Текст книги "Аллей-уп (СИ)"

Автор книги: Андрей Шопперт

Соавторы: Владислав Порошин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 8

После эпической потасовки на спортивной площадке само собой я ждал продолжения этих разборок и вне зала на Вязовой улице. Однако зачинщики драки выбрали другую линию поведения. Александр Белов дождался меня на выходе из этого здания, которое из‑за больших панорамных окон больше напоминало плавательный бассейн, чем спортивный зал, и предложил прокатиться с ним в одно интересное место. К слову сказать, ленинградские баскетболисты жили не богато. Так, около центрального входа стояло всего три «Волги»: одна – кондрашинская, вторая принадлежала Зяме и третья олимпийскому чемпиону Белову.

– Не ехай с ним, – шепнул мне Гена Капустин, когда мы всей нашей компашкой высыпали на улицу.

– Не езди, грамотей, – хмыкнул я и отдал сумку с формой своим юным друзьям.

У меня с ними на вечер планировался поход в кино в компании девчонок из юношеской баскетбольной команды: с Машей, Оксаной и Леной. И 17‑летняя Маша на меня, кажется, серьёзно запала. Но теперь об этой культурной программе можно было спокойно забыть. Вряд ли разговор с Беловым и его компанией получится быстрым.

– Если меня долго не будет, идите в кино одни. Девочкам привет, – скороговоркой произнёс я.

– Подожди, Майк, – схватил меня за руку Белостенный. – А вдруг они тебя ножиком пырнут? Дворный уже отсидел, ему это раз плюнуть.

К слову сказать машины Арзамаскова уже не было не месте. Следовательно Зяма, Дворный и ещё кто‑то из их компании, скорее всего Юрий Павлов, уже куда‑то укатили и теперь в это интересное место меня должен был привезти сам Белов.

– Не бздите парни, я знаю два приёма китайского ушу, – улыбнулся я.

– Какие? – заинтересовался Тараканов.

– Самые важные – убегу и укушу, – захохотал я и пошагал в новенькую черную «Волгу» Александра Белова.

Этот автомобиль, а также двухкомнатную квартиру на улице Зверинской ему подарили после побед на Олимпийских играх в Мюнхене и на чемпионате мира 1974‑го года в Пуэрто‑Рико. Точнее говоря – квартиру вручили, а автомобиль Белову пришлось выкупать на свои кровные сбережения. Советских спортсменов за выдающиеся победы обычно награждали талоном на приобретение машины вне очереди. Пройдут годы и олимпийским чемпионам будут вручать не бумажные талончики, а готовые новенькие «Лексусы» и «Ленд крузеры».

– Да не бойся ты, – усмехнулся Белов, когда я присел на переднее пассажирское сиденье его наградной «Волги». – Сейчас прокатимся в одно место и пообщаемся в спокойно обстановке.

– А правда говорят, что ты на этой машине влип в неприятную историю? – спросил я, когда Александр нажал педаль газа и стал выруливать с Крестовского острова на Петроградскую сторону.

– Было дело, – хмуро кивнул он. – Весной этого года мы только‑только выиграли чемпионат страны. Еду я по центру города и тут какой‑то «дятел» на автобусе меня резко подрезает. Я вышел, говорю ему, ты что творишь, с ума сошёл? А он меня без зазрения совести обматерил с головы до ног. И, как назло, у меня в машине сидела красивая девчонка. Кому понравится, когда его при подруге матом кроют? Вот я взял этого водилу за грудки и тряхнул три раза. А шофёром автобуса оказался участником войны, который тут же побежал жаловаться в суд. Спасибо, Петровичу, который меня с большим трудом вытащил из этой передряги. Иначе мне грозила годичная дисквалификация.

– Глупо подставился, – пробубнил я, когда автомобиль, двигаясь по Петроградскому острову, повернул в сторону Троицкого моста.

«Значит едем на Невский проспект, – догадался я. – А на Невском меня всяко ножичком тыкать не будут. Следовательно парни решили предложить сделку. Что ж посмотрим, что они мне хотят пообещать и что потребуют в замен?».

– А ты где раньше играл? – спросил Белов. – Почему о тебе до этого сезона ничего не было слышно?

