Текст книги "Аллей-уп (СИ)"

Автор книги: Андрей Шопперт

Соавторы: Владислав Порошин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 12

– Ты это что такое сейчас изобразил? – насел на меня во время тайм‑аута второй тренер «Спартака», Евгений Кожевников, имея в виду слэм‑данк с разворотом на 360 градусов вокруг своей оси. – Ты что за цирк устроил?

– Для народа же играем, Евгений Саныч, – попытался оправдаться я. – Это называется шоутайм.

Хотя если честно, мне вдруг захотелось произвести впечатление на красивою девушку Вику. Тем более что никто мне совершить этот финт совершенно не мешал.

– Ты, Юрьев, учти, – погрозил мне пальцем Кожевников, – Петрович этих цирковых номеров не любит. И завтра он тебе покажет такой шоутайм, что мало не покажется.

– Петрович, между прочим, сегодня с другой командой работает, – хмыкнул я. – Вот пусть он на ней и сосредоточится. Тем более, что мы ведем – 22:18.

– Бестолочь, – отвязался от меня второй тренер.

И тут же ко мне подошёл ассистент Кондрашина, Юрий Штукин, который в данном товарищеском матче руководил нашей игрой.

– Петрович убирает с поля Володю Ткаченко, Сашу Белова и Толю Мышкина, – сказал он.

– А выпускает: Жигилия, Жармухамедова и Арзамаскова? – пробормотал я, покосившись на соседнюю скамейку запасных. – Как я и говорил, вместо тяжёлой пятёрки Кондрашин рано или поздно выпустит лёгкий состав. Капустик, подъём! – скомандовал я разыгрывающему Гене Капустину. – Твой выход, герой.

– Миша, отдыхай, хорошо отработал, молодец, – сказал Штукин нашему тяжёлому центровому Михаилу Силантьеву, который с равнодушным и меланхоличным лицом плюхнулся на лавку.

Мы же с новыми силами буквально вылетели на площадку. Теперь, в новой расстановке, я першёл на позицию форварда, а Белостенный вернулся на своё законное место центрового, где он отыграет всю свою большую спортивную карьеру.

– Что‑то мне немного страшно, – пискнул Гена Капустин.

– Всем страшно, так что тогда – в баскетбол что ли не играть? – ухмыльнулся я.

А наши грозные гости разыграли мяч из‑за лицевой линии и перешли к атакующим действиям. Едешко отдал пас на Арзамаскова. Зяма передал мяч Жармухамедову, которого его партнёры по команде звали просто – Жар. Рост этого центрового ЦСКА составлял всего два ноль семь, но за счёт скорости и прыгучести неприятности он доставлял даже больше, чем высоченный Ткаченко.

– Жар, дай! – потребовал от него передачи Сергей Белов и Жар моментально отдал ему передачу.

Белов в отличие от своего ленинградского однофамильца остался на площадке и нёс самую большую угрозу нашему кольцу. Поэтому его снова самым активным образом принялся опекать Сергей Тараканов. Однако Белов качнул вправо и тут же, резко уйдя влево, в высоком прыжке бросил по нашей баскетбольной корзине. И мяч от его руки аккуратно вошёл между дужек кольца.

«22:20, – проворчал я про себя. – Ничего мы тоже так могЁм».

– Капустик, не спи! – прорычал я, когда мы уже прибежали в нападение и раставились.

Но Гена не то чтобы спал, он просто ещё толком не разогрелся и не попал в игру. Поэтому он очень долго стучал мячом в пол и отдал мне передачу, когда его с двух сторон зажаили Едешко и Сергей Белов. Передо мной же моментально вырос Арзамасков. Зяма по‑наглому двинул мне локтем в бок, когда я ему поставил корпус, и успел шепнуть: «не надорвись, мальчик». Но в следующий момент я ловко перевёл мяч между ног, оторвался от своего настырного оппонента и с шести метров бросил по кольцу точно и хладнокровно.

– Даа! – прокричали мои партнёры по команде, и мы опять повели в счёте – 24:20.

И тут началась самая настоящая дуэль. Лидер сборной СССР, Сергей Белов, после моего очередного попадания вдруг почувствовал себя уязвлённым. И как только он со своими партнёрами прибежал в атаку, он снова потребовал мяч и исполнил ещё один точный бросок, сделав счёт 24:22.

