Текст книги "Русский волк (СИ)"

Автор книги: Андрей Астахов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 30 страниц)

Глава 22

***

Усадьба мельника сгорела дотла. Закопченный каменный цоколь ветряка торчал из груд окруживших его головешек. Запах гари за минувшие недели так и не выветрился.

Флавия стояла у руин долго. Потом положила на головни букет собранных по дороге полевых цветов и, взяв из кучи золы уголек, пошла в деревню. Мимо меня, будто не замечая.

– Флавия! – позвал я.

– Она не обернулась, но остановилась. Я подошел и коснулся ее плеча.

– Не надо, Сим, – сказала она.

– Что?

– Просто не надо прикасаться ко мне, – она пошла дальше, и вечерний ветер развевал ее волосы.

– Флавия! – Я догнал ее, забежал вперед, посмотрел в глаза. – Ты не хочешь поговорить со мной?

– О чем? О моем отце? Об этом? – Она показала мне уголек. – Знаешь, мне всегда казалось странным, что люди ходят на могилы близких. Приносят цветы, разговаривают с мертвыми, будто те их слышат. А сейчас поняла, что не могу даже это сделать – положить цветы на могилу отца. Потому что ее нет. Есть место, где он погиб – и все.

– Это голос боли, Флавия. Нельзя позволять боли овладеть собой.

– Я сейчас вспоминала ту ночь и спрашивала себя – остановился бы отец на ночлег в этой деревне, если бы был один? Позволил бы догнать себя?

– То есть, ты обвиняешь себя в его смерти? Это глупо, Флавия.

– Ты терял кого-нибудь из близких, Сим? Нет, не отвечай, если терял, ты поймешь, что я хочу сказать. У тебя никогда не возникало чувства, что ты мог бы сделать для ушедших больше, чем сделал? Что их смерть стала для тебя пробным камнем, выявляющим истинную цену всему, что было между вами?

– Это чувство знакомо многим, Флавия. И мне оно знакомо. Мне приходилось его испытывать.

– Тогда ты знаешь. Но мне от этого не легче.

– Флавия, послушай! – Я все-таки взял ее за плечи. – Психолог из меня, конечно, никакой. Но я тебе вот что скажу: твой отец погиб с оружием в руках, защищая тебя и все то, чему он служил всю жизнь. Встретил опасность достойно. Не стал бегать от нее, как трус. Любой может пожелать себе такой же смерти. И в последние минуты он думал о тебе. Он велел тебе уходить, потому что любил тебя и хотел, чтобы ты жила.

– Ну, я живу, – ее глаза потемнели, в них появилось что-то недоброе, холодное, чужое. – Жертва была не напрасной, так? Ты получил меч, и все хорошо.

– Зря ты так, милая. Это не мой меч, и я ехал сюда не ради него.

– А ради чего? Потому что Беа так велела?

– Флавия, это что, ревность?

– Ревность? – Холод в ее глазах стал еще злее. – Сегодня двенадцатый день Иллайх. Священный день Ирни, Божественной покровительницы семьи. На сегодня была назначена моя свадьба, Сим. Я ждала этого дня много месяцев, с самого дня нашей помолвки.

– Ты была помолвлена?

– Теперь это не имеет значения. Той, другой жизни больше нет. И та Флавия Лориан умерла.

– Знаешь что, – рассердился я, – а ну, хорош себя хоронить! Ты молодая красивая девушка. Храбрая, с душой. Да любой парень за тебя в огонь и воду пойдет!

– Любой – это ты? – Она улыбнулась, но холод в глазах не исчез. – Не льсти мне, Сим. И не тешь себя надеждой. Я не люблю тебя. И мы никогда не будем вместе.

– А я вообще-то не набивался тебе в сердечные друзья, – сказал я, хотя на душе у меня стало горько-прегорько: когда девушка говорит тебе, что ты ей безразличен, это всегда неприятно. – Хотя в Аранд-Ануне и в Вогрифе мне казалось, что нас что-то связывает. Ладно, я ошибся, и не будем об этом. Люби, кого хочешь.

