Текст книги "Аллей-уп (СИ)"

Автор книги: Андрей Шопперт

Соавторы: Владислав Порошин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Аллей-уп
Владислав Порошин, Андрей Шопперт

Глава 1

– Майк, ты пойми главное – мы ничего не теряем, – заявил мне мой лучший друг Андрюха Серов, когда в пасмурный субботний день, 1‑го сентября 2018 года, мы тряслись в электричке сообщением Выборг – Санкт‑Петербург. – Сейчас приедем в Питер, переоденемся в спортивную форму, и покажем, как надо играть в классный баскетбол, а потом…

– А потом оденемся обратно и поедем домой, – проворчал я, уставившись в окно, где мелькал красивый сосновый лес вперемешку с берёзовыми рощицами.

– Чё ты, Майк, всегда такой «душнила»? – обиженно всплеснул руками мой друг. – Нудишь‑нудишь, ворчишь‑ворчишь. Всё настроение испортил.

К слову сказать Майк – это моё школьное прозвище. Сокращённо от Майкла Джордана, который являлся баскетбольным кумиром 90‑х и нулевых. А так у меня имелось вполне нормальное имя и фамилия – Михаил Юрьев. Правда, когда в школе наша классная училка перед контрольной работой произносила сакраментальную фразу: «Вот вам, ребята, и Юрьев день». Все мои одноклассники дружно гоготали и горланили: «Если это Юрьев день, то пусть Юрьев и решает контрольную за весь класс».

– Я – не «душнила», я – реалист, бро, – хмыкнул я. – Пойми, уровень первенства города Выборга и уровень российской Суперлиги – это две большие задницы. Ха‑ха. То есть большие разницы.

– Ты пойми главное – мы ничего не теряем! Нет – так нет. Да – так да. А вдруг нас обоих возьмут в команду, и мы прославимся? Выиграем чемпионат России, завоюем Евролигу и поедем покорять НБА.

– И станем лучшими друзьями Леброна Джеймса, – улыбнулся я. – Тебе бы, Серый, книжки писать фантастические. Знаешь, что мне лично по этому поводу Марк Твен сказал?

– И знать не хочу, – насупился мой верный товарищ.

– Разница между реальностью и фантастикой в том, что фантастика должна выглядеть правдоподобно.

С Андрюхой Серовым мы были знакомы тысячу лет, в переносном смысле слова, конечно. Вместе пошли в первый класс, вместе играли в баскетбол за сборную школы, а теперь в чемпионате города Выборга защищали цвета Выборгского филиала РГПУ (РГПУ – Российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена). Я со своим ростом в 195 сантиметров обычно играл на позиции лёгкого или тяжёлого форварда, а иногда и атакующего защитника. Приходилось мне и вместо центра под кольцом потолкаться, так как не было толкового парня с высоким ростом в нашем филиале. Андрюха же, не дотянув пары сантиметров до отметки в 190, обычно выступал в роли разыгрывающего защитника. Он владел неплохим дриблингом и самозабвенно таскал мяч от щита и до щита. И в целом мы являлись хорошей сыгранной связкой – он, как правило, подносил баскетбольные снаряды, а я, как правило, эти снаряды укладывал точно в цель.

Ведь с самого раннего детства во дворе нашего с дедушкой и бабушкой частного дома висело баскетбольное кольцо, которое я обстреливал и летом, и даже зимой. Я однажды спросил у деда: «Зачем ты его повесил?». На что он мне поведал странную историю, что на это кольцо ему дал деньги какой‑то незнакомый мужчина и сказал, что если родится внук, то пусть тренирует дальние и средние броски, это ему в будущем сильно пригодится. Вот я с малых лет и тренировал свою руку. И к 16‑и годам укладывал «трёхи» с сумасшедшим процентом попаданий. Однако дальше моя баскетбольная карьера застопорилась. На чемпионат области среди школьников я не попал из‑за обидной травмы голеностопа. Потом умер дед и я, чтобы нам с бабушкой было проще сводить концы с концами, стал подрабатывать в коммерческом ларьке, где продавалась не только выпивка, но и самые ходовые продукты: крупы, макароны, сахар, соль, кетчупы и майонезы. И только поступив в филиал РГПУ, я снова самозабвенно увлёкся баскетболом.