Не скрою, меня это попадание тоже задело за живое. Так как я был человеком не гордым, но самолюбивым. Из‑за чего в следующей нашей атаке я шмальнул с семи метров и уложив мяч в самый центр кольца. Счёт сделался – 26:22 и трибуны просто взревели: «даваааай!», требуя продолжения огненной перестрелки. И она не заставила себя ждать. Новая атака сборной СССР, новый выстрел Белова и… и мяч, попрыгав по дужкам кольца, свалился в поле.

Первым на подбор успел наш Саша Белостенный. Он одним движением руки откинул мяч Тараканову. Тарик в касание сделал пас на Макеева. Макей тоже без промедления отдал передачу мне. Я же счёл разумным бросить в быстрый отрыв Гену Капустина, тем более он уже практически добежал до противоположного кольца.

– Лови! – рявкнул я и одной рукой метнул мяч прямо к чужому баскетбольному щиту.

Капустин только успел повернуть голову, как баскетбольный снаряд буквально приземлился в его руки. А дальше всё было делом элементарной техники. Рабоче‑крестьянский бросок от «забора» и счёт уже – 28:22.

– Мо‑ло‑дцы! Мо‑ло‑дцы! – принялся скандировать переполненный «Юбилейный».

На ноги встала даже большая группа почётных гостей, которые занимали самые лучшие места в этом зале. А Кондрашин тихо чертыхнулся и убрал с паркета Ивана Едешко и Сергея Белова. Последний, уходя на замену, притормозил около меня и спросил:

– Ты откуда такой взялся, парень?

– Из тех же ворот, что и весь народ, Сергей Саныч, – улыбнулся я. – Извините, если что нет так.

– Мы ещё посмотрим – чья возьмёт? – прошипел он и посеменил на лавку.

Петрович же бросил в бой свежую пару баскетболистов: разрывающего ЦСКА, Валерия Милосердова, и своего нового снайпера – лёгкого форварда киевского «Строителя», Александра Сальникова. Я читал, что этому 26‑летему усатому серьёзному мужчине принадлежал рекорд результативности – 66 очков в одном матче. Правда прошлый сезон Александр Петрович провёл в ЦСКА, где у него совершенно не пошла игра. Но в этот новый сезон он входил совсем с другим настроением.

– Хотят взять нас измором, – тяжело дыша, сказал мне Серёжа Тараканов.

– До перерыва шесть минут мы как‑нибудь дотянем, затем передохнём, выпьем, покурим, сыграем в домино, а потом у нас откроется второе дыхание, – хохотнул я. – Кстати, Тарик, ты теперь отвечаешь за Сальникова.

– Ясно, – тяжело вздохнул мой юный друг.

Далее я окинул взглядом новый состав сборной СССР: Жармухамедов, Жигилий, Сальников, Арзамасков и Милосердов, и подумал, что второго дыхания у нас может и не открыться. Загоняет нашу баскетбольную дружину хитрый Владимир Кондрашин и дожмут нас лучшие баскетболисты страны в самой концовке встречи. Затем я покосился на наших невесёлых запасных: Павлова, Яковлева и Кузнецова и решил, что без них нам сегодня не победить.

* * *

Новый ассистент Кондрашина, Юрий Штукин, понятия не имел как руководить своими юными подопечными. Поэтому в этой интереснейшей игре он больше наблюдал и действовал по принципу – главное не навредить. И пока, за минуту до перерыва, всё складывалось лучше некуда. Его «Спартак» уверенно переигрывал сборную СССР со счётом 45:35. А зал в буквальном смысле слова ревел от восторга. Особенно зрители громко реагировали на дальние попадания новенького игрока, Михаила Юрьева, которого все молодые на американский манер – Майк.

Только Штукин своим опытным намётанным баскетбольным взглядом понимал, что долго так продолжаться не может. Основная пятёрка его команды, Белостенный, Тараканов, Макеев, Капустин и Юрьев, отыграла без замен практически весь период и многие ребята в данную секунду еле‑еле дышали. И когда Сергей Белов легко забросил свои очередные два очка, сделав счёт 45:37, Штукин потребовал у судейского столика тайм‑аут.

– Всё равно проиграют без шансов, – хмыкнул его коллега Евгений Кожевников.

