуган помолчал. – Мы не виделись больше года. Знаете, милорд, я видел ее сегодня во сне. Может быть потому, что мы впервые за неделю ночевали не в шатре, а в теплой и уютной гостинице.

– Хотите поговорить о своем сне, мой принц?

– Да. Мне снилось, что я опять нахожусь в замке Род, в цветнике, который старый Фарлам посадил специально для меня, и показываю сестре редкие пурпурные розы.А Руджера только молча смеется. Я прошу ее поговорить со мной, но она показывает рукой на горло, и я понимаю, что ее мучит ангина, потому-то она и молчит. Мне очень захотелось помочь ей – и я проснулся.

– Вы скоро встретитесь, и ваш сон станет явью.

– Вы говорите так уверенно, милорд. Хотел бы я поверить вам. Ей ничего не угрожает?

– Ровным счетом ничего.

– Приятно слышать такое. Это путешествие – мне еще не приходилось переживать подобных приключений.

– Боюсь, что ваши приключения на этом не закончены, мой принц, – ответил лорд-протектор. – Не сомневаюсь, что за нами уже направили погоню.

– До сих пор не могу поверить в происходящее, лорд Лаэм, – ответил юноша, покачав головой. – Будто сон какой-то. Я, наверное, сплю!

– С вами все будет хорошо, – ответил барон, наливая себе вина. – Очень скоро сюда прибудет ваша сестра, и мы пересечем границу с Эленширом; по ту сторону Эрк-ан-Туре вашим врагам будет совсем непросто добраться до вас.

– Мне до сих пор не верится, что кто-то хочет моей смерти.

– Опоздай мы хоть на несколько часов, все было бы кончено.

Юноша не ответил. Провел ладонью над зеленоватым кристаллом, вмонтированным в подлокотник его кресла-коляски, и отъехал от стола.

– Все равно не могу понять, зачем им это нужно, – сказал он. – Я всего лишь беспомощный калека и….

– Вы сын короля Осмуна Хемфрика, – сказал барон, – единокровный брат Рогера Хемфрика.

– Лорд Лаэм, я не могу претендовать на престол, вы же знаете.

– Однако те, кто захватил власть в Румастарде, желают вашей смерти. Ваша жизнь в опасности.

– Вы не можете утверждать этого наверняка, милорд.

– Так считают ваши друзья. – Барон Ашмур помолчал. – И я так считаю. Может быть, ваша жизнь и судьба нашей несчастной страны связаны воедино. Погибнете вы – погибнет и Гардлаанд.

– Когда вы говорите такие вещи, лорд Лаэм, мне становится страшно.

– Не беспокойтесь, мой принц. В Эленшире вам ничто не угрожает. Король Аврель О’Риен еще месяц назад клятвенно пообещал лордам Совета надежное и безопасное убежище для вас и леди Руджеры. Сиды эгоистичны и заносчивы, они не любят нас, поскольку проиграли нам последнюю войну, однако всегда держат данное слово. И потом, в кои веки наши насущные интересы совпали с интересами Народа с Пустошей. Вместе мы защитим вас от любой опасности.

Юноша посмотрел на Джербоу с любопытством.

– Вы знакомы с королем сидов? – спросил он.

– Нет, мой принц. Но мне не раз и не два приходилось иметь дело с эленширцами. Встречался с ними и в бою и за пиршественным столом. Их можно не любить за их презрение к нам, людям и непомерную спесь, но надо отдать им должное: они отличные воины, и честь для сидов – не пустой звук. Они скорее умрут, чем нарушат данную клятву. – Лорд Джербоу сделал паузу. – Кроме того, в Эленшире не забыта древняя элайская магия Нур-Хеон – магия Исцеления.

– Жестоко с вашей стороны, лорд Лаэм, так говорить, – ответил юноша. – Вы пытаетесь дать надежду тому, кто давно лишился ее.

– Никогда не следует терять надежду, мой принц.

– Даже мне? – Юноша невольно посмотрел на свои ноги, накрытые одеялом. – Тому, кого Божественные навсегда ее лишили?