– Потому что на первенство области среди школьников я не попал из‑за травмы, – пожал я плечами. – А потом два года служил на погранзаставе «Нарынкол» в предгорьях Тянь‑Шаня. Могу военный билет показать, – добавил я, чтобы моя ложь звучала как можно убедительней.

– Это ты на заставе такие «банки» накачал?

– Да, в перерывах между дежурствами, – уверенно кивнул я. – И драться научился тоже в предгорьях Тянь‑Шаня. Один мой боевой товарищ показал запрещённые приёмы каратэ. Теперь могу убить.

«А ещё я там подрос на 20 сантиметров благодаря чудодейственному горному воздуху», – мысленно закончил я свою полностью лживую фразу.

– Извини, если тебя обидел, – смущённо пробурчал Александр Белов. – Просто на площадке иногда эмоции так захлёстывают, что голова отключается.

– Потому что голова – это предмет тёмный и исследованию не подлежит, – вдруг мне вспомнилась фраза из одного старого советского фильма.

– Это точно, – захохотал центровой ленинградского «Спартака».

* * *

А через несколько минут мы прибыли в это интересное место. Им оказалось увеселительное заведение под вывеской ресторана «Метрополь». Его просторный зал с очень высоким стеклянным потолком и несколькими мощными колоннами напомнил один египетский отель на побережье Красного моря. Мне как‑то раз довелось там отдохнуть, перехватив недорогую горячую путёвку. И такая архитектура, похожая на Египет, была и в этом ресторане. Вот только характерная лепнина с растительным орнаментом говорила о том, что ресторан был возведён ещё до революции. Кстати, за круглым столиком нас уже поджидали – Арзамасков, Дворный и Павлов. Иван Дворный с довольным лицом подливал себе из графинчика некую жидкость карамельного цвета. А вот перед Зямой и Павловым стояли лишь две большие кружки с тёмным пивом.

– Присаживайся. Будь как дома. Заказывай что хочешь, не стесняйся, – произнёс с видом доброго барина Владимир Арзамасков и протянул мне ресторанное меню.

«Однако, – мысленно крякнул я, разглядывая цены. – Филе „Метрополь“ – 2 рубля 13 копеек, жаркое любительское – 1 рубль 96 копеек, рыба по‑гамбургски – 1 рубль 52 копейки, осетрина „Фри“ – 4 рубля 86 копеек! А дед мне рассказывал, что на 5 рублей в ресторане можно вдоволь погулять. Да тут только 5 рублей улетит, чтобы в одно лицо нормально покушать».

– Если угощаешь, то мне мясную соляночку за рубль девяносто три, курицу жареную за полтора рубля и кофе с молоком за тридцать одну копейку, – ответил я, отложив меню в сторону.

– Пить что будешь? – спросил Зяма. – Здесь есть хорошее чешское пиво.

– Мы ведь собрались ради делового разговора, поэтому давайте поговорим на трезвую голову, – пробурчал я.

– Не думал, что ты у нас такой деловой, – хмыкнул Арзамасков и, подозвав официантку, сделал заказ на меня, на себя и на своих товарищей по команде.

Тем временем на небольшой, но высокой сцене, которая размещалась за двумя парами мощных колон музыканты в бежевых пиджаках грянули забойную песню: «У нас, молодых, / Впереди года, / И дней золотых / Много для труда…». И мне сразу вспомнился вечер в универе, где под ремикс этой композиции знакомые парни отплясывали силовой брейк‑данс с прыжками, с сальто и с разными крутилками на руках, на плечах, на спине и даже на голове. Посетители же ресторана, которые вышли на самый центр зала, танцевали что‑то смутно похожее на шейк и твист. И выглядел такой танец забавно, как на какой‑нибудь свадьбе.

Кстати, на Белова и Арзамаскова некоторые барышни поглядывали с очень большим интересом. А одна наиболее смелая дама в красивом вечернем платье принесла на наш столик салфетку со своим именем и номером телефона и положила его перед Александром Беловым. Белов в свою очередь смущённо улыбнулся и сунул салфетку в карман. Кстати, с баскетболисткой Шурой Овчинниковой у него пока никаких отношений не было. То есть Белов всё ещё являлся «вольным казаком» и завидным женихом.