– Посмотрим, Саныч, ещё не вечер, – упрямо пробубнил Юрий.

Тем временем его молодые баскетболисты от усталости просто повались на скамейку. Только здоровяк Юрьев остался на ногах. Он на удивление со своим слишком мускулистым телом неплохо переносил темп матча. И Штукину даже казалось, что он спокойно отыграет и все 40 минут.

– Спасибо, Юрий Сергеич, – сказал ему Юрьев. – Пора менять старых и больных на молодых и здоровых, так?

– Почти, – криво усмехнулся Штукин. – Юра, Володя, Серёжа и Миша, разминайтесь. Сейчас войдёте в игру, – скомандовал он, посмотрев на свеженьких игроков команды: Павлова, Яковлева, Кузнецова и Силантьева.

– А мы думали, что молодёжь сама справится с лучшими игроками страны? – вдруг завозмущался Володя Яковлев.

– Не хотите сыграть перед своими верными болельщиками? – чуть зло сквозь зубы процедил шустрый новобранец Майк. – Не хотите, как хотите. Мужики, попили водички и вперёд, – обратился он к своим уставшим одноклубникам.

– Подожди, Майк, не пори горячку! – вдруг включил строгого наставника Юрий Штукин. – Здесь я руковожу командой, и здесь все должны слушать только меня. Я кому сказал – встали и пошли на паркет? Капризничать будете завтра утром на тренировке у Петровича.

И парни, которые ещё недавно были его партнёрами по команде и делили вместе с ним раздевалку, а иногда и стол в каком‑нибудь приятном ресторанчике, встали и начали активно разминаться.

– Отлично сказано, Сергеич, – шепнул на ухо Штукину странный спартаковский новобранец.

* * *

Последнюю минуту первого периода, увы, я не мог занести себе в актив. Выйдя на паркет с новыми партнёрами, у меня мало что получалось. За эти 60 секунд я смазал один средний бросок и отдал одну неточную передачу. Я просто не понимал, как взаимодействовать с Павловым, Яковлевым и Кузнецовым, которые мне не отдали ни одной передачи. Только Миша Силантьев не смотрел на меня, как на своего личного врага. Однако эти свежие парни отлично поработали в защите и, когда судья дал свисток на перерыв, счёт остался прежним – 45:37 в нашу пользу.

«Полдела сделано», – пробурчал я про себя и потопал в раздевалку. Но тут меня притормозил Евгений Саныч Кожевников:

– Ты куда, Юрьев, лыжи навострил?

– В подтрибунку, водички попить, – ответил я без всякой задней мысли.

– А вы куда пошли, голуби мои сизокрылые? – прикрикнул он на других моих товарищей. – Вы что газеты не читаете?

– Когда их читать‑то? – обиженно протянул Тараканов. – Два дня кроме зала ничего не видели.

Тем временем на центр баскетбольной площадки вынесли микрофон. И туда же спустились почётные гости сегодняшнего баскетбольного поединка.

– Значит так, – прорычал Кожевников, – объясняю для тех, кто в танке. Сегодня наш город Ленина напутствует олимпийскую гвардию! Сейчас товарищ Павлов скажет небольшую торжественную речь, а завтра, – второй тренер выразительно поднял указательный палец вверх, – завтра приведёте себя в порядок и пойдёте высаживать олимпийскую аллею, напротив вашего 62‑го училища.

– В смысле высаживать аллею? – опешил я. – У нас через три, максимум через пять дней начнутся заморозки и повалит снег.

– Ты, Юрьев, совсем дурак? – прошипел на меня Кожевников и мои партнёры по команде тихо захихикали.

– Да вроде нет, – смутился я.

– Если партия прикажет, мы эту аллею высадим даже в снежные сугробы, – погрозил мне кулаком второй тренер «Спартака» и заставил всех нас остаться на этом торжественном мероприятии.

– Тарик, скажи, а кто такой этот Павлов? – шёпотом я спросил у Серёжи Тараканова, когда невысокий розовощёкий мужчина взял в свои руки проводной микрофон.

– Я надеюсь ты шутишь? – хмыкнул мой товарищ. – Сергей Павлов – это же председатель Спорткомитета СССР.

– Да‑да‑да, – закивал я головой, – совсем я закрутился с мячом во время бросков по кольцу.

