Текст книги "Русский волк (СИ)"

Автор книги: Андрей Астахов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 30 страниц)

Глава 39

***

Беа не ошиблась: в день отбытия Холшард заявил, что не едет с нами.

– Еще вчера я бы без колебаний составил вам добрую компанию, друзья мои, – заявил он, – но ныне все изменилось. Я, наконец-то, нашел то, к чему долгие годы стремилось мое сердце – покой и счастье.

Возразить было нечего: сэр Холшард буквально светился. Я-то его хорошо понимал: когда-то, в первые дни после нашей с Ириной свадьбы я чувствовал себя точно так же. И послал бы лесом всякого, кто попытался бы оторвать меня от любимой жены.

– Счастье – это славно, – ответила рыцарю Беа. – А как же сеньор Ченсли?

Холшард вздохнул.

– Больно мне говорить о сем, сэра Беа, но стоит ли мне возвращаться и сообщать несчастному отцу такую страшную новость? Нет уж, может позже, пошлю ему весточку о случившемся письмом.

– Резонно, – заметила Беа.

– Зато теперь, после нашей победы над демоном, я истинный владетель этой земли. Тысячи моргенов принадлежат мне по праву меча! Этот форт я со временем перестрою, наберу работников и стану настоящим лордом.

– Это земля эльфов, – возразил Эйтан.

– Так в моих владениях всем будут рады! – горячо воскликнул Холшард. – Осушим болота, возделаем поля и сады, и будем жить. Все вместе, как добрые соседи. А чтобы население стало больше, мы с моей любимой постараемся, – тут Холшард приобнял свою зардевшуюся жену. – И помните, что вам всегда будут рады в Холшард-холле!

– Жаль, – мне показалось, что Беа все же надеялась, что Холшард поедет с нами. – Помощь такого воина как ты, сэр Джуно, нам очень бы пригодилась. Но ты принял решение.

– И мне жаль расставаться с вами. Просил бы вас остаться в моих владениях, но вижу, что у вас свой путь. – Тут Холшард перевел взгляд на меня. – А пуще всего с тобой не хочу прощаться, мастер Сим. Понравился ты мне, меня самого в твои годы напоминаешь. Не откажешься ли принять от меня подарок на память?

Я не успел ответить: Холшард полез за пазуху и сорвал с шеи серебряный оберег фейнов.

– Вот, – выдохнул он, протягивая мне амулет. – На память!

– Ты уверен, что хочешь с ним расстаться? – спросил я.

– Хоть не рассказали вы мне, куда и зачем путь держите, я так понимаю, опасное вы дело затеяли, – ответил рыцарь. – Разных я людей повидал за свою жизнь, но с самого начала почувствовал в вас особую силу. И там, в логове демона, вы мне доказали, что я в вас не ошибся. Божественные берегут сильных и храбрых, но и волшебный талисман иногда нелишним бывает. Так что бери, мастер Сим, тебе он пригодится.

– А тебе? – Я нерешительно взял амулет.

– Надеюсь, что нет. В долине больше нет нечисти, а коли появится, так Мика у меня на все руки мастерица, – тут Холшард хохотнул и звонко чмокнул жену. – Отобъемся. Да и баллисты мои всегда наготове.

– Спасибо тебе, сэр Джуно, – поблагодарил я.

– Так позволь обнять тебя на прощание, парень, – Холшард, не дожидаясь разрешения, крепко облапил меня и прижал к своей груди. – Эх, давно мне пора такого сына, как ты иметь.

– Еще родишь, – только и сказал я.

Пока Холшард церемонно прощался с остальными моими компаньонами, я надел амулет на шею и – странное дело! – почувствовал себя как-то увереннее. Никогда в жизни не верил в чудодейственную силу всяких оберегов и талисманов, а теперь гляди ты, как бы хочется надеяться на силу этого амулета. Наверное, чтобы уверовать, надо было с демоном сразиться…

– Дай Бог им счастья, – сказал я, когда мы отъехали от форта, и стоявшие в воротах сэр Холшард и Мика исчезли за деревьями.

– Они его достойны, – сказала Беа с неожиданной горечью в голосе. И я понял, откуда эта горечь: Беа позавидовала Мике.

– Все его достойны, – добавил я. – Однажды мы и на твоей свадьбе погуляем.