– И ты так просто откажешься от своих желаний? – внезапно спросила она. – Я же не слепая, а твои взгляды порой были так красноречивы.

– В отличие от тебя я не скрываю своих чувств.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что влюблен в меня? – Флавия остановилась.

– Да, солнце мое. Немного.

– Я польщена, – тут она внезапно влепила мне пощечину, да такую, что в голове зазвенело. – Запомни, я дочь лорда Лориана, леди Флавия. А ты всего лишь эленширская нелюдь. Впредь обращайся ко мне согласно этикета, эльф. И этот меч не твой. Поноси его, пока я позволяю!

– Прекрасно! – крикнул я, когда она отошла метров на пять. – Только я все равно тебя трахну, высокородная леди! Причем ты сама меня об этом попросишь, компрене?

Она остановилась, обернулась и сделала шаг ко мне. Я приготовился получить добавки, но Флавия только зло засмеялась и пошла дальше, в сторону корчмы.

– Вот стерва! – пробормотал я, массируя саднящую щеку. – И почему мне вечно такие нравятся?

Ответить на мой вопрос было некому, так что оставалось одно – вернуться в корчму и обсудить с Беа наши дальнейшие действия.

Демонесса уже успела привести во двор корчмы наших коней, расседлать и стреножить их, задать им корм, и теперь сидела в зале на единственном уцелевшем стуле со спинкой, крест-накрест закинув ноги на стол.

– О-о, мою оплеуху вернули тебе с процентами! – поиздевалась она, когда я вошел. – Не обращай внимания. Наверное, у детки месячные. Она пронеслась мимо меня злая, как голодный вампир. Можешь попробовать поговорить с ней, она наверху.

– Какие идеи на вечер? – поспешил я сменить тему.

– Для начала глянь вот на это, – Беа бросила мне через стол свернутый в трубку свиток. – Это было в сумке у лысого старикашки.

Я развернул забрызганный кровью свиток. Это был приказ следовать в Вингомартис и ожидать на месте дальнейших инструкций.

– Мы ошиблись. Они не ради меча сюда прибыли. Просто остановились здесь на отдых, – сухо сказала Беа. – Направлялись в Вингомартис. Интересно, что им там нужно? Это древние замшелые руины, в которые уже сотни лет никто не совался.

– Что дальше будем делать? – спросил я, сев на лавку. – Меч у нас.

– Надо искать того, кому лорд Дейсон собирался его передать. Задачка не из простых.

– Словом, мы попусту рисковали жизнями.

– Почему попусту? У тебя появился отличный меч. Кстати, у рыцаря, что лежит во дворе, хорошая броня. Работа оружейника Виорда из Румастарда. Я бы посоветовала ее снять и надеть на себя.

– Я не мародер.

– Ага, – с сарказмом заметила Беа, – ты щедрый парень, который оставит ржаветь под открытым небом комплект доспехов стоимостью в полста левендалеров. Что ж, твое дело.

– Я хочу знать, что мы будем делать дальше?

– Давай подумаем. Как насчет поужинать?

– Я о мече спрашиваю.

– Меня это тоже интересует, – раздался голос Флавии: она стояла на лестнице, ведущей на мансарду. – Полагаю, все согласны, что меч принадлежит мне?

– Конечно, миледи, – со всей серьезностью ответила Беа. – Сим, будь любезен, отдай госпоже меч.

– Сей момент, – сказал я, отцепил Ардболг от пояса и положил на стол. – Прошу вас, миледи.

Девушка порывистой походкой сошла вниз и взяла меч.

– Я заберу одну лошадь, – сказала она.

– Можете взять не одну, миледи, – подсказала Беа. – Нам от охотников Круга досталось в наследство несколько неплохих скакунов. Выбирайте любых, нам не жалко. Не возьмите по ошибке моего жеребца или лошадь этого человека – они недостойны носить вас на своей спине. Только...