А несколько дней назад Серый, он же мой верный товарищ Андрюха Серов, сообщил, что одна серьёзная питерская баскетбольная команда проводит смотрины для всех желающих. И мы просто обязаны поехать и доказывать, что в Выборге тоже кое‑что могут. Мне же эта идея напротив не понравилась. Я почему‑то сразу представил, как над нашими баскетбольными потугами тупо поржут, обзовут деревенщиной неотёсанной и отправят восвояси. Кроме того, после смерти деда, я не хотел оставлять любимую бабулю одну. А вдруг и в самом деле мой уровень устроит тренерский штаб этой серьёзной команды и мне предложат перебраться в Питер, на родину отечественного баскетбола? Как быть тогда?

– Майк, я всё понимаю, тебе бабушку оставить не на кого, – снова затарахтел Андрюха Серов. – Тогда возьми и подыграй мне. Я покажу свой коронный дриблинг, а ты воплотишь мои первоклассные передачи в не менее классные броски. Ты же знаешь, у меня средний и дальний бросок не очень. Но всё остальное у меня на уровне.

– Понял я, Серый, понял, – кивнул я. – Сделаю всё, что в моих силах.

В этот момент электричка громко зашипела и начала сбрасывать обороты, прибывая на Финляндский вокзал.

– Куда дальше? – тяжело вздохнул я, сняв с узенькой железной полки спортивную сумку, где лежала моя скромная баскетбольная форма и неплохие турецкие кроссовки.

– Дальше на метро, – ответил мой друг. – Едем до Петроградской, а потом пехом топаем в спортзал электротехнического универа, который бывшее ЛЭТИ. Кстати, ты в курсе, что раньше этот ЛЭТИ играл в чемпионате СССР?

– Нет, – буркнул я.

– Тёмный ты человек, Майк, – усмехнулся Андрюха. – Историю надо знать. А ещё ЛЭТИ стал основой ленинградского «Буревестника». Надеюсь, про «Буревестник» ты слышал?

– Над седой равнинной моря гордо реет буревестник, – захохотал я. – То крылом волны касаясь, то стрелой взмывая к тучам. Между тучами и морем глупый пингвин робко прячет тело жирное в утесах.

– Тёмный ты человек, Михаил Юрьев. Но твоё настроение мне уже нравится, – заявил мой друг и мы пошагали к станции метро.

В лицо подул свежий влажный воздух. И вдруг мне почудилось, что я нахожусь на пороге каких‑то невероятных перемен. Словно меня впереди ждёт некое незабываемое приключение или даже сказка. Как будто мне снова 6 лет, дед украшает большую живую ёлку, растущую во дворе нашего частного дома, и вот‑вот начнутся новогодние чудеса.

– Товарищи, купите билет в прошлое! Купите в прошлое билетик! – вдруг обратился к нам какой‑то городской сумасшедший, одетый в длинное чёрное пальто и в чёрную широкополую шляпу. – Вам непременно надо побывать в прошлом. Цена – договорная.

– Слушай, дядя, отстань, нам надо вперёд в будущее, а не назад в каменный век, – хохотнул Андрюха Серов и мы ускорили шаг.

* * *

В спортзал электротехнического университета, когда мы туда добрались, набилось порядка трёх десятков молодых и здоровых парней. Поговаривали, что для дубля этой серьёзной питерской команды требуется всего один защитник и один форвард. А вот шансы центровых были близки к нулю. Поэтому мой друг Андрюха, услышав эту новость, обрадовался, затрясся, а глаза его загорелись предстартовым азартом и жаждой борьбы.

– Всё так и должно было быть, это знак свыше, – шептал он мне на ухо, пока мы облачались в спортивную форму и делали простенькую разминку. – Значит так – я вожу мяч, а ты бросаешь.

– Я всё прекрасно понял, – улыбнулся я. – Я бросаю, ты водишь. На паркете разберёмся.

Однако руководивший отбором бывший известный питерский баскетболист, которого звали Антон Николаевич, раскидал нас в разные пятёрки, коих набралась ровно шесть штук. Андрюха попытался договориться с этим статным 45‑летним мужчиной, чтобы нас на паркет выпустили вместе, но Антон Николаевич пригрозил ему досрочным отчислением из списка кандидатов и попросил не мешать его профессиональной работе. Поэтому Серов извинился и вернулся к своей пятёрке.

