Текст книги "Русский волк (СИ)"

Автор книги: Андрей Астахов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 30 страниц)

Глава 24

***

Утром, в первые секунды пробуждения, я вспомнил ночной разговор, и мне подумалось, что старик мне всего лишь приснился. Но меч – он лежал рядом с моим тюфяком, освещенный проходившими сквозь дырявую кровлю лучами утреннего солнца. Я коснулся его, ощутил холод металла, и внутри меня что-то дрогнуло.

К запаху пыли и давно заброшенного жилья примешивался аппетитный запах мяса, тушеного с травами. Я встал с тюфяка и вышел к лестнице в зал. Флавия стояла ко мне спиной, у растопленного камина, и помешивала ложкой варево в котелке, подвешенном над огнем.

– Доброе утро! – сказал я.

Девушка не ответила. Даже не посмотрела в мою сторону. Я вспомнил, что ночью она отказалась отправиться со стариком в Эленшир, пожелала остаться с нами. Зачем? Чтобы и дальше трепать нам нервы?

Я молча спустился по лестнице и пошел к выходу. И тут Флавия меня окликнула.

– Да? – Я развернулся к ней лицом.

– Сим, я…я дура. Пожалуйста, не сердись на меня.

– Ты о чем?

– Вчера я вела себя как стерва. Ударила тебя ни за что, ни про что. Мне очень стыдно. Ты прощаешь меня?

– Знаешь, я рад это слышать, – я подошел к ней, улыбнулся. – Поцелуемся?

Она подставила мне щеку. Немного разочарованный, я поцеловал ее и заглянул в котелок.

– Вкусно пахнет, – сказал я. – А где Беа?

– Во дворе.

– Тогда я пойду? – я показал на дверь.

Демонесса оказалась девушкой хозяйственной. Пока я спал, она собрала оружие и снаряжение перебитых нами людей Круга и теперь, критически рассматривая разложенное на земле добро, высчитывала, сколько мы сможем за все это выручить при продаже.

– Помирились? – с ехидством спросила она.

– А мы и не ругались. Но бзик у нашей подруги, кажется, прошел. И как, хороши трофеи?

– Получается прилично, – заявила она. – Не меньше ста левендалеров. И еще сорок монет, которые я нашла на трупах, и кольцо, что было на вампиромаге. – Беа продемонстрировала мне великолепный перстень с красным камнем. – Оно не волшебное, но очень красивое, правда? Его я, пожалуй, оставлю себе.

– И ты собралась тащить все это с собой?

– И в чем трудность? Навьючим все на запасных лошадей, их у нас аж шесть. Плохо, что лошади с тавром Круга, могут возникнуть ненужные вопросы. И продать их вряд ли удастся, если только каким-нибудь конокрадам. За половину цены возьмут без разговоров.

– Все-таки я был прав, – сказал я, улыбаясь. – Из тебя получилась бы замечательная бизнес-леди.

– Какая леди?

– Тебе надо открыть свое дело, Беа. Станешь богатой.

– Я воин, а не торгаш. Но воинам тоже нужны деньги.

– Никто не спорит. – Я посмотрел на раздетый до исподнего и облепленный мухами труп черного рыцаря, лежавший неподалеку, и поморщился. – Нам не стоит оставаться тут долго. Погода жаркая, и эти ребята скоро начнут благоухать…Беа, ты что?

Она не ответила. Просто смотрела куда-то за мое плечо. Я повернулся. В воротах, шагах в сорока от нас, стоял всадник на прекрасной вороной лошади и сам одетый во все черное. Лицо его скрывал низко надвинутый капюшон. Мне этот всадник почему-то не понравился.

– Эй, тебе чего? – крикнул я.

Он не ответил и не сдвинулся с места. Я взялся за рукоять меча, но Беа остановила меня.

– Погоди, – голос ее дрогнул. – Я…

– Что такое?

– Эйтан? – Губы Беа задрожали, демонские кровавые глаза наполнились слезами. – Эйтан!!!

Я отчетливо услышал, как всадник охнул и воскликнул «Нет! Что они с тобой сделали?». Но Беа, разрыдавшись, бросилась к нему, крича:

– Эйтан! Эйтаааааааааан!

