Текст книги "Аллей-уп (СИ)"

Автор книги: Андрей Шопперт

Соавторы: Владислав Порошин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

– Ну ты мне ещё условия свои поставь! – рявкнул Кондрашин и от возмущения со всей силы бросил карандаш на стол. – Сказано тебе, что будешь играть разыгрывающего, значит будешь играть разыгрывающего! Скобарь! Баран! Проваливай! С глаз долой!

– Из сердца вон, – буркнул я и пулей вылетел из кабинета главного тренера, так как он мгновенно схватил в руку какую‑то тяжёлую книгу и вряд ли ради простого занимательного чтива.

Уже в фойе спортивного зала я подумал, что с функцией разыгрывающего защитника вполне справлюсь, если это конечно потребуется команде. Кажется, в 90‑е годы в сборной Литве таскать мяч от щита и до щита доверят атакующему защитнику Шарунасу Марчюлёнису, с которым у нас практически идентичные габариты и похожий стиль игры. И ничего страшного. Марчюлёнис отыграет на самом высоком уровне и приведёт команду своей маленькой страны к двум бронзовым медалям Олимпийских игр и к одному серебру чемпионата Европы.

– Если надо для команды, то я сыграю кого угодно, – пробубнил я и пошагал в раздевалку.

Глава 11

Французский фильм, на который этим субботним вечером в кинотеатр «Современник» пришли я и красавица Вика, назывался «Великолепный». В нём главные роли исполняли Жан‑Поль Бельмондо и Жаклин Биссет. И если утончённая зеленоглазая актриса с пышными тёмно‑русыми волосами играла саму себя, то брутальный мачо Бельмондо предстал в неожиданной роли нищего писателя бульварных шпионских романов. Его главный герой, неуловимый агент спецслужб Боб Сен‑Клер легко покорял всех женщин и одной левой расправлялся с сотнями врагов. А вот в реальности писатель не мог даже заговорить со своей симпатичной соседкой и заставить бездельников электрика и двух водопроводчиков починить его ванную комнату. И на этом контрасте вымышленного и реального миров строились все киношные шутки.

Я, кстати, тоже хохотал, но постоянно ловил себя на мысли, что мне откровенно жаль Францию. Пройдёт всего каких‑то двадцать пять лет и белое население этой европейской страны можно будет смело заносить в красную книгу. Так как арабы и африканцы превратят Париж и другие крупные французские города в свою вотчину. Не то чтобы я был расистом. Просто, когда коренное население исчезает или замещается другими народами, то в этом нет ничего благого и хорошего. И с Францией произойдёт всё так, как в русской народной сказке про лису и зайца, когда рыжая попросилась в домик переночевать, а потом выгнала хозяина из избы.

Ну а после кино я и Вика ещё какое‑то время бродили по Дворцовой набережной и разговаривали о всяких пустяках. А закончили вечер в ресторане «Кронверк», который размещался на нижней палубе старого парусника, стоявшего напротив Петропавловской крепости.

– Значит кино тебе не понравилось? – спросила Вика, после того, когда мы согрелись горячим кофе и мясом, запечённым в горшочке.

– Нет, просто я имел в виду, что у Бельмондо мне больше всего нравится его роль в «Профессионале». Шикарный фильм с музыкой Эннио Морриконе. И тебе надо обязательно его посмотреть, если ты его конечно не видела.

– Никогда не слышала о таком фильме, – засмеялась девушка. – Хотя я очень хорошо знаю почти весь французский кинематограф.

– Значит скоро узнаешь, – буркнул я, подумав, что «Профессионал» возможно, что ещё даже не начали снимать.

– Интересно, а о чём это кино?

– О профессиональном отношении к делу, – пожал я плечами. – Суперагента Жослена Бомона отправляют в Африку с заданием убрать безжалостного диктатора Нжала. Но пока агент добирался до Африки, политический расклад сил вдруг поменялся. И диктатор Нжала стал не врагом, а союзником французскому правительству. Поэтому Бомона сдали и предали свои же соратники. Однако он сбежал с каторги, вернулся в Париж и убил диктатора Нжала, который приехал во Францию с дружеским визитом. Правда после этого убили и самого Жослена Бомона.

– И зачем ему потребовалось выполнять данное задание? – удивилась Вика, сделав свои больше глаза ещё больше.

– Потому что настоящий профессионал всегда доводит до конца главное дело своей жизни, – ответил я и посмотрел на часы.