– Здравствуй, Саша, танцевать пойдём? – спросили две крашенные блондинки, подойдя к Арзамаскову.

– Чуть позже, девочки, – ухмыльнулся Зяма, который как раз был женат на дочери полковника КГБ по имени Жанна.

Как мне успели сообщить мои юные товарищи, Арзамаскова по какой‑то причине вдруг перестали выпускать с командой в заграничные турне. И тот решил данную проблему правильной женитьбой на барышне, которая была старше на пять лет.

«Постой‑постой, – подумал я. – Если Зяма женат на дочери полковника КГБ, то как его в 1977 году возьмут на перевозке икон? У него же крыша? Хотя какая это крыша? Он же ходок! На него разные барышни буквально вешаются. Следовательно иконы – это будет месть Жанны за многочисленные измены. Только пострадает от этой аферы и потом умрёт Александр Белов, который всю вину возьмёт на себя. И по‑хорошему Белову нужно донести одну простую мысль, что Замя ему никакой не друг».

– Смотри внимательно сюда, – сказал мне Арзамасков и написал на салфетке цифру 15. – Сегодня у нас 6‑е октября, а 15‑го в «Юбилейном» состоится товарищеский матч между нашим «Спартаком» и сборной СССР. Затем Петрович всю сборную вместе с кандидатами увезёт на две недели в Цахкадзор. Будем там как дикари сидеть в самой глуши. Зато потом на весь ноябрь те, кто останется в сборной СССР, полетит в большое турне по Соединённым Штатам Армении. Ха‑ха‑ха! – загоготала Арзамасков и его товарищи тоже грохнули от смеха.

– А в Федеративную Республику Грузии сборная не поедет? – усмехнулся я.

– В следующий раз, – хмыкнул Зяма. – Ты хоть понимаешь, что мы в этих Штатах можем озолотиться?

– Ну допустим. От меня‑то вы что хотите? – спросил я.

– Мы хотим, чтобы ты со своими пионерами… – начал говорить Белов.

– Подожди, Саша, – быстро перебил его Арзамасков. – Теперь следи за руками, – сказал он мне и показал свою пятерню. – Центровой – Саша Белов, форварды – ты и Юра Павлов, защитники – я и Саша Большаков. – Зяма сжал кулак. – Вот этой пятёркой мы должны 15‑го разгромить сборную СССР. И все впятером поехать в Штаты.

– А я? – вдруг спросил Иван Дворный, перестав хлебать коньяк на голодный желудок.

– А ты, Ваня, поедешь поездом во Владивосток, – похлопал Дворного по плечу Юрий Павлов.

– Почему во Владивосток? – заинтересовался я.

– Потому что на заседании ЦК решили, что непорядок, когда от Сибири и Дальнего Востока в Высшей лиге нет ни одной баскетбольной команды, – ответил Арзамасков. – Во Владике на следующий год хотят создать команду из наших дублёров, чтобы они тоже выступали на чемпионате СССР.

– Я не хочу, мужики, на Дальний Восток, – пожаловался Дворный и потребовал ещё один графин коньяка.

Наконец принесли наш заказ. И у меня так сильно заурчало в животе, что я на какое‑то время, позабыв про серьёзный разговор, сосредоточился на поедании мясной солянки.

«Оказывается я своими снайперскими способностями основательно напугал наших „старичков“, – подумал я, немного насытив желудок. – Поэтому они теперь хотят дружить, чтобы пробиться в сборную страны. Хорошее желание. Ведь оно заставляет усерднее работать, расти над собой и прогрессировать. Только при всём уважении к Юрию Павлову, который показался мне жёстким и неуступчивым бойцом, он до уровня сборной СССР не дотягивает. Да и Саша Большаков вряд ли уровень сборной. И последнее – почему они сбросили со счетов Андрея Макеева, одного из лидеров команды? Наверное, Макей поцапался с Зямой? И Зяма с моей помощью собирается пропихнуть в сборную своих людей, с которыми проще заниматься финансовыми махинациями. А вдруг Зяма гораздо хитрее, чем кажется? Ему ведь плевать на всех кроме себя, и на Большакова, и на Павлова тоже. Скорее всего он хочет, чтобы я помог отцепить Макеева и ещё потом плясал под его дудку».