Черный всадник будто испугался. Ударил коня шпорами и помчался прочь от корчмы, поднимая тучу пыли. Беа по-звериному рыкнула, бросилась к стоящим у коновязи лошадям, буквально взлетела в седло и погнала галопом следом за черным. А я стоял и смотрел, не понимая, что происходит.

– Что случилось? – спросила взволнованная Флавия, прибежавшая на крики. Я рассказал.

– Я слышал, как он сказал «Что они с тобой сделали», – добавил я. – И говорил, между прочим, на лланшихарне, языке сидов. Наверное, какой-то ее знакомый.

Беа вернулась одна, на взмыленной лошади, запыленная и зареванная. Я подошел к ней, но она оттолкнула меня, села на ступень крыльца и залилась слезами. Плакала она долго, совсем по-женски, в голос, вздрагивая всем телом и размазывая слезы по грязным щекам. Наконец, выплакавшись, Беа встала, вернулась к лошади и, взяв ее под уздцы, повела к коновязи.

– Беа! – Я подошел к ней один: Флавия не решилась и наблюдала за нами от крыльца. – Беа, что случилось?

– Ничего не случилось, – буркнула она.

– Я вижу, тебе плохо.

– Я не догнала его. Он исчез, как сквозь землю провалился.

– Кто он?

– Эйтан.

– Он эльф, верно?

– Он мой младший брат, – Беа все же посмотрела на меня, будто проверяя мою реакцию на ее слова. – Нечего тут торчать. Седлайте коней, пора ехать!

Глава 25

ПОГАСШИЕ ЗВЕЗДЫ

***

Классификация магических школ, существующих в настоящее время, весьма проста, и любому желающему постичь сложнейшее и благороднейшее искусство Овладения Силой Анги-Круайн во всех ее видах, следует запомнить ее. Образованность всегда красила мага. Кроме того, обучение любой магии начинается со знакомства с возможностями, которые дает магу Овладение в рамках определенной школы, что облегчает ученику сознательный выбор своего пути. По древней, освященной столетиями традиции, магические школы имеют древнеэлайские названия. Определить, к какой школе принадлежит тот или иной маг, несложно даже для неофита – присмотрись к их одежде, украшениям или другим отличительным знакам.

Магическая школа Анги-Арайон, или ударная боевая магия (иногда ошибочно именуемая стихийной магией), обучает мага овладению простыми ударными заклинаниями Огня, Холода, Поражения концентрированной Силой, Грозового Разряда, заклинаниями парализующими и обезоруживающими, а впоследствии икомбинированными заклинаниями, сочетающими, к примеру, поражение Огнем и Холодом одновременно. Мага этой школы можно узнать по черной либо пурпурной мантии без всяких вышивок и украшений.

Магическая школа Анги-Длаххан, или магия Приспособления и Защиты, обучает заклинаниям элементальных и пси-щитов, сканирования, отворота, нейтрализации, поглощения и переноса порчи, магической маскировки и снятия побочных эффектов от применения опасных для мага чар. Маги Анги-Длаххан носят зеленые или желтые мантии, а на правом запястье – зеленый браслет из яшмы или нефрита.

Магическая школа Анги-Шан, или магия Взаимодействия Пространства и Времени, обучает заклинаниям убыстрения или замедления времени, открытия пространственных порталов, воздействию на материальные предметы с целью их перемещения или придания им нужной магу формы либо нужных свойств, а также ясновидению. Посмотри на мантию мага этой школы – на ней всегда вышит знак Небесного Глаза.

Магическая школа Анги-Хеон либо Нур-Хеон, или магия Возрождения и Исцеления, обучает заклинаниям исцеления ран, болезней и восстановления жизненных сил, высасывания жизни и силы из окружающих объектов и живых существ, временного или постоянного повышения физических или магических способностей мага. Временное повышение при этом может создаваться заклинаниями или зачарованными предметами, постоянное – при помощи магических артефактов, помещаемых непосредственно в тело мага, однако такая операция весьма опасна, и редкий маг прибегает к ней. Маги Анги-Хеон носят серые мантии и круш – особый пояс, сплетенный из кожи разных ядовитых змей.