– Тебе уже пора? – не без сожаления спросила она.

– У меня в среду очень важный матч. Хочу завтра ещё чуть‑чуть побросать по кольцу.

– Да ты прямо настоящий профессионал? – захихикала девушка.

– Просто это мой шанс, мой трамплин в жизни и возможность сделать что‑то по‑настоящему великое, – усмехнулся я.

– Тогда будьте добры, молодой человек, проводите девушку до дома, – хмыкнула красавица Виктория и, наигранно рассердившись, встала из‑за столика.

– Всё. Сдаюсь. Никуда не пойдём, – я поднял две руки вверх.

– Да я шучу, – расхохоталась Виктория. – Но с тебя два билета на твой самый важный матч в спортивной карьере.

– Вот за это я ручаюсь головой, – совершенно серьёзно сказал я.

* * *

– Ты куда вчера запропастился, Майк⁈ – голосила Маша, пока в своё законное воскресенье я пытался как следует выспаться. – Мы же договорились пойти в кино⁈ Я, между прочим, причёску навела!

К этому моменту в комнате кроме меня и Серёжи Тараканова никого не было, ибо остальные парни пошли шататься по Невскому проспекту. И эти крики вынужден был слушать не только я, но и Тараканов, который на своей кровати читал книгу Чарльза Диккенса «Дэвид Копперфильд».

– Поверь, Маша, ты мне и без причёски нравишься, – попытался пошутить я.

Однако вышло ещё хуже. Девушка громко взвизгнула, затопала ногами и в конце концов разревелась.

– Я всё могу объяснить, – затараторил я. – Мне вчера пришлось срочно уехать в Выборг. Я там оставил военный билет.

– Зачем тебе понадобился этот военный билет? – немного успокоилась она.

– Глупый вопрос? – хмыкнул я. – В ноябре наша сборная полетит в Штаты играть против лучших университетских команд Америки. Кто меня выпустить за границу без «военника»? Подумай сама?

– Врёшь! – Маша снова топнула ногой. – Тебя в сборную ещё не взяли!

– А кого брать в сборную, если не Майка? – заступился за меня Тараканов. – Он вчера на тренировке один на один обыграл самого Белова, лучшего в стране баскетболиста оборонительного плана. Бабах мяч с шести метров, затем евростеп, потом полукрюк от щита, далее бомбочка, потом бросок с отклонением, затем ещё два дальних попадания. В общем не игра, а сказка.

– Маша, давай успокоимся, кхе‑кхе, – смущённо прокашлялся я, так как не ожидал, что Тарик запомнит все мои баскетбольные подвиги в игре против Александра Белова. – Я сейчас пойду умоюсь, приму душ и через двадцать минут мы с тобой поедем на Невский. Сходим в кафе. Попьём кофе с мороженым. Купим билеты в кино. По рукам?

– Учти, в последний раз верю тебе на слово, – обиженно произнесла девушка и побежала в своё женское крыло.

– Вот и женись после этого. Одним словом – фурия, – пробормотал Тараканов и снова углубился в книгу. – Скажи, а правда ты сказал Кондрашину, что я лучше, чем Зяма? – вдруг спросил он, пока я заправлял кровать и надевал на себя домашние трико и майку.

– Правда, – кивнул я. – Петрович предложил в основную пятёрку «Спартака» включить Белостенного, Белова, Макеева, меня и Арзамаскова. Я же возразил, что ты выше ростом, лучше действуешь в защите и гораздо перспективней. Была бы моя воля, то я тебя и Белого даже в сборную СССР взял. Кхе‑кхе, на замену, само собой. Кстати, не факт, что Кондрашин меня уже включил в число кандидатов на поездку в Штаты. Я слышал, что он хочет с собой забрать Белова, Зяму, Макея и Мишу Силантьева.

– А если мы сборную СССР в среду обыграем, что тогда? – оживился мой юный друг.

– Тогда всё может быть, – хмыкнул я и поспешил в душевую, которая на этаже была одна на всех парней училища.

А когда через семь минут вернулся обратно, то обнаружил в нашей комнате Андрея Макеева. «С Макеем я вроде бы не обещал сходить в кино? И что ему дома‑то не сидится?» – мысленно усмехнулся я.

– Привет, – хмуро кивнул он.

– Что‑то стряслось? – спросил я, сухо пожав его ладонь, так как никаким приятелем мне Андрей не был.