– Что "только"? – Флавия остановилась.

– Когда вас будут допрашивать следователи Круга, откуда вы взяли лошадь, не говорите им про меня.

– Флавия, может, хватит выделываться? – не выдержал я. – Куда ты поедешь одна?

– Это меч моего отца, – повторила девушка, чеканя каждое слово. – И я не нуждаюсь в опекунах.

– Пусть едет, – подала голос Беа. – Я подозреваю, что она задумала. В Румастарде у нее остался нареченный. Думаю, она хочет преподнести ему этот клинок в дар, как компенсацию за свою нечаянно утраченную девственность.

– А вот это, – прошипела Флавия, сжавшись как кошка, – не твое дело, дьяволица!

– Конечно. Вам туда, – Беа когтем показала на дверь. – Передавайте мой привет палачу Круга, когда он будет тянуть из вас жилы!

– Прекратите! – Я встал между дверью и Флавией. – Вы что, рехнулись обе? Никуда я тебя не отпущу, поняла? Никому не нужен твой меч. Держи его при себе, если так хочется. Но лезть волку в пасть…

– А ты кто такой, чтобы мне приказывать? – взвизгнула Флавия. – Муж? Любовник? Старший братец? Прочь с дороги, эльф!

– Оставь ее, Сим, – устало сказала Беа, не глядя на нас. – Неужели не понимаешь: мы для нее никто. Она использовала нас, чтобы заполучить этот клинок и теперь считает, что солнце у нее в кармане. Хорошо, что лорд Дейсон этого не видит.

– Не смей говорить о моем отце! – У Флавии, казалось, вот-вот начнется истерика. – Папа мне отдал меч, мне! И я знаю не хуже вас, как мне с ним поступить!

– НЕ ЗНАЕШЬ, ДЕВОЧКА! – сказал тихий усталый мужской голос.

Мы, все трое, разом обернулись на этот голос. В дверях корчмы стоял старик. Высокий, тощий, белобородый, в сильно поношенной одежде. Я опешил. Флавия испуганно вскрикнула. А Беа, приглядевшись, вскочила со стула и выпалила:

– Мастер Рамимор! Вы?

– Мы давно не виделись, Беа, – сказал старик с теплотой. – Рад, что ты жива и продолжаешь битву.

– Мастер Рамимор! – Демонесса бросилась к старику, упала перед ним на колено и поцеловала сухую, в коричневых пятнах руку. – Вы живы!

– Еще жив, – старик коснулся головы Беа, потом шагнул к нам с Флавией. – Я слышал ваши слова. Каждый из вас считает, что прав, но истина всегда одна.

– Постой, мне знаком твой голос, – сказал я, чувствуя нарастающий по всему телу жар. – Это ты говорил со мной в пещере!

– Да, я. Тот разговор – ты помнишь его?

– Конечно. Можно сказать, каждое слово.

– Тогда мне не придется повторяться, – старик устало опустился на стул, предложенный Беа. – Дай мне меч, дочка.

Флавия, поколебавшись мгновение, все же шагнула к старику и вручила ему Ардболг. Старик взял его двумя руками, вытянул клинок на ладонь из ножен и сокрушенно покачал головой.

– Он стал тяжел для меня, а когда-то был овручь! – вздохнул он. – Это мой клинок. Много столетий он был моим спутником – и символом надежды.

– Столетий? – переспросил я. – Сколько же тебе лет, мастер?

– Это неважно. Иногда мне кажется, что я живу слишком долго, а иногда – что вся моя жизнь пролетела мгновенно, как пущенная лучником стрела.

– Как ты нашел нас?

– Я искал, и нашел, – ответил старик и, запустив руку в сумку на поясе, извлек темно-красный прозрачный кристалл, в котором теплилась искорка света. – Когда-то этот камень светился так, что его сияние могло наполнить светом самый большой зал в Аркуине. А теперь лишь крохотная искра теплится в нем, а скоро и она погаснет.