Магическая школа Анги-Аннорин, или магия Веществ, обучает созданию волшебных зелий, микстур, мазей и притираний, а также амулетов и оберегов. Маги Анги-Аннорин надевают мантии синего либо лилового цвета и метят себя татуировкой над переносицей, изображающей обращенный рогами вверх полумесяц.

Магическая школа Анги-Бару, или некромагия, обучает способам оживления мертвой плоти, создания нерожденных существ и управления ими, а также заклинаниям противодействия нежити и контролю оной. Некромага можно узнать по черно-белой мантии и серьге в виде змеи, глотающей свой хвост, ибо им, как никому, известны тайны смерти и возрождения.

И, наконец, магическая школа Анги-Блиан, самая древняя и могущественная из всех, обучает мага получать и подпитывать магическую Силу за счет использования своей крови, либо крови других существ. Также маги этой школы единственные из всех настолько хорошо познали силу крови, что с ее помощью способны вызывать из Тенебры ее обитателей и принуждать служить себе. Редкий маг выбирает эту школу, ибо крайне сложен и страшен путь крови. Узнаешь мага Анги-Блиан не по одежде и амулетам, а по бесцветным, будто бельмами затянутым зрачкам и кроваво-красным белкам глаз, ибо сила крови меняет их существо порой до неузнаваемости.

В заключение этой главы скажу, что мастера каждой из магических школ – явление весьма частое, ибо вся жизнь мага посвящена овладению Силой. Но крайне редко можно встретить мага, одинаково хорошо владеющего заклинаниями хотя бы двух школ одновременно…

(Авиус Касардасса из Иогемы. «Благородное искусство магии»)

***

Старший чародей Реин Бьешем, начальник подготовительных работ в Драконеуме, вошел в покои магистра размашистой легкой походкой молодого человека, на ходу поигрывая малахитовой подвеской, висевшей у него на груди. Следом за ним, стараясь идти в ногу с учителем, шел маг-ученик – долговязый темнокожий и курчавый джумирец с тяжелым ларцом в руках. Маги-стражники с почтительным поклоном пропустили гостей в кабинет. Беннон Чард сидел в кресле и читал книгу.

– Мастер, – Бьешем склонился в низком поклоне.

Их связывала давняя дружба. Бьешем был учеником Беннона Чарда, и хотя после окончания Академии выбрал путь Анги-Шан и весьма на нем преуспел, всегда подчеркивал, что начинал как боевой маг, и первым любимым учителем для него был и остается Чард.

– Входи, Бьешем, – магистр отложил книгу и протянул гостю руку для приветствия. – Хороший день для прогулки, не находишь?

– Я не был снаружи, мастер. Чтобы попасть к тебе, я воспользовался Шан-порталом.

– Понятно. У тебя есть важные новости, и потому ты очень спешил.

– Да, мастер. Я, согласно твоему последнему приказу, провел сканирование верхних уровней Драконеума. Я привлек к этой работе самых опытных наших коллег, тех, кого ты мне посоветовал – Рисса, Огассу Брине и Алеля Тери. Мы составили объемную схему верхних четырех уровней.

– Покажи!

Бьешем прочитал заклинание, и в центре кабинета появился призрачный макет Драконеума, различимый, впрочем, во всех мелочах. Бьешем повел рукой, и макет разошелся в горизонтальной плоскости, демонстрируя Чарду срез внутренних чертогов Драконеума.

– Как ты и предполагал, мастер, Великое землетрясение разрушило Драконеум сильнее, чем думалось вначале, – начал Бьешем. – Причем оно в одинаковой степени повредило и наземные постройки, и подземные ярусы комплекса. Нижние тоннели и переходы так завалены обломками, что для расчистки потребуется много усилий.

– Это, как я понимаю, верхняя кальдера, – сказал Чард, показывая на три верхних подземных этажа, образующих воронкообразное кольцо.

– Да, и ниже третьего яруса просканировать руины невозможно. Точный пространственный план Драконеума мы сможем составить лишь со временем, по мере спуска в кальдеру, и никак иначе.

– Понимаю, – Чард потер подбородок. – Что с лагерем для рабочих?

– Лагерь для живых рабочих построен на равнине, сейчас мы подводим к нему воду. Лагерь для Неупокоенных будет в Атайских пещерах в миле от Драконеума. Место очень удобное, пещеры достаточно большие и сухие. А главное, вокруг пустыня и никаких поселений.

