Текст книги "Русский волк (СИ)"

Автор книги: Андрей Астахов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 30 страниц)

Глава 47

СТАРЫЕ ЗНАКОМЫЕ

Перед первым своим путешествием в Ветровые горы я много раз слышал от людей опытных и бывалых истории об ограх, или, как их еще называют, снежных гигантах. Мне охотно рассказывали об их невероятной силе, свирепости и живучести, об их непостижимой просвещенному уму варварской натуре. Склонный от природы к сомнениям и не берущий все на веру, я поначалу считал эти рассказы всего лишь небывальщиной, плодами страхов и невежества, столь свойственного людям малообразованным и далеким от подлинного знания. Однако уже на пятый день после начала нашего путешествия, мне довелось испытать настоящее потрясение. Наш путь пролегал через местность, известную как Каменные Копья и получившую свое весьма меткое название благодаря обилию тонких и острых каменных шпилей различной высоты, разбросанных на равнине. На некоторых из них я разглядел грубые изображения, будто выцарапанные огромным резцом и более всего подобные рисункам малого ребенка. И еще, на самом острие высочайшего из шпилей, украшенном подобным образом, увидели мы тушу огромного яка с большими рогами и густой шерстью, насаженную на сей шпиль, будто преступник на кол. Как только эта картина предстала пред нашими глазами, нанятые мной в Родкасле двайры, в храбрости которых я ничуть доселе не сомневался, тут же перепугались необыкновенно и заявили мне, что дальше не пойдут. Напрасно я их уговаривал и сулил им немалую плату сверх обусловленной – до сих пор неустрашимые бурды отвергли все соблазны и в тот же час покинули мой отряд, сказав мне напоследок, что и всем нам следует немедленно покинуть эти проклятые места, дабы не испытать на себе гибельную ярость живущих здесь тварей...

(Берон Россиан «Записки путешественника по затерянным городам», том 2)

Ледяной и довольно сильный ветер, дующий с гор, был бы плохим спутником для человека, отправившегося в путь, но мне он был на пользу – холод и свежий горный воздух быстро выветрили из моей головы остатки похмелья. Тяжесть в голове и вялость понемногу уходили, появилось ощущение бодрости и свободы. Избавившись от ашархандских караванщиков и тяжелой поклажи, мы могли ехать гораздо быстрее, и это радовало. А самое главное, древний тракт, по которому мы ехали, через пару часов пути пошел на спуск, в долину, и очень скоро нас вновь окружал густой лес, который отлично скрывал нас от ненужных и недобрых наблюдателей.

Еще в Эльмарне, прощаясь с Зараштом, я узнал от него, как и куда ехать. Ашархандец был очень многословен и витиеват в описаниях, но главное сводилось к следующему – чтобы добраться до владений алмутов, близ которых расположен Вингомартис, нужно ехать десять дней по тракту прямо на запад, и тогда мы обязательно доберемся до города Варат-Кеш, первого алмутарского поселения на нашем пути и единственного, где двайры позволяют останавливаться иноземцам, дальше в Алмут путь чужакам запрещен. Естественно, я спросил Зарашта, почему алмуты не пускают иноземцев в свои владения.

– Кто может это знать, господин мой, кроме самих алмутов? – ответил ашархандец, пожимая плечами. – Нам не понять мыслей и обычаев варваров. Скажу только, что я совершил уже больше двадцати путешествий в Алмут и ни разу не покинул Варат-Кеш через западные ворота. Спроси своего слугу-двайра, наверное, он сможет удовлетворить твое любопытство.

Естественно, что Каз ничего мне не мог объяснить. Он, в отличие от меня, с утра был огурчиком – все-таки головы у двайров точно из того же самого камня, среди которого они живут! – и был настроен поговорить, но не о традициях своего народа, запрещающих чужинцам посещать глубинные земли Алмута. Он лишь буркнул что-то о "воле предков" – и все. Больше я не любопытствовал.

Беа выглядела вполне дружелюбной, чего никак нельзя было сказать о Эйтане и Флавии. Эльф с самого начала уехал вперед и старался держаться от нас на расстоянии в несколько десятков метров – то ли добровольно взял на себя работу разведчика, то ли пытался показать, насколько ему противно ехать со мной в одном строю. Что же до Флавии, ее лицо было мрачным, а глаза холодными. Вообще я заметил, что чем ближе мы подбирались к цели нашего путешествия, тем больше меня раздражает поведение этой дамочки.

