Текст книги "В пятьдесят первая любовь вернулась врагом (СИ)"

Автор книги: Андрей Левинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13. До вчерашнего вечера.

Глава 13. До вчерашнего вечера.

Глава 13. До вчерашнего вечера.

– Когда ты узнал адрес?

Даша повернула ко мне ноутбук. Я отодвинула экран: фамилию Алексея и без того уже помнила.

– Сразу, – ответил он. – Когда прислали материалы.

Я подождала. Он не добавил ничего про случайное совпадение, чужую ошибку или то, что всё не так, как выглядит.

– И согласился?

– Да.

– Зачем?

– Я работаю с ними третий год. Они покупают здания, я смотрю, что придётся переделывать. Здесь сначала были только планы и фотографии.

– Лёша, я не спрашиваю, чем ты зарабатываешь. Ты увидел мой дом. Почему не отказался?

На том конце хлопнула дверь. Потом стало тише.

– Думал, это может помочь рассчитаться с людьми. Покупатель настоящий, деньги у него есть. Антон сказал, вы обсуждаете продажу.

– Ты ему поверил?

– Что ты согласна – не знал. Хотел поговорить сам.

– Когда?

Он выдохнул в трубку.

– Марин, давай я приеду.

– Нет. Ответь сейчас.

Даша поднялась. Я посмотрела на неё, не понимая, куда она собралась. Дочь показала на дверь и вышла, прикрыв её за собой.

Мне сразу захотелось позвать её обратно.

– Я собирался объяснить после осмотра, – сказал Алексей. – Сначала понять, что с домом. Потом склад, бумаги матери…

– Потом ужин.

Он замолчал.

– Вчера ты говорил кому-то: «Без меня ничего не рассылайте». Это им?

– Да. Просили переслать группе предложение о продаже. Я остановил рассылку. И должен был тогда же сказать тебе, почему звонят.

Я посмотрела на свои колени. На льняных брюках осталось светлое пятно от песка. Мы ведь ещё час назад строили крепость.

– Вчера ты мог сказать, – произнесла я. – Мы столько ходили. О чём только не говорили.

– Мог.

– А сегодня утром мог позвонить.

– Да.

– Хватит мне поддакивать!

Я крикнула слишком громко. За дверью сразу стихли голоса.

Алексей ничего не ответил, и от этого стало ещё хуже. Мне хотелось, чтобы он спорил. Сказал что-нибудь такое, за что можно было бы зацепиться и разозлиться уже окончательно.

– Вчера я не хотел портить вечер, – сказал он наконец.

Я потёрла лоб.

– А я, значит, могла подождать.

– Я струсил, Марин.

– Ты сейчас у себя?

– Да.

– Пришли Елене договор. Что тебе поручили, сколько заплатили. Переписку по моему дому. Ей, не мне.

– Пришлю.

– И сегодня не приезжай просто так. Она будет у меня вечером. Если нужно будет что-то спросить, позовём.

Он помолчал.

– Хорошо.

Я уже убирала телефон от уха, когда услышала:

– Марина, вчера я был с тобой не из-за дома.

Я снова поднесла трубку.

– Я тоже, Лёша.

И отключилась.

Некоторое время сидела, держа телефон обеими руками. Он погас. В чёрном экране отражалось моё лицо: влажные волосы после пляжа, красная полоса на переносице от очков. Обычная уставшая женщина. С утра я казалась себе красивой.

Слёзы потекли, когда я попыталась убрать со стола Полинину резинку. Она всё ещё была у меня на запястье, а я почему-то искала её возле клавиатуры.

Я спрятала лицо в ладонях и заплакала. Вчера мне было хорошо. Я успела испугаться этого, потом разрешила себе поверить – и даже не до вечера хватило.

В дверь тихонько постучали.

– Мам, можно?

Я вытерла щёки краем футболки.

– Заходи.

Даша принесла бумажные салфетки. Поставила коробку рядом, придвинула стул, но садиться не стала.

– Лариса детей во двор увела.

– Они слышали?

– Только что ты крикнула. Сказала, по работе ругаешься.

Я взяла салфетку. Бумага тут же размокла.

– Ну, почти.

Даша села.

Я ждала, что она скажет: «Вот видишь». Или хотя бы посмотрит так. Утром ведь старалась извиниться, допустить, что у матери тоже может что-то начаться. А я ещё ставила её на место, защищала свой ужин.

– Говори уже, – не выдержала я.

– Что?

