Текст книги "Аллей-уп (СИ)"

Автор книги: Андрей Шопперт

Соавторы: Владислав Порошин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

– Не мутите воду, парни, – ответил я и пошёл надевать свои лучшие шмотки: джинсы, заграничную рубашку и джинсовую курточку. – Вы своё отыграли. Как говорится – после драки кулаками не машут. Хотя как по мне, то я бы Жигилия как раз оставил, а домой отправил тебя, Зяма.

– Ну ты и наглец, – процедил сквозь зубы Арзамасков. – Совсем оборзел.

– Могу в лоб зарядить, если что‑то не нравится? – прошипел я. – Базар окончен. Выход там, – кивнул я на дверь.

Мои гости ещё чуть потоптались, пошептались и ушли, несолоно хлебавши. Потом они ещё о чём‑то спорили в коридоре. Однако, когда я побежал на свидание ни Белова, ни Арзамаскова перед моими дверьми уже не было.

Глава 19

Футбольный стадион спорткомплекса «Цахкадзор» в этот поздний час очень романтично был подсвечен всего несколькими прожекторами. И если не считать странного одинокого стайера, который перед сном решил намотать ещё с десяток кругов, мало ему оказалось утренней и дневной тренировок, здесь кроме меня и Лены никого не было. Мы сидели на третьем ряду и скромно целовались. Не знаю, что этот стайер думал о нашей парочке. Но, наверное, недоумение по поводу нашего неспортивного поведения у него проскакивало. Дескать для поцелуев могли бы найти место и поукромней. Хотя как по мне, то на стадионе было хорошо: луна, звёзды, не ветряно, не холодно, да и из окон жилого комплекса ничего не видно.

– Почему вы сегодня подрались? – спросила Лена, когда наши губы от долгих и жадных поцелуев стали чуточку опухать. – Вы же все должны быть единой командой, единой семьёй.

– Это для газетной статьи мы – одна команда, – усмехнулся я. – В реальности, когда в коллективе собираются совершенно разные люди, с разным кругозором, привычками и понятиями о справедливости, то происходит разбиение на отдельные группы, отдельные компании. Я со своими юными друзьями на одной волне, мы все хотим медалей и побед. Компания Зямы уже кое‑что выиграла, и они хотят денег. Им эта поездка нужна прежде всего, чтобы шмоток побольше привезти в Союз. А старички, у которых кое‑какой достаток уже имеется, тоже больше думают о победах и медалях, а потом уже о деньгах. Вот поэтому мы с компанией Зямы и подрались, а со старичками просто устроили эпичную зарубу.

– Теперь мне всё ясно, – заулыбалась Лена. – А вы когда улетаете?

– Должны 30‑го, в следующий четверг, – пожал я плечами. – Правда Кондрашин у нас человек своеобразный, может что‑нибудь в последний момент и переиграть. Ходит, молчит, никому ничего не рассказывает. Честно говоря, я первый раз такого тренера вижу.

– А раньше какой у тебя был тренер?

– На площадке строгий, мог и матом прокрыть, если делаешь что‑то не так. А после с ним можно было по‑простому как с товарищем пообщаться. Как‑то мы выиграли чемпионат города, так он собрал всю команду и повёл в Chicken.

– Куда? – удивилась Лена.

– В кафе такое, где продают лимонад и бутерброды, – поправился я. – Кстати, а ты когда улетаешь?

– Воскресенье, 26‑го, – с сожалением буркнула девушка и мы опять принялись целоваться.

«Вот она жизнь спортивная? – подумалось мне, когда наши языки переплелись в каком‑то странном танце. – Только встретились, только познакомились, только‑только стали узнавать друг друга получше и уже пора расставаться».

– Я тебе кое‑что хочу рассказать, только ты не смейся, – тяжело вздохнула Лена, когда очередной длинный поцелуй подошёл к концу.

– Вот ещё смеяться? Я от природы вообще не смешливый, – захихикал я.

– В общем, это может быть прозвучит странно, но я тебя видела в другом времени.

– Не понял? – опешил я. – В каком другом? В 2018 году?

– Ха‑ха‑ха! – Лена неожиданно громко захохотала. – Дурачок, разве можно увидеть кого‑то в будущем? Будущего же ещё нет. Я тебя видела на очень старой дореволюционной фотографии.

– Интересно, – с облегчением выдохнул я. – И что я там до революции делал? Готовил госпереворот против царя? Прятал товарища Ленина в шалаше?

– Ты был на фотографии моего прадедушки, – совершенно серьёзно заявила девушка. – Моя фамилия, как ты уже слышал – Орехова. А Ореховы – это дворянский род. Богатств особых мои предки не имели. Прадедушка работал инженером путей сообщения. Поэтому после революции, когда многие дороги были разрушены, ему чудом удалось избежать репрессий. Ведь железнодорожное сообщение должен же был кто‑то восстанавливать? Вот так в нашей семье и сохранились фотографии из того времени. И на одной из них есть ты. Точнее человек очень похожий на тебя.

– И кто тот товарищ? – улыбнулся я и подумал, что моё лицо много на кого похоже. Например, на дядю Мишу, то есть на двоюродного деда Мишу. – Наверно он – князь, граф или член царской семьи?