– Есть кое‑что, – ответил Тараканов, который к этому моменту бросил книжку на кровать и переместился за наш общий стол.

– В среду сборной СССР будет руководить сам Кондрашин, – донёс до меня Макеев общеизвестную информацию. – И с собой он забирает из «Спартака» Зяму и Белова.

– Вот и обыграли сборную страны, – разочарованно промямлил Тарик.

Я же как следует растёр полотенцем мокрые волосы и, открыв одну створку бельевого шкафа, где имелось большое зеркало, стал медленно причёсываться. «Петрович, значит, Зяму забрал? Это уже неплохо, – подумалось мне. – А вот Белова жаль. Белов нам бы пригодился, чтобы рубиться под кольцами. Мы бы тогда лёгкой пятёркой из сборной сделали что‑то навроде отбивной. Сейчас же нам придётся очень и очень нелегко. Кстати, а чё Макеев так разволновался, даже к нам в гости прибежал? Хотя всё понятно – если с позором проиграем, то прощай сборная».

– А как примерно будет выглядеть стартовая пятёрка главной команды страны? – спросил я, всё ещё разглядывая себя в большое зеркало.

– Если хорошенько подумать, то Петрович вполне может выставить сразу двух центровых, – ответил Макеев. – Центровой Ткаченко с ростом два двадцать. Форварды Мышкин, у него два ноль пять, и наш Саша Белов, два метра ровно. А в защите у них могут выйти Едешко с Сергеем Беловым. У Едешко, кстати, рост сто девяносто шесть. Как и у меня.

– А вы знаете, парни, это даже к лучшему, – вдруг обрадовался я. – Если Петрович выставит тяжёлую пятёрку, то мы Сашку Белостенного переведём на позицию тяжёлого форварда, а центром сделаем Мишу Силантьева. У них обоих рост по два четырнадцать! Посмотрим, как они упрутся в нашу стену? И как только Петрович поймёт, что никаких коврижек ему игра тяжёлой пятёркой не даёт и облегчит свой состав, мы сразу уберём Силантьева и выпустим реактивного Капустина. Пусть тогда попробуют нас догнать. Это даже к лучшему, что Петрович забрал Зяму и Белова. Раскатаем сборную без своих номинальных лидеров и тогда докажем, что Белостенный и Тараканов достойны поехать в Штаты. Кхе, ну и ты, Андрей, тоже. Куда же мы без тебя?

– Спасибо, успокоил, – ухмыльнулся Макеев.

– Правильно люди говорят: «Всё, что ни делается – всё к лучшему», – поддакнул мне Серёжа Тараканов.

– Вот именно, – кивнул я и стал надевать на себя свои самые лучше вещи: джинсы, хорошо помытые кроссовки, джинсовую куртку и дедовский плащ. – А кто нами будет руководить во время матча? – спросил я перед выходом из комнаты.

– Юра Штукин и Евгений Саныч Кожевников, – ответил Андрей.

– Значит нужно их попросить, чтобы они нам не мешали играть в свой баскетбол, – задумчиво пробормотал я. – Юра вроде – неплохой парень, понимающий?

– Я постараюсь с ними поговорить, – согласился Андрей Макеев.

* * *

«Как всё‑таки быстро летит время, – думал я, разминаясь перед своим важнейшим матчем против сборной СССР. – Вроде ещё недавно были суббота и воскресенье. Вроде только вчера гулял по Невскому с Машей и ходил в кино на французскую комедию с Викой. Понедельник и вторник пролетели, как один день. Утром – тренажёрный зал со штангой и гантелями, затем основная тренировка в зале на Вязовой, потом вечерняя отработка отдельных элементов баскетбола в зале училища, и двух дней как не бывало, как корова языком слизнула. Мир буквально понёсся вскачь».

– Майк, подойди, – подозвали меня к себе два наших сегодняшних наставника, Юрий Штукин и Евгений Саныч Кожевников.

– Рассказывай, что ты тут ещё придумал? – спросил Евгений Саныч.

– Предлагаю с первых минут выпустить на позицию тяжёлого форварда Сашу Белостенного, – сказал я. – Белый, ты готов форвардом сыграть⁈ – окрикну я своего высокорослого товарища, который тоже в данную секунду активно разминался.

– Хоть разыгрывающим! – загоготал он.

– И на кой это надо? – пророкотал Кожевников.

– Выиграть хочу, – усмехнулся я.