– Что ты была права.

– Мам, я не хотела так быть права.

Она сказала это сердито, и я опять заплакала.

Даша обняла меня за плечи. Неловко, сбоку, зацепив локтем спинку стула. Я уткнулась ей в рубашку. От ткани пахло нашим порошком и улицей.

– Я дура, – выговорила я.

– Не говори так.

– В пятьдесят лет…

– И что? В пятьдесят уже нельзя целоваться?

Я отстранилась.

Даша покраснела.

– Ты утром улыбалась. Я же вижу.

– Господи.

– Мам, ну я взрослая.

– Вот именно. А я тут сижу, реву тебе в рубашку.

Она посмотрела на мокрое пятно и достала ещё салфетку.

– Высохнет.

Мы посидели молча. Даша не гладила меня без конца, не обещала, что всё наладится. Просто не уходила.

Я первая вспомнила о работе.

– Оксана одна там?

– Она обед закончила. Лариса посуду поставила. Ничего не сгорело.

– Мне Елене надо написать.

– Напиши.

Я открыла переписку. Коротко сообщила о звонке, переслала письмо агентства. Прежде чем отправить, перечитала. В сообщении всё выглядело просто: консультант покупателя, скрытое поручение, прошу проверить. Ни вчерашней прогулки, ни его ладони на моей щеке.

– А твой адвокат что сказал? – спросила я, положив телефон.

Даша поправила съехавший рукав.

– Что ему нужны бумаги. И чтобы я не бегала за Антоном выяснять отношения по каждому переводу. Сначала вспомнить всё по порядку и записать. Я начала.

– Про мою подпись рассказала?

– Да.

Она ответила, глядя на меня.

– Всё?

– Что помню – всё. Мам, я больше не хочу угадывать, что можно сказать, чтобы хуже не стало. Всё равно становится.

До примирения нам было далеко, но сейчас дочь сидела рядом, и я была ей благодарна.

Елена приехала в шестом часу. Алексей к тому времени прислал ей документы и попросил сообщить, можно ли приехать.

– Как вы хотите? – спросила она.

Я смотрела на экран принтера. Он требовал заменить картридж, хотя утром печатал вполне сносно.

– Пусть приходит. Только при вас.

Пока ждали, я попросила Оксану сходить со мной за Полининым зайцем. После осмотра комнату закрыли, но вещи оставались там: книга на кровати, забытая заколка под столом, заяц у круглого окна. Я взяла игрушку, стряхнула пыль с платья и задержалась на пороге.

Оксана не торопила.

– Она его сегодня спрашивала? – сказала я.

– Два раза. Потом сказала, не надо вас отвлекать.

Я прижала зайца к себе.

Внизу Полина обрадовалась так, словно я принесла ей живого. Проверила уши, расправила платье и усадила на стул рядом.

– Спасибо, ба. А книжку можно потом?

– Принесу.

– Не сейчас. Потом.

Я погладила её по волосам и пошла открывать калитку Алексею.

Он был в светлой рубашке, которую я уже видела вчера. На сгибе локтя темнело мокрое пятно. Наверное, в машине жарко. Я заметила это и рассердилась: даже сейчас мне было не всё равно, как он доехал.

– Здравствуй, – сказал он.

Я пропустила его во двор.

В комнате администратора Елена освободила стол. Даша увела детей на кухню. Мы остались втроём, и Алексей сел напротив меня, не пытаясь занять место рядом.

Елена начала с договора.

За предварительный разбор материалов ему заплатили шестьдесят тысяч. Дальнейшее обследование оформлялось отдельно, до него не дошли. Процента от продажи в присланных условиях не было.

Я прочитала сумму дважды. Хотелось, чтобы она оказалась огромной. Тогда хотя бы можно было сказать себе: соблазнился. Шестьдесят тысяч были обычной платой за работу, и от этой обыденности меня передёрнуло.

– Ваш юрист по группе об этом знает? – спросила Елена.

– Сегодня отправил ему всё.

– Я спрашиваю, знал ли раньше.

– Знал, что я работаю с компанией. Про этот адрес я отдельно не сообщил.

– Почему?

– Считал, что продажи ещё нет и обсуждать нечего.

Елена сделала пометку.

– А информацию, которую получили на осмотре здесь, вы компании передавали?

– Нет. Я прислал переписку целиком. Последнее, что они получили от меня, – вопросы к планам и предварительный список того, что надо проверить на месте. Это было до юбилея.