– Ну так как тебе наше предложение по поводу главной команды страны? – спросил Арзамасков, когда я полностью расправился с солянкой и непроизвольно улыбнулся, насытив организм белками, жирами и углеводами.

– Интересное предложение, – кивнул я. – Пятеро наших парней в сборной СССР – это хорошо. Мне нравится.

– Вот и замечательно, – произнёс Зяма и, сделав глоток чешского пива, закусил осетриной «Фри». – Тогда у нас такое условие, чтобы ты со своими пионерами больше не выпрыгивал из штанов. Мы тебя протащим в сборную, а ты не будешь играть на тренировке так, словно это твой последний матч в жизни.

– А вот эта идея мне совсем не по нутру, – категорически заявил я. – Если вы не можете одолеть пацанов, то в сборную надо брать не вас, а их. Пятеро наших в главной команде страны: Тараканов, Белостенный, Капустин, я и Андрей Макеев, которого здесь с нами нет. Ибо Ермолинский пока слишком молод для больших дел.

– Не борзей, – прорычал на меня Иван Дворный, уже изрядно захмелев.

– Да на следующей тренировке мы вас просто порвём, – обиженно пророкотал Александр Белов.

– Поглядим, – хмыкнул я и встал из‑за стола, а не тронутую жареную курицу придвинул к баскетболисту Дворному. – Закусывай, Ваня, за всё уплачено. Встретимся на баскетбольном паркете, дорогие товарищи и друзья, – сказал я, спародировав Леонида Брежнева.

– Сучонок, – донеслось до меня, когда я уже шагал на выход из ресторана. И автором этого короткого высказывания был не кто иной, как Владимир Арзамасков.

* * *

Гадкий и неприятный разговор, где мне прямым текстом предложили играть в поддавки, оставил после себя гнетущее настроение. Подумать только, я когда читал про легендарную баскетбольную дружину Кондрашина, то даже представить не мог, что в команде такая нездоровая атмосфера. Тут всем оказывается заправляет делец Зяма, и великий Белов пляшет под его поганую дудку. До Белова пока не дошло, что тот им вертит в своих коммерческих интересах.

«И зачем я во всё это влез? Лучше бы ничего не знал», – думал я, когда на троллейбусе приехал на Финляндский вокзал. Мне в эту секунду больше всего хотелось отыскать городского сумасшедшего и купить у него билет назад в будущее.

Именно с этими мыслями я медленно вышагивал по перрону. Однако в этот будний вечер народу тут было видимо‑невидимо. Скорее всего многие люди возвращались домой, в пригороды Ленинграда, после тяжёлой трудовой смены. Так мимо меня прошли три мужика с хмурыми усталыми лицами. Далее пробежала пара бойких полноватых женщин. Они, наоборот, купив что‑то дефицитное в городе, весело хохотали. Затем на электричку проследовали студенты с гитарой наперевес, среди которых худой очкастый парень необычным звонким голосом пел: «Понимаешь это странно, очень странно, / Но такой уж я законченный чудак. / Я гоняюсь за туманом, за туманом / И с собою мне не справиться никак…».

«Весёлые ребята, – подумал я, рыская глазами по сторонам в поисках человека в длинном чёрном пальто и в чёрной шляпе. – Стоп! Что‑то тут не сходится! Этому сумасшедшему на вид было лет 40, не больше. То есть он ещё даже не родился! Вот я – дурак».

Обругав себя последними словами, я вытащил из кармана джинсовых штанов тот самый трамвайный талон, с которого начались мои приключения. Внимательно покрутил перед глазами и остолбенел. Этот трамвайный талон был абсолютно новеньким! Следовательно, городской сумасшедший не просто торговал билетами на перроне вокзала, он регулярно катался из этого прошлого в моё будущее!

– С ума сойти, – пролепетал я и подошёл к переносному торговому лотку, где мощная широкоплечая продавщица в белом халате, надетом поверх пальто, продавала пирожки. – Дайте с мясом, пожалуйста, – сказал я, протянув 15 копеек. – Скажите, а вы не видели здесь такого странного мужчину в чёрном пальто и в чёрной шляпе? И у него скорее всего «не все дома».