А где‑то спустя 15 минут на паркете началась самая настоящая баскетбольная рубка. Сначала в коротком 5‑минутном поединке встретились первая и вторая пятёрки. Парни малознакомые друг с другом играли каждый сам за себя. И выглядело это примерно так – игрок одной команды подбирал мяч около своего кольца, затем, не глядя на партнёров, нёсся в атаку и там в силу своего таланта и мастерства пытался хоть как‑то запихать его в корзину. Далее повторялось всё с точностью до наоборот. Игрок другой команды забирал подбор и теперь уже он бежал на кольцо соперника. Само собой, при таком бардаке мячей в корзину забрасывалось слишком мало, зато потерь и технического брака делалось слишком много.

Антон Николаевич, глядя на весь этот цирк с баскетбольным мячом, криво усмехался и делал пометки в своём блокноте. Парни же носились, толкались, пихались и лепили этим мячом главным образом мимо цели. Наконец бывший питерский баскетболист дунул в свисток и пригласил на паркет третью и четвёртую пятёрки. За третью команду играл мой хороший друг и товарищ Андрюха Серов.

– Серый, давай! – гаркнул я, чтобы подбодрить своего кореша.

Но в этой игре всё пошло не так, как в предыдущей. Дело в том, что в четвёртой пятёрке странным образом собрались ребята, которые отлично знали друг друга. И пока мой друг и его партнёры по команде бестолково бегали по паркету, сыгранный коллектив их соперников разыгрывал недурные комбинации и выводил на решающий бросок одного и того же парня.

– Максик, давай! – верещала его визгливая подружка с ботоксными губами и наращёнными волосами.

– Макс, делай! – басом голосил по всей видимости его тучный отец.

Счёт же тем временем за 4‑е сыгранных минуты вырос до неприличного – 4:18. На моего друга было больно смотреть. Он за всё время только дважды подержал мяч в своих руках и конечно же ни разу не бросил по кольцу. И когда Антон Николаевич своим свистком прекратил избиение «баскетбольных младенцев», Андрюха устало плюхнулся рядом со мной на лавку и прошипел:

– Сдается, Майк, тут всё уже решено и всё куплено. На хер мы тут никому не сдались. Вон кого железно берут во вторую команду – Максика.

И тут как по заказу, этого парня подозвал к себе Антон Николаевич, что‑то у него спросил и что‑то записал в блокнот. А папа Максика подошёл к остальным парням четвёртой пятёрки и сунул им, скрученную в трубочку, пачку денег.

– Мы чужие на этом празднике жизни, – криво усмехнулся я и, встав с лавки, сделал несколько энергичных движений руками и ногами, чтобы разогреть мышцы.

– Точно. Зря мы сюда припёрлись, – пробубнил Андрюха и пошагал в раздевалку.

Наконец Антон Николаевич пригласил на паркет мою пятую команду и парней из шестой последней пятёрки.

– Мужики, давайте сыграем друг на друга, – предложил я своим товарищам по сегодняшнему отбору. – Видели, как четвёртая пятёрка дружно отработала? Чем мы хуже?

– На тебя что ли пасовать? – проворчал один мой временный партнёр по команде.

– Почему на меня? – улыбнулся я. – Давайте пасовать друг на друга по очереди.

– Я согласен, – пробасил здоровяк из нашей команды, который с ростом под 208 метил в центровые или в тяжелые форварды. – Димон, – представился он и протянул мне здоровую ладонь для рукопожатия.

– Майк, – сказал я и пожал его руку.

– Тимоха.

– Никитос.

– Стас.

Представились остальные члены нашей баскетбольной пятёрки. И когда Антон Николаевич пригласил команды на центр площадки мы уже в общих чертах разобрались кто на какой позиции сыграет и кому будет сделана первая голевая передача. Им стал ворчун Никитос, парень под 185 сантиметров ростом, который предпочитал играть разыгрывающего защитника. Далее Димон вышел на спорный мяч, а против него встал парень выше 2‑х метров 10‑и сантиметров. Мне кажется, что в протоколе было написано – 215. Антон Николаевич подбросил мяч вверх и включил секундомер. Однако наш Димон, выпрыгнув выше своего визави, откинул мяч в мои цепкие руки.