Джербоу не нашелся, что ответить. Он хорошо знал историю жизни принца. Семью покойного короля Осмуна будто преследует злой рок – или это боги покарали короля за развратную юность и жестокость? Все дети от первой жены Осмуна, королевы Даньеры, умерли в младенчестве. Потом у самой Даньеры появились все признаки душевного расстройства, и Осмун развелся с ней. Бывшую королеву отправили в лечебницу, больше похожую на тюрьму, а король ушел в пьянство и разгул. Правда, полгода спустя прислушался к советам своего дяди, герцога Арранского, и согласился жениться вторично. Второй женой короля стала будущая мать принца Дугана и принцессы Руджеры, лотийская княжна Эдвина, тихая, некрасивая женщина, которую Осмун, тем не менее, любил искренне, всем сердцем, так, как не любил ни одной из сотен женщин, побывавших на его ложе до и после Эдвины. Она стала единственной настоящей любовью короля Гардлаанда. Именно поэтому так велико было горе Осмуна, когда его ненаглядная Эдвина умерла при родах. Новорожденный мальчик получил тяжелую родовую травму, но выжил. Восемь лет Осмун не желал жениться, пока на дом Хемфриков не обрушилось новое несчастье.

Якобы в тот год торговцы с юга завезли в Румастард какую-то заразу, поражающую большей частью детей. Начавшийся в торговых кварталах города мор охватил весь город и проник в королевский замок. Руджера выздоровела быстро, болезнь прошла у нее без всяких последствий, а вот Дуган лишился возможности ходить. Может быть, не загадочная болезнь была тому виной, а напомнила о себе через много лет та самая родовая травма, но только придворный лекарь прямо заявил королю, что исцеления от странного паралича нет. По законам Гардлаанда калека не имел права наследовать престол, и шестидесятилетний Осмун все же женился в третий раз, выбрав из двухсот кандидаток в королевы 16-летнюю красавицу Амбер Феон из дома Аварис. Женился, чтобы страна получила наследника престола. Через год родился Рогер Хемфрик.Злые языки болтали, что вряд ли одряхлевший и сильно пьющий Осмун мог быть отцом ребенка. Тем не менее, по всей стране прошли пышные торжества, и счастливый Осмун официально провозгласил Рогера своим единственным наследником, а принц Дуган был отправлен в замок Род. Якобы для «поправки здоровья», на деле – в вечную ссылку. За шесть лет, проведенных в замке, Дугана дважды навещала сестра. Сам же король, считавший сына виновником смерти его любимой Эдвины, забыл о его существовании. Или сделал вид, что забыл.

Дугану исполнилось пятнадцать лет, когда в замок Род прибыл гонец с вестью о смерти короля Осмуна. Королева-вдова Амбер, ставшая регентшей при малолетнем короле Рогере, правила недолго – усугубленная бурными ночными попойками болезнь почек быстро свела ее в могилу. Своего пасынка и падчерицу она не раз и не два называла «мерзким отродьем» и на попойках поднимала кубки за их скорую смерть. Тело Амбер еще лежало в часовне, ожидая погребения, а шестилетний Рогер уже был провозглашен королем и сразу после своей торжественной коронации собственноручно приложил печать к указу о роспуске Совета знати и передаче его функций магам Циркулюм ин Тенторио во главе с воспитателем Рогера, магистром Бенноном Чардом. Случилось то, чего больше всего опасалась гардлаандская знать – регентшу-королеву при малолетнем короле сменили регенты-маги. И в день похорон королевы о брате маленького короля вспомнили одновременно в Грозовой башне Рашмай-колледжа, резиденции магов, и в небольшом поместье близ столицы, где собрались на тайную встречу бывшие члены распущенного Совета. Именно они поручили лорду Джербоу позаботиться о принце Дугане, и старый барон со своими людьми чудом успел опередить убийц, посланных за головой принца.

– В библиотеке замка была одна книга, – продолжал принц, – сочинение о подвигах древнего короля Громобоя. Вы читали ее, лорд Лаэм?

– Нет, мой принц.

– Там было написано, что в древности гардлеры вели тяжелую войну с Черными ведьмами с Топей, владеющими самой ужасной магией. Ведьмы наслали порчу на короля Громобоя, и он лишился зрения. Однако Громобой не пал духом – он был истинный фейн, потомок Первосозданных, продолжал возглавлять свою армию и, в конце концов, истребил всех ведьм до последней. – Тут принц помолчал. – Однако в книге не говорится о том, вернулось к Громобою зрение, или нет. Печальная история, не так ли?