Признаться, и я чувствовал себя немного взвинченным. И дело было вовсе не в недомогании с бодуна и не в презрительной гримасе Флавии, которую она надевала на лицо всякий раз, когда мы встречались с ней взглядами, и не в фортелях остроухого братца нашей демонессы. Я все больше думал о том, что ждет меня в конце путешествия в Вингомартис. Вроде как мастер Рамимор и расписал нам построчно всю развлекательную программу, но я кишками чувствовал, что хитромудрый дедок чего-то не договаривает, чего-то крайне важного, что должно случиться со всеми нами в этих тысячелетних руинах. Самое противное заключалось в том, что с момента попадания в этот мир я все время так или иначе выполнял чужую волю. С того самого момента, как услышал в подземелье голос Рамимора до беседы сГраэмом Геллерином. В происходящих в этом мире событиях мне уготована какая-то очень важная роль, только вот какая? Неспроста же Рамимор вручил мне свой меч, с которым тут все носятся, как дураки с писаной торбой, и назвал фейном, и не просто так мы всей толпой направляемся сейчас в Вингомартис. Естественно, я не мог знать, к добру или к худу вся эта движуха, и мне было не по себе. Может, еще и потому, что я все чаще думал о дочке, и эти мысли совершенно не прибавляли мне ни радости, ни хорошего настроения. Теперь, когда я исчез из нашей реальности, мой ребенок остался у бывшей жены, Настена полностью в ее власти, и это худшее, что вообще может случиться во всех мирах, вместе взятых. Так что, Максим Михайлович, все, что ты делал, делаешь и будешь делать, должно быть направлено на одну-единственную цель – вернуться домой, к своему ребенку, который нуждается в тебе, как никогда. Но вот как это, мать ее, сделать?! И даже если я смогу вернуться, то в каком облике? Во время первой нашей беседы в подземелье старик ничего не сказал, смогу ли я вернуться обратно в свой мир. И при второй встрече Рамимор тоже об этом ни словом не обмолвился.

Надо будет серьезно побеседовать с этим старикашкой. Я почему-то был уверен, что есть способ пройти границу между мирами и вернуться обратно. И ясное дело, старик не заинтересован в том, чтобы я слызнул. Он строит на меня большие планы. Но эти планы совершенно не совпадают с моими. До поры до времени нельзя раскрывать мои замыслы, если я хочу увидеть Настеньку, я должен быть хитрым и терпеливым. А насчет старика.... Пусть он и волшебник там великий, но не думаю, что он умнее человека двадцать первого века. Я не простофиля какой-то, фальшь сразу почувствую. Начнет хитрить, я ему бороду моментом повыдергаю...

Мои размышления прервало появление Эйтана. Эльф сообщил, что впереди развилка, за которой в паре миль от нас, находятся большая деревня с корчмой. Я воспринял эту новость равнодушно: с начала путешествия прошло не так много времени, и устать мы не успели.

– Корчма – это хорошо, – заявил Каз. – Печеныена решетке свиные ребрышки, колбасы, битки с подливой, говяжьи котлеты и пара жареных цыплят, а к ним много алмутского темного эля или эленширского бренди – что может быть лучше?

Я не ответил. Гному лишь бы пожрать. Хотя...

– А кузница в деревне есть? – спросил я.

– О, ты прямо с языка снял! – воскликнула Беа. – До Вингомартиса еще далеко, коней бы надо перековать.

– В корчме гости, – добавил Эйтан. – Я насчитал у коновязи семь лошадей, а возов не видно. Сбруя и седла на конях военного образца. Так что не купцы.

– Может, просто путники, – сказал гном.

– А может, засада. – Я вспомнил, что у меня к пистолю осталось лишь два заряда. – Чем ближе мы к Вингомартису, тем вероятнее какой-нибудь нежданчик.

Беа посмотрела на меня с одобрением.

– Я поеду вперед, разведаю, – предложила она.

– Нет, я, – возразил Эйтан. – У меня лучше получится. – А вы пока здесь подождите.