В этот момент зазвучала торжественная музыка, в которой угадывался мотив песни «Широка страна моя родная». И я подумал, что если здесь по приказу партии готовы высаживать деревья в снежные сугробы, то в моём 2018‑ом году мы недалеко ушли от подобного очковтирательского бреда. Ведь я сам видел в сети, как кое‑где укладывали асфальт в снег, поливали газоны в дождь и косили траву ранней весной, когда она ещё не проросла.

Павлов же тем временем сказал, что от зимних игр нас отделяет 111 дней, а от летних – 276. Но мы уже сейчас готовы поехать в Инсбрук и в Монреаль и выиграть всё золото мира в спортивной борьбе. Кстати, среди почётных гостей я разглядел и несколько знакомых лиц. На паркете стояли: Лев Яшин, Анатолий Фирсов, Виктор Коноваленко, Геннадий Вольнов, Юрий Власов и Александр Рагулин. И мне даже показалось, что гости этого слёта олимпийцев уже где‑то чуть‑чуть поддали и каждое предложение председателя Спорткомитета специально, ради забавы, встречали бурными аплодисментами.

– Признаюсь честно! – гаркнул в микрофон Сергей Павлов. – Я не большой знаток баскетбола и не знаю, как называется этот самый приём, когда мяч хватается в воздухе и тут же бросается в кольцо, но мне очень понравилось. Спасибо, товарищи баскетболисты!

После этих слов и гости и зрители снова принялись громко аплодировать.

– Кстати, мне уже тут знающие люди подсказали, – захохотал розовощёкий Павлов. – Это «аля‑уп»! Вот этим самым «аля‑упом» мы и будем бить шведов, американцев, канадцев и всех, кто нам попадётся под нашу грозную спортивную руку. Ура, товарищи!

– Урааа! – громко заголосили почётные гости.

«Спасибо, товарищ Павлов, за наше счастливое девство, – добавил я про себя. – Кстати, а ведь чем дольше идёт эта церемония, тем лучше мы отдохнём».

– Урааа! – заорал я вместе со всеми, когда председатель Спорткомитета сказал ещё что‑то важное или забавное.

– Слышь, Майк, – зашептал мне на ухо Саша Белостенный, – сейчас мне поведали, что завтра вечером нас хотят видеть на торжественной церемонии в Таврическом дворце.

– Ну и что? – пожал я плечами.

– Как ну и что? – опешил Белостенный. – Нахаляву пожрём разных деликатесов. Плохо что ли? А то мне тушёнка с макаронами вот тут уже сидит, видеть её не могу, – центровой постучал себя ладонью по горлу.

– Ураааа! – закричал я, так как речь Павлова подошла к концу, и все заголосили именно это короткое слово. – Хорошо, уговорил, сходим в твой Таврической дворец.

– Вот теперь можете ступать в раздевалку, обалдуи, – с важным видом крякнул Евгений Кожевников.

* * *

Во время второго периода матча Вика от чего‑то разволновалась, словно дело обстояло перед самым сложным экзаменом. Ибо там, на баскетбольной площадке, события приобрели нервный и даже резкий оборот. Сборная СССР всё никак не могла сравнять счёт, поэтому парни в красной форме стали чаще фолить и бить исподтишка своих более юных коллег. Особенно в этом деле преуспел Владимир Арзамасков. Он сначала дал по рукам Сергею Тараканову, а затем врезал локтем юному разыгрывающему Геннадию Капустину. И ленинградским болельщикам этот поступок своего земляка прямо скажем не понравился. И тогда трибуны дружно стали освистывать каждое действие Арзамаскова. Поэтому хмурый Владимир Кондрашин убрал его с паркета и усадил на скамейку.

Что же касается разницы в счёте, то к 30‑ой минуте матча она всё так же держалась в районе шести или восьми очков. И если у гостей точными попаданиями отмечались Сергей Белов и Александр Сальников, то у «Спартака» почти всегда отвечал своими попаданиями Миша, Майк. А когда Майк всё же промахивался, то на подборе здорово играл белобрысый со смешными маленькими усиками Александр Белостенный. Он либо добивал мяч в корзину сам, либо отбрасывал его на периметр, где со второй попытки его забрасывали уже Тараканов и Капустин.