– Мы посмотрим, – сказала Елена.

Алексей кивнул.

Я открыла письмо с вопросами. Даты совпадали с тем, что он говорил. От этого легче не стало: он всё это время знал, как зовут будущего покупателя, а я просила его помочь найти материалы на складе.

– Ты приехал оценивать мой дом для них?

– На осмотре я работал для группы. Для «Речного берега» я здесь не осматривал ничего.

– А голова у тебя отдельно для каждой работы?

Он опустил глаза.

Елена не перебивала.

– Я вижу, как это выглядит, – сказал Алексей.

– Я спрашиваю, как было.

Он посмотрел на меня.

– Я хотел, чтобы люди получили деньги. И чтобы у тебя осталось хоть что-то после расчётов. Решил, что смогу договориться с обеими сторонами.

– А я тебе для чего была нужна?

– Не говори так.

– Как мне говорить? Ты знаешь, что я вчера Даше сказала? Что сама решу, кого приглашать.

У меня сорвался голос. Елена отложила ручку.

– Может, перерыв?

– Нет, – ответила я. – Мы сейчас закончим.

Алексей подался вперёд, но остался на месте.

– Ты мне нужна сама. Я понимаю, что после всего этого…

– Лёша, не надо. Я не могу сейчас это слушать.

Он замолчал.

Елена повернула ко мне ещё одну страницу. Письмо покупателю с приложенными замечаниями. В середине, среди сроков осмотра и вопросов о коммуникациях, стояла фраза: «Следует рассмотреть сохранение за нынешней хозяйкой функций управляющей на переходный период».

Я медленно подняла голову.

– Ты мне уже работу нашёл?

Глава 14. Пока работает дом.

Глава 14. Пока работает дом.

Глава 14. Пока работает дом.

– Я предложил им не менять человека, который знает дом.

– Платить мне, чтобы я убирала в своём доме за новыми хозяевами?

– Управляющая не обязана…

Он остановился.

Я смотрела на него и вспоминала, как вчера он забрал у меня тарелки, когда я стала убирать со стола. Как легко было отдать. Хоть на минуту перестать следить за всем самой.

– Ты ведь даже не спросил, согласна ли я, – сказала я.

– Не спросил.

– И если бы агент не прислал письмо, когда бы узнала? После того как ты обо всём договорился?

Алексей потёр переносицу.

– Я хотел сначала принести тебе вариант, с которым можно жить.

– Я тебя на ужин позвала. Не работу у тебя просила.

Я поднялась. Стул задел открытую дверцу шкафа с полотенцами. Я машинально закрыла её и только потом посмотрела на Алексея.

– Дальше по дому – через Елену. Сегодня больше ничего не обсуждаем.

Он встал.

– Я откажусь от этого поручения.

– Разбирайся с работой сам. Только не говори потом, что ради меня.

Алексей кивнул Елене и пошёл к двери. Уже в коридоре задержался: на кухне засмеялся Семён.

Я стояла у шкафа. Не позвала его прощаться с детьми.

Когда закрылась калитка, Елена убрала бумаги в папку.

– Дом сегодня никто не продаёт, – сказала она. – С этим не торопитесь.

– Я знаю.

– Вам побыть одной?

Я отрицательно качнула головой.

– Посмотрите, что Даша привезла. Пока я ещё могу что-нибудь соображать.

Мы развязали тесёмки старой папки. Сверху лежал план северного крыла, под ним – копии счетов. Елена раскладывала листы по годам, а я выравнивала уголки.

В телефоне оставалось вчерашнее сообщение: «Доехал. Спасибо за вечер».

Я не удалила его. Перевернула телефон экраном вниз и взяла следующий лист.

К восьми вечера стол был занят бумагами, а моя нетронутая тарелка стояла на табурете у двери. Даша принесла ужин час назад. Я сказала, что сейчас поем, и забыла.

Елена обнаружила её первой.

– Марина, давайте поедите. Я пока это просмотрю.

– Уже холодное.

– Подогрейте. Я тут ещё не скоро закончу.

Я достала тарелку. Рыба, картошка, два помидора. На вилке засох укроп. Я отнесла всё на кухню, разогрела и съела стоя у окна.

Из сада доносился Дашин голос. Она просила Семёна перестать поливать дерево: оно не обязано вырасти за один вечер. Полина что-то доказывала брату, Лариса смеялась. Скоро подруга уедет, Оксана уже закончила смену, постояльцы разойдутся по комнатам. Дом начнёт затихать.