– Превосходно, Бьешем. Я доволен твоей работой.

– У меня есть предложение, мастер Беннон. Я подумал, что для прокладки тоннелей в средней кальдере можно использовать мегачервей. Их челюсти достаточно мощны, чтобы сокрушать камень. Мастер Эшар ручается, что сможет контролировать тварей.

– Идея заманчивая, но невыполнимая. Мегачерви не смогут до конца заменить рабочих, а использовать их одновременно нельзя. Хотя, в ночное время, когда будут работать Неупокоенные… Я подумаю, Бьешем. Пообедаешь со мной?

– Есть еще новость, мастер. Группе проходчиков удалось найти под руинами Северного Мемориала кое-что интересное. – Бьешем сделал знак своему ученику, тот вышел вперед и протянул ларец, который маг-инженер открыл заклинанием. Чард взглянул в ларец: на бархатной обивке лежали три продолговатых округлых камня, похожих на крупные черные груши. Поверхность камней имела странный рисунок, напоминающий беспорядочное переплетение мельчайших волокон, и глянцевый блеск, будто их обжигали в гончарной печи.

– Что это? – спросил он.

– Мы не знаем. Эти камни лежали в крипте под Северным Мемориалом, в каменной нише, закрытой плитой. Кто-то из проходчиков случайно ударил по ней ломом, и плита раскололась. Чародей Рисс исследовал их и уверен, что когда-то эти камни были живыми.

– Живые камни? – Чард перевел взгляд на содержимое ларца, потом посмотрел на Бьешема. – Что за странные мысли?

– Так говорит Рисс. Он считает, что эти камни были живой плотью.

– Оставь их мне, я исследую их.

– Затем я их и принес тебе, мастер.

– Я предложил тебе пообедать со мной.

– Конечно, мастер, с удовольствием.

Обед был накрыт в малой столовой, и компания Бьешема скрасила его. Чард еще раз убедился, что правильно сделал, назначив Реина начальником работ. Потом они посидели на террасе, предаваясь послеобеденной расслабленности и беседуя, после чего Бьешем попросил позволения отправиться обратно в Драконеум.

– Сообщай мне обо всем немедленно, – велел Чард на прощание. – Этот проект принесет нам великую славу. Еще никто до нас не осмеливался раскрыть тайну Драконеума.

– Будет сделано, мастер.

После беседы с Бьешемом Чард вернулся к себе и занялся черными камнями. Ему показалось странным, что Рисс усмотрел в них что-то необычное. Да, форма и структура камней своеобразная, но это могут быть обычные вулканические бомбы. Все знают, что Драконеум некогда был построен в жерле древнего вулкана. Когда-то элайцы верили, что этот вулкан был изначальной точкой мироздания, его грандиозное извержение в начале времен создало весь Аркуин. Но почему эти булыжники лежали в особом тайнике? И почему Рисс считает, что они когда-то были живой плотью? Впрочем, последнее предположение очень легко проверить…

Чард взял колокольчик и позвонил. Немедленно вошел секретарь.

– Самель, пригласи ко мне Д’аруна, – велел он.

Д’арун явился через несколько минут. Это был коренастый темнолицый и кривоногий демантр с рябым лицом и жесткой рыжей гривой, в которую вплетал кусочки самородного золота. Д’арун был главным надсмотрщиком над рабами, приписанными к Рашмай-колледжу.

– Иди вниз, в подземелья, и приведи в мою лабораторию трех девушек не младше тринадцати и не старше семнадцати лет, – велел Чард.

Демантр неуклюже поклонился и вышел. Чард взял ларец и прошел по лестнице вниз, в лабораторию – огромную комнату без окон, уставленную всем необходимым для магических экспериментов, от алхимического стола до станков для вивисекции. Поставил ларец на стол, открыл шкаф, снял домашнюю мантию и облачился в тунику и передник из тончайшей кожи.

