Текст книги "В пятьдесят первая любовь вернулась врагом (СИ)"

Автор книги: Андрей Левинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 7. Право подписи.

Глава 7. Право подписи.

Глава 7. Право подписи.

– Кто нас снимал? – спросила я.

Елена держала фотографию за края. Я рассматривала свою голую руку, белую рубашку Алексея, его пальцы у меня на талии. Помнила, как он притянул меня к себе перед щелчком затвора. А человека с фотоаппаратом – нет.

– Виктор, – ответил Алексей.

Я подняла голову.

– Он разве был с нами?

– Пришёл позже. Ты ещё за лимонадом ходила. Он сказал: давайте сниму, пока плёнка осталась.

На обороте стояло двенадцатое августа. Я помнила жару, липкий стаканчик в руке, запах речной воды. В памяти остались мы с Лёшей, и никто больше.

А Виктор, оказывается, стоял напротив.

– Значит, вы тогда уже работали вместе.

– Да. Он временно руководил нашей бригадой.

Вчера Алексей говорил об общей работе с Виктором. Я решила, что речь о «Тихой гавани», о том, что случилось двенадцать лет назад. Получалось, они знали друг друга гораздо дольше.

– Почему ты сразу не сказал?

– Думал, ты помнишь.

– Не помню.

Я снова посмотрела на приписку. «Вот с чего всё началось».

– Он написал это не тогда, – сказал Алексей. – Двенадцать лет назад. При мне.

– Ты видел эту фотографию у него?

– На столе, когда принёс замечания по стройке. Виктор сказал: «Я вас снимал и уже знал, что она будет со мной». Потом надписал оборот. Хотел, чтобы я снова почувствовал себя лишним.

Я перевернула снимок. За словами, которые казались последним сообщением покойного, стоял обыкновенный спор двух живых мужчин. Меня в том кабинете не было. Но решали они опять обо мне.

– И ты запомнил?

– Такое запоминается.

Елена убрала фотографию в прозрачный пакет.

– Марина, про фотографию поговорите позже. Нам ещё нужно разобраться с ящиком.

– Я понимаю.

– И дети за дверью.

За дверью зашуршали.

– Поля, отведи Семёна наверх.

– Мы просто стоим, – отозвалась внучка.

– Я слышу. Идите к Оксане.

Семён спросил что-то шёпотом. Полина ответила: «Потом». Я дождалась, пока шаги стихнут, и только тогда повернулась к Елене.

Она осматривала пустые папки. Между двумя листами картона застряла ржавая скрепка. Больше ничего.

– Кто мог сюда войти?

– Любой из семьи. У Оксаны тоже ключ от калитки.

– А сарай?

– Дверь заклинивало. На замок не закрывали.

Произнести это вслух было неприятно. Годами мы складывали сюда бумаги, инструменты, старые вещи и не думали, что кто-нибудь начнёт разбирать их без спроса. Чужой сюда не заходил. А свои могли.

– Я свяжусь с участковым, – сказала Елена. – Расскажем, что нашли. Когда исчезли документы и были ли они здесь вообще, мы пока не знаем.

Алексей стоял возле двери и смотрел на пустые папки. Я хотела спросить, зачем Виктор оставил фотографию именно в этом ящике, но зазвонил телефон.

Даша.

– Мам, ты можешь приехать?

– Что случилось?

– Мы в банке. На Советской.

Она говорила тихо, отчётливо выговаривая каждое слово. Я знала этот голос: Даша так просила о чём-нибудь, когда боялась, что ей откажут.

Я прижала телефон к уху.

– Даш, ты в порядке?

– Да. Только приезжай, пожалуйста.

На заднем плане Антон произнёс её имя.

– Там что-то со счётом?

– Я не знаю. Мне говорят одно, а здесь… Мам, я потом объясню.

– Сейчас выезжаю.

– Одна. Ладно? Без Воронова и без адвоката.