– Юрика, ищешь? – усмехнулась женщина. – Бывает здесь. Видела вчера, хы‑хы‑хы. Он вчера продавал автобусный билет из будущего, хы‑хы‑хы. Псих, что с него взять? Но безобидный. Он мне как‑то раз помог лоток перенести в здание вокзала и рассказал, что в будущем Советский союз распадётся на пятнадцать разных государств. Дурачок, что с него взять? Наш Советский союз навсегда, навечно и нерушим, как скала.

– Спасибо, – широко улыбнулся я. – Вы меня буквально спасли. Кхе. От голода, – добавил я и за три прикуса слопал крохотный пирожок.

– Красивый ты парень, только какая жена тебя такого прокормит? – хмыкнул продавщица.

Я же пошёл искать этого юродивого Юрика вдоль перрона в сторону бетонного навеса, сооруженного от снега и дождя. И теперь мне повсюду мерещилось его черное пальто. Я даже добрел до студентов, которые всё ещё пели, что они едут за туманом и за запахом тайги.

– Привет, – поздоровался я с группой студентов, состоящий из четырёх парней и двух девчонок. – Не видели здесь случайно юродивого мужчину в чёрном пальто?

– Извини, дядя, мы на психов внимание не обращаем, – захохотал самый младший паренёк из всей этой компании, которого выделяла необычная корейская восточная внешность.

– Ясно, – крякнул я, не обидевшись на слово «дядя». Всё же я был выше их всех почти на голову, словно дядя Стёпа милиционер. Да и на студентов ВУЗа они не тянули, скорее всего это были ребята и девчата из какого‑то училища. – А такую песню знаете: «Здравствуйте, девочки! / Здравствуйте, мальчики!»?

– А вы лучше спойте, – сказала бойкая девчонка и протянула мне гитару.

– Ладно, тряхну стариной, – улыбнулся я, так как мысль о том, что сумасшедший Юрик катается из прошлого в будущее и обратно, вселила в меня уверенность в своём светлом будущем. – Эту песню мои товарищи любили исполнять на университетских подсидках. У неё простые аккорды и её легко можно подпевать. Кхе‑кхе, – прокашлялся я и ударил по струнам.

Здравствуйте, девочки! – заголосил я, распугав проходивших мимо работяг.

Здравствуйте, мальчики!

Смотрите на меня в окно

И мне кидайте свои пальчики, да!

Ведь я сажаю алюминиевые огурцы

А‑а. На брезентовом поле,

Я сажаю алюминиевые огурцы

А‑а. На брезентовом поле…

На этих словах я резко перестал играть и вернул гитару ребятам, так как заметил чёрное пальто на противоположном перроне.

– А дальше, дядя? – пискнул паренёк восточной внешности.

– Дальше сами придумайте. Я же говорю, что песня простая, как три рубля, – отмахнулся я и побежал за этой странной фигурой.

К сожалению, спрыгнуть вниз на железнодорожные пути и перебежать на другую пассажирскую платформу мне помешала электричка. Она в эту самую секунду громко шипела и медленно сдавала назад. Поэтому я полетел в обход. Но тут немаленькая толпа попёрла занимать сидячие места, и я с большим трудом выбрался из этой толчеи. А когда всё‑таки перебежал на противоположный перрон, то фигуры в чёрном пальто здесь уже не было.

«Кстати, а чё это я решил сбежать обратно в будущее? – вдруг прояснилось в моей голове. – Неужели я испугался какого‑то Зяму? Да этого коммерсанта недоделанного нужно просто вытолкать из команды. Вот и всё. И тогда я спасу ленинградский „Спартак“ и жизнь Александра Белова. А для этого требуется, чтобы я со своими пионерами ещё раз „надрал зад“ основному составу команды. Вот надо на чём сосредоточиться, а не на поисках сумасшедшего Юрика».

– Здравствуй, Миша, – вдруг за моей спиной раздался приятный женский голосок.

– Привет, – улыбнулся я и увидел, что передо мной стоит миленькая барменша Ирина из местного привокзального ресторана. Её черные волосы игриво выбивались из‑под шёлкового платочка, а в руках была тяжёлая сумка, которую я тут же взял в свою крепкую руку.