– Нет, так не пойдет! – Я оглядел весь свой маленький отряд. – Едем все вместе. Если что, примем бой. Есть возражения? – Я сделал паузу. – Нет возражений.

Деревня, о которой говорил Эйтан, раскинулась по обе стороны тракта – десятка два каменных крытых соломой домиков с крошечными огородами, слышалось кудахтанье кур и блеянье коз, еще и собаки разлаялись. Местных наше появление не обрадовало. Немногие бывшие на улицы жители спешили убраться с нашего пути за ограды и плетни. Возможно, эти люди не любят эленширцев, да и облик Беа их пугает, решил я. Так или иначе, мы доехали до корчмы. Все верно – пятнадцать лошадей у коновязи.

– Входим все вместе, – сказал я, спешившись и вытащив из-за пояса пистоль. – Много не говорим, сразу бьем, если что.

– Уважаю! – заявил Каз.

В корчме было темно, особенно после яркого света снаружи, но особо присматриваться и нужды не было. Прямо посреди корчмы, за несколькими сдвинутыми вместе столами, уставленными едой и выпивкой, сидела вся честная компания, шестеро одетых в меха и кожу людей самого зверского облика и при оружии, и один в гражданском платье и безоружный – поскольку сидел он во главе стола, он и возглавлял эту шайку. Наше появление вызвало несколько секунд гробового молчания, и нарушил его я. Просто узнал того, кого совсем не ожидал увидеть.

– Эдак? – только и смог вымолвить я.

Магиссимус, похоже, тоже меня узнал. Так и замер с недоеденной гусиной ножкой в руке. А миг спустя отшатнулся назад и завопил:

– Это они!!!

Все, что случилось в последующие десять секунд, описать будет трудно. Ну, во-первых, сидевшие за столом повскакивали со своих мест и попытались с нами повоевать. Во-вторых, это была плохая затея. Я разрядил один из стволов пистоля в рыжебородого верзилу, который схватил лежавший преде ним на столе боевой топор. Второй заряд тоже попал в цель. Поскольку стрелять мне было больше нечем, я схватился за рукоять меча, но так уж получилось, что навыки боя холодным оружием мне не пригодились. Дым от выстрелов заполнил всю корчму, и я слышал только яростные вскрики, удары металла о металл и хруст костей. Когда облако порохового дыма развеялось и смолкли вопли и крики, я увидел, чтовсе шесть спутников Эдака валяются на полу корчмы среди разбросанных черепков, перевернутых стульев и пятен крови разной величины. Сам же магиссимуслежал на спине, придерживая правую руку, от локтя до кисти залитую кровью: Беа, наступив ему на грудь, держала острие батара у горла Эдака.

– Батюшки, какие люди! – Я заткнул разряженный пистоль за пояс. – Какими судьбами, Хаспер?

– Пощады! – залепетал маг, скашивая глаза на сверкающий клинок у своего горла. – Все расскажу, честью клянусь!

– У тебя есть, что нам рассказать? – презрительно спросила Беа.

– Есть! Есть! – Эдак бешено вращал глазами, переводя взгляд с меня на Беа и обратно. – Он все знает. Он знает, что вы едете в Вингомартис.

– "Он" – это кто?

– Магистр Чард! Он послал меня убить вас.

Тут я не выдержал и рассмеялся.

– Убить нас? – переспросил я. – Тебя? А подштанники не лопнут?

– Еще есть два отряда, – залепетал Эдак. – Мы разделились, я хотел передохнуть здесь, а остальные поехали от развилки на север и северо-запад. Я им приказал. Скоро они должны вернуться. В одном отряде опытный маг Анги-Арайон.

– Боевой маг-стихийник, – пояснила Беа. – Что будем с ним делать, Сим?

– Мне он не нужен, – ответил я абсолютно искренне.

– Постойте, погодите! – Эдак заерзал под сапогом Беа. – Я могу вам пригодиться! Я очень хороший маг. Я умею отводить порчу и наносить элементальные удары. Я...

– Ты стукач и предатель, – ответил я. – Ты сдал нас наместнику Вогрифа. Мне такой союзник не нужен.

– Он маг и должен сдохнуть, – с мрачной улыбкой сказала Флавия.

– Все смертны, даже маги, – добавил Эйтан.