– Почему?

Она замолчала, потом торопливо сказала:

– Не хочу пока ни с кем говорить. Только с тобой.

Связь оборвалась.

– Я в банк, – сказала я Елене. – К дочери.

– Поедем.

– Она просила, чтобы я одна.

Елена убрала ручку.

– Хорошо. Но если понадобится, звоните прямо оттуда. Выйдите на минуту в коридор, только не соглашайтесь ни на что в спешке.

Я полезла в сумку за ключами. Они зацепились за подкладку. Я дёрнула сильнее, услышала треск ткани.

– Марин, давай отвезу, – сказал Алексей.

– Я сама.

Он посмотрел на мою руку. Я разжала пальцы: на ладони остались красные следы от зубцов ключа.

– Мне надо побыть одной, – добавила я. – Хотя бы по дороге.

– Хорошо.

Он отошёл от двери.

– Напиши, когда доедешь.

– Постараюсь.

Уже у машины я поняла, что он не пошёл за мной. Я уже приготовилась повторить, что поеду одна, но он остался у сарая. Я села, положила руки на руль и немного посидела, прежде чем завести двигатель.

В банке было холодно. Пожилой мужчина у терминала никак не мог получить талон, девушка в форме помогала ему нажимать на экран. Из переговорной за стеклом махнула Даша.

Она сидела в той же блузке, в которой утром привозила детей. На плече белело пятно – Семён, наверное, испачкал. Мне захотелось забрать её отсюда. Просто сказать: пойдём домой, потом разберёмся.

Антон стоял у окна. Перед Дашей лежали паспорт, телефон и бумаги.

– Марина Львовна, зря вас дёрнули, – сказал он. – Просто задержались с оформлением.

– Даш, что здесь?

Я села рядом. Она пододвинула мне лист, но Антон положил на него ладонь.

– Давайте сначала спокойно.

– Я спокойна. Убери руку.

Он посмотрел на меня и медленно отодвинулся.

Сотрудница банка представилась Анастасией Сергеевной.

– Вы согласны, чтобы мама присутствовала при разговоре? – спросила она у Даши.

– Да. Пожалуйста.

– Мы хотели закрыть счёт фирмы, – объяснила дочь. – Я попросила выписку. А там платежи, про которые я ничего не знаю.

– Не помнишь, – поправил Антон. – Мы это обсуждали.

– Когда?

– Даш, ну не сейчас.

Анастасия Сергеевна повернула к дочери распечатку.

– Двадцать первого апреля. Два перевода физическим лицам. Вы говорите об этих операциях?

– Да.

– Коды подтверждения приходили на рабочий номер, – сказал Антон. – Дарья им пользовалась.

Даша покачала головой.

– Не тогда. Телефон уже был у тебя.

Он перестал смотреть на сотрудницу.

– Ты сама мне его отдала.

– Отдала. Когда папа умер. Потому что они звонили без конца, а я не могла… – Она сглотнула. – Ты сказал, сам всё закроешь. Я думала, закрыл.

– Со счетами так не делается. Оставались расчёты.

– Так почему мне никто не сказал?

– Я тебе говорил.

– Что именно? Когда мы детей из сада забирали? Или когда ты просил цифры из сообщения продиктовать?

Он положил ладонь на спинку её стула.

– Не надо сейчас вспоминать всё подряд.

Даша сдвинулась ко мне. Я видела, как она прижала локоть к сумке, чтобы не задеть его руку.

– Антон, сядь, – сказала я.

– Марина Львовна…

– Ты над ней стоишь. Сядь уже.

Он отступил к подоконнику.

Даша держала телефон обеими руками.

– Рабочий номер остался у него. И эта флешка для подписи. Я всё отдала.

– Токен, – уточнил Антон. – С паролем. Никто у неё ничего не крал.

Мне очень хотелось ответить ему так, чтобы он наконец замолчал.