– Меня поджидаешь? – захихикала девушка.

– Кого же ещё? Конечно тебя, – соврал я.

– Тогда пошли, мне на троллейбус, – сказала она по‑простому, словно мы старые знакомые, и взяла меня под руку.

Глава 9

В ночь с понедельника на вторник мне не спалось. Столько разных впечатлений от пребывания в прошлом свалилось на мои плечи разом, что мозг беспрестанно прокручивал события этих нескольких дней в моей голове. Странная электричка, встреча с молодым дедом, знакомство с Кондрашиным, баскетбольная игра против олимпийских чемпионов Мюнхена, общение с красивыми девушками, которых в кои‑то веки не интересовало – кем я работаю и сколько получаю? Но это ещё не всё. Мне стало немного страшно от мысли, что это время мне нравится и я постепенно сживаюсь и сливаюсь с ним в единое целое. Этот 1975‑й год меня затягивал как чёрная дыра случайную блуждающую комету, попавшую в поле её гравитации.

– Ты чего не спишь? – шепнула хорошенькая барменша Ирина.

Её симпатичная головка лежала на моей груди, и она так плотно прижималась ко мне своим обнажённым боком, что я буквально чувствовал биение сердца своей нечаянной подруги.

– Мозг пухнет от впечатлений, – усмехнулся я.

– Даже так? – захихикала девушка. – Признайся честно, а почему у тебя, высокого и красивого парня, нет подруги?

«Наверное, потому что я совсем недавно приехал сюда из другого времени», – буркнул я про себя и сказал вслух, что у спортсменов такая перелётная жизнь, что не каждая барышня согласиться с ним строить свои отношения.

– Что значит перелётная жизнь? – заинтересовалась она.

– Совсем скоро, 15‑го октября, в «Юбилейном» состоится товарищеский матч между «Спартаком» и сборной СССР. Кстати, я тебя на него приглашаю. А на следующий день сборная отправится на две недели в Армению. Там есть такая спортивная база союзного значения, как «Цахкадзор». И сразу же из «Цахкадзора» все члены главной команды страны с несколькими пересадками полетят в США, где пробудут вплоть до 1‑го декабря. В декабре же стартует чемпионат СССР. Сначала наш «Спартак» неделю будет играть в Каунасе, а потом неделю в Вильнюсе. То есть до Нового года такой спортсмен, как я, проведёт в Ленинграде считанное число дней. Теперь скажи – какая девушка это выдержит, что парень месяцами не бывает дома?

– Ну как‑то же живут жёны с моряками дальнего плавания? – возразила Ирина.

– Ты хочешь стать женой моряка дальнего плавания? – усмехнулся я.

– Не знаю, я об этом не думала, – надула губки моя подруга.

– Охо! Уже шесть часов? – удивился я, когда мои глаза случайно наткнулись на циферблат обычного механического будильника, который напоминал большую хоккейную шайбу. – Мне пора, – сказал я, выбираясь из кровати. – Сегодня важная тренировка и как бы там не оплошать. Иначе сборная улетит в Штаты без меня.

– И это всё? – насупилась Ирина.

– Можем в выходные сходить в кино? – пролепетал я, одеваясь в прямом смысле слова по‑военному. – А хочешь, я тебе из Штатов что‑нибудь привезу?

– Хочу, – девушка тоже встала с кровати и пока я застёгивал рубашку, ещё раз прижалась ко мне своим соблазнительным чуть полноватым телом. – Привези мне джинсы, «Левисы».

– Хочешь «Ливайс»? Будет тебе «Ливайс», – кивнул я и поспешил в прихожую.

К слову сказать барменша Ирина жила очень даже недурно. У неё имелась отдельная однокомнатная квартира в новенькой «брежневке». Да и обстановка в квартире была на уровне: мебельная стенка с хрусталём внутри, на полу и на стенах ковры, а также хрустальная люстра на потолке и большой телевизор на полированной тумбе в углу. Мне дед рассказывал, что лучше всех в СССР жили дипломаты, которые мотались в загранкомандировки, и работники торговли, которые умели крутиться и вертеться в нашей неповоротливой советской экономике. Как Ирина заработала на квартиру и обстановку в свои двадцать с небольшим лет, лично я решил, что меня не касается.