– У кого выиграть, чудо в перьях? – хлопнул себя по голове Евгений Саныч. – Это сборная СССР! Эти парни – олимпийские чемпионы Мюнхена и чемпионы мира в Коста‑Рике. Куда ты, баламут, лезешь?

– Вперёд и выше, товарищ тренер, – буркнул я. – Если вы не верите в нашу победу, то пусть тогда игрой руководит Юрий Сергеевич, – я кивнул на бывшего спартаковца, а ныне ассистента Штукина. – Он, между прочим, с нами юниорами обыграл ваш основной состав. Или вы уже об этом успели забыть?

– В самом деле, Саныч, пусть парни играют как хотят, – вступился за меня Штукин. – Мы ничего не теряем. Выиграют – молодцы, проиграют – значит сами виноваты. Ха‑ха‑ха.

– Да делайте, что хотите! Всё равно у вас нет никаких шансов, – отмахнулся Кожевников. – И давайте все на площадку! – прикрикнул он на всех спартаковцев. – Пора, мужики!

Затем он первым вышел из раздевалки и за ним потянулись и остальные наши баскетболисты.

– То есть в центр поставим Силантьева? – спросил для уточнения Юрий Штукин.

– Да, пусть центрит, – ответил я. – На позиции форвардов выставим Белого и Макея, а в защите выйду я и Тарик.

– То есть атаки ты сам собрался разгонять?

– Пока да, поиграю разыгрывающим, – кивнул я. – А потом выпустим Генку Капустина. Всё равно сборная не будет постоянно держать на поле тяжёлую пятёрку. Упрутся в наших великанов и начнут пробовать другие варианты.

– Логично, – тяжело вздохнул Штукин и, похлопав меня по плечу, сам пошёл на выход из опустевшей раздевалки.

Тем временем Дворец спорта «Юбилейный» уже был забит под завязку. Организаторы этой встречи выставили дополнительные помосты и вместо шести с лишним тысяч болельщиков на матч проникло на три тысячи человек больше. Эти переполненные трибуны гудели, шумели и громко обсуждали изменения в составе родной ленинградской команды.

– Говорят, что Кондрашин каких‑то пионеров в «Спартак» понабрал? – донеслось до моих ушей, когда я выходил на баскетбольный паркет.

– Петровичу видней, он в этом деле – дока, – ответил другой голос.

– А что ты запоёшь, когда мы в этом году ЦСКА влетим по самое не балуй?

– Не гони волну и не влетим, – загоготал кто‑то ещё.

Я же выбежал на площадку и, увидев такую кучу народа, немного оробел. В таком большом зале, при скоплении девяти или десяти тысяч человек, мне играть ещё не доводилось. И на предматчевой разминке я первым делом попытался мысленно отгородиться от данного ажиотажа. Однако мяч, выпущенный из моих рук, упорно не хотел лететь в кольцо. Я смазал подряд три дальние попытки. И надо мной даже стали посмеиваться игроки соперника, от которых Кондрашин наверняка потребовал, чтобы те не давали мне свободно бросать.

«Спокойно, Майк, спокойно, – пробурчал я про себя. – Представь, что ты не во Дворце „Юбилейный“, а дома во дворе. А как только представил, так бросай».

Я ещё раз выдохнул, вспомнил своё беззаботное детство и совершил первый точный бросок с семи метров. Затем Гена Капустин стал один за другим подавать мне новые мячи, и я попал пять раз подряд, заставив зрителей на трибунах зааплодировать.

«Так‑то лучше», – улыбнулся я по себя. И уже потом помахал рукой красивой девушке Виктории, которая пришла на матч вместе со старшей сестрой и Димке Фомину. Он тоже пришёл во Дворец спорта не один, а в сопровождении некой симпатичной барышни. Кроме того, он принёс целую кипу фотографий с моими статьями под шапкой «Sports Illustrated», где рассказывалось о том, как надо правильно качаться, питаться и много другое. Далее я развернулся к противоположной трибуне и помахал Маше. Она сидела вместе с подругами из женской молодёжной команды «Спартака».

– Теперь главное, чтобы Маша и Вика друг с другом не встретились. Мне только здесь женских криков не хватало, – проворчал я себе под нос и посеменил на скамейку запасных, чтобы попить перед стартовым свистком минеральной водички.