Эдак завопил, но крик сменился бульканьем и хрипом – Беа вогнала ему батар в горло. Магиссимус забился, скребя каблуками пол и вскоре испустил дух. Я заметил выражение кровожадной радости на лице Флавии и поймал себя на мысли, что эта особа все больше и больше вызывает у меня отвращение.

В сумке Эдака нашлись несколько кармических камней, флакон с нюхательной солью и фляга с вином, а в кошеле несколько серебряных монет, которые забрал Каз. Я же обрадовался другой находке: у одного из убитых наемников оказался алмутский мушкет, в четыре раза увеличенная копия моего пистоля, и пять зарядов к нему. Мушкет был мне не нужен, слишком тяжелый и неудобный, а вот заряды прекрасно подошли к моему пистолю, и это было здорово. Когда я почти закончил заряжать пистоль, Беа внезапно насторожилась.

– На дороге! – выкрикнула она и бросилась к двери.

Мы выскочили из корчмы следом за ней. Беа знаками показала нам занять укрытия. Я спрятался за большим тутовником метрах в пяти от входа в корчму и тут услышал то, что острый слух демантра уловил на минуту раньше моего – стук копыт по дороге. Прошло еще с полминуты, и с той стороны, откуда мы приехали к корчме, показался отряд из пяти человек – они быстрой рысью ехали прямо к нам. Я взвел курки пистоля.

Метрах в десяти от корчмы командир отряда осадил коня, поднял руку, и весь отряд встал. Это было неожиданно. Но еще неожиданнее было то, что произошло секундой спустя.

– Сим! – крикнул командир наемников. – Сим Вьюген!

Признаться, я не ожидал. Откуда этот перец знает мое имя? Или покойный Эдак ему сказал? Или...

– Охренеть! – Я вышел из своего укрытия. – Ханнес Драккан!

– Брат мой, – гардлаандец спешился, сделал несколько шагов навстречу и раскрыл объятия.

Вот уж кого, елки-моталки, я не ожидал встретить! И это была реально очень приятная встреча. Мы вполне по-дружески обнялись, а тут и Беа подошла. Впрочем, Драккан лишь поклонился ей: я еще в Аранд-Ануне понял, что он ее побаивается.

– Рад, что ты оправился от ранения, – сказал я.

– Что мне будет! – беззаботно ответил Драккан. – Война и добрый мед лечат лучше лекарей.

– Я не хочу драться с тобой, веришь?

– Все мои люди гардлаандцы, – сказал Драккан. – Они не причинят вам зла. Как-никак я твой должник. А где Эдак?

– Мертв, – ответил я.

– Поделом. Никогда не любил этого мерзкого слизняка.

– Ты знал, что мы едем сюда? – спросила Беа.

– Конечно. Мы видели вас на дороге. Я сразу узнал тебя, эленширец, и тебя, Беа. У меня не было приказа Эдака напасть на вас, вот мы и не напали. Только поехали следом за вами. Было интересно, чтослучится дальше.

– И что теперь? – По глазам Беа я понял, что она не особо доверяет моему "побратиму"

– Эдак заплатил нам вперед. Это была его ошибка. Мы поедем дальше и сделаем вид, что не встречались с вами.

– А может, ты поедешь с нами, Ханнес? – неожиданно для самого себя предложил я. – Нам нужны хорошие воины.

– Извини, брат, но я не лезу в дерьмовые дела, – Ханнес усмехнулся. – Если за вами и впрямь охотится Круг, как сказал мне Эдак, то вам не позавидуешь. Лучше наймусь к какому нибудь барону.

– Спасибо тебе, братишка, – я протянул гардлаандцу руку, и он ответил на мое рукопожатие. – Удачи тебе.

Я хотел ему ответить, но не успел. Крик Беа заставил меня обернуться, но было поздно. Я только успел почувствовать сильнейший удар в грудь, сбивший меня с ног.Опомнился, уже лежа на земле, у стены корчмы. Уши у меня заложило, все вертелось перед глазами – небо, облака, ветви дерева, всадники, которые появились из-за деревьев и понеслись по дороге на нас. Вопли, ржание, стук оружия. Мимо пронеслась лошадь, тащившая человека, нога которого застряла в стремени.