В прихожей мы ещё раз поцеловались, и я вышел на лестничную площадку. Кстати, проживала моя нечаянная подруга недалеко от площади Мужества. То есть до училища быстрым шагом мне требовалось всего 15 минут ходу. Город же тем временем уже вовсю просыпался. На остановку брели угрюмые и невыспавшиеся труженики советской промышленности. А расторопные автобусы спешили развести людей к проходным фабрик, заводов и других государственных предприятий. Я же думал, что сейчас ещё пару часиков посплю, потом позавтракаю и пойду в спортзал, оттачивать дриблинг и броски, а после обеда поеду в зал на Вязовой улице на самую главную тренировку. Ибо не ради амурных похождений занесло меня в это другое время.

* * *

Вечером в среду в спортзале 62‑го училища я со своими пионерами готовился к новой ответственной игре. Дело в том, что вчера и сегодня Кондрашин во время тренировочных занятий ходил мрачнее тучи. Та лёгкость, с который мы в первый же день обыграли две его основные пятёрки, заставила Петровича как следует призадуматься – как и с кем ему начинать новый баскетбольный сезон? Поэтому он два дня избегал, чтобы мы вообще играли тренировочные матчи. А сегодня объявил, что в четверг вместо стандартного занятия он устроит полноценный матч между главной командой и молодёжкой «Спартака».

И на кону стояло очень много. Если победим мы, то я, Белостенный, Тараканов и Капустин уже в этом сезоне вольёмся в основу кондрашинской дружины. Проиграем, то ещё год моим юным товарищам придётся выступать только на первенство города. Да и меня могут сплавить в Первую лигу, в ленинградский клуб СКА.

Поэтому накануне важнейшего поединка я парням показывал медленно и детально два полезных баскетбольных элемента: евростеп и аллей‑уп. Кстати, аллей‑уп с Сашей Белостенным получался просто на загляденье, как в учебнике по баскетболу. Он легко взлетал, доставая головой до дужки кольца, которое, между прочим, крепилось на высоте 3 метра 5 сантиметров, и весело вколачивал мячи в корзину после наших навесных передач. К сожалению, Тараканову и Ермолинскому для этого элемента высоты прыжка немного не хватало. Из‑за чего я сразу же сказал, что аллей‑уп в завтрашнем матче будут исполнять только два человека – я и мой друг Белый.

– Даже не думайте его применять! – проворчал я, погрозив кулаком своему баскетбольному «пионерскому отряду».

– А если мы будем вести 20 очков, и тогда нельзя? – пропищал Гена Капустин.

– Если мы на двадцатку обуем Белова и его компанию, то тогда делайте что хотите, только голыми по площадке не бегайте, – улыбнулся я. – Теперь переходим к евростепу. Белый, защищай кольцо, – попросил я Сашу Белостенного.

Затем я взял мяч и от центральной линии повёл его прямо на кольцо. А за три метра до своего юного друга я этот мяч схватил в руки, сделал резкий шаг в правую сторону. И через мгновенье, когда Саша тоже сместился чуть правее, чтобы преградить мне путь, резко ушёл влево и левой же рукой забил мяч с отскоком от щита.

– Когда исполняешь первый шаг, то центр тяжести должен быть смещён в ту строну, куда ты собираешься перейти, – сказал я и медленно попрыгал с ноги на ногу. – Давай, Тарик, повтори.

Я отдал мяч Сергею Тараканову и теперь уже сам встал на защиту своей баскетбольной корзины. Тараканов в свою очередь постучал мячом в пол, мысленно прокручивая в голове, показанные мной движения, и через секунду пошёл прямо на меня. А когда пришло время делать евростеп, Тарик так нелепо показал обманный шаг, что я успел выбить мяч из его рук в поле.

– Для первого раз сойдёт, – хмыкнул я. – Капуста, давай.