– Удобно, – сказала я. – Жена подписала, муж распоряжается.

Даша убрала руки со стола.

Я увидела её лицо и поняла, в кого попала.

– Даш, я не про тебя. Прости.

– Только не спрашивай, как я могла. Ладно?

– Ладно.

Сотрудница дала нам несколько секунд, затем указала на дату в другой распечатке.

– Ещё раньше у вас менялся контактный номер. Заявление поступило с вашей электронной подписью.

Даша наклонилась к листу.

– Это через три дня после похорон?

– После смерти, – поправил Антон.

Она медленно подняла на него глаза.

– Я в тот день выбирала, в чём папу хоронить. И себе платье. Я вообще ничего не соображала.

Он провёл ладонью по лицу.

– Поэтому я и занимался делами.

– А новый номер чей?

– Рабочий.

– Он сейчас у тебя?

– Да. Даша, я не понимаю, к чему ты клонишь.

– Я хочу посмотреть выписку сама.

– Так смотри.

Она подвинула лист, который он всё ещё прикрывал краем папки.

– Без тебя.

Он коротко усмехнулся.

– Серьёзно?

– Да. Выйди, пожалуйста.

– Даш…

– Выйди.

Анастасия Сергеевна встала и открыла дверь.

Антон застегнул пиджак. Перед тем как выйти, наклонился к дочери:

– Ты только подумай, что собираешься писать. Фирма на тебе. Подпись твоя. Если начнут разбираться, спрашивать будут у тебя.

Даша ничего не ответила.

– Я пытался сохранить дом твоей матери, – добавил он уже тише. – Вы это хоть понимаете?

Дверь закрылась.

Дочь всё ещё сидела, прижав локти к сумке. Я хотела обнять её, но не знала, позволит ли. Положила ладонь рядом с её рукой.

Через несколько секунд Даша сама взялась за мои пальцы.

– Мам, я боюсь.

– Я тоже.

Она удивлённо посмотрела на меня.

– Давай позвоним Елене, – сказала я. – Вдвоём мы сейчас напридумываем такого, что из банка не выйдем.

Даша кивнула.

Анастасия Сергеевна оставила нас ненадолго в переговорной. По телефону Елена попросила ничего не удалять, сохранить переписку и записать, когда и что Даша передала мужу. Отдельно велела разобраться с доступом к счёту и электронной подписью.

– Если Антон ещё что-нибудь напишет, тоже присылайте, – добавила она. – Он сейчас вас пугает. Но что он сам делал с этими деньгами, мы пока не знаем.

Я включила громкую связь. Даша спросила, не опоздали ли мы уже. Елена ответила, что сначала ей нужно увидеть документы.

Мне понравилось, что она не сказала «всё будет хорошо». Даша, кажется, тоже услышала её именно поэтому.

Когда мы закончили, я заметила, что дочь крутит кольцо. Оно застряло на суставе. Она сняла его, потёрла покрасневшую кожу и положила в маленький карман сумки.

Я отвела глаза.

– Ты откуда знала про пятнадцать вкладчиков? – спросила я. – Помнишь, дома сказала?

– У Антона в таблице видела. Двое были отмечены: частично погашено. Он сказал, с ними договорился, осталось пятнадцать.

– В иске семнадцать.

– Я теперь понимаю.

Она посмотрела на дверь. Антон стоял в зале, уткнувшись в телефон.

– Он говорил, что почти всё уладил, – сказала Даша. – Я хотела верить. Очень хотела, мам.

– Почему не пришла ко мне?

– И что бы я сказала? Что у меня фирма, я в ней директор, а что она делает – понятия не имею?

– Шесть лет ты ничего не знала?

– Кое-что знала. Привозили материалы, нанимали рабочих. Папа говорил, так удобнее. Антон вёл документы. Я ездила, где надо было моё присутствие. Подписывала.

– Читала хоть?

Она выдернула руку.