Я почувствовал привычную пупырчатую поверхность мяча, шибанул им в пол, проверив высоту отскока, и смело пошёл в атаку. И хоть Никитос потребовал передачи, я сам перевёл мяч на половину поля соперника. Затем, выйдя на трёхочковую дугу, стянул на себя двух игроков противоборствующей команды и с отскоком от паркета отдал передачу Никитосу, который уже верещал так, словно ему ногу в автобусе отдавили.

Он в свою очередь неплохо изобразил ложный бросок. Заставил своего оппонента подпрыгнуть. И рванул в проход на кольцо. «Куда ты полез, дурик?» – буркнул я про себя. И в следующую секунду Никитос закопался в чужой защите и, бросив из неудобной позиции, угодил под шикарный блок‑шот. Его легко накрыл центровой игрок шестой пятёрки. Благо мяч снова отлетел ко мне. Я моментально поднял его с пола и, недолго думая, шмальнул с трёхочковой дуги. И мой мяч, пролетев по идеальной траектории, аккуратно и точно вонзился в цель.

– Даааа! – выкрикнул я.

Кстати, до меня с этой дуги забрасывали считанное число раз. Сегодня в этот зал электротехнического универа собралось не так много хороших снайперов. Может двое‑трое из тех, кого я видел. Да и те попадали один бросок из трёх попыток. Даже фаворит сегодняшнего отбора, Максик, не забросил ни одной трёхи. Его выводили прямо под щит.

– Давай, Майк, давай! – подержал меня Андрюха Серов, который уже переоделся в свитер и джинсы.

«Даю‑даю, – усмехнулся я про себя, возвращаясь к своему кольцу. – Сейчас в защите отработаю и дам ещё трёху. Так как следующий пас идёт на меня».

– Это не честно, – высказался Никитос, прибежав обороняться. – Это была моя атака.

– И ты её благополучно просрал, – пророкотал центровой Димон.

– Куда ты со своим ростом сунулся под кольцо? – хмыкнул ещё один наш защитник Тимоха.

Но дальнейшие разговоры тут же прекратились, так как соперник перевёл мяч в нападение. Мы же быстро выстроились в зонную защиту, чтобы зря не бегать за игроками шестой пятёрки и не тратить лишние силы. А если они попадут с дистанции, то так тому и быть. Нам не жалко. Однако соперник с дистанции бить не рискнул. Мячом завладел их тяжёлый форвард, путь которому перекрыл я. Он умело перевёл мяч между ног и тоже двинулся в проход, где ему пришлось столкнуться сразу с тремя нашими игроками. И мяч этот ловец шальной удачи потерял. Оранжевый баскетбольный снаряд буквально вырвал из рук соперника наш центровой Димон.

– Майк! – рявкнул он и отдал пас точно на меня.

После чего мы все вместе дружно побежали в нападение. А где‑то перед шестиметровой дугой, я обыгрался с Тимохой, который мне больше нравился чем ворчун Никитос. Затем вышел на свою коронную позицию по 45 градусов к плоскости щита и бросил по кольцу соперника чуть ли не с закрытыми глазами. И вторая трёха тоже влетела в баскетбольную корзину.

– Давай, за Выборг! – проорал мой друг.

«Даю‑даю», – мысленно усмехнулся я.

* * *

Спустя 15 минут, после окончания всех тренировочных матчей, бывший питерский баскетболист Антон Николаевич из тридцати кандидатов подозвал к себе только троих человек. В их число попали – блатной паренёк Максим, наш центровой Димон и я, который положил за короткие 5 минут шесть первоклассных трёхочковых мячей. Давненько у меня так не летело. А здоровяк Дима очень прилично отработал в защите и подчистую переиграл своего 215‑сантиметрового оппонента в атаке.

– Вот что я вам хочу сказать, парни, – туманно начал свою речь Антон Николаевич. – Я в этом отборе почти ничего не решаю. Меня попросили отыскать способных ребят, я их отыскал. Завтра вам нужно будет приехать сюда ещё раз и показаться главному тренеру. Поработаете ещё раз со второй командой и двоих из вас обязательно возьмут в их состав. Есть какие‑то вопросы?