Вскоре вернулся Д’арун, ведя перед собой трех связанных одной веревкой грязных, нечесаных девушек, рыжую, блондинку и темную шатенку, одетых в домотканые туники и босых. Чард поморщился – на идеально чистом мраморном полу лаборатории появились отпечатки грязных ног. Велев демантру выстроить рабынь в ряд, магистр осмотрел их: девушки казались здоровыми, только сильно напуганными. Он напугал их еще больше, коснувшись губ каждой рукой и наложив заклинание Немоты. Чард не выносил криков и воплей.

– Привяжи их к рамам, – велел он демантру.

Надсмотрщик быстро и ловко сорвал с рабынь их жалкую одежду и подвесил всех троих на рамы, защелкнул железные замки на руках и ногах. Потом, повинуясь жесту Чарда, подвел к животу каждой из рабынь закрепленные на коленчатой штанге серебряные чаши для сбора крови. Чард вытащил из ларца камни и положил по одному камню в каждую чашу.

– Возьми секач и начинай, – приказал он надсмотрщику.

Д’арун взял с подставки тяжелый, с лезвием в четыре пальца шириной секач, подошел к светловолосой рабыне, посмотрел секунду в ее полные ужаса глаза, и одним отработанным за годы ударом вскрыл грудную клетку жертвы. Струя алой крови хлынула в чашу, омочив камень. Чард в это время читал заклинание Чистых Образов, помогающее определить истинную сущность предмета.

– Ничего, – сказал он с досадой, глядя на камень, торчащий из пузырящейся крови. – Вторая!

Демантр глубоко рассек грудную клетку рыжей рабыни. И тут случилось странное: камень в чаше с громким треском раскололся на две половинки, едва кровь коснулась его. Это озадачило Чарда, он подошел ближе и, брезгливо повернув камень в чаше, осмотрел его. Трещина прошла ровно по вертикальной оси камня.

– Никогда не видел ничего подобного, – пробормотал маг. – Внутри какие-то пустоты. Похоже на туф, но это что-то другое. И почему он раскололся?

Он обошел мертвых рабынь, обмякших в цепях. Приподнял за волосы голову светловолосой, чтобы рассмотреть рану, потом подошел к рыжей. Ему все стало ясно. Сердце первой рабыни осталось целым, а у второй тесак Д’аруна рассек его пополам.

Вот почему треснул второй камень. Мистический Отклик, явление редкое и необъяснимое. И происходит оно лишь, когда откликающиеся друг на друга артефакты имеют близкую природу.

– Рисс прав, – сказал сам себе Чард. – Д’арун, отвяжи девку.

Демантр раскрыл оковы на запястьях последней рабыни, и та упала ему на руки – она была в глубоком обмороке. Чард несколько раз хлопнул ее по щекам, покачал головой.

– Подай мне зеленый флакон с маленького столика, – велел он надсмотрщику.

Во флаконе была едкая соль. Рабыня очнулась, заскулила, тараща остекленевшие от страха глаза.

– Ну, ну, успокойся, – велел Чард, ласково потрепав ее по щеке. – Ты жива и все кончилось. Сейчас ты уснешь и все забудешь. Все будет хорошо.

Заклинание подействовало быстро, рабыня уронила голову и задышала ровно и спокойно.

– Отнеси ее обратно, – велел Чард. – Когда проснется, пусть ее покормят. А потом возвращайся и прибери тут.

Он вернулся в кабинет в приподнятом настроении. Положил последний, третий камень на стол и налил себе вина. Итак, наконец-то ему удалось увидеть то, о чем лишь глухо упоминали древние легенды, и чему до сих пор не было никаких доказательств.

Астриэли. Именно так называются эти артефакты. Прежде Чарду ни разу не приходилось их видеть. Лишь в древнейших сидских легендах Второй эпохи есть упоминание о них. В этих легендах говорилось, что, почувствовав приближение смерти, Первосозданный поднимался высоко в небо. Выше облаков, почти до самых звезд. Там он и уходил в Вечность, а тело падало вниз и сгорало в очищающем пламени. Оставались лишь обугленные кости и астриэль – сердце Первосозданного, оплавленное и превратившееся в камень. И тогда веровавшие в Первосозданных шли к месту, куда упала падающая звезда, находили останки и предавали их погребению…

И вновь у Беннона Чарда появилось неприятное ощущение, что Айнон Белеш не говорит ему всей правды о Драконеуме. Что-то скрывает. Что-то очень важное. Сказать ему о находке Бьешема, посмотреть, какая будет реакция?