Я тут же пожалела о вопросе.

– Прости. Всё, молчу.

Сколько раз Виктор подсовывал мне бумаги, пока у меня на плите выкипал суп? Я расписывалась там, где он показывал. Иногда спрашивала, что это, иногда даже не спрашивала. И всё равно первым делом захотела отчитать дочь.

Даша вытерла щёку. Я только тогда заметила, что она плачет.

– Я не всё подписывала вслепую, – сказала она. – Только если не понимала, спрашивала у него. Он объяснял. Нормально объяснял, мам.

– Верю.

Когда вернулась сотрудница, Даша попросила прекратить доступ, которым пользовался Антон, и помочь ей оформить обращения по подписи. Выписку она заказала за два года, а также копии заявлений, поданных после смерти отца.

Заполняли долго. Дочь перечитывала каждую строку и дважды просила объяснить формулировку. Я сидела рядом, отвечала Оксане про обед детей и не торопила.

Антон звонил нам обеим. Потом прислал: «Вы создаёте риск уголовного дела для собственной дочери». Я переслала сообщение Елене.

Доступ к интернет-банку заблокировали. Анастасия Сергеевна отдельно записала для Даши, куда обратиться для отзыва сертификата и как затем оформить новый. Я сложила эти указания в папку вместе с копиями заявлений. Даша спросила, может ли Антон ещё что-то подписать. Сотрудница попросила не откладывать обращение по сертификату.

В выписке мы нашли те самые два апрельских перевода: четыреста восемьдесят тысяч одной женщине, шестьсот двадцать – другой. Обе фамилии были в красной тетради. Рядом с ними – пометки «част.» и даты, когда Виктора уже не было в живых. Кто дописывал тетрадь, я пока не знала.

Я ещё раз сверилась с иском. Обе женщины были в нём – никто после этих выплат не отказался от требований.

В назначении платежей стояло: «Частичный возврат по акту 17/П».

Я придвинула лист к себе.

– Можно узнать, что это за акт?

Анастасия Сергеевна посмотрела сведения в компьютере.

– К этим операциям клиент загружал документы. Подайте запрос на копии, пожалуйста. Их подготовит отдел сопровождения.

– Подадим, – сказала Даша.

Я написала Елене про номер. Сфотографировала строку и приложила к сообщению. Та ответила почти сразу: «Нужно увидеть сам документ. По одному номеру пока ничего не решаем».

За стеклом Антон смотрел на нас. Я прикрыла ладонью экран телефона. Не хотелось, чтобы он видел, кому я пишу.

Анастасия Сергеевна принесла оставшиеся листы выписки и ушла делать копии заявлений. Мы с Дашей стали просматривать платежи до папиной смерти.

– Подожди, – сказала я, когда дочь взялась перевернуть страницу.

Внизу стояло: «Соколов Кирилл Викторович».

Назначение – «Возврат подотчётных средств по отделочным материалам».

Один миллион восемьсот шестьдесят тысяч рублей.

Я достала телефон, открыла фотографию страницы из красной тетради. «С-3 – дет. – 1860».

Даша смотрела мне через плечо.

– Мам…

Поверх фотографии появилось сообщение от Кирилла.

«Антон сказал, что ты в банке. Ничего там не подписывай. Я всё объясню».

Я смотрела на его имя и никак не могла вспомнить, о чём он просил, когда занимал у меня сорок две тысячи.

Глава 8. Сорок две тысячи.

Глава 8. Сорок две тысячи.

Глава 8. Сорок две тысячи.

Я не стала звонить Кириллу. Написала: «Приезжай домой. Привези всё, что есть по переводу. Елена тоже будет».

Он ответил: «А Воронов?»

«Нет».

Появились три точки. Пропали. Наконец пришло: «Буду минут через сорок».

– Думаешь, он знал? – спросила Даша.

– Не знаю.