Мой пистоль я выронил. Схватился за меч. И тут в стену над моей головой ударил файрболл, обдав меня очень чувствительным жаром и осыпав искрами. Отпрыгнув в сторону, я скрылся за коновязью и отсюда смог, наконец, увидеть того, кто угощал меня заклинаниями.

Тот самый маг, о котором сказал Эдак. Он был окружен сражающимися людьми,но, казалось, даже не замечал их. Молодой, тощий, бритоголовый, с бородкой "корочкой", облаченный в пурпурную мантию. Он сидел на лошади, бросив поводья и держа руки перед собой, ладонями ко мне. Готовился нанести новый удар. Дальше сработал инстинкт самосохранения – я прыгнул влево из-за коновязи, и мгновением спустя мощнейшая молния с трескам разнесла эту коновязь в щепки.

Маг не потерял меня. Моя ловкость ничуть не обескуражила его – он улыбался, и его губы шевелились. Он кастовал новое заклинание. А я оказался практически на открытом месте. До угла корчмы было метра четыре, и так-то я мог прыжком преодолеть это расстояние. Но тут я увидел свой пистоль – он лежал буквально в трех шагах от меня, впереди.

Эх, говорила мне мама: "Не рискуй, сынок, понапрасну!"...

То, что случилось через долю секунды, не рискнет, наверное, повторить ни один каскадер в мире. И слава Богу, потому что такое можно сотворить только в крайнем отчаянии – или в страшном сне. Как говорится – уберите от экранов детей и беременных...

Ровно в тот момент, когда я уже делал кувырок вперед, чтобы завладеть пистолем, наперез мне бросился потерявший наездника конь, и я прокатился под его брюхом, едва не получив копытами по башке. Пущенная магом молния убила несчастного коня наповал, но я дотянулся до пистоля. Когда я навел его на мага, мне показалось, что я заметил ужас в его глазах, но это уже не имело никакого значения. Я нажал на курок, увидел, как из головы мага вылетел фонтан крови и только потом услышал выстрел, и все у меня перед глазами заволокло дымом. А после стало так тихо, что я услышал сумасшедший стук собственного сердца.

– Сим! – Это голос Беа. – Сим, что с тобой?

– Все...хорошо! – Я закашлялся, пороховой дым просто душил меня. Попытался встать: ноги у меня тряслись, голова кружилась, болело все тело. Еще бы – после таких-то акробатических номеров! Беа стояла рядом и смотрела на меня, как мать на разбившего коленку ребенка.

– Живой, будь ты... – Ее лицо смягчилось. – Сама бы убила!

Я потихоньку приходил в себя. Увидел Эйтана, Каза, Флавию – все были живы. Еще увидел разбросанные на дороге трупы и несколько лошадей, как ни в чем не бывало пощипывающих травку у обочины. Мои друзья и поддержавшие их люди Драккана вырезали нападавших. Всех. Шатаясь, как набравшийся алкаш, я подошел к трупу мага, которого завалил. Гаденыш лежал на спине, раскинув руки: мой выстрел снес ему полчерепа. Наверное, я бы еще долго и, как говорят, с чувством глубокого удовлетворения на него глядел, но тут Беа как-то робко взяла меня за руку и потянула.

– Там, – тихо сказала она.

Ханнеслежал в огромной луже крови – пущенный из арбалета болт разорвал ему сонную артерию. Глаза гардлаандца еще жили, когда я склонился над ним, он посмотрел на меня, и его веки дрогнули. Сказать он ничего не мог, кровь заливала ему рот. Я взял его за запястье и второй рукой крепко пожал холодные пальцы.

– Прямого пути в воинский рай тебе, брат! – сказал я.

Уж не знаю, слышал ли он мои слова, понял ли меня. Кровь запузырилась у него на губах: может быть, он хотел что-то сказать. Но его слова остались невысказанными. Все, что я мог сделать для него – это закрыть глаза, когда понял, что все кончено.

– А ведь я дрался с ним, – сказал я, чувствуя, как сжимается сердце и невольные непрошенные слезы наворачиваются на глаза. – Как все это...

– Пойдем, – мягко произнесла Беа, коснувшись моего плеча.

– Надо его похоронить.

– Это сделают без нас. Нам надо ехать дальше.