– А троих взять не могут? – с капризными нотками произнёс Максик.

– Бюджет ограничен, – усмехнулся Антон Николаевич. – А ты где раньше играл? – неожиданно спросил он меня. – Что‑то я тебя не помню.

– До 16 лет играл в Выборге за сборную школы, – замялся я. – Потом пару лет было не до баскетбола. Сейчас выступаю на первенстве города за команду Выборгского филиала РГПУ.

– И сколько тебе уже стукнуло? – спросил бывший баскетболист.

– Двадцать, – снова смутился я.

– В двадцать, старик, пора уже завязывать с профессиональным баскетболом, – хохотнул Максик, которого я начинал тихо ненавидеть.

– С такой рукой, возраст не помеха, – возразил молодому мажорику Антон Николаевич. – Если ты не подойдешь дублю нашей питерской баскетбольной команды, то я тебя покажу другому коллективу из Суперлиги. На этом всё, мужики, давайте, до завтра.

Бывший известный питерский баскетболист пожал нам руки, и мы потопали каждый своей дорогой. Мажорик, наверное, покатил на модную тусовку. Димон сказал, что у него сегодня свидание и поход в БДТ. А я пошагал с Андрюхой Серовым на Финляндский вокзал. И всю дорогу мой друг жаловался, что ему просто не дали шанса, что ему не повезло с командой, и что в жизни нет справедливости.

– Скажи честно, Майк, неужели этот мажорик лучше меня? – спросил он, когда мы прибыли на вокзал.

– Не знаю, – пожал я плечами. – Но я точно уверен, что ему в баскетболе делать нечего. Избалованный, изнеженный, бойцовские качества напрочь отсутствуют. А в баскетболе, как и в других видах спорта, подчас нужно уметь играть через не могу, биться и терпеть до самого конца. А что можно взять с этого Максика кроме соплей и анализов?

– Точно, – криво усмехнулся Андрюха. – Футбол включишь, кто по полю бегает? Сплошь легионеры. А кто на лавке сидит? Одни такие Максики. Да и в баскетболе тоже самое. То‑то папанька его суетится. Сейчас сунет взятку кому надо и будет его бездарь Максик лавку трусами протирать до конца спортивной карьеры. Весь наш спорт загадили эти блатные Максики.

Наконец мой друг выговорился и молча уставился в даль, где из‑за поворота должна была появиться электричка до Выборга. Я же доел, купленный по дороге пирожок с мясом и прошёл несколько метров до мусорного ведра, чтобы выбросить замасленную бумажную обёртку. И вдруг на моём пути опять встал городской сумасшедший в длинном чёрном пальто и в чёрной шляпе.

– Купи билет в прошлое! – захихикал он и протянул мне какаю‑то бумажку.

– Вот тебе 100 рублей и отстань от меня пожалуйста, – проворчал я и дал бедному сумасшедшему 100‑рублёвую купюру.

Он же быстро спрятал деньги где‑то в своей безразмерной одежде и чуть ли не насильно сунул мне в руку трамвайный талон за 1975 год.

– Билет в прошлое! Билет в прошлое! – заголосил сумасшедший и громко засмеялся.

– Он то плакал, то смеялся, / То щетинился как ёж, / Он над нами издевался… / Ну сумасшедший – что возьмёшь! – пробубнил я себе под нос куплет из песни Владимира Высоцкого.

Мой дед очень уважал песенное творчество Владимира Семёновича. И крутил его пластинки чуть ли не каждый день. Вот и отложились некоторые тексты песен знаменитого барда в голове. Городской сумасшедший тем временем пошёл дальше торговать «билетами в прошлое». Я же выбросил обёртку от пирожка в урну и, услышав длинный гудок нашей пригородной электрички, чисто автоматически трамвайный талон за 1975 год сунул в карман своих джинсовых штанов.