Мне хотелось сказать, что нет, не мог. Кирилл бывает безалаберным, тратит больше, чем зарабатывает, но не стал бы… Я остановилась. Полчаса назад я так же мало знала о фирме Даши.

У выхода нас ждал Антон.

– Поехали домой, – сказал он жене. – Поговорим нормально.

Даша поправила сумку на плече.

– Я к маме. Детей заберу.

– Я сам за ними съезжу.

– Не надо.

Он посмотрел на меня, потом снова на неё.

– Ты сейчас на взводе. Давай поедим, успокоимся.

Даша шагнула было к нему, но остановилась.

– Я поем у мамы.

– Даш…

– Не сейчас, Антон.

Она пошла к моей машине. Я задержалась.

– Ключ от дома верни, пожалуйста.

– Какой ещё ключ?

– От моего дома. Которым ты дверь открываешь.

Он усмехнулся.

– Уже и ключ? Серьёзно?

– Да.

– Он в машине.

– Привезёшь сегодня.

Антон посмотрел мне в лицо.

– Вы хоть понимаете, что делаете? Она сейчас наговорит такого, что потом не исправишь.

– Она пока только вопросы задаёт. Почему нельзя ответить?

Он отвернулся и достал телефон. Я не стала ждать.

Даша сидела в машине, поставив сумку на колени. Я села за руль и написала Елене, что мы едем и скоро приедет Кирилл. Потом проверила, пристегнулась ли дочь. Даша заметила.

– Пристегнулась, мам.

– Вижу.

Некоторое время мы ехали молча.

– Можно мы у тебя побудем? – спросила она. – Я пока не хочу домой.

– Конечно.

– Только не начинай, пожалуйста, про развод. Я не знаю, что делать.

– И не надо сейчас решать.

– Ты же думаешь, что надо уходить.

Я остановилась на красный.

– Я думаю, что ты совсем вымоталась. Доедем, поешь. Потом решишь, где сегодня ночевать.

Она кивнула и стала смотреть в окно.

– Дети слышали, как мы утром разговаривали?

– Они больше женихами моими интересовались.

Даша повернула голову.

– Какими женихами?

– Семён Воронову экзамен устроил. Спросил, как динозавра зовут. Тот не знал.

Дочь тихо засмеялась.

– Всё, не взяли?

– Пока на пересдачу отправили.

Она улыбалась ещё несколько секунд. Потом губы задрожали, и она закрыла лицо рукой.

Я остановилась у обочины и достала из бардачка салфетки.

– Не надо, – сказала Даша. – Поехали. Я сейчас.

– Постою минутку.

Я гладила её по спине, неудобно перегнувшись через ручник. Даша отодвинулась, чтобы не испачкать мне рукав тушью. Я снова притянула её к себе.

Дома Елена ещё разговаривала с участковым возле сарая. Алексей собирал измерительные инструменты у калитки.

– Всё нормально? – спросил он.

– Нет. Но мы доехали.

Он посмотрел на Дашу и убрал рулетку в сумку.

– Я закончу здесь и уеду.

– Спасибо.

Хорошо, что он не стал расспрашивать при Даше. Я и сама едва держалась.

На кухне Оксана поставила перед нами тарелки с супом. Даша взяла ложку, но так и держала её над столом.

Полина сидела у окна с книгой. Она смотрела на мать поверх страницы.

– Вы с папой поругались?

Даша положила ложку.

– Да.

– Сильно?

– Поля, мы разберёмся. Вы с Семёном пока побудете здесь, хорошо?

– Он говорил, что вечером нас заберёт.

– Я ему позвоню.

Девочка погладила угол книги.

– А если он придёт раньше?

– Тогда я сама с ним поговорю, – сказала Даша. – Тебе ничего объяснять не надо.

Полина кивнула, но с места не встала.

Я предложила ей отнести Семёну яблоко. Она взяла два, проверила, нет ли на них пятен, и пошла наверх. Я попросила Оксану побыть с детьми, когда приедет Кирилл. Она убрала со стола свою чашку.