– Ты маг?

– И маг тоже. Я черпал энергию из своей прошлой жизни, но она иссякла. Я знал, что вы будете искать меч, потому что так было предначертано свыше. Я торопился к вам и шел тайными путями, чтобы успеть. Вижу, я опоздал помочь вам в битве, но это и к лучшему – вы еще раз доказали, что я не ошибся, видя в вас спасение для Аркуина. Вы достойны правды, которую я должен вам поведать.

– Ты сказал, мастер, что это твой меч.

– Да. Лорд Дейсон Лориан был последним моим преемником, и меч этот я вручил ему.

– Так он тоже был твоим фейном? – спросил я.

– Да, отчасти. Он принял лишь часть моей силы. – Странный старик повернулся к Беа. – Как и ты. Для тебя и Дейсона я был всего лишь учителем, наставником, старшим из вас, поскольку пророчество Квинакора еще не исполнилось. – Рамимор поднял на меня воспаленные слезящиеся глаза. – Первым за тысячу лет истинным фейном станешь ты. И только в твоей власти сделать так, чтобы братство восстало из тысячелетнего праха.

Глава 23

***

– Я рад, что вы можете выслушать мою исповедь. До этого часа я не мог открыться никому, потому что ждал, когда сбудутся слова Квинакора, и придет тот, кто должен решить исход последней схватки – Ожидаемый, пришелец из другого мира, способный противостоять Проклятому. Но Ожидаемый не только покончит с Безумием, он единственный может помочь мне вновь стать самим собой. И тогда я смогу встать бок о бок с ним и его товарищами по оружию в последней битве, в которой наконец-то будет сокрушен Проклятый.

Тысячу лет тому назад, в недобрый час последней битвы за Вингомартис, когда черные тараны били во врата цитадели, и пламя пожаров поднялось до небес, я выполнил предсмертную волю Квинакора. Это была наша последняя встреча. Я знал, что задумали мои собратья, и не мог их отговорить. Квинакор же сказал мне: «Прошло время Первосозданных, брат мой. Мы уходим, потому что нет на этот час другого пути остановить Проклятого. Но ты должен жить, чтобы подготовить будущую победу. Твоя плоть останется здесь, но дух твой будет жить в новом обличье, и ты дождешься прихода Ожидаемого. Вы станете опорой друг для друга в день, когда будет окончательно решена судьба Аркуина. Мы не увидим последнего сражения, не испытаем радости окончательной победы, но души наши всегда будут с тобой!» Мог ли я ослушаться того, кого любил всем сердцем и кому верил безраздельно?

Два пророчества были сказаны в тот день. Откровение об Ожидаемом и откровение о возвращении Проклятого, Разрушителя. И мне предстояло стать свидетелем исполнения обоих пророчеств.

Я выполнил волю Квинакора. Я стал Скитальцем. Одиноким и несущим на плечах гнет вечной вины и вечной боли. Человеческая судьба стала моей судьбой, человеческие страхи и горести – моими страхами и горестями. Но слова лучшего из нас сбылись – Проклятый попал в ловушку, придуманную Квинакором. Мои собратья избрали полем решающей битвы мертвые равнины Альтиона, куда заманили Проклятого. Они пожертвовали собой, отдав свою силу, чтобы запечатать границу миров. Великая жертва была не напрасной. Проклятый потерпел поражение, потому что Первосозданные не могут существовать друг без друга. Сила Анги каждого из нихиспокон веков брала начало из одного источника и была частью общей Силы. Смерть Квинакора и его соратников лишила Проклятого его магической мощи, и запертая реальность Альтиона стала его вечной тюрьмой, а душа его канула в бездны Тенебры. Потеряв сущность Первосозданного, он не мог противостоять зову Темного мира. Его полчища рассеялись, как чумной туман под свежим ветром, и Аркуин был спасен.