– Твоя правда, – я встал с колен, стряхнул пыль со штанов. Внезапно в голове моей зазвучала старая замечательная песня, которой я заслушивался в юности. Печальная, удивительно мелодичная – и как нельзя лучше подходящая случаю...

– There`s so many different worlds so many different suns, – начал я напевать, подчиняясь неопреодолимому, идущему из самого сердца порыву, – And we have just one world but we live in different ones...

– Что ты говоришь, Сим? – спросила Беа.

– Ничего. Мысли вслух, – ответил я и направился к лошадям.

Глава 48

РЫЦАРСКИЙ ЗАЛ

«Поднимем этот тост за них, друг мой! Когда я пью за их здоровье, они возвращаются ко мне воспоминаниями. Память моя хранит их лица, их имена, их слова. Они будто рядом со мной, хотя никого из них не осталось в живых на этом свете. Они были великолепны! Ты не видел, как они собирались на битву, а мне посчастливилось увидеть это. Боги, сколько ярости и отваги было на их лицах! Как сияли под лучами солнца их доспехи, как играли всеми цветами шелка их плащей, и как гордо реяли знамена над их рядами! Они шли в бой счастливыми, подобно жениху и невесте, идущим к брачному алтарю: им не было равных в отваге и мастерстве. Все они остались в том грозовом времени, но память воскрешает их всякий раз, когда мы вспоминаем об их славе и поднимаем чашу в их честь. Выпьем за них, ибо не родит этого мир равных им воителей уже никогда!»

( Лей Брассерс. «Король Громобой»)

***

Писк был жалобный, громкий и настойчивый. И Делвин остановился. Сбросил вязанку хвороста с плеч, огляделся по сторонам. Хвала Тринадцати, в свои преклонные годы – этой зимой Делвину исполнилось шестьдесят, – он еще неплохо видел и слышал. Писк шел откуда-то слева, от деревьев: сделав несколько шагов, Делвин увидел в траве птенца.

Птенец был совсем крохотный, голый и беспомощный: он перебирал лапками в траве и пищал, зовя на помощь. Делвин улыбнулся в бороду. Осторожно, сложив ладони лодочкой, чтобы не переломать хрупкие косточки малыша, поднял птенца с земли.

– Сбежал из дома, парень? – спросил он. – Неслух какой. Маловат ты еще для таких путешествий. И где теперь искать твой дом?

Птенец крутил головкой, разевая огромный желтый рот – он был голоден. Делвин поднял взгляд и сразу заметил на небольшой дикой яблоне пару зябликов. Они суетливо прыгали по веткам, озабоченно чирикая.

– А вот и твои папа с мамой, – сказал Делвин птенцу. – Значит, гнездо рядом. Потерпи чуть-чуть.

Старик подошел ближе к яблоне и увидел гнездо: оно располагалось совсем невысоко от земли. Делвин встал на цыпочки, переложил птенца в правую руку и, кряхтя, дотянулся до гнезда. Оказавшись в гнезде, птенец сразу замолчал, а птицы, покинув ветку, начали кругами летать над головой старика.

Убедившись, что с маленьким путешественником все в порядке, Делвин вернулся к своей вязанке, взвалил ее на плечи и зашагал дальше по тропинке к реке, где стоял его дом. Он задумал построить его давно, когда они с его ненаглядной Маэ только поженились, были молодые и красивые и мечтали о детях. Спустя год после свадьбы у них родилась дочка, но ей не суждено было вырасти – в деревню пришла оспа. Она унесла жизни всех родных Делвина и Маэ и их ребенка. Похоронив и оплакав близких, они навсегда ушли из деревни и здесь, в горах, на берегу быстрой и холодной реки, Делвин начал строить дом. Его покойный отец был плотником и научил сына многим секретам ремесла, поэтому стройка шла быстро – благо, хорошего леса вокруг было в изобилии. Уже через год дом был закончен, но Тринадцать больше не дали им детей. Десять лет назад умерла Маэ, и Делвин после этого совершил единственное путешествие в своей жизни – .отправился в Родкасл. От жрецов Священного Дома он узнал, что в городе есть приют для сирот и отправился в этот приют. Еще в дороге он дал обет, что заберет первого ребенка в приюте, которого увидит.