Вскоре у дома остановилась чёрная машина – похожая на ту, в которую Кирилл сел накануне. Он вышел с заднего сиденья и достал с пола папку.

– Это не твоя? – спросила я с крыльца.

– Нет, я его иногда вызываю. У него багажник большой, аппаратура помещается.

– Я думала, ты купил.

– Мам, на какие шиши?

Я посмотрела на папку.

Кирилл проследил за моим взглядом и перестал улыбаться.

– Нет. Вот только этого не надо.

– Заходи.

На кухне он разложил ноутбук, телефон, бумаги. Даша убрала тарелки и села рядом со мной. Елена пришла через несколько минут.

Кирилл оглядел нас.

– Прямо допрос.

– Я бы тоже с удовольствием просто попила с тобой чай, – сказала я. – Объясни про деньги.

Он потёр лоб.

– Папа попросил заказать материалы. Для северного крыла.

– Через твой счёт?

– Да.

– Зачем?

– Я снимал рекламу для поставщика. Меня там знали, дали хорошую скидку. Папа сказал, на фирму сейчас неудобно проводить.

– Почему неудобно?

– Требования на счетах. Долги. Он не хотел, чтобы деньги списали раньше, чем мы купим.

Елена записала несколько слов.

– Это он вам так объяснил?

– Да. Я сам не проверял.

Сын отвечал Елене. В мою сторону не смотрел.

– Кирилл, посмотри на меня.

Он поднял глаза.

– Ты понимал, что помогаешь ему обходить долги?

– Я понимал, что покупаю двери и плитку. Мам, он же не сказал: давай спрячем деньги. Сказал, надо ремонт заканчивать. У Полины опять стена отсырела, ты ругалась.

Я помнила. Я ещё просила сделать всё до летнего заезда, чтобы потом не переселять постояльцев.

– Заказ на сколько?

Он вынул счёт.

– Миллион девятьсот две тысячи.

Я вычла из суммы счёта перевод с Дашиной фирмы. Проверила ещё раз.

– Сорок две…

Кирилл молчал.

– Те, которые ты у меня занял?

– Да.

– На студию.

Он опустил глаза.

– Да, я сказал, что на студию.

– Ты мне врал.

– Папа просил пока не говорить. Обещал всё вернуть.

– Но занимал-то ты.

– Я знаю.

Даша отодвинула от себя чашку.

– А я думала, тебе правда аренду платить нечем.

– Даш, не начинай.

– Я ещё Антону сказала: помоги ему с работой.

– Я не хотел, чтобы вы…

Он замолчал.

Вспомнилось, как Кирилл стоял вот здесь, у раковины, и рассказывал про помещение с большими окнами. Сказал, что там свет хороший, можно без дорогих ламп снимать. Я тогда обрадовалась: наконец-то у сына будет своё дело, место, куда он по утрам ездит.

Я ещё предлагала сшить ему плотные шторы. Он сказал: потом, мам, сначала с арендой разберусь.

– Мам, – сказал он, – ну не смотри так.

– А как мне смотреть?

Он сел.

– Дураком был. Думал, купим, папа отдаст, и всё.

– Мне почему не сказал потом?

– Сначала он заболел. Потом… Ты же помнишь, как было.

– Помню.

Я помнила, как сын после похорон ночевал на диване и просыпался, стоило мне пройти по коридору. Тогда он боялся оставлять меня одну. А рассказать про деньги так и не решился. Я помнила, как благодарна была ему за те ночи, и не знала теперь, что сказать.

Елена подождала, затем спросила:

– Вы поставщику всю сумму перевели?

– Всю. У меня платёжка есть.

– Покажите её и выписку по счёту за эти дни. Нам важно видеть сам перевод, а не только выставленный счёт.

Кирилл начал искать в ноутбуке.