Далее я отдал мяч Гене Капустину. Но и он с непривычки этот приём полностью запорол, убежав куда‑то в край площадки. Саша Ермолинский вообще воткнулся в меня как в стену. Только у Белостенного получилось нечто похожее. Правда он не смог отправить мяч точно в цель. И уже это я счёл за прогресс, подумав, что завтра от непривычного евростепа всё же придётся отказаться. Однако спустя полчаса, после всего десяти попыток, каждый из моих «пионеров» выполнил этот финт на четыре с плюсом. Ещё раз подтвердив теорию, что в молодом возрасте новые знания приобретаются гораздо проще и быстрее, чем по достижению определённого солидного возраста.

– Слушай, Майк, а я не понял, мы завтра что – будем играть впятером? – спросил Серёжа Тараканов, когда я объявил небольшой перерыв. – У нас тут ещё парни живут: Никита Ванькаев и Серега Алексеенко.

– Нет, мужики, весь смысл в том и заключается, чтобы обыграть Кондрашина впятером, – помотал я головой. – Тогда Петрович будет просто обязан нас всех включить в основной состав.

– И меня? – спросил Саша Ермолинский, которому только в ноябре исполнялось 16 лет.

– А тебя, мой друг Александр, возьмут в ленинградский СКА, – уверенно ответил я. – Первая лига – это гораздо лучше, чем первенство города. А за год ты возмужаешь, обрастёшь мясом и тогда уже мы все вместе будем крушить ЦСКА и другие советские клубы.

– А если мы по физике просядем? Сорок минут бегать – это не шутка, – разволновался Гена Капустин.

– Не просядем, Геннадий. Если будем по‑умному чередовать быстрые взрывные отрезки матча и медленную игру пешком, то всё будет хорошо, – усмехнулся я. – Если играть с головой, то сорок минут – это не проблема. Согласен, что завтра «старички» дадут нам бой, и завтра победить так легко, как в прошлый раз не получится. Но я просто нутром чую, что завтра мы основательно пошумим.

– Твои слова, Майк, да Богу в уши, – хмыкнул Тараканов и предложил вернуться к изучению евростепа.

* * *

На следующий день, в четверг 9‑го октября, в тренировочном зале на Вязовой улице как‑то вдруг вне графика случилось самое настоящее столпотворение. Посмотреть на битву талантливой молодёжки против действующих чемпионов СССР пришли многие знатоки ленинградского баскетбола, среди которых были бывшие игроки «Спартака», а также тренеры разных команд города. Правда Кондрашин очень долго возмущался, что на тренировочный матч явилось слишком много посторонних, но выгнать из зала своих друзей и коллег не решился. Кроме того, на игру проникли и девушки баскетболистки разных возрастов из нашего же спартаковского спортобщества. Таким образом у нас появились свои персональные болельщицы: Маша, Оксана и Лена. Кстати, рыжеволосой красавице Маше я уже пообещал поход в кино, если мы конечно победим.

– Привет, Майк, – вдруг меня похлопал по плечу Дима Фомин, он же центровой Фома из студенческой команды ЛЭТИ.

Я в данную секунду как раз решил попить водички. Так как за минуту до стартового свистка у меня вдруг полностью пересохло в горле. Такое иногда случалось и прежде от нервного предстартового напряжения.

– Здравствуй, Фома, ты‑то как сюда проник? – улыбнулся я, пожав руку двухметровому добродушному парню.

– С тренером, с Олегом Ивановичем, – кивнул он знакомого мне специалиста, который тоже успел поиграть за ленинградский «Спартак». – Мы же без тебя уже две игры слили. В последний раз вообще по‑глупому пролетели. Вели одно очко за 10 секунд до конца. И не удержали победу. Вот Иваныч и хочет тебя арендовать на эти выходные.

– В этом вопросе от меня мало что зависит. Как Кондрашин скажет, так оно и будет, – пожал я плечами.

– Это и так понятно, – усмехнулся Дима, отлично осознавая, что из этой затеи ничего хорошего не получится. – А ты не забыл, что завтра мы приглашены на вечеринку к самой красивой девушке нашего института?

– Конечно не забыл, сегодня только об этом думал, – соврал я, так как за эти дни столько всего произошло, что красавица Виктория мне теперь казалась каким‑то далёким сном. – Где встретимся?

– Давай в восемь вечера на Стрелке Васильевского острова?