Или не стоит?

Допивая вино, Беннон Чард решил, что не стоит.

Глава 26

***

Лектику Чарда заметили задолго до того, как рабы внесли магистра на Церемониальный плац – дворецкий Колхан уже стоял у парадных дверей в самой почтительной позе, встречая регента.

– Его величество на прогулке, – сообщил он. – Позвольте проводить вас, магистр Чард.

Маг сухо кивнул. Колхан повел его в Охотничий парк, любимое место прогулок короля. Чард еще издалека увидел толпу разодетых и увешанных драгоценностями придворных – они стояли у кроличьих клеток. Его величество Рогер, одетый в костюм лучника, держал на руках белоснежного пушистого кролика и беседовал со смотрителем дворцового крольчатника Гильдом. Рядом с ними стояли канцлер Борк, и паж, наряженный оруженосцем, с королевским луком и колчаном в руках.

– И что, они совсем-совсем не кусаются? – говорил король.

– Меня кролики ни разу не кусали, ваше величество, – отвечал Гильд.

– Тогда несправедливо держать таких милых зверьков в клетках, – заявил Рогер. – Я хочу, чтобы они жили в парке. Велю выпустить всех кроликов из клеток!

– Ваше величество, – вмешался Борк, – простите, что осмеливаюсь вам перечить, но выпустить кроликов в парк было бы не совсем разумно.

– Почему? – Рогер передал белого кролика Гильду.

– Их станет очень много, и они испортят клумбы и цветники. Вы же не хотите, чтобы кролики съели ваши любимые розы?

– Они едят цветы? – обратился король к Гильду.

– Ваше величество, кролики едят любые растения, хотя не все им полезны.

– Вот видите, – поспешил уцепиться за слова Гильда канцлер, – кролики могут съесть что-нибудь нехорошее и умереть.

– Жаль, – сказал король. – Они такие забавные. Тогда я возьму одного кролика поиграть. Мастер Гильд, какого мне выбрать?

– Они все принадлежат вам, ваше величество, – ответил смотритель. – Выбирайте любого.

Король колебался лишь несколько секунд.

– Вон тот, серенький, – произнес он, показав пальцем.

– Божественные создали кроликов, чтобы их ели, мой король, – произнес Чард, подходя к свите и обмениваясь поклонами с придворными. – Если то, что предназначено в пищу, будет бегать по дворцу, это будет против воли Божественных.

– Беннон пришел! – Рогер бросился к магу и обнял его. – Ты останешься поужинать со мной?

– Конечно, ваше величество.

– Мы еще немного погуляем. Я хочу пострелять голубей. Только никакой магии, Беннон! Мне надоело охотиться на обездвиженную дичь – она не убегает и не прячется.

– Ваше величество однажды станет великим лучником, – сказал Чард.

– Самым великим, – поправил король. Взгляд мальчика упал на Гильда, держащего на руках серого кролика. – А как их забивают, мастер Гильд?

– Кроликов? Очень просто, ваше величество. Их нужно сильно ударить палкой по затылку. У кролика мозг открыт на затылке, и этот удар мгновенно убивает его.

– Это ужасно, – сказал Рогер, холодно глянув на смотрителя. – Они такие маленькие, такие беззащитные. Правда, это плохо, Беннон?

Чард встретился с королем взглядом и вздрогнул. В глазах Рогера было нечто, чего раньше магистр никогда не замечал.

– Это всего лишь кролики, ваше величество, – ответил он.

– Я ожидал другого ответа, – произнес мальчик. – Я не люблю, когда обижают маленьких и слабых. Пойдем, Беннон.

Взяв мага за руку, маленький король повлек его по аллее в сторону прудов. Придворные потянулись следом. Смотритель крольчатника проводил их взглядом, посадил серого кролика в клетку, и, осенив себя охранительным знаком, продолжил прерванную появлением короля уборку.

***

Ужин показался Чарду бесконечно долгим. Рогер придумал новую забаву: катал шарики из хлеба и кидал в придворных, пытаясь попасть кому-нибудь в тарелку. Если это удавалось, Рогер был в восторге, и все должны были смеяться. Регент вздохнул с облегчением, когда подали сладкое.