– На моей свадьбе? – Взгляд Беа стал печальным. – Долго придется ждать.

– Отчего же?

– Об этом придется долго говорить, Сим.

– Так и дорога у нас долгая.

– В другой раз, – Беа, казалось, совсем сникла. – Лучше Флавию развлеки.

– Да, не приставай к моей сестре, – тут же встрял Эйтан. – Мне это не по душе.

Я пожал плечами. Наверное, я действительно поступаю бестактно, лезу Беа в душу, не имея на это никакого права. Пусть будет так. Одно верно – путь нам предстоит долгий.

И Бог его знает, что ждет всех нас в конце этого пути…

***

Сначала все мы почти одновременно почувствовали запах гари. А потом Эйтан показал на столб темного дыма, поднимающийся над верхушками деревьев. Прямо по ходу нашего движения.

– Лесной пожар? – Беа яростно сверкнула глазами. – Проклятие!

Действительно, скверный сюрприз, подумал я с досадой. Проведенный в дороге день измотал всех, и каждый из нас предвкушал скорый отдых, горячий ужин и несколько часов крепкого сна. А теперь из-за пожара придется об отдыхе забыть.

– Другой дороги все равно нет, – заметил я. – Или есть?

– Я плохо знаю эту часть Эленшира, – призналась Беа. – Но ехать через чащу еще опаснее.

– Тогда нет выбора. Может, проскочим?

– Оставайтесь тут, – неожиданно предложил Эйтан. – Я посмотрю.

Он рванулся с места галопом и пару мгновений спустя скрылся за деревьями.

– Похоже, пожар не очень сильный, – заметил я, наблюдая за дымным султаном над деревьями.

– В любом случае, нам нельзя оставаться поблизости. А это значит, придется ехать после наступления сумерек. Мне бы этого не хотелось.

– Что, так опасно?

– А ты как думаешь? – Беа сверкнула глазами. – Это дикие места. Неизвестно, что…

Она не договорила: на дороге показался Эйтан, скачущий обратно. Мне очень не понравилось выражение его лица.

– Это не лес горит, – сказал он Беа на лланшихарне, но я понял. – Хуже.

Через десять минут мы поняли, что имел в виду Эйтан. Горел не лес, а маленькая, в несколько дворов сидская деревенька, расположенная у дороги. Ближние к дороге дома уже догорели, превратились в груды углей и головешек, и едкий дым накрыл нас плотной пеленой. Выбравшись из зловонной удушливой пелены и откашлявшись, мы поехали дальше. Земля вокруг расположенного на маленькой площади колодца была изрыта копытами лошадей, и следы были совсем свежие. Еще у колодца лежали трупы двух собак с рублеными ранами, но человеческих тел нигде не было. Большой дом под двускатной крышей справа от нас тоже был подожжен, но почему-то пламя не разгорелось и лишь обуглило скат крыши и часть стены.

– А где люди? – спросил я. – Убежали, что ли?

Ответом мне был вскрик Флавии.

– Там, за домом, кто-то есть! – Девушка показала на уцелевший дом.

Флавия не ошиблась: за забором пряталась женщина. Увидев, что мы ее заметили, она бросилась бежать, что-то прижимая к груди, но окрик Эйтана остановил ее.

Мы подъехали ближе. Эльфийка стояла неподвижно, смотрела на нас безумным остановившимся взглядом, и губы ее шевелились. Лицо ее было забрызгано кровью, волосы на голове слиплись в кровавую корку. Кровь, грязь и зола пятнали ее домотканое платье. В руках женщина держала березовое полено, аккуратно завернутое в расшитое одеяло.

– Зачем вы приехали? – сказала она, глядя куда-то мимо нас. – Вы шумите. Вы разбудите моего ребенка.

– Что здесь случилось, сестра? – спросил Эйтан.

– Собаки, – сказала женщина. – Собаки лаяли громко и всех разбудили. Мы поняли, что они пришли, но убежать не могли.

– Они?

– Они пришли. Я спряталась в доме, но Марша заплакала. – Тут лицо сумасшедшей сморщилось, задергалось, она судорожно прижала к себе завернутое в одеяло полено, начала баюкать, словно ребенка. – Она до сих пор плачет. Ее испугали. Что вам надо?

– Сестра, не бойся, – сказал Эйтан, спешившись. – Мы друзья. Ты ранена, и мы хотим помочь.