– Слушай, Юрьев, а ты часом не оборзел? – неожиданно на скамейке запасных ко мне подошёл крепкий 2‑метровый Володя Яковлев. – Ты с чего взял, что можешь в нашей команде устанавливать свои правила и порядки? Значит вы сейчас бедуете играть, а я, Юрка Павлов и Серёга Кузнецов будем лавку греть?

Я медленно оторвался от бутылки с водой, обдумывая как бы получше ответить, чтобы сильно не поссориться и после секундной паузы произнёс:

– То есть вы готовы выйти с первых минут и дать самый бескомпромиссный и решительный бой сборной СССР? – криво усмехнулся я. – Тогда вперёд. Только если они вам набросают полную авоську мячей, что тогда? Я с пацанами буду разгребать ваши косяки?

– А вам значит они не набросают?

– Если это случится, то я тут же сяду в самый дальний уголок, рядом с Евгением Санычем, и больше ни слова не пикну, – ответил я. – Однако я не ради этого пахал несколько лет, чтобы проигрывать этот матч. Я его пред нашими трибунами хочу выиграть во что бы то ни стало.

– Выиграть? Ха‑ха. Да ты, Юрьев – псих, – хмыкнул Володя Яковлев.

– Время покажет, – улыбнулся я и поспешил на центр площадки, так как судья попросил всех лишних покинуть игровой паркет, а стартовым пятёркам, наоборот, приготовиться к игре.

Кстати, Андрей Макеев угадал состав сборной страны с точность до человека. Кондрашин выпустил против нас 18‑летнего Владимира Ткаченко, который в 80‑е годы будет наводить ужас на всех своих соперников. Далее в красных майках и трусах вышли: Анатолий Мышкин, лучший игрок свердловского «Уралмаша», наш товарищ Александр Белов и два армейских защитника: Иван Едешко и Сергей Белов. И лично меня больше всех беспокоил именно он, Сергей Александрович Белов. Видел его игру, просматривая старую кинохронику. Это был первоклассный мастер с великолепным средним броском.

– Мужики, в защите играем зону, – скомандовал я своим товарищам. – Тарик, ты персонально опекаешь Сергея Белова. Только не фоли. Закрывай ему обзор и не пускай в проход. Макей, а ты страхуй наших больших, Белостенного и Силантьева, в краске.

– Сам знаю, – хмыкнул Макеев. – Давайте, мужики, ни пуха ни пера.

– К чёрту, – пробурчал я, как и мои партнёры по команде.

А дальше началась сама игра. Стартовый спорный мяч мы проиграли. Гигант Ткаченко легко перепрыгнул нашего юного Сашу Белостенного. Едешко завладел мячом, и парни в красных майках с гербом Советского союза быстро прибежали на нашу половину поля. К слову сказать, мы играли в синей форме, на груди которой большими буквами красовалась короткая надпись – «СПАРТАК».

– Тарик, внимательно! – рявкнул я, когда мяч довели до Сергея Белова.

Тараканов поднял руки вверх, закрывая обзор московскому армейцу, но тот, высоко взмыв в воздух, совершил первый бросок по нашему кольцу и сделал счёт 0:2 в пользу сборной СССР.

Прессинговать гости, после заброшенного мяча, не остались. Макеев отдал пас из‑за лицевой линии точно мне в руки, и мы медленно пошли в атаку. Только перейдя центральную линию ко мне приклеился Иван Едешко, автор победной голевой передачи на Олимпиаде в Мюнхене. Я ему моментально поставил спину. Затем дождался, когда Андрей Макеев выставит мне заслон, и быстро рванул на кольцо наших гостей. Едешко столкнулся с Макеевым и тут же отстал. И за счёт этого, получив свободу действий, я незамедлительно бросил с расстояния в шесть метров. Мяч прошёл по идеальной траектории и, к радости ленинградских болельщиков, провалился в кольцо – 2:2.

– Спасибо, Макей, – буркнул я, поблагодарив партнёра за хорошую и своевременную помощь.

– Нам бы выдержать стартовый напор, – усмехнулся он.

– Не боись, за это я ручаюсь, – с некоторой бравадой ответил я, хотя конечно же сам опасался этого стартового напора.