Проклятый был повержен, но мои братья ушли в вечность, а я… Я стал человеком. Я радовался победе, но у этой победы был вкус меда и желчи одновременно. Мои соратникинавсегда остались там, в великом пожаре Вингомартиса, который горел девять дней и девять ночей, а я продолжал жить. Когда ливень погасил догорающие руины Вингомартиса, я оплакал моих братьев-Первосозданных и моих братьев-фейнов и отправился на восток, в земли людей. Там я видел, что принесло Аркуину великое Безумие. Полчища Проклятого рассеялись, но пасть Темного мира не закрылась с его падением. Вырвавшиеся из Тенебры темные твари, ужасные чудовища и мерзкая нежить разбрелись по земли, алча человеческой крови и плоти. Люди, не наделенные силой Первосозданных, не могли сражаться с ними, и само появление этих тварей вызывало у них ужас. Я шел по земле и видел деревни и города, опустошенные кровожадными тварями, ступал по костям человеческим, усеявшим дороги. Повсюду, от Эмеберттского побережья до Азуджа, от Печального берега до прибрежных низин Лота, я видел страх, горе и смерть. И еще я видел, что для магов наступил звездный час, ибо на людском страхе перед порождениями Тенебры зарабатывали они золото, уважение и почет. Да, маги могли бороться со многими из темных существ, но делали это не из человеколюбия – честолюбие, жажда власти и наживы двигали ими. А еще маги, одержимые страстью к запретным знаниям, заражались Безумием и становились чудовищами похуже порождений Тенебры. И я начал свою войну, которая продолжалась тысячу лет, и которая, хвала Силе, близка к завершению.

Я искал и находил тех, кто становился моими учениками, соратниками и спутниками, и вместе мы истребляли заполонившую Аркуин нечисть. Меня знали под многими именами. Я был учителем Джославом и учителем Мерулайном, учителем Тейраком, и учителем Рамимором. Но я всегда искал и находил чистых сердцем, благородных и отважных людей, сидов и двайров, которые становились воинами, наследовавшими фейнам. Я был рядом с королем Громобоем, когда Черные ведьмы сеяли ужас в западных марках Аркуина. Громобой принял мой дар фейна и этот меч, и победил – слепой, но благородный и бесстрашный, как и все фейны. Мои ученики по всему Аркуину уничтожали всю эту расплодившуюся мерзость, вампиров и гулов, Неупокоенных и скимров, ведьм и оборотней, безумных магов и их омерзительные творения. И мы преуспели в этом деле. Постепенно рассказы о чудовищах стали страшными легендами, и мир стал безопаснее и лучше. Но однажды маги Румастарда нашли путь в Альтион, Старый Мир, ту часть реальности, которую мои собратья некогда запечатали ценой собственной жизни. Граница миров была пройдена, и в Аркуин снова пришло Безумие. Я пытался воссоздать братство фейнов, когда вместе с рыцарями Севера учредил орден приграничников. Все эти годы со мной были память о моих собратьях и этот меч, который некогда принадлежал мне. Меч Ардболг, Холодный Пламень, закаленный в моей крови, откованный мастером Гертензериком для моего ученика, Джослава Лотийца, одного из шести первых фейнов. Человека, с которым я стал одним целым. Годы шли, и мои ученики уходили в вечность, а я оставался, и меч снова возвращался ко мне.

Лорд Дейсон Лориан стал предпоследним моим учеником – последним была ты, Беа. Это случилось восемнадцать лет тому назад, в день, когда юная княжна Эдвина прибыла в Румастард, чтобы стать женой короля Осмуна Хемфрика. Мы с лордом Дейсоном были в ее свите. После свадьбы Осмун приблизил Дейсона к себе, а год спустя, когда Лориан одержал победу над картенскими мятежниками, возложил на него цепь королевского десницы. Появилась призрачная надежда, что нам в канун прихода Ожидаемого и Разрушителя удастся восстановить орден приграничников. Но судьба надсмеялась над нами…