На выходе из большой трапезной Чарда остановил канцлер Борк, которому хотелось обсудить новые налоги, но регент намекнул, что не в настроении говорить о государственных делах. После канцлера толстая, болтливая и суеверная леди Тариена Аварис, двоюродная тетка короля, остановила его и начала рассказывать о своем очередном вещем сне. Чарду очень хотелось послать старую грымзу ко всем демонам, но он с самым внимательным видом выслушал рассказанную белиберду и посоветовал леди Аварис надевать на ночь амулет с аметистом – камнем, который усиливает влияние Луны на спящего и наводит благоприятные сны. И только после этого регент смог, наконец, дойти до Золотого кабинета, где его уже ждали.

Айнон Белеш стоял у окна и постукивал пальцем по витражным стеклам.

– Ты сегодня чем-то озабочен, – сказал он Чарду.

– Я в раздумьях, мастер. Есть много новостей, над которыми следует подумать.

– Неужели?

– Сегодня меня посетил инженер Бьешем. Предстоящая работа много сложнее, чем мы представляли вначале.

– Однако ее необходимо выполнить. Драконеум – ключ к нашему могуществу.

– Мастер, мне бы хотелось яснее представлять себе смысл этой работы.

– Разве ты еще не понял? – ответил Белеш с легким раздражением. – Драконеум был построен на месте рождения этого мира. Отсюда вышли Первосозданные. Получить всю Силу Первосозданных, некогда рожденных пламенем, водами и камнем Мать-горы – вот смысл. И тогда магия, созданная смертными расами, покажется тебе детской игрушкой. Но я вижу, что тобой владеют сомнения. Почему?

– Нет, мастер, – Чард поклонился. – Я всецело доверяю вам во всем.

– Это хорошо. Как идут работы в Драконеуме?

– Подготовительный этап почти закончен. По мнению руководящих работами магов задача непростая, но выполнимая.

– Превосходно. И вот еще что, Беннон: все, что будет найдено в руинах, должно остаться на своих местах.

– Вы имеете в виду найденные артефакты? – У Чарда упало сердце: он понял, что Белеш знает об астриэлях.

– Да. Я понимаю твое любопытство, но ты слышал мой приказ. Сделай так, как я говорю, и у меня не будет повода для недовольства.

– Хорошо, мастер. Вы велели рассказывать вам о всех необычных событиях, так вот, у меня есть кое-что.

– Что именно?

– Докладная капитана стражи Хальверта Эдля. Во время облавы на сбежавших из каземата рабов Эдль и его люди столкнулись в лесу с неким Руэном Брейсом и одной из беглых рабынь. При этом беглецы ранили капитана, обезоружили его людей и смогли бежать.

– Капитана разжаловать в рядовые стражники. Но не вижу ничего необычного.

– По словам Эдля, этот самый Руэн за день до того был убит в порту на его глазах. И воскрес.

– Убит и воскрес? – В глазах Белеша появился интерес. – И куда же подевался этот "воскресший"?

– Никто не знает. Думаю, он покинул город. Я бы не обратил на этот случай никакого внимания, но перестрелка в порту, о которой рассказал Эдль, случилась как раз тем вечером, когда вы пытались остановить принца Дугана.

– Понимаю. Значит, все началось здесь, в Румастарде. И спонтанный портал мне не померещился. Как глупо, он был у нас под самым носом и сумел уйти. Оказался в Аранд-Ануне, но я знаю, как это случилось. – Белеш бросил шарик хлеба, который держал в пальцах, в драгоценную сидскую вазу. – Есть ли новости из Эленшира?

– Ночные Тени согласились нам помочь. Их человек уже на пути в Колкерри.

– Не правда ли забавно, Беннон: обладая Силой, прибегать к услугам презренного убийцы, чтобы избавиться от врага? – Маг прошелся по кабинету. – Мне не нравятся неожиданности, а их слишком много. Сначала неудача с демоном, потом провал в Аранд-Ануне. За новую неудачу я спрошу с тебя, Беннон.

– Ночные Тени хорошо делают свою работу. Думаю, очень скоро мы услышим о внезапной смерти принца Дугана.