Глава 2

На следующий день в воскресенье 2‑го сентября я рванул в Питер самым первым утренним поездом. Я почему‑то испугался, что могу опоздать на тренировку команды и решил приехать за два часа до начала занятия. В конце концов это время можно было провести где‑нибудь в интернет‑кафе и спокойно без нервов прибыть в зал электротехнического универа уже оттуда. Примерно так думал я, когда вбежал в полупустой вагон. На сей раз Андрюха Серов компанию мне не составил. Он пожелал мне удачи и заявил, что он чужой на этом баскетбольном празднике жизни. Поэтому сумку с формой я сунул себе под бок, чтобы её случайно не свистнули, и под стук колёс постепенно задремал.

Снилась мне вновь баскетбольная игра. Я бросал свои любимые «трёхи», стучал мячом в пол, обыгрывал каких‑то незнакомых парней в красных майках и словно лев бился за подбор в защите. Потом передо мной предстал покойный дед.

Тут надо оговориться, что один раз он уже приходил во сне. Я тогда работал в ларьке и как‑то ночью в него нагрянули парни с нашего района, которые промышляли некими тёмными делишками и предложили мне работу поинтересней – возить товар из Выборга в Питер. Сказали, что давно за мной наблюдают, и что такому физически крепкому пацану заниматься бабской работой не солидно. Я же ответил, что подумаю, так как одна поездка в город на Неве мне могла принести больше денег, чем месяц нервной пахоты в этом заведении. Но окончательное решение мне помог принять дед. Он приснился, когда я отлёживался после ночной смены и заявил, что если соглашусь возить этот сомнительный товар, то меня схватят компетентные органы в первой же поездке. И из ларька мне тоже надо уходить, так как это путь в никуда. А ещё дед подсказал, где найти клад с золотыми червонцами, чтобы я меньше думал о деньгах и больше об учёбе и о баскетболе.

Вот и сейчас, увидев перед собой покойного деда я внутренне напрягся. Он сидел на завалинке перед вход в наш дом и выглядел как 30‑летний мужчина. Я его таким видел только на большой настенной фотографии. Кстати, и пиджак на нём был тот же самый.

– Как дела, Михаил? – спросил он.

– Нормально. Учусь в универе. Играю в баскетбол. Спасибо за клад. Эти деньги нам очень помогли. В общем всё путём.

– Всё да не всё, – недовольно крякнул дед. – Время у меня мало. Поэтому слушай внимательно и запоминай. В сентябре 1975 года в лесу погиб мой младший брат, Михаил Юрьев. Он отслужил в армии и, вернувшись на гражданку, месяц не просыхал. Изводился из‑за того, что его девушка не дождалась. И за брусникой Миша пошёл тогда с сильного бодуна. Я же как чувствовал, что дело кончится плохо. Уговаривал его остаться дома, день отлежаться. Ведь на болотах ухо надо держать в остро. Но Миша отмахнулся, ответил, что сейчас по лесу прогуляется и придёт в норму. Он эту проклятую ягоду с дружками продавал, а деньги потом спускал на водку и вино. Вот так он и сгинул. Его корзину и армейскую зажигалку отыскали только через год.

– Я что‑то такое припоминаю, – смутился я. – Меня ещё назвали в честь дяди Миши. И ты говорил, что я внешне вылитый он.

– Похож, очень похож, – кивнул дед. – Только ты его перерос на 20 сантиметров с гаком. А теперь запоминай очень внимательно – сгинул мой младший брат в сентябре 1975‑го, а похоронили мы его только в октябре 1976‑го. И всё это время документы Михаила хранились в нашем комоде.

– Жаль дядю Мишу, – признался я. – Только я не понял, зачем ты мне это сейчас рассказал?

Дед же только‑только приоткрыл рот, как вдруг меня сильно тряхнуло. Я резко проснулся и, к своему удивлению, обнаружил, что вагон набит битком. Рядом сидели какие‑то бабули в допотопных платках. И в нескольких корзинах у них кудахтали живые куры. За моей спиной располагались мужики в замасленных робах и тихо переговаривались о какой‑то жирной халтурке. А у противоположного окна пожилые муж с женой везли на Сытный рынок корзины с яблоками, грибами и ягодами. Это следовало из их громкой перебранки. Электричка же тем временем медленно вкатилась на Финляндский вокзал. Правда он был каким‑то старым и обшарпанным. Да и люди на перроне ходили в древней одежде, словно только что сошли со старых советских фотографий. Народ кутался в серые плащи и серые пальто, как будто на улице было не 2‑е сентября, а начало октября.