Вчера я ждала этого часа. Сегодня боялась.

Когда вернулась, Елена держала пожелтевший лист.

– Это ваше?

Я узнала почерк раньше, чем прочитала заголовок. Цифры были записаны с наклоном влево, семёрки перечёркнуты дважды. Моя старая смета на южную пристройку.

– Моё.

– Дата верная?

Я посмотрела в угол.

– Да. Мы ещё кредит тогда брали. Мама помогла, продала садовый участок. Здесь должны быть квитанции.

Я потянулась к папке и остановилась.

– Посмотрите в конце. Там я складывала расходы, которые сама оплачивала.

Елена перевернула несколько листов. Нашлась копия банковской выписки, два выцветших чека, расписка бригады. Я села и начала разбирать собственные сокращения.

Эту часть дома мы строили ещё до «Тихой гавани». Кирилл тогда путался у рабочих под ногами, выпрашивал обрезки досок. Даша помогала красить маленькую дверь во двор. Ей захотелось синюю, и я купила банку краски, хотя Виктор считал, что коричневая практичнее.

У меня ведь была своя работа. Я считала объёмы, искала бригаду, звонила поставщикам. Спорила с Виктором, если он собирался купить что-то втридорога, и обычно добивалась своего.

– Это поможет? – спросила я.

– Это нужно сохранить и проверить. Показывает, что именно вы делали в то время и за какие средства. Но я не буду сейчас обещать, что одного этого хватит.

– Я не про весь иск. Про старую часть дома.

– Тем более надо разделять работы по годам. В папке всё лежит вперемешку.

Я взяла чистый лист и написала три заголовка: «Южная пристройка», «Северное крыло», «Поздний ремонт».

Елена подвинула ко мне остальную стопку.

Сначала я путала старые обозначения. Потом нашла свой перечень помещений, и стало проще. Вот счёт на трубы – к южной. Вот окна – уже северное. А эти двери заказывали перед последней болезнью Виктора, когда в Полининой комнате опять отсырела стена.

На одном листе я увидела знакомую ошибку: вместо девятки написала шестёрку, зачеркнула и сверху вывела верную цифру. Помнила, как злилась. Кирилл разлил сок на калькулятор, запасной оказался без батарейки, пришлось считать на бумаге.

Я невольно улыбнулась.

– Нашли что-то? – спросила Елена.

– Нет. Просто вспомнила.

Она не стала расспрашивать.

Старого приложения Алексея в папке не оказалось. Были ссылки на него, перечень отправленных материалов и обложка заключения, но самих листов с замечаниями мы не нашли. Елена пометила это отдельно.

– У нас ещё ящики в кабинете, – сказала я. – Я первый-то толком не разобрала. Всё из-за этой тетради.

– Не надо сегодня до ночи. Сложите отдельно, что найдёте. И ничего не выбрасывайте, даже если выглядит ненужным.

Я посмотрела на выцветшие чеки. Ещё неделю назад вполне могла бы их выбросить. Столько лет лежали, кому они теперь нужны.

Лариса нашла меня на кухне, где я мыла тарелку.

– Я поехала, – сказала она. – Дома холодильник потёк. Брат прислал фотографию лужи и спрашивает, выключать ли из розетки.

– Езжай, конечно. Ты чего раньше не сказала?

– Думала, сам догадается. Зря надеялась.

Она потянулась за сумкой и снова посмотрела на меня.

– Хочешь, вечером позвоню?

– Не знаю. Наверное, не надо.

– Хорошо.

Мне стало обидно. Нелепо, по-детски: я сказала не надо, а она согласилась.

Лариса уже дошла до двери.

– Ларис.

– Что?

– Позвони всё-таки. Когда со своим холодильником разберёшься.

– Позвоню.

Она вернулась и крепко обняла меня. От её плеча пахло жареным луком: опять весь день провела у моей плиты.

– Только не начинай, что сама виновата, – сказала она мне в ухо. – Не хочу с тобой сегодня ещё и ругаться.

Я кивнула ей в плечо.

Потом мы вместе проводили Елену. Та забрала копии, вернула мне исходные листы и пообещала утром связаться с юристом группы.

Даша укладывала Семёна. Полина устроила зайца на соседней подушке и попросила книжку. Я всё-таки сходила за ней сразу, пока опять не забыла.

Когда вернулась, внучка подвинулась.

– Почитаешь?