– Нужно избавиться от еще одного человека, – заметил Белеш, вновь подойдя к окну. – Его называют Скитальцем.

– Кто он?

– Скажем так, странствующий маг. Найти его сложно, но необходимо.

– Я наведу справки и попробую решить проблему.

– Ты хороший слуга, Беннон. Я доволен тобой. Ступай!

– «Он называет меня слугой, – в смятении подумал Чард, покинув Золотой кабинет. – А ведь это я нужен ему, а не он мне. Без меня ты ничто, Айнон Белеш. Всего лишь детская страшилка из древних пророчеств. Кажется, пришло время намекнуть, кто из нас главный».

Он вышел в обширное фойе второго этажа и направился к лестнице. Внизу стояла большая толпа придворных: лица у них были мрачные, и они что-то обсуждали. Чарду послышалось, что кто-то из них сказал: «Все это не к добру». Завидев Чарда, они склонились в низких поклонах.

– Что не к добру? – осведомился Чард, обводя их взглядом.

– Милорд не знает? – Какой-то хлыщ в расшитом серебром камзоле поднял на мага глаза. – Про самоубийцу?

– Какого еще самоубийцу?

– Милорд, час назад в парке повесился Гильд, смотритель королевского крольчатника, – пояснил другой придворный. – Разве вам не сообщили?

Чард не ответил. Тяжело посмотрел на сбившихся в кучку придворных и пошел дальше, к выходу из дворца. Все вопросы, с которыми он сегодня приехал в королевскую резиденцию, так и остались без ответов.

***

Маг-ключарь, низенький старик с белоснежными волосами и бородой, заплетенной в косичку, вставил факел в поставец и подошел к массивной двери из черной бронзы, покрытой письменами и магическими фигурами. Чтобы отпереть эту дверь требовалось восемь ключей. Семь были у ключаря, последний, восьмой – только у Беннона.

Ключарь быстро отпер замки и, поклонившись магистру, отошел в сторону. Чард шагнул к двери, вставил последний ключ в скважину в центре двери и прочитал заклинание. Раздался громкий лязг, правая и левая створки двери разошлись, уходя в стену. Чард шагнул за порог, и двери за его спиной немедленно закрылись.

Заклинанием он зажег магическую лампу под сводом каземата и огляделся. Вокруг него были книги – самые ценные и редкие тома из огромной библиотеки Рашмай-колледжа. Они лежали в особых витринах, где им не могли повредить ни влага, ни огонь, ни магия. Доступ к этим книгам имели только два иерарха Циркулюм ин Тенторио – сам Беннон и еще Кассе Оркан, маг-хранитель Наследия.

Все книги в этом хранилище были уникальными. Их много раз пытались скопировать, но это всегда заканчивалось одним и тем же – странной смертью переписчиков,необъяснимыми искажениями первоначального текста, гибелью магов, пытавшихся использовать копии, как магические руководства. Чард проходил мимо витрин и разглядывал эти удивительные артефакты. Элайские нерукотворные свитки Второй эпохи на тончайших золотых листах. Колдовские тексты первых магов школы Нур-Блиан, начертанные оскверненной кровью на пергаментах из человеческой кожи. Алхимические трактаты великого Диодемуса Монмадонского, единственного из магов умевшего превращать любое вещество в золото. Страшную «Книгу Жизни и Смерти», само прикосновение к которой могло лишить человека разума. Скрижали Первосозданных, содержавших историю Аркуина со времен Хаоса. И еще одна книга, которую никто до сих пор не мог прочесть. Именно ради нее он пришел сегодня в Хранилище.

Свиток лежал в дальней витрине справа от Чарда. Его нашли почти девятьсот лет назад вразрушенном Вингомартисе, в месте, известном как Рыцарский зал цитадели. Свиток, помещенный в футляр из прочнейшей алмутской стали, лежал в ногах каменной статуи, изображавшей раскинувшего крылья дракона – единственной уцелевшей скульптуры в Вингомартисе. Тридцать две строки, написанные неизвестными символами на неведомом языке на прочнейшем негорючем пергаменте – маги-скриптологи предполагали, что это кожа дракона. Загадочный непонятный свиток, но обладающий мощнейшей магической эманацией. Никем не прочитанный и хранивший свою тайну все эти века.