– Что за ерунда? – пробормотал я и, взяв сумку, потопал вслед за выходящими пассажирами на улицу.

И тут я сунул руку в карман и обнаружил, что там нет ни документов, ни студенческого билета, ни банковской карточки, ни разменной наличности и ни своего старенького смартфона с треснутым экраном. Я вытащил из кармана только трамвайный талон 1975 года, который мне вручил городской сумасшедший.

– Мать твою, – тихо выругался я. – Всё спёрли. Ну, дедушка, спасибо тебе родной, что приснился. И ещё раз благодарю за клад, который нам с бабушкой финансово помог выжить. Но можно же было как‑то предупредить о краже? Ёкэлэмэнэ, – прошептал я, когда вышел на перрон, где под ногами простирался самый обычный асфальт.

«Допустим у меня спёрли документы и смартфон, но кто за ночь спёр тротуарную плитку? Это какой‑то бред», – подумал я. И мне тут же стало нехорошо. В ушах зазвенело, перед глазами всё начало двоиться и расплываться, и даже дышать стало как‑то тяжело, словно воздух сделался более плотным и вязким.

– Фууу, еле успел, – облегчённо выдохнул незнакомый 40‑летний мужик в плаще и в шляпе, остановившись напротив меня. – Это ты сейчас приехал из Выборга?

– Я, – пролепетал я, держась одной рукой за голову.

– Баскетболист? – снова спросил он и тут же усмехнувшись добавил. – Хотя что я спрашиваю? И так видно, что баскетболист. Какой рост, каланча⁈

– Метр девяносто пять, – пробурчал я, чувствуя, что окружающий неправильный мир передо мной перестал кружиться, плыть и раздваиваться. Однако асфальт вместо плитки никуда не испарился. Да и ремонт этого вокзала не вернулся на своё законное место.

– А мне сказали, что метр девяносто! – захохотал незнакомец. – Ну это ничего. Это даже к лучшему, – мужчина схватил меня под руку и потащил в сторону привокзальной площади. – Однако за время пути собачка могла подрасти! А где же товарищ багаж: Диван, Чемодан, Саквояж? Ха‑ха‑ха, – загоготал он.

– Всё своё ношу с собой, а куда мы идём? – спросил я совершенно ничего не понимая. – У меня тут, пока я в электричке задремал, банковскую карточку украли. Мне бы в банк позвонить, чтоб её заблокировали.

– Какую ещё карточку? – свёл брови незнакомец. – Сберкнижку что ли дюзнули? А зачем ты её с собой вёз? И много на ней было денег?

– Да так, ерунда, всего пять тысяч, – ответил я.

– Пять тысяч! – выкрикнул мужик и схватился за голову. – Слушай, парень, ну тогда давай поедем сейчас в милицию и заявим в сберкассу, что книжку украли. Какой теперь может быть баскетбол?

– В какую милицию? В какую сберкассу? – опешил я и, посмотрев по сторонам, где бодро шагали люди в старомодной одежде, вдруг решил задать самый неожиданный вопрос. – Скажите, а какой сейчас месяц, день и год? А то я в электричке головой ударился, – соврал я и моментально вспомнил разные фантастические рассказы, когда люди совершенно случайно попадали в незнакомый город, в незнакомую местность или в другое время. Конечно все эти рассказики были лишь плодом воспалённого воображения. Но дед же мне приснился не просто так?

– Сотрясение? – насторожился незнакомец. – Какой же сейчас год? Вот нежданный поворот, непоняток целый рот, – растерялся он. – Сегодня суббота четвёртое октября 1975‑го года! Что ты меня путаешь? Думаешь, застукаешь? Ха‑ха.

Странная манера незнакомца, который пытался говорить рифмами, стала меня немного раздражать. Но услышав про 1975 год, я на несколько секунд буквально завис, как сломанный комп.

– Если сегодня суббота, то давайте сначала на игру, – медленно произнёс я и подумал, что в данную секунду нужно вести себя очень и очень осторожно.