Первой была Фрейя – девочка сидела во дворе на скамейке и играла с самодельной куклой, когда Делвин вошел в ворота приюта. Мистрисса Дариана, владелица приюта, рассказала Делвину, что родители Фрейи умерли от чахотки, но сама девочка здорова. Делвин пожертвовал приюту пять серебряных крейсов и забрал девочку. Когда они выходили из приюта, Фрейя обняла его за шею, и Делвин заплакал – он подумал, как бы обрадовалась его ненаглядная Маэ, увидев их вместе...

Годы прошли, как один день, Фрейе уже шестнадцать, девушка превратилась в настоящую красавицу, белокожую и синеглазую, с пышной рыжеватой шевелюрой и талией, как у статуй божественной Ирни в храме, где они с Маэ когда-то венчались, и надо выдавать ее замуж. Делвин делал вид, что не замечает, как Фрейя тайком встречается на берегу реки с молодым симпатягой Дэглом, охотником из соседней деревни. Пусть молодые сами строят свое будущее. А его время выходит. Может быть, он еще успеет погулять на свадьбе и внуков понянчить – и на том спасибо...

Далекий раскат грома отвлек старика: подняв глаза, Делвин увидел, что над вершиной Сторожевой горы, нависавшей над окрестностями, собрались тяжелые темные тучи. Делвин, как и все жители этих мест, знал легенду о несокрушимой крепости, которая тысячу лет назад стояла на вершине этой горы и называлась Вингомартис. О великой и кровавой битве, которая тут произошла. С тех пор вершина Сторожевой горы считалась нехорошим местом, никто туда не ходил, да и сам Делвин за все эти годы ни разу туда не поднимался. Подтянув вязанку, чтобы лежала на спине удобнее, старик прибавил шаг – нет ничего хорошего в том, чтобы в грозу оказаться на открытом месте. Тем более, что до дома осталось пройти совсем немного...

По дороге он обратил внимание еще на одну необычную вещь – очень уж сильно сегодня раскричались птицы. Их стаи поднялись над лесом, кружили в небе, и в этом было что-то тревожное. Делвин давно уже не видел ничего подобного, и потому в душе старика ожило невольное беспокойство. Что-то не то творится в мире.

Он дошел до спуска к реке и увидел свой дом и фигурку Фрейи – девушка полоскала в реке белье. У Делвина немного отлегло от сердца. Он прошел еще немного, но тут роща по левую руку от него буквально взорвалась тысячами кричащих птиц, устремившихся в небо.

– Фрейя! – закричал Делвин. – Фрейя!

Девушка услышала его, обернулась и помахала рукой. Старик помахал в ответ, и мгновением спустя грохнул такой раскат грома, что от неожиданности Делвин уронил вязанку. На лугу, чуть выше реки, вспыхнули световые столбы, между ними змеились молнии. А затем между столбами открылась черная пасть пространственного тоннеля, и из нее вышел всадник в полном вооружении, а следом за ним появилась повозка с возницей, запряженная четверкой коней, на которой стоял гроб.

– Фрейя, беги! – закричал Делвин и бросился к дому.

Он добежал до Фрейи, застывшей в ужасе, схватил ее за руку и потащил к реке. Они перебрались по камням на другой берег, потом долго бежали через кустарники непонятно куда. Остановились лишь, когда Делвин почувствовал, что его сердце вот-вот остановится. Он упал на траву, все плыло перед его глазами.

– Папа, что с тобой? – Фрейя гладила ладонями его лицо, испуганно заглядывала в глаза. – Папа, ты меня слышишь?

– Все... хорошо, – Делвин почувствовал, что жгучая боль в сердце уходит. А вот темный необъяснимый ужас остался. Старик был уверен, что всадник, которого он увидел – это его смерть, а гроб на повозке предназначен ему. Что пришло его время.

Мир разлетелся стаей перепуганных птиц перед глазами Делвина, и пришла тишина.

***

Кажется, мы почти у цели.