Видение Квинакора о Разрушителе гласило: «Возродится Проклятый в царственном порфире от преступной связи короны с рыкающим львом, и вся сила магии Анги-Круайн будет на его стороне. По обе руки встанут от него рати, и ни огонь, ни ветер, ни другая сила Анги не смогут причинить ему вреда. Он войдет в Драконеум и обретет истинное обличие, и тогда узрит Аркуин битву, равной которой не бывало прежде». Приближалось время исполнения древнего откровения, и я сказал о нем Дейсону. Мы искали Проклятого далеко, а он был близко. И Дейсон впервые нарушил мою волю. Совершил роковую ошибку, за которую расплатился дорогой ценой. Страшная правда сломила его дух.

– О какой ошибке ты говоришь, старче? – не выдержал я. – Твои речи смутны и непонятны.

– Я велел Дейсону найти воплощенного Проклятого и убить его. Но Дейсон не смог этого сделать, поскольку ему пришлось бы убить собственного ребенка.

– Что?! – Я повернулся к смертельно побледневшей Флавии. – Так она…

– Нет, – старик покачал головой. – У Флавии Лориан есть сводный брат по отцу, которого король Осмун считал своим сыном. Когда Осмун взял в свой дом красавицу Амбер Феон, он был уже слишком стар и слаб. У королевы Амбер было сердце гадюки, но она была красавицей. Дейсон, ослепленный ее красотой, полюбил ее, и она без колебаний ответила на эту любовь. Ей нужен был страстный молодой мужчина, а не бессильный Осмун. Тайная преступная страсть принесла свой плод. Рогер – вот о ком я говорю. Рожденный в царственном доме от тайной связи королевы и рыкающего льва. Что изображено на гербе твоего дома, Флавия?

– Рычащий лев, – прошептала Флавия, и мне вдруг стало по-настоящему страшно.

– Да. Дейсон не хотел мне верить, хоть и признавал мою правоту. Мне было жаль лорда Дейсона. Он разрывался между долгом и отцовской любовью. У тебя есть дети, тунак?

– Есть, – ответил я, – дочка. Маленькая.

– Спроси себя: пролил бы ты кровь своей дочери, если бы даже от этого зависела судьба твоего мира?

– Никогда, – ответил я без малейшего колебания.

– Вот и Дейсон так говорил, и я не мог переубедить его. Он считал, что есть способ избавить Рогера от одержимости. Осмун к тому времени был смертельно болен, и последним, кого он призвал к своему смертному одру, был лорд Лориан. Умирающий король взял с Дейсона торжественную клятву, что лорд-десница будет опорой его сыну и наследнику во всех испытаниях. Дейсон дал ее, зная, что у короля есть лишь один наследник его крови – Дуган, сын от лотийской княжны Эдвины, больной калека, отправленный Осмуном в вечную ссылку в замок Род. И после смерти Осмуна Дейсон решил бежать из столицы в Род, к принцу Дугану. В те дни мы виделись в последний раз. Это был жест отчаяния, я знаю, но бедный Дейсон считал, что другого выхода у него нет. Он надеялся, что как-то сможет остановить это безумие, не проливая кровь сына. И я вновь не смог убедить его. Что было дальше, вы знаете. Высшие маги Циркулюм ин Тенторио, знавшие о пророчестве и связывающие с пришествием Проклятого свои планы, сделали все, чтобы лорд Дейсон не доехал до замка Род.

– Разве нельзя было найти другого человека, чтобы убить этого вашего Проклятого? – спросил я.

– Предать Лориана? Решить судьбу сына за спиной отца? Нет, я не мог так поступить. Я до последнего верил, что Лориан исполнит свой долг. Но он был убит, – старик посмотрел на Флавию. – Я скорблю вместе с тобой, девочка. Твой отец был чистый и честный человек, истинный рыцарь, храбрый и благородный. Мне не в чем его упрекнуть.