– Дим, а правда этим мальчишкам нет ещё и 16‑и? – спросила Вика, у сидящего по другую строну от старшей сестры, однокурсника Дмитрия Фомина.

– Ерунда. Ха‑ха. Это кто такое сказал? – загоготал он. – Тараканову уже 17. Классный из него получится форвард.

В этот самый момент Майк получил пас от Капустина и смело пошёл в проход на кольцо сборной СССР. И когда на него стянулось трое игроков соперника, он резко отбросил мяч в край на одинокого Сергея Тараканова. И Тараканов чётко и красиво поразил кольцо со средней дистанции.

– Дааа! – закричали любители спорта и счёт стал 66:58 в пользу «Спартака».

– Я же говорю – отличный парень! – закричал Дима Фомин. – По 16 лет только Белостенному. Вон – высокий и белобрысый. И Капустину, который невысокий и кучерявый.

– А не рано они стали играть за взрослую команду, – спросила мелодичным, как у учительницы пения, голосом старшая сестра Вики, тоже симпатичная девушка Нина.

– В самый раз, – буркнул Фомин. – Это физкультура полезна для здоровья, а большой спорт наносит организму непоправимый вред. Когда ещё играть если не в этом юном возрасте? Между прочим, в «Спартаке», после ухода Саши Большакова, не осталось ни одного игрока старше 24‑х лет.

– В кои‑то веки почувствовала себя старушкой, – грустно усмехнулась Нина.

А на площадке в очередную атаку пошла сборная СССР. С мячом пронёсся разыгрывающий гостей Валерий Милосердов. И без какого‑либо мудрёного розыгрыша сделал пас на высокого, худого и невероятно жилистого баскетболиста с восточными чертами лица. И этот игрок красивым броском, напоминающим крюк, забросил ответный мяч. Трибуны разочарованно выдохнули, а Фомин пробубнил, что это Алжан Жармухамедов из ЦСКА и ему такую свободу под кольцом давать нельзя.

– Мальчишки, наверно просто устали? – предположила Нина.

И словно по заказу данную усталость основной пятёрки игроков заметил и новый тренер «Спартака». Он что‑то показал руками судейскому столику и главный судья при счёте 66:60 объявил минутный тайм‑аут.

– Ты чего сестричка такая напряжённая, сидишь как на иголках? – спросила Нина.

– Майк сказал, что по результатам этой игры решится вопрос – возьмут его в сборную или нет? – ответила Вика. – Вот я за него и переживаю.

– Если Майка не брать в сборную, то кого тогда брать? – возразил Фомин, невольно подслушав разговор двух сестёр. – Он сегодня уже набросал больше 40‑а очков. А ведь у него в соперниках не абы кто, а лучшие баскетболисты страны. Хотя от Кондрашина всего можно ожидать. Петрович – человек непредсказуемый, хоть и великий тренер.

– Этого я и боюсь, – буркнула Виктория.

– Это как раз и не самое страшное, – многозначительно заметила сестра.

* * *

Когда после результативного броска Жара на табло загорелись цифры – 66:60 в пользу нашего «Спартака», Юрий Штукин незамедлительно попросил тайм‑аут. В этой паузе он меня, Белостенного, Капустина и Тараканова усадил на лавку и категорически заявил, что следующие две минуты на площадке проведут: Павлов, Яковлев, Кузнецов, Силантьев и Макеев. Я хотел было возразить, дескать отлично себя чувствую и спокойно доиграю матч до финального свистка. Но вдруг на меня навалилась какая‑то апатия, и мне подумалось, что Штукину со стороны виднее. Да и парни заслужили, чтобы сыграть в таком интереснейшем и напряжённом матче.

Однако после возобновления игры что‑то внутри меня ёкнуло. Так на пятой секунде владения мячом Кузнецова зажали с двух сторон более опытные соперники и вынудили его отдать пас в аут.

– Куда даёшь, Кузя? – прошипел Капустин.

Но это было полбеды. Никто результативных подвигов от этой пятёрки игроков не ждал. От них требовалось максимально долго держать мяч в нападении и как можно лучше обороняться. Только в обороне у парней тоже не задалось. Сначала легкие два очка забросил из «краски» атлетичный и прыгучий Александр Белов.