– Пароль забыл, что ли, – пробормотал он.

Никто не ответил. Он ввёл ещё раз, открыл папку.

Я подождала, пока он повернёт к Елене экран.

– С долгом что будем делать?

– Я верну, мам.

– Когда?

– После оплаты за ролик.

– Ты так и весной говорил.

Он посмотрел на меня, потом взял телефон.

– Сейчас шестнадцать могу. Остальное за два месяца.

– Договорились. Только даты напиши, чтобы я больше за тобой не ходила.

Деньги пришли через минуту.

Я смотрела на уведомление о переводе. Шестнадцать тысяч пришли. Кирилл ждал, что я скажу, а я боялась открыть рот.

Я подвинула ему чашку.

– Чай будешь?

– Буду.

Он обхватил её ладонями. Чай уже остыл.

Кирилл показал платёж поставщику. Елена попросила вечером принести полную выписку, а сейчас стала разбирать накладные.

Доставок было три. Две – в наш дом. Третья – на Заводскую, восемь, склад три.

– Почему туда? – спросила я.

– Папа сказал, у нас негде сложить.

– В пустом северном крыле?

– Там штукатурили. Я не вникал, мам.

– Кто принимал?

Кирилл перевернул последний лист.

Даша наклонилась ближе.

– Антон?

– Да.

Рядом с его фамилией стояла подпись.

Я стала читать перечень: двери, светильники, сантехника, плитка. Четыреста восемьдесят две тысячи рублей.

– Это нам потом привезли?

– Я не знаю.

– Ты не спрашивал?

– Спрашивал. Антон сказал, с поставкой всё закрыто. Я решил, довезли.

Я провела пальцем по строке со светильниками. Осенью, уже после похорон, я сама покупала четыре штуки для северного коридора. Старые мигали, постояльцы жаловались. Виктор обещал новые ещё летом.

Получалось, он их всё-таки купил. Только до нашего коридора они не доехали.

– И когда принесли иск, ты даже не вспомнил про эту поставку? – спросила Даша.

Кирилл потёр шею.

– Вспомнил.

Она откинулась на спинку стула.

– Ну прекрасно.

– Я не знал, откуда были деньги. Папа переводил, не какие-то вкладчики.

– Со счёта моей фирмы.

– Да видел я, откуда перевод! Я про то, чьи они были до этого!

– Не кричи, – сказала я.

Кирилл закрыл рот. Несколько секунд было слышно, как на веранде постояльцы двигают стулья.

– А про семнадцать человек откуда ты знал? – спросила Даша тише. – Ты на меня тогда так посмотрел.

– После похорон у папы на компьютере таблицу видел. Искал документы на машину. Антон зашёл, закрыл файл. Сказал, старые обязательства, сам разберётся.

– Ты ему поверил?

– Да. Он в этом работал, я нет.

– А меня хоть спросить можно было?

Кирилл посмотрел на сестру.

– Я думал, ты знаешь.

Даша встала.

– Конечно. Я же жена. Директор. Все всё знали, кроме меня.

Она вышла на веранду и прикрыла за собой дверь. Кирилл хотел пойти следом.

– Подожди, – сказала я. – Пусть посидит одна.

Он остался стоять у стола.

Из прихожей донёсся звук поворачивающегося ключа.

Антон вошёл без звонка. Увидел нас, задержал взгляд на ноутбуке.

– Даша где?

– На веранде, – ответила я. – Ключ принёс?

– Сейчас, Марина Львовна.

Он шагнул к двери, но Кирилл загородил проход.

– Сначала скажи, что с материалами.

– Какими?

Сын взял накладную.

– Которые ты на Заводской получал. Ты же мне сказал, всё закрыто.

Антон протянул руку к листу. Кирилл убрал его за спину.

– Посмотреть-то дай.

– Копия есть, – сказала Елена. – Сядьте, разберёмся.