– Помочь? Кому помочь? – Женщина огляделась, ее лицо вновь застыло в холодную мертвую маску. – Тут никого нет. Уходите.

– Где все люди?

– Люди? Они спали. И мы с дочкой спали. А потом залаяли собаки. Уходите, разве вы не видите, что мы вас боимся? – Тут она попятилась от нас, замотала головой. – Во имя Предков, она плачет, разве не слышите!

– Да, сестра, – Эйтан поднес к губам короткую трубку и дунул в нее. Женщина еще несколько мгновений смотрела на нас испуганными глазами, а потом зевнула, опустилась на траву и, продолжая прижимать к себе полено, затихла.

– Ты убил ее? – воскликнула Беа.

– Только усыпил. – Эйтан убрал трубку. – Надо осмотреть ее рану.

Он опустился у бесчувственной женщины, и я услышал тяжелый вздох.

– Что, плохо дело? – спросил я.

– Она выживет, – сказал Эйтан, осматривая голову женщины. – Будь рана смертельной, она бы уже умерла.

– Работорговцы? – спросила Беа.

– Больше некому. Их работа. Эй, помоги мне отнести ее в дом! – сказал мне эльф.

В доме сильно пахло гарью, пол в горнице пятнала запекшаяся кровь. Мы положили спящую женщину на кровать, и Эйтан принялся искать иголку и нитки, чтобы зашить рану. Это было не так просто сделать, по дому будто смерч прошелся.

– Теперь понятно, почему этот дом не сгорел, – сказал я, оглядываясь по сторонам. – Хозяйка сопротивлялась, ее ранили и подожгли дом. Видимо, она очнулась и успела потушить пожар. А где ее ребенок?

– Грудных детей они убивают, на них нет покупателей, – мрачно ответил Эйтан, глядя на меня чуть ли не с ненавистью.

– Странно, что власти позволяют такие бесчинства.

– На захваченных Гардлаандом землях нет ни власти, ни закона, – Беа принялась оттирать кровь с головы раненной женщины тряпицей, смоченной в самогоне Холшарда. – Гардлаандские лорды поощряют работорговлю, рабы всегда в цене. А жизнь эльфов ничего не стоит.

Мне было нечего сказать. И по лицу Флавии я понял, что она испытывает те же чувства, что и я.

Эйтан и помогавшая ему Беа работали быстро. Женщина, одурманенная зельем эльфа, ни разу не вскрикнула и даже не пошевелилась, пока наши спутники занимались ее раной. Нам оставалось лишь терпеливо ждать.

– Все, – наконец, сказал Эйтан, закончив перевязку. – Но дорогу она не выдержит, придется оставить ее здесь.

– Она умрет, – сказал я. – Мы не можем ее бросить.

– Не старайся казаться милосердным, – ответил эльф. – Это не твоя боль и не твоя война.

– А вот тут ты ошибаешься, дружок, – я почувствовал злость. – И не надо говорить со мной в таком тоне.

Эйтан посмотрел на меня с ненавистью.

– Ублюдки! – выдохнул он.

– Точно, – согласился я. – Может, нам стоит нагнать этих уродов и отбить у них пленников?

– Отвага хорошее качество, – ответила Беа, вытерев окровавленные руки полотенцем. – Но мы даже не знаем, сколько их.

– Наверняка немного. Десятка два.

– Судя по следам лошадей, именно так, – внезапно добавил Эйтан.

– И что для нас два десятка негодяев, если мы с демоном справились? – спросил я. – Нагоним сволочей, перебьем их и освободим людей.

– Прошло довольно много времени, хотя… – тут Беа как-то странно на меня посмотрела, – с пленниками они вряд ли могли далеко уйти.

– Тогда не стоит терять времени, – предложил я. – Надо спешить, пока светло.

***

Небо на востоке начало светлеть, когда мы, оставив Флавию и коней у дороги ипробравшись сквозь густой подлесок, увидели на берегу лесного озерца лагерь работорговцев: пяток шатров, несколько запряженных волами длинных крытых повозок и два импровизированных загона, у которых прохаживались вооруженные арбалетами и мечами часовые. В одном загоне стояли стреноженные лошади, в другом прямо на земле лежали пленники.