Затем наши сменщики неудачно разыграли мяч из‑за лицевой линии. На сей раз перехват совершил реактивный игрок тбилисского «Динамо» Михаил Коркия. Он отдал передачу Сергею Белову. И теперь уже Сергей броском со средней дистанции сделал счёт – 66:64. Почти всё преимущество, что мы еле‑еле выцарапывали всю игру, мгновенно растаяло. И закончилась эта кошмарная минута тем, что наших ребят поймали на быстром отрыве. Миша Силантьев неудачно атаковал корзину сборной СССР с ближней дистанции. Подбор взял Александр Белов, а в отрыв на наше одинокое кольцо убежал Михаил Коркия. Поэтому, когда счёт сравнялся – 66:66, Юрий Штукин потребовал предпоследний тайм‑аут.

– Извини, Майк, – тихо буркнул он мне на ухо. – Я хотел как лучше. Но придётся вам заканчивать игру самим, своими силами.

– Хотели как лучше, вышло, как всегда, – криво усмехнулся я. – Зато отдохнули полторы минуты. Ха‑ха. Подъём, «гоп‑компания». Белый, Тарик, Капуста, хватит тереть лавку. Нас ждут великие дела.

– Кого возьмёшь пятым? – спросил Штукин.

Я покосился на еле живого Андрея Макеева и предложил, чтобы с нами вышел боевитый и бескомпромиссный Володя Яковлев.

– Яковлев, на площадку, – прорычал Юрий Штукин.

Кстати, небольшой отдых действительно пошёл на пользу. Выйдя на игровой паркет, мы вновь взвинтили темп. И в первой же атаке мне удалось дальним броском с семи метров вывести команду вперёд – 68:66. Народ в зале вновь начал активно поддерживать родной ленинградский «Спартак». И под этот громкий рев переполненных трибун вдруг ошибся герой прошедшей минуты – Михаил Коркия. Он отдал слишком сильный и неудобный пас на Сергея Белова и мяч от рук армейского защитника улетел в аут.

«Недолго музыка играла, недолго сборная плясала», – пробурчал я про себя и прибежав в атаку сделал навесную передачу на ещё один аллей‑уп в исполнении Саши Белостенного. Белый легко выпрыгнул и мощно вонзил мяч в сетку кольца нашего грозного соперника. Весь «Юбилейный» буквально взвыл от восторга. «Мо‑ло‑дцы! Мо‑ло‑дцы!» – стали скандировать трибуны. Даже председатель Спорткомитета, Сергей Павлов, встал со своего места и стоя захлопал в ладоши.

– 70:66, – хмыкнул Сергей Тараканов. – Интересно возьмут нас в сборную или нет?

– Баскетбол, Тарик, это такая игра, где сначала надо победить, а потом задавать разные интересные вопросы, – загоготал я, оттягиваясь в защиту, поближе к своему кольцу.

Однако на наш небольшой рывок Кондрашин ответил тем, что на паркет выпустил свежих и отдохнувших игроков: Сальникова, Жармухамедова, Мышкина, Милосердова и Ивана Едешко. Из‑за чего последние пять минут пошли как на качелях. Результативная атака соперника, наш результативный ответ. Фолы со стороны Белостеннного, фолы со стороны Жармухамедова. Шикарный бросок с дальней дистанции Сальникова, моё красивое дальнее попадание.

И за 30 секунд до финального свистка на табло горел очень достойный счёт – 84:83 в пользу ленинградского «Спартака». Сразу оговорюсь, что сопернику удалось подсократить разницу за счёт более качественного исполнения штрафных бросков. Но всё же преимущество оставалось на нашей стороне, ибо мы владели мячом.

– На Юрьеве не фолить! – рявкнул Кондрашин, когда побежали последние секунды напряжённой встречи.

«Не хотите фолить? И не надо, – усмехнулся я про себя и повёл мяч в атаку, легко убежав от Ивана Едешко. – Теперь главное тянуть время и не делать никаких глупостей».

И только я об этом подумал, как мяч соскользнул с моей мокрой ладони и вместо уверенного владения до истечения времени я сделал нелепый и плохой пас на Гену Капустина. Гена же такого «подарка» от меня откровенно не ожидал. Он неловко махнул рукой и баскетбольный снаряд покатился по полу в сторону центральной линии поля. И словно коршун на него бросился полный сил Валерий Милосердов. Стадион ахнул, на секунду притих, а защитник московского ЦСКА пробежал по нашей половине поля и простым броском от щита сделал счёт – 84:85 в пользу сборной СССР.