Кстати, в следующей атаке гости как раз и попытались реализовать свою мощь под нашим кольцом. Мяч в 3‑секундной зоне получил гигант Владимир Ткаченко. Правда, он тут же уперся в наших больших, Сашу Белостенного и Мишу Силантьева. И первый раз Владимир по кольцу не попал. Не получилось. Мяч кончиками пальцев зацепил Белостенный. Однако Ткаченко умудрился снова выловить оранжевый баскетбольный снаряд и повторно скинул его на одинокого Сашу Белова. И наш же ленинградский центровой в составе сборной страны мощно оттолкнулся ногами и вколотил сокрушительный слэм‑данк, заставив затрястись всю баскетбольную стойку. Зрители встретили этот бросок сверху аплодисментами, а нам снова пришлось идти в атаку, уступая в счёте – 2:4.

– Не дайте Юрьеву бросить! – крикнул от скамейки соперника второй тренер сборной Сергей Григорьевич Башкин. – Внимательней с ним! – потребовал 44‑летний мужчина в квадратных очках, который больше походил на учителя математики, чем на баскетбольного тренера.

Поговаривали, что Башкин сглаживал многие конфликты между лидерами команды и суровым Кондрашиным. Но в данную секунду он играл против меня и против моей команды. Поэтому после его приказа меня попытались зажать в коробочку сразу с двух сторон Иван Едешко и Сергей Белов. Но не тут‑то было. Не зря я оттачивал свой дриблинг все последние дни. Я ловко перевёл мяч между ног, затем ушёл от Едешко за счёт резкого разворота на 180 градусов и высочил на хорошую бросковую позицию. Поэтому в следующую секунду на меня отважно пошёл уже Александр Белов.

«Не успеешь, Саша», – усмехнулся я про себя и без предварительного прыжка набросил мяч на кольцо наших именитых гостей. И тут как чёрт из табакерки взмыл в воздух Саша Белостенный и вколотил шикарнейший аллей‑уп, тоже заставив закачаться и затрепетать теперь уже противоположную баскетбольную стойку.

– Дааа! – радостно закричали многочисленные любители спорта, увидев по‑настоящему красивую комбинацию.

– Белый, ты – лучший! – рявкнул я, возвращаясь на свою половину поля. – Вот вам и 4:4, товарищи баскетбольные специалисты, – добавил я полушёпотом.

* * *

– Петрович, ты где нашёл этого парня? – спросил Сергей Башкин главного тренера Владимира Кондрашина, когда счёт к 10‑ой минуте матча всё ещё был равный – 18:18.

При чём сборная играла очень прилично, не совершая глупых потерь и обидных промахов. Но «Спартак» за счёт убийственно точных бросков новенького всё ещё держался на плаву и тонуть никак не хотел.

– Где нашёл? На чемпионате Ленинграда, – хмуро пробурчал Кондрашин. – Он в одиночку дубль моего «Спартака» переиграл. Шустрый и наглый. Недавно заявил, что я даю неправильные нагрузки в тренажёрном зале.

– А может у него с головой беда? – опешил Башкин.

Но в этот самый момент неугомонный новобранец «Спартака» перехватил передачу Ивана Едешко, которую тот сделал на Сергея Белова и помчался на кольцо сборной СССР. Причём он легко убежал и от Анатолия Мышкина, и от Александра Белова. После чего он издевательски сделал два шага и совершил бросок сверху развернувшись в воздухе на 360 градусов. Весь Дворец спорта «Юбилейный» разом встал со своих мест и устроил новобранцу бурную овацию. А на табло отобразилось, что ленинградский «Спартак» впервые вышел вперёд – 20:18.

– Твою за ногу, – пролепетал Сергей Башкин. – Ты это видел, Петрович?

– Как тебя сейчас, – хмыкнул Кондрашин и скомандовал разминаться Алжану Жармухамедову, Владимиру Жигилию и Владимиру Арзамасковву. – Я этому Юрьеву завтра на тренировке устрою попрыгушки. Нашёлся мне тут, американец в лаптях!

Но на этом неприятности для сборной СССР не закончились. Пока новые баскетболисты разминались и готовились выйти на паркет, неточный пас от Владимира Ткаченко на Алекандра Белова перехватил юный Серёжа Тараканов. На сей раз Тараканов убежал в отрыв вдвоём с Юрьевым. Правда назад успел вернуться более мобильный Сергей Белов. Как вдруг Тараканов навесной передачей перебросил Белова и Юрьев вколотил ещё один рискованный аллей‑уп.

– Ну они у меня завтра оба попрыгают! – зло прошипел Кондрашин и при счёте 22:18 потребовал первый тайм‑аут в матче.