– Трое у загона с пленниками, – прошептал Эйтан, – и двое у большого шатра. Наверняка их главарь там.

– Всего двадцать четыре лошади, – заметил я. – Большая ватага. Есть идеи?

– Ждите тут, – шепнул Эйтан и нырнул в заросли.

– Рисковый у тебя братец, – сказал я Беа.

– Тсс! – Демонесса положила мне палец на губы и глазами показала в сторону бандитского лагеря.

Мы продолжили наблюдение. Прошло несколько минут – весьма томительных, надо сказать. И тут я увидел, как ближайший к нам часовой у загонов мешком осел на зеленый дерн, а парой секунд спустя и остальные два караульных вышли из игры. Бандиты, сидевшие к нам спиной у костра перед входом в большой шатер, прожили чуть дольше своих собратьев. Когда последний часовой повалился на землю, Беа шумно вздохнула, вытянула батар из ножен и рванулась вперед, ломая ветки. Пришло время нашей атаки.

Пробежав мимо распростертых у костра тел, мы ворвались в шатер. Внутри было чадно, воняло сивухой, кожей и потом. Всего в шатре было пять человек, и все спали непробудным пьяным сном. Проснуться им уже никогда не пришлось. Прикончив всех пятерых,мы покинули шатер, и процедура повторилась в следующей палатке, и в третьей, и в четвертой. В пятой палатке уже был Эйтан: он разобрался с тремя последними бандитами без нас.

Освобожденных пленников было человек тридцать, причем это были не только эленширцы из деревни, где мы побывали, но и несколько людей, по виду южан, смуглых, с окладистыми бородами. А кроме того, среди пленников оказался двайр, который, завидев нас с Беа, завопил от радости, напугав и без того ошеломленных происходящим эльфов:

– Прокляни меня Огонь, это же Беа! – заорал он зычно и бросился к нам, перепрыгивая через трупы работорговцев. – Узнаешь?

– Каз? – изумилась Беа.

– Он самый! – просиял двайр. – Срань ратфангова, вовремя вы подоспели! Я уж думал, пропаду ни за грош. Фуу!

– Ты как здесь очутился? – спросила Беа.

– Впору тебя о том же спросить. Воистину, диво дивное! Видать, угоден я Огню, коли он вас сюда привел, – тут двайр остановил на меня свой взгляд. – Vatlan-annu-vu, и ты здесь? Унесли, стало быть, ноги из Вогрифа! Рад, очень рад! Эх, спасли вы меня, истинно спасли! А пожрать у вас есть чего? Второй день в брюхе пусто…

***

Казмир Казернеготтвер оказался хорошим едоком. Один умял половину копченой оленьей ноги, запив ее тремя полными кружками холшардовского самогона. А заодно рассказал, как попал в плен к работорговцам.

– Когда Эдак вернулся и узнал, что ты сбежала, да еще и лошадей с собой увела, – говорил он, – чуть кондрашка его со злости не хватила! Велел всем нам тебя искать, и стражу поднял на ноги. Полночи мы по Вогрифу бегали, как угорелые, а когда вернулись к Эдаку, он от злости чуть нас в жаб не превратил. Сказал, что все мы уволены и можем идти… короче, куда глаза глядят, можем идти. И не заплатил, паскуда, ни единого пенни. Так и остались мы впятером не у дел: Бибор, Ваннек, Кумрат, Сартон и я. Ну, и что пяти двайрам делать в Вогрифе, скажи на милость? Кинул нас Эдак, подлюга, чтоб его ратфанги сожрали! Помыкались мы малость по городу, а потом набрели на караванщиков из Ашарханда и нанялись к ним в охрану. Караван-то в Варат-Кеш шел, вот мы и обрадовались, что прямехонько до родных мест доберемся, да еще и деньжат малехо срубим. Порадовались, мать их…

– А в плен как попал?

– А так и попал, – Каз с шумом и бульканьем влил в себя очередную порцию самогона, рыгнул деликатно в бороду. – Добрались мы с караваном до Чилбрена и дальше поехали по тракту в Эльмарн, а тут эти разбойники из леса выскочили. Бибора и Кумрата сразу из арбалетов положили, а Сартону на моих глазах шпонтоном распороли живот. Я потрепыхался еще, двоим кости своей булавой посчитал, но тут мне сзади по шлему заехали, да так, что чувств я лишился. А как пришел в себя, то увидел, что лежу полуголый, да еще и по рукам и ногам связанный в повозке. Потом узнал, что Ваннек тоже погиб. Думал, и мне хана, уже с жизнью прощался, а тут вас Огонь Вечный принес. Век теперь вашим должником буду, не расплачусь!