– Тайм‑аут! – заорал я что было сил.

Но ещё раньше, за пять секунд до конца матча, этот тайм‑аут взял Юрий Штукин.

– Эх ты, балда, сдал выигранную игру, – проворчал мне в спину Володя Яковлев.

– В Мюнхене выиграли за три секунды, – возразил я, понимая, как сильно облажался. И посеменил к нашей скамейке запасных.

Требовалось придумать что‑то неожиданное. Про длинный пас, как на прошлой Олимпиаде, не могло быть и речи. Тем более, что автор этой передачи и человек, который положил два очка в корзину американцев играли сегодня против меня. Иван Едешко и Александр Белов были на той стороне площадки.

* * *

– Всё, девки, проиграли! – взвизгнула баскетболистка из спартаковской молодёжки, круглолицая красавица Маша.

Она со своим подругами по спортинтернату, с Оксаной и Леной, досматривал матч стоя на ногах. И конечно же болела персонально за своего Майка.

– Твой, Майк – балда, – заявила черноволоса, похожая на молдаванку Оксана.

– А то, что он забросил больше 50‑и очков – это как⁈ – крикнула Маша.

– Ошибиться, девочки, каждый может, – заявила скромница‑блондинка Лена. – А давайте будем за парней держать кулаки? Ещё есть пять секунд. Они обязательно что‑нибудь придумают.

– Правильно, Ленка! – гаркнула Маша. – Раз, два, три! Только бы им повезло! – эмоционально взвизгнула она и сжала свои девичьи кулачки.

* * *

«Хоть бы мне повезло», – проворчал я про себя, когда, нарисовав на планшетке последнюю решающую комбинацию, мы вышли обротано на паркет.

Я ради этой комбинации вспомнил полуфинальный матч чемпионата мира 1998 года, где сборная России обыграла сборную США. Тогда победный бросок после сольного прохода совершил Сергей Панов. Кстати, главным тренером той команды был ни кто иной, как Сергей Белов, который в данную секунду вышел на площадку в майке сборной СССР. За эти пять секунд я в принципе должен был без проблем добежать от кольца и до кольца. Оставалось только воплотить комбинацию в жизнь.

Мои партнёры по команде с хмурыми и усталыми лицами широко расставились по площадке, чтобы отвлечь на себя игроков соперника. За лицевую линию с мячом вышел Гена Капустин. Кондрашин крикнул, чтобы меня держали в два глаза. Зал «Юбилейного» притих как это случается, когда в футболе готовится пробитие решающего пенальти. Судья удостоверился, что все на месте и дал свисток.

«Хоть бы мне повезло», – прошептал я про себя и одним рывком оторвался от Сергея Белова и Ивана Едешко. Капустин бросил мяч мне на ход, секундомер включился, и я полетел, ведя этот мяч перед собой к кольцу сборной СССР.

– Давааай! – заголосили тысячи зрителей.

Кондрашин выбежал к самой бровке не понимая, что происходит. Ведь его подопечные перешли на персональную опеку, значит никто, кроме оставшихся за спиной Белова и Едешко меня больше не преследовал. Команда нашего грозного соперника просто стояла и смотрела как я несусь к их кольцу. Лишь в самый последний момент на меня бросился Александр Белов, перестав опекать Сашу Белостенного. Но было уже поздно, так как я взмыл в воздух и играючи вколотил мяч сверху.

– Даааа! – заорал я, когда счёт на табло стал 86:85 в нашу пользу и прозвучал финальный свисток.

– Гоооол! – по‑футбольному взревели болельщики.

Мы же довольные и смертельно уставшие начали обниматься и дурачиться. На поле выбежал и Юрий Штукин, бывший спартаковский баскетболист, а ныне ассистент великого Кондрашина. Мы его тоже заключили в объятья. А потом на меня кроме Белого, Тарика и Капусты, напрыгнули девчонки из спортинтерната, которые не понятно как прорвались через охрану. Затем мне стали жать руку совсем уже незнакомые и посторонние люди. Даже главный судья подошёл и сказал, что это был шикарный баскетбол. А вот Владимир Кондрашин, нахмурив брови, молча ушёл в раздевалку.