И если я хочу вернуться обратно в 2018 год, то нужно всё аккуратно продумать, проанализировать, просчитать, затаиться и на какое‑то время слиться с местным населением. А то дед рассказывал, что в СССР ловля шпионов была любимым занятием органов госбезопасности. Поймают, скрутят и посадят в дурдом. А из психушки в 2018 точно не попасть. Так вот почему дед мне приснился! Он же мне про документы дяди Миши рассказал, который погиб в сентябре этого 1975‑го года! Ну, дедуля, ну родной мой человек, от всего сердца тебе огромное спасибо!

– Вспомнил! – шлёпнул я себя ладонью по лбу. – Не было у меня с собой сберкнижки. Я её и все документы дома забыл. Деньги вот спёрли. Пять эээ, – я хотел снова ляпнуть про пять тысяч и вспомнил, что дед как‑то раз говорил, что за 5 тысяч можно было в СССР машину купить. – Пять рублей украли, ворьё проклятое.

– Пятёрка? Пятёрка – это мелочи! Забудь! – загоготал незнакомец и снова потащил меня на привокзальную площадь. – Деньги мы тебе компенсируем бесплатным проездом и питанием. А вот то, что ты документы дома оставил – это нехорошо. Нам же тебя, Антон Давыдов, нужно оформить на первый курс нашего замечательного электротехнического института. Ладно, решим все проблемы поэтапно. Сегодня сыграешь так, а на следующей неделе оформим все бумаги как полагается. Дадим тебе комнату в общежитии. И будешь ты выступать за славную команду ЛЭТИ. Ты хоть в курсе, что наш ЛЭТИ раньше играл в чемпионате СССР?

«Значит меня принимают за какого‑то Антона Давыдова, – подумалось мне. – Коли так, то побуду какое‑то время Антоном. Сейчас главное делать вид, что всё нормально, всё хорошо и всё идёт по плану».

– Кончено в курсе, – весело ответил я, топая по старому асфальту за незнакомцем. – Именно на базе ЛЭТИ создали славную баскетбольную команду – ленинградский «Буревестник». Гордо реет буревестник.

– Пусть сильнее грянет буря! И снесёт с небес Амура! Ха‑ха, – обрадовался мужик. – Молодец, что историей интересуешься. А то некоторые деятели нахватаются разной исторической белиберды, а потом с высокой трибуны мелят всякую чепуху. Или даже шелуху. Кстати, будем знакомы – Сергей Владимирович, профессор истории. – Мы пожали друг другу руки и вышли из здания Финляндского вокзала. – Я раньше сам за ЛЭТИ играл, – с гордостью сообщил он. – Сейчас вот помогаю команде на общественных началах, тебя встречая на вокзалах.

«Мужик‑то с прибабахом. А фонтанов‑то нет, не выкопали ещё, руки до плитки с фонтанами не дошли, – отметил я про себя, всё также продолжая улыбаться и разглядывать окружающую местность. – И машин на дорогах с гулькин нос. К тому же нет ни одной хорошей иномарки. Жаль мало слушал рассказов деда про СССР. Хорошо хоть фильмы советские иногда посматривал. Хотя мои однокурсники на такое кино взирали как на лютый кринж».

В этот момент к нам подъехал автомобиль «Москвич» неприятного зелёного цвета. И Сергей Владимирович сказал водителю, что до начала матча осталось всего полчаса и нужно поторапливаться.

– Едем на Зимний стадион, – скомандовал он, когда я уселся на заднее сиденье. – Сегодня первый тур чемпионата города, а у нас, как назло, сломался тяжёлый форвард – Сашка Плюснин. Неплохой способный баскетболист, только немного безалаберный, – обратился ко мне профессор истории, развернувшись с переднего сиденья. – Зачем‑то вздумал прыгать с парашютом. Теперь лежит в больнице со сломанной ногой. Жертва гравитации земной.

За окном же замелькали старые питерские улицы, которым явно не хватало нормального ремонта. А «Москвич» сначала выехал на набережную, затем свернули на Литейный мост, с которого я увидел играющую на солнце водную гладь Невы. И эта Нева, и это солнце были точно такими же как в моём 2018 году.

– Только я не тяжёлый форвард, – возразил я, разглядывая кроме реки и людей из другого времени. – Я скорее защитник или лёгкий форвард.