– Ничего ты нам не должен, – ответила Беа. – Живи себе спокойно.

– Между прочим, вы у бандитов этих не только самих караванщиков, но и часть их товара отбили, – внезапно сказал двайр. – Так что награда вам положена немалая.

– Само собой. Но мы не ради награды старались.

– Понимаю, – гном отложил оставшуюся от ноги кость, вздохнул счастливо и довольно. – Благодать-то какая! Снова жить охота… Ты так и не сказала мне, сэра Беа, каким манером вы тут оказались так удачно.

– Оказались и все, тебе-то какая разница?

– Да никакой особо, но подумал просто – не на север ли едете? А то не согласитесь ли в свою компанию принять?

– Ты же караван подрядился сопровождать.

– Ну, если до Эльмарна вы идете, тогда все равно по пути. А дальше мне одному что делать прикажете? – Тут двайр с мольбой посмотрел на Беа, а потом на нас с Эйтаном. – В Эльмарне чужих не особо любят, а домой в одиночку пробираться по этим разбойничьим краям – спаси и сохрани! Так как, примете к себе в ватагу?

– Он может быть нам полезным, – шепнул я Беа. Демонесса еле заметно кивнула головой и добавила, обращаясь к гному: – А где твое оружие, Каз?

– У сволочей этих, где ж еще? В повозках надо посмотреть, там они все награбленное держали. Заберу снарягу и весь в вашем полном распоряжении.

– Это у Сима спрашивай, он у нас командует, – внезапно сказала Беа.

– А? – Каз выпучил глаза, посмотрел на меня и суетливо вытер рот концом своей бородищи. – Так мне… Как, значит, скажешь-то, господин Сим?

– Во-первых, не господин, а просто Сим, – поправил я. – Во-вторых, мы хорошим людям завсегда рады. Так что милости просим, Каз.

– Ой! – У двайра аж глаза заблестели. – Вот это я понимаю, хороший эленширец, благослови тебя Огонь! Клянусь, что за тебя и за сэру Беа сотню черепов вдребезгли разобью, не будь я Казмир Казеренготтвер!

– Ну вот и славно, – я пожал коротышке руку, и это было самое крепкое рукопожатие из всех, что я испытал. Пальцы у гнома были будто из железа. – Слушай, а нет ли у тебя родственника по имени Симдон?

– Не, такого не знаю, – ответствовал Каз и потянулся к кружке. – Эх, и славная прогулка нам предстоит!

– Еще и двайр на нашу голову. Я бы предпочел большую кучу дерьма, – сказал Эйтан и пошел к лошадям. Гном с недоумением посмотрел ему вслед.

– Чего это он? – спросил он обиженно.

– Не бери в голову, – я хлопнул Каза по плечу, и подумал, что такой мускулатуре, как у этого коротышки, может позавидовать любой качок. Так что приобретение ценное: если он дерется так же, как пьет и ест, мы приобрели ценного бойца. В любом случае, до Эльмарна нам по пути, а дальше…

А дальше видно будет.

Глава 40

ЭЛЬМАРН

***

О, Эльмарн! Город великий; каменная чудесная роза, расцветшая на скалах; град юности и детства моих, несокрушимая твердыня, каждый камень которой овеян великой славой.

Веками простоял ты, гордый и процветающий, наблюдая, как рождались и гибли царства вокруг тебя. Нашествия обходили тебя стороной или разбивались о стены твои бессильными брызгами.

Печаль гложет меня – прошла слава моего народа, легендой стали времена доблести, парящих над полем победоносных знамен девяти кланов, победных криков, поющих тетив и пьющих кровь мечей. Леса и болота поглотили некогда цветущие земли, Гоэте и Мираконум стали руинами, и лишь ты, о Эльмарн, стоишь неколебимо, как в начале времен.