Антон посмотрел на неё.

– Я с вами ничего разбирать не собираюсь.

– Тогда верни ключ, – сказала я.

Он снова повернулся к Кириллу.

– Ты лучше расскажи, сколько сам получил.

– И сколько перечислил поставщику. Я уже показал.

– Полную выписку принеси. А то на такси деньги есть, на духи твои дорогие тоже, а матери всё должен.

– Ты охренел? – Кирилл шагнул к нему. – Ты мне сам сказал: не трогай это, я разберусь!

Я встала между ними.

– Назад оба. Кирилл, сядь.

Он тяжело дышал. Я положила руку ему на грудь и почувствовала, как часто бьётся сердце.

– Сядь, пожалуйста.

Он отступил.

В дверях веранды стояла Даша.

– Зачем ты приехал? – спросила она у мужа.

– За тобой. И за детьми.

– Мы сегодня здесь останемся.

– Даш, ну хватит уже. Дома поговорим.

– Я не поеду.

Он посмотрел на меня.

– Вы довольны?

– Антон, она тебе отвечает.

– Она сутки не спала и наслушалась…

– Я тебя слушала, – перебила Даша. – Полдня слушала. В банке. Хватит на сегодня.

Он понизил голос.

– Пойдём на улицу. На две минуты.

Она покачала головой.

– Ключ отдай. И езжай.

Антон некоторое время смотрел на неё, потом достал связку.

Ключ никак не снимался с тугого кольца. Он зацепил ногтем край, выругался себе под нос. Мы молча ждали.

Наконец ключ лёг на стол.

– Я пытался разобраться с долгами вашего отца, пока вы все дома сидели.

У Даши задрожали губы.

– Мы его хоронили.

– Я тоже хоронил.

– Тогда зачем ты так говоришь?

Он отвёл глаза.

Дочь долго смотрела на него. Я видела, что ей хочется услышать хоть что-нибудь другое: что сорвался, что не это имел в виду. Он молчал.

– Уходи, – сказала она.

На этот раз он ушёл.

Я закрыла дверь. Ладонь скользила по круглой ручке – руки почему-то вспотели. Пришлось вытереть их о юбку.

Кирилл сидел, уставившись в стол. Даша взяла его чашку и отнесла к раковине.

– Не трогай, я сам, – сказал он.

Она поставила чашку обратно. Брат отодвинул её к себе, не поднимая глаз.

– Мам, я себе ничего не оставил, – сказал Кирилл.

– Давай проверим. И закроем хотя бы этот вопрос.

– Ты совсем мне не веришь?

Я села рядом.

– Хочу верить. Но ты только что рассказал, как обманул меня со студией. Мне нужно время, Кирилл.

Он опустил голову.

Я погладила его по затылку. Он на секунду прислонился к моей руке.

– Выписку привези.

– Привезу.

Пока Елена копировала бумаги, я вышла позвонить мастеру по замкам. Оксана дала номер, мастер обещал приехать вечером.

У калитки стоял Алексей. Машина с инструментами стояла рядом.

– Я уезжаю, – сказал он, увидев меня. – Хотел попрощаться, но у вас там…

– Да.

– Тебе помочь чем-нибудь?

– Пока не знаю.

Он не стал расспрашивать. Я прислонилась к столбу калитки и наконец выдохнула.

– Мы нашли адрес склада, – сказала я. – Часть материалов отвезли туда. Поможешь посмотреть?

– Конечно.

– С Еленой сначала договоримся, чтобы нас пустили. Может быть, завтра.

– Напишешь время.

Елена подошла к нам с бумагами.

– Здесь ещё лист к доставке приколот, – сказала она. – Сведения для пропуска на территорию. Надо проверить у владельца, действует ли аренда.

Я взяла лист.

– Там Антон?

– Он указан как принимающий груз. А арендатор другой.

Под адресом стояло имя.

Надежда Андреевна Воронова.