– И ты решил, что я могу его заменить? – спросил я. – И вообще, зачем нужно было тащить человека из другого мира, если есть свои последователи? Непонятно, старик.

– Ты защищен от Безумия, тунак. Рожденный в другом мире и попавший в Аркуин сможет противостоять темной силе Анги-Круайн. Так считал Квинакор, ибо ему были знакомы все тайны магии Духа. Он хотел создать совершенную плоть для грядущего Защитника, но даже Первосозданным не удалось подчинить себе Ветер Жизни. Квинакор предвидел это и сказал, что придет день, когда душа из другого мира войдет в плоть рожденного в Аркуине и исполнит предназначенное.

– Очень надеюсь, что не ты подстроил аварию на дороге, – буркнул я.

– Узнав о гибели Лориана и его дочери, – тут старик посмотрел на Флавию, которая плакала, спрятав лицо в ладонях, – я отправился на север, в Улай, к древнему алтарю Первосозданных. Там я открыл переход между мирами и видел твое пришествие в Аркуин, тунак. Ты умер в своем мире, прошел через открытый моей магией ход между мирами и вселился в тело юноши, погибшего здесь, в Аркуине. И пока ты пребывал на границе миров, я говорил с тобой. Я открыл для тебя портал, который привел тебя в Аранд-Анун, к алтарю Первосозданных – туда, где согласно пророчеств Квинакора должен был начаться твой путь. А дальше ты повстречал спасшуюся дочь Дейсона и Беа и вместе с ними прибыл сюда, чтобы отыскать Ардболг. И мы встретились. Дороги, предназначенные каждому из нас судьбой, сошлись в одной точке.

– И что теперь?

– Мы с Лорианом так и не смогли создать новое братство защитников Аркуина. За все последние годы мы нашли лишь трех достойных. Двое из них сейчас направляются в Эленшир, чтобы присоединиться к свите принца Дугана и защищать его. Беа останется с тобой, тунак.

– Да, учитель, – ответила демонесса.

– А ты?

– Я отправлюсь в Эленшир, чтобы встретиться с принцем Дуганом и королем сидов Аврелем. Сиды недооценивают опасность, считают, что междоусобная война в Гардлаанде им только на руку. Надо переубедить их. После же нам всем вместе предстоит встретиться в Вингомартисе. Это очень важно для будущего.

– Отряд, который мы вчера перебили, направлялся в Вингомартис, – сказал я.

– И это не удивляет меня. Наш враг владеет тайными знаниями. И сделает все, чтобы закрыть нам путь в Вингомартис. Поэтому нужно поспешить. Флавия может поехать со мной, – неожиданно добавил старик. – Если желает, конечно.

– Почему ты решил, что мне следует ехать в Эленшир? – спросила девушка, покраснев.

– Предстоящие испытания слишком опасны, и не каждый мужчина может пройти их. В Эленшире ты будешь в безопасности, дитя. Принц Дуган будет рад видеть тебя рядом с собой.

– Это верно, миледи, – сказал я. – Вам лучше…

– Я сама знаю, что мне лучше! – воскликнула Флавия. – И не смей называть меня «миледи»! Никуда я не поеду.

Старик покачал головой. Беа тихонько фыркнула. Я только развел руками.

– Да будет так, – подытожил Скиталец. – Осталось только решить, что делать с мечом.

Он еще раз вытянул меч из ножен, полюбовался на то, как играют на стали клинка зайчики от горящих на столе свечей, и я заметил на его губах грустную улыбку. А после старик повернулся к Флавии, которая стояла, прислонившись к столбу и сердито сверкая глазами.

– Ты все еще хочешь получить назад этот меч, дочка? – спросил он.

– Он напоминает мне о моем отце, – ответила Флавия. – Но меч твой. Так что решай сам.

– Я уже решил, – старик поднес меч к губам и протянул мне рукоятью вперед. – Возьми. Доблестные воины владели им до тебя. Так пусть же ты будешь достоин этого клинка, а он – достоин тебя!