Ты посылал рати свои в дальние земли, и возвращались они с победными песнями, с добычей богатой. Ты отражал врагов, приходивших к твоим воротам, и крепость твоих стен и башен была равна стойкости и отваге твоих защитников. И видели враги, устрашенные потерями, как развевалось под горным ветром знамя клана Гилшир над самой высокой из твоих башен. Уходили, посрамленные и сломленные духом, перевязывая раны от мечей эльмарнцев и воя от бессильной злобы своей, потому что видели, что Эльмарн сильнее их, и вечно будет сильнее, и нет армии, могущей захватить его.

Многое повидал я, странствуя по миру, видел города людей и двайров, но ни один из них не сравнится с тобой, родной город, овеянный славой, прекраснейший из городов мира, которому нет и не будет равных…

(Анонимный бард, «Ода Эльмарну, граду Гилшир»)

*****

Освобожденные нами ашархандские караванщики поначалу приняли нас за очередных джентльменов с большой дороги и казались очень испуганными. Но я доходчиво объяснил их старшине Зарашту, толстому коротышке с порванной мочкой уха (кто-то из бандитов вырвал у караванщика из уха золотую серьгу), кто мы такие и почему здесь оказались. Мне показалось, что почтенного караванбаши удивила не сама история, а то, что я говорил с ним на его родном языке.

– Воистину, само Солнце привело вас сюда, – сказал он, выслушав меня. – Эти сыны гиены и шакала ограбили нас и хотели убить, и мы уже прощались с жизнью. Нет в целом мире награды, достойной вас. Только боги способны наградить вас за такой подвиг.

– Я бы предпочел награду уже на земле, – заявил я, прекрасно понимая, куда клонит старик.

– Да-да! – испуганно ответил Зарашт. – Только позволь нам, господин, разобраться с имуществом, которое захватили у нас эти псы.

Оказалось, что караван Зарашта и его компаньонов вез в Варат-Кеш ашархандские толстые шерстяные ковры и выделанные звериные шкуры – товар, очень ценимый живущими в холодных каменных домах двайрами, но бандитам явно ненужный. Поэтому почти вся поклажа в повозках осталась нетронутой: бандиты ограничились тем, что распороли тюки в поисках ценного, испортив несколько ковров, и обобрали до нитки самих караванщиков. Однако, обыскав лежавших на поле боя мертвецов, недавние пленники, в конечном счете, вернули себе почти все свое добро. Даже казна каравана нашлась: мы обнаружили ее в палатке главаря бандитов, в небольшом ларце – два увесистых кожаных кошеля, один с эленширскими серебряными эстрелями, второй с ашархандскими золотыми дирамами. Зарашт, невозможно обрадованный тем, что вернул обратно свои деньги, тут же предложил мне плату за спасение.

– Давай договоримся так, почтенный, – сказал я, – Каз сообщил нам, что вы едете в Эльмарн. Похоже, нам по пути. А по прибытии рассчитаемся и за эскорт, и за спасение.

– Господин желает…эээ…наняться нам в охрану? – Глаза Зарашта тревожно сверкнули.

– А почему бы и нет?

– Это весьма великодушное предложение, – заметил купец.

– И выгодное, – поддержал встрявший в наш разговор Каз. Он уже успел отыскать среди бандитского барахла свои доспехи и оружие и потому выглядел очень уверенным. – Ты же сам говорил, Зарашт, что лишняя охрана никогда не помешает.

– Воистину, – ответил караванщик, глянув на гнома с пренебрежением. – О чем жалею, ибо доверился не тем, кому следовало. Потому из-за моего легкомыслия нам пришлось многое пережить.

– Ты не забыл, что должен мне десять дирамов? – напомнил гном.

– Десять? Мы договаривались, что я заплачу каждому из вас по два дирама в Варат-Кеше.

– Мои друзья погибли, а я их наследник, – заявил Каз и направился к повозкам. Зарашт пробормотал что-то, и мне показалось, что он упомянул ослиную задницу.

– Ну, так как, договорились? – спросил я.

– По рукам, – решился купец. – И да будет Солнце свидетелем моих слов: если нам удастся без новых испытаний добраться до Эльмарна, ты, отважный воин, получишь от меня десять золотых, как плату за эскорт и спасение.

– Маловато, – прокомментировала Беа, когда я пересказал ей свой разговор с Зараштом, – Но это лучше, чем ничего, и нам все равно по пути. И еще я попробую сделать так, что толстяк купит у нас лишних лошадей и трофеи из Иль-Флор.