Я села на край кровати. Книга была про космос, и на третьей странице я запнулась на названии спутника.

– Тут можно пропускать, – подсказала Полина. – Я тоже пропускаю.

– Очень удобно.

– А ты читай, что он делает.

Мы прочитали про спутники, потом про Марс. Семён из своей кровати сообщил, что на Марсе он жить не будет: там негде купаться. Даша прикрыла рот ладонью и отвернулась, чтобы он не заметил улыбки.

Я дочитала до конца страницы.

Никто не спросил про Алексея.

Утром Оксана пришла на десять минут раньше. Встала в дверях кухни, дождалась, пока я сниму с плиты кашу.

– Марина Львовна, можно спросить?

– Конечно.

– Мы в августе работаем?

Я хотела сразу сказать: работаем. Уже открыла рот. Оксана стояла передо мной, держала сумку на плече, хотя обычно убирала её в шкаф с порога.

– Пока да. Но что дальше будет с домом, я ещё не знаю.

– Мне в другой гостинице место предлагают. Знакомая уходит. Я сказала, подумаю.

Я взялась за крышку кастрюли. Она была горячей, пришлось положить обратно.

– Ты хочешь уйти?

– Я хочу понимать, чем кредит платить.

– Зарплату я не задерживала.

– Знаю. Поэтому и пришла к вам сначала.

Я посмотрела на неё. Оксана не оправдывалась, только пальцами перебирала ремень сумки.

– Прости, – сказала я. – Не так ответила.

Она пожала плечами.

Мы сели в комнате администратора. Я достала записи смен, открыла список предстоящих заездов. Впервые за эти дни считала не чужие миллионы, а то, что понадобится до конца недели: зарплата, продукты, прачечная, два возврата гостям.

– Сегодня свяжусь с бухгалтером, – сказала я. – Надо понять по платежам и счёту. К вечеру скажу, что могу обещать точно. И за вчерашние часы у меня записано.

– Я видела.

– Если решишь уйти, я понимаю. Только предупреди, ладно? Чтобы мы постояльцев не бросили.

Оксана сняла сумку с плеча и поставила под стол.

– Я же не сегодня собралась. Давайте сначала неделю разберём.

Я едва не обняла её. Вместо этого подвинула календарь, и мы начали с заезда в пятницу.

Даша заглянула минут через двадцать.

– Вам чай принести?

– Лучше посиди с нами, – попросила я. – Если можешь.

Она насторожилась.

– Что делать?

– Гостям ответить. Я вчера обещала перезвонить и так и не перезвонила. Только не говори за меня, что всё прекрасно. Давай сначала вместе решим, что объяснять.

Даша села на свободный стул.

– Давай.

Мы составили короткий текст. Объявление размещено без согласия хозяйки и снято. Дом принимает гостей. По каждой брони можно связаться со мной и обсудить вопросы. Про отсутствие любых рисков писать я не стала – сама бы такому обещанию сейчас не поверила.

Оксана прочитала, поправила часы, когда мне удобнее звонить, и занялась завтраком.

Даша осталась со мной.

Первая женщина сказала, что они уже нашли другое место. Я извинилась за хлопоты, записала вопрос о возврате и не стала уговаривать. Со вторым гостем разговаривала Даша. Он долго спрашивал про парковку, хотя звонили мы из-за продажи.

– Да, машина поместится, – терпеливо повторила дочь. – Скажите, пожалуйста, какая модель?

Я слушала и вдруг вспомнила её школьницей: как она звонила заказывать отцу запчасти, потому что он ненавидел ждать на линии. Тогда мы смеялись, что в семье появился секретарь.

Даша закончила разговор.

– Они пока не отменяют. Приедут, если ничего не изменится. Он просит сообщить заранее.

– Запиши, пожалуйста.

Она занесла пометку и отодвинула ноутбук.

– Мам, я могу помочь до обеда. Потом мне надо свои записи закончить для адвоката.

Я уже собиралась перечислить ей ещё три дела.

– Хорошо. До обеда.

Даша удивлённо посмотрела на меня и снова придвинула ноутбук.

Ирина Павловна из Тулы спустилась с чемоданом без четверти двенадцать. На ручке болталась бирка с выцветшим рисунком самолёта, колёсико стучало на каждом стыке плитки.

Я сразу напряглась.

– Вы тоже решили уехать?

– Так у меня поезд сегодня. Я вам ещё при заселении говорила.

Я закрыла глаза на секунду.

– Простите. Совсем всё перепутала.