– Не знаю, – поёжилась от холода девушка. – Фотография не подписана. Но скорее всего человек очень похожий на тебя – коллега моего прадеда. Потому что на фото все одеты в фуражки работников железной дороги. Но твоё лицо на древней фотографии – это не самое странное. Этого коллегу моего деда отличает очень высокий баскетбольный рост. Он там выше всех буквально на две головы.

– Да уж? – почесал я свой затылок. – Чего только в жизни не бывает. По себе знаю. Сам с разными непонятками сталкивался.

Затем я снова приобнял красавицу Лену и опять поцеловал. Но на этот раз поцелуй закончился раньше обычного. Девушка сказала, что пора возвращаться в жилой корпус и что через полчаса их главный тренер устроит обход по комнатам. «Всё правильно, – хмыкнул я про себя. – Хорошего должно быть понемножку. Не буду гнать лошадей. Тем более мне Лена всё больше и больше нравится».

– Какой замечательный вечер, – мечтательно произнесла она, когда мы, держась за ручки, медленно пошли к зданию главного корпуса. Оно немного возвышалось над стадионом, поэтому шагать приходилось вверх, в горку. – Луна, звёзды. Для полной романтики не хватает только стихов.

Лена, хитро улыбнувшись, посмотрела на меня и как бы намекнула: «Давай, Дон Жуан, блесни эрудицией. Или ты кроме того как стучать мячом в пол больше ничего не можешь и не знаешь?».

– Стихи – это хорошо, – тяжело вздохнул я.

Однако кроме некоторых стихотворных произведений из школьной программы я действительно ничего не знал. Ну не читать же красивой интеллигентной девушке: «Я из лесу вышел; был сильный мороз. / Гляжу, поднимается медленно в гору / Лошадка, везущая хворосту воз?». Решит, что я издеваюсь и снова обидится на два дня. А до воскресенья осталось совсем ничего. А если попробовать строчки из песен?

– Луна, звёзды, – пробурчал я, мысленно вспоминая, что‑нибудь забористое с расплывчатым смыслом, но хватающим за душу. – Не знаю, читала ли ты такое стихотворение? Но оно многим нравится. Ээээ… Путь из точки до вечности, слова не считаются. / Болезнь безупречности от нее и спиваются. / Красота предсказуема, злость обоснована. / Я думал все кончилось, но опять все по‑новому. / Я же знал, что все этим все кончится, со всеми случается. / Всему цена одиночество иначе не получается. / Страшно от слабости, страшно проснуться, / Счастье без крайности, мне бы к ней прикоснуться.

Я перестал читать текст куплетов песни «Разум когда‑нибудь победит» группы «Смысловых галлюцинации» и ехидно захихикал. Хотели стихи, девушка? Получите и распишитесь. У нас, баскетболистов, мозги должны работать быстро: нет стихов, найдётся песня.

Лена же посмотрела на меня, словно увидела в первый раз. Пустила маленькую слезинку из очаровательного правого глаза. Поэтому мы, спрятавшись в тени ветвистого клёна, ещё три минуты беспрерывно целовались.

– Замечательные стихи, – пролепетала она, когда мы снова пошли к зданию жилого корпуса. – Я только не поняла – кто это сочинил? Похоже на Бальмонта: «Будем как Солнце! Забудем о том, / Кто нас ведет по пути золотому, / Будем лишь помнить, что вечно к иному, / К новому, к сильному, к доброму, к злому, / Ярко стремимся мы в сне золотом».

– Да, Бальмонт, из ненапечатанного, – закивал я головой. – Самиздат, – ляпнул я странное слово, которое услышал на вечеринке студентов ЛЭТИ, в квартире Виктории.

После чего мы вошли в просторный холл главного корпуса, где перед телевизором собралось человек тридцать. На экране парни в красно‑белых футболках играли против футболистов в белой форме. И судья по всеобщему возбуждению красно‑белый «Спартак» уже вёл в счёте против западногерманского «Кёльна».

– 1:0 в нашу пользу! – прогудел Володя Ткаченко, увидев мою довольную и хитрую физиономию. – Ловчев забил на 15‑ой минуте.

– А ещё «Арарат» с «Вест Хэмом» сыграл в ничью – 1:1! – прокричал Серёжа Тараканов.

– Ничья на своём поле – это нехорошо, нам такой футбол не нужен, – словно знаток футбола кивнул я и пошёл провожать Лену на её второй этаж.

А вот там нам спокойно поцеловаться не дали. В фойе второго этажа, как бы случайно сидел с газетой главный тренер спартаковских волейболисток, Лев Оскарович. Поэтому Лена, быстро шепнув мне: «до завтра», поспешила в свой номер.

– Зря не смотрите футбол, – подколол я делового и серьёзного мужчину. – Наши выигрывают – 1:0. Гол на 15‑ой минуте забил Волчев, то есть Ловчев.

– Топай‑топай, – заворчал он. – Знаю я таких футболистов, как ты. И держись подальше от этого второго этажа.

Я пожал плечами и хитро усмехнулся, так как ничего Лев Оскарович сделать мне не мог. Тем более если девчонки захотят, то всё равно найдут способ, как встречаться с парнями. И сидеть тут и всех контролировать смысла нет. Кондрашин, например, за нами не бегал