Мы оставили наш лагерь с рассветом и сейчас продолжаем путь к Сторожевой горе, как ее назвала Беа – конечному пункту нашего путешествия. Я не лезу к ней с расспросами. Придет время, все узнаю сам. Все, что мне известно – на вершине этой самой Сторожевой горы находится пресловутый Вингомартис, и там я найду ответы на очень многие вопросы. Меня сейчас интересует другое – как мы поднимемся на гору. Она кажется весьма высокой, не Эверест, конечно, но высота горы впечатляет, а склоны ее густо заросли сосновым лесом. Здешние места кажутся совершенно безжизненными, но я пару раз замечал на дороге следы от колес и свежий конский помет – кто-то проезжал тут до нас.

– Может быть, к добру, может быть, к худу, – ответила Беа, когда я обратил внимание на эти следы. – Тут есть небольшие деревеньки, это да. Но и наши враги могли тут проехать.

– Надеюсь, мастер Рамимор про нас не забыл? – осведомился я.

– Не думай о нем так. Он всегда приходит туда, где его ждут.

Ой, как хочется в это верить, подумал я. Не знаю почему, но я последние дни волнуюсь. Особенно сильно после схватки, в которой погиб бедняга Драккан. Да, одного подонка ( я имею в виду Эдака) мы обезвредили, но сколько еще таких вот агентов Румастарда нас выслеживает! Дорога, по которой мы едем к Сторожевой горе, узкая и проходит через густой лес, в котором не то что отряд головорезов – фашистскую группу армий "Центр" можно спрятать.

– Птицы, – коротко бросил Эйтан, поравнявшись со мной.

Я посмотрел в направлении его взгляда и увидел в полукилометре впереди над вершинами деревьев густой птичий хоровод. Тревожный признак.

– Я поеду вперед, – заявила Беа.

– Нет! Едем все вместе.

– Там может быть засада, – возразила Беа.

– Может быть. Но одна ты ничего не сделаешь. А потерять тебя я не хочу.

Мне показалось, что мои слова удивили демонессу. Спорить она не стала. Я вытащил из седельной сумки пистоль, проверил, заряжен ли он. У меня всего девять зарядов, чертовски мало для хорошего боя. Но спасибо и на этом.

На дороге, метрах в трехстах впереди, показались два всадника. Беа, у которой зрение было нечеловечески острым, радостно вскрикнула:

– Мастер Рамимор!

Она пустила лошадь в галоп, и я, чтобы не отстать, сделал то же самое. Все верно, это был старик. Сопровождал его воин в колчуге и с кольчужным капюшоном на голове, но без щита. И вот тут случилось нечто неожиданное.

Флавия, которая держалась в этой скачке позади меня, внезапно завизжала, да так громко, что у меня от ее визга сердце екнуло. Пришпорила коня, вынеслась вперед и помчалась к старику и его спутнику. Воин к капюшоне, я так понял, разглядел девушку, что-то воскликнул, спрыгнул с седла и побежал Флавии навстречу. Они встретились, воин помог девушке сойти с коня, и они обнялись.

– Надо же! – пробормотал я, наблюдая за этой сценой.

Между тем, покончив с обнимашками-целовашками, воин заметил, что я смотрю в их сторону. Выпустив Флавию, он подошел ко мне, учтиво поклонился и сказал:

– Привет тебе, Сим Вьюген! Мое имя Эрвин Терон, я приграничник. Я знаю, ты спас жизнь Флавии. Прими мою сердечную благодарность.

Откуда он знает? Ах да, наверное старик рассказал...

– Не стоит благодарности, – я спешился, встал, уперев руку в бок. – Вы что, знакомы?

– Леди Флавия Лориан моя нареченная, – сообщил мне приграничник с самым сияющим видом.

Ага, вот значит как! Мало того что старичелло собрал нас всех для путешествия в Вингомартисе, он еще и жениха Флавии нашел! Вспомнилось тут между делом, что Флавия еще в Иль-Флор говорила о своей несостоявшейся свадьбе. Так что наличие в природе жениха меня не удивляло, а вот то, что он так внезапно нарисовался, да еще в компании с Рамимором, было любопытно. Или, как говорят в народе, так звезды сошлись, или же старик специально отыскал нареченного Флавии, чтобы я закрыл для себя тему с девушкой – ради грядущих подвигов. Ну что ж, вполне резонно. Глядя на счастливую ошалелую физиономию парня, наконец-то отыскавшего свою любимую, я подумал, что когда-то сам был похож на него. Увы, времена меняются...Интересно, свадьба будет до или после победы над врагами?