Освобожденные нами эльфы из сожженной деревни ушли еще до полудня, даже не поблагодарив нас, но мне не была нужна их благодарность. Уже хорошо, что мы смогли освободить людей из плена. Мне показалось, что Эйтан, который с самого начала нашего знакомства даже не старался скрывать свою неприязнь ко мне, стал вести себя более дружелюбно.

Как и предполагала Беа, Зарашт охотно купил у нас четыре лошади и по хорошей цене. Правда, когда разговор пошел за оружие и доспехи, первоначальную цену пришлось изрядно сбавить – южанин яростно торговался из-за каждого медяка, бил на то, что сбыть весь этот хлам (он так и выразился – «хлам») в Эльмарне будет очень трудно, а в землях алмутов, где такого добра завались – и вовсе невозможно. Но Беа торговалась не менее азартно, и в конце концов, обе стороны остались довольны. Беа, видимо, добровольно взявшая на себя обязанность отрядного казначея, сообщила мне, что наш капитал увеличился на сорок левендалеров по курсу Румастардской биржи. Приличные, надо сказать, деньги.

Покончив с этими хлопотами, плотно перекусив и отдохнув пару часов, мы вскоре после полудня отправились в путь. Теперь, когда мы путешествовали в компании ашархандских негоциантов с их груженными повозками, наша скорость была сильно ограничена. Зато выяснилось, что Зарашт очень неплохо знает эту часть Эленшира.

– Я двадцать пять лет торгую с Алмутом и прошел эти земли вдоль и поперек, – заявил он. – Не волнуйся, господин, путешествуя по этому тракту, мы обязательно приедем в Эльмарн уже к исходу третьего дня пути.

– Ты уверен?

– Когда эти разбойники напали на нас, мы как раз преодолели половину пути между Чилбреном и Эльмарном, направляясь на север. Если мои расчеты верны, нам предстоит проехать еще около десяти фарсангов, которые мы преодолеем за три дня, не напрягаясь и щадя наших лошадей.

– Надо думать, у тебя есть карта?

– Конечно, – Зарашт приложил ладонь к своему выпуклому лбу. – Здесь.

– И что можешь сказать об этих землях?

– Раньше тут было спокойно. Однако в наше время ни в чем нельзя быть уверенным. Из-за минувшей войны в пограничных землях развелось множество бродячих шаек, большей частью бывших гардлаандских наемников и дезертиров, которым плевать на все договоры о мире. Да и сами эленширцы, ожесточенные войной, не прочь напасть на беззащитный караван.

– Странно думать, что жители Хэвнвуда настолько воинственны, – сказал я.

– Не сиды, – заметил Эйтан, который нагнал нас и теперь ехал рядом с нами. – Жадные и злобные круглоухие, которые уже веками пытаются захватить наши земли.

– Я не гардлаандец, – сказал купец. – Я не могу отвечать за действия северных варваров. Я всего лишь торговец, и меня интересует лишь прибыль.

– Расскажи это дуракам, южанин, – ответил Эйтан с очень нехорошей улыбкой. – В Эленшире все знают, чьими стараниями рынки рабов в приморских городах полны нашими невольниками.

– И это моя вина, не так ли? – Зарашт, поморщившись, отвел руку со смоченной лечебным маслом тряпицей от раненного уха, посмотрел на нее и снова приложил к ране. – Не лги сам себе, эльф. Ты прекрасно знаешь, что и в Эленшире есть невольники, и эльфы обходятся с ними так же жестоко, как и люди. Такие нынче времена. Еще несколько часов назад я сам был рабом и ожидал от судьбы самого худшего.

– Ты так спокойно об этом говоришь, Зарашт, – произнес я.

– В этом суть бытия. Все живые существа под солнцем проводят жизнь в вечной борьбе. Ешь или съедят тебя, будь либо хищником, либо добычей, ибо так угодно высшим силам. Разумные создания не исключения. Всегда были и будут слабые и сильные, господа и рабы, победители и побежденные.

– И другого быть не может, верно? А если я тебе скажу, что это не так?

– Значит, ты наивен, господин – уж прости старика за прямоту. Могу лишь просить солнце, чтобы оно было милостиво к тебе, и ты всегда оставался победителем в любом бою.