– Бывает.

Она достала ключ, положила на стойку и стала искать в сумочке очки, хотя они висели у неё на цепочке. Я показала на них. Ирина Павловна хмыкнула.

– Вот и у меня бывает. Чек приготовили?

Оксана подала конверт.

Пока муж Оксаны, согласившийся подвезти гостью к вокзалу, укладывал чемодан в машину, мы постояли на крыльце.

– Завтраки у вас хорошие, – сказала Ирина Павловна. – Только котлеты утром не надо. Тяжело.

– Учту.

– А сырники оставьте.

Я улыбнулась.

– Постараюсь.

Она оглянулась на дом.

– Про шею я вам зря тогда сказала. На дне рождения. Привычка дурацкая – всё советовать.

Я даже не сразу вспомнила.

– Да ладно вам.

– Нет, нехорошо вышло. У меня дочь потом весь вечер выслушивала, как я опять чужую женщину воспитывала.

Ирина Павловна поправила цепочку от очков.

– Дочка сказала: «Мам, ты сама когда последний раз отдыхала, чтобы к людям не придираться?» Вот я и думаю – надо ещё приехать.

– Приезжайте.

Я сказала это без усилия и только потом испугалась. Но Ирина Павловна уже шла к машине, просила поставить сумку не в багажник, а рядом с ней: там бутерброд.

Когда они уехали, я вернулась к календарю. У выезда из третьего номера поставила галочку.

За утро мы не заработали ничего сверх обычного. Отменённые брони не вернулись, Оксана всё ещё думала о другой работе. И всё-таки номер надо было убрать, бельё отправить в стирку, новым гостям оставить воду. Я знала, как это делается.

Я поднялась наверх и открыла окно в освободившейся комнате.

Елена позвонила после обеда.

– Мы можем завтра встретиться с юристом группы. У него в офисе. Несколько вкладчиков тоже придут. Я попросила женщин, которым возвращали деньги, принести свои экземпляры апрельских бумаг.

– Они согласились?

– Миронова да. Малахова пока не ответила. Марина, там будет неприятный разговор.

Я села на край чистой кровати.

– А у нас другие бывают?

Елена не поддержала шутку.

– Они рассчитывали на продажу. Не все, но часть людей. Им объяснили, что это самый быстрый способ получить хоть что-то.

– Кто объяснил?

– Завтра спросим. Сейчас важно, чтобы вы не шли туда с ожиданием, что все обрадуются снятому объявлению.

– Я не ждала, что обрадуются.

– Воронов тоже придёт. Он должен объяснить своё участие.

Я провела ладонью по покрывалу, разглаживая складку.

– Если вы будете, я приду.

После звонка я увидела письмо от Алексея, адресованное мне и Елене. К нему было приложено его сообщение компании: он прекращал работу по этому объекту и уведомлял, что собственница продажу не согласовывала. Ни просьбы о встрече, ни объяснения, как трудно ему это далось.

Я прочитала и закрыла.

Через час Елена переслала ответ покупателя. «Речной берег» приостанавливал рассмотрение дома. До выяснения позиции собственницы и ситуации с требованиями никаких предложений делать не собирались.

Я перечитала письмо. На минуту стало легче. Потом вспомнила предупреждение Елены: люди ждали денег от продажи. Завтра они спросят, что я могу предложить вместо неё. А у меня пока даже для Оксаны не было точного ответа.

Внизу хлопнула дверь. Даша вернулась из магазина с хлебом, Семён требовал немедленно открыть пакет.

– Мам! Ты где?

– Здесь. Сейчас спущусь.

Я убрала телефон в карман. На подоконнике лежало забытое Ириной Павловной яблоко. Взяла его с собой и спустилась.

До конца Оксаниной смены мы с бухгалтером успели свести расходы, но с порядком платежей ещё разбирались. Я показала Оксане расчёт и сказала как есть: обещать сейчас, что всё пройдёт в срок, не могу.

– Мне до завтра надо ответ дать, – сказала она.

– Я помню.

Больше убеждать её остаться я не стала.

Поздно вечером позвонила Лариса. С холодильником разобрались, брат всё-таки вытащил вилку из розетки. Она спросила, как я.

Я лежала поперёк кровати, всё ещё в брюках, и смотрела в потолок.

– Плохо, Ларис.

– Рассказывай.

И я рассказала. Не про договор на шестьдесят тысяч. Про скамейку у реки и про то, как боялась первой коснуться его лица.