Я пожал плечами. Возразить старому караванщику было нечего: он был в определенном смысле прав. Объяснять ему, что в нашем мире все обстоит немного по-другому, было бы нелепо и смешно. Да и потом, в моем мире в этом плане тоже не все благополучно, несмотря на все эти «свобода, равенство, братство» и прочие высокие идеалы. Еще полтораста лет назад в моей собственной стране было крепостное право, а в Штатах черные рабы на плантациях собирали хлопок. И все это считалось абсолютно нормальным. Да и в начале двадцать первого века кое-где рабство нет-нет, да и напомнит о себе… Так что спорить с Зараштом не имело смысла. Старик будто прочитал мои мысли.

– Вижу я, что ты, господин, не обычный сид, – сказал он. – . Не ведаю, кто ты и откуда, но ты совсем не похож на своего спутника, который ненавидит людей. На нашем языке говоришь чисто, будто всю жизнь прожил где-нибудь в Изарате и получил самолучшее образование. Но я не любопытен, и твои тайны меня не касаются. Главное для меня – продать мой товар, получить прибыль и благополучно вернуться на родину. Твои же пути принадлежат тебе.

– Хорошо сказано, – одобрил я и поехал в голову каравана.

Некоторое время мы ехали молча, и тишину нарушали лишь скрип повозок и стук копыт. Солнце начало опускаться к верхушкам деревьев: день шел к закату. Я подумал, что пока в нашем путешествии нет ничего романтического и волнующего. Едешь себе медленно, почти торжественно, солнце печет тебе плешь, задница ноет от седла, пыль першит в горле, время от времени напахнет то конским потом, то навозом – совершенно не чувствуешь себя героем, призванным спасти этот мир от зла.

И слава Богу. Надо ценить такие минуты покоя и безмятежности. Чувствую, еще придется тут побегать и помахать оружием.

– Задумался? – Беа нагнала меня и заглянула в лицо. – Или дремлешь?

– Душно, – сказал я и посмотрел на синее безоблачное небо. – Сейчас бы пива холодного бутылочки три-четыре. С соленой рыбкой или чипсами.

– Сим, я хотела попросить тебя…

– Да?

– Я об Эйтане, – Беа покосилась на брата, который продолжал ехать у головной повозки шагах в двадцати позади нас, погруженный в свои мысли. – Не будь строг к моему брату. Эйтан славный мальчик, но то, что мы пережили, озлобило его. Он неправ, и однажды поймет это.

– Тебе не о чем беспокоиться. И я понимаю его чувства. Он во многом прав.

– Я говорила с ним. Он намерен и дальше сопровождать меня. Не знаю, радоваться мне или пугаться.

– Ты о чем?

– Я бы хотела, чтобы он отправился в Колкерри. Пока, на время. Но когда я заговорила с ним об этом, в его глазах появилось что-то странное. Знаешь, что он сказал мне: «Беа, если я окажусь в Колкерри, мы больше не увидимся».

– Думаешь, он что-то скрывает?

– Да. И это меня страшит, Сим.

– Он не обязан ехать с нами в Вингомартис. – Я вздохнул. – Вообще, когда я думаю о происходящем, мне становится не по себе. Абсурд какой-то.

– Абсурд?

– А как по-другому назвать? Старик велел нам ехать, и мы едем, как покорные бараны, не рассуждая и не задавая вопросов. Есть в этом что-то нелепое.

– Я думаю, Эйтана нельзя отпускать. – Беа будто не услышала моих слов. – Что-то в нем пугает меня.

– Пугает в собственном брате?

– Он стал другим за эти годы.

– Дети вырастают, Беа. Младшие братишки становятся мужчинами со своей жизнью, а дочки, – я почувствовал, как вползает в душу противная слезливая слабость, – превращаются во взрослых девушек, и ты отдаешь их совершенно незнакомому тебе парню, которого начинаешь называть своим сыном и…

– Что?

– Ничего. Ты думаешь, с Эйтаном что-то не так?

– Пока не знаю. Но он стал скрытным. Он не был таким.

– В его возрасте я тоже был скрытным.

– А я такой и осталась, – в дьявольских глазах Беа внезапно полыхнули веселые искры. – Помнишь, ты спрашивал меня, как я оказалась в отряде Нанна?

– Помню. Ну и?

– Я должна была убить ублюдка. Такое задание дал мне мастер Рамимор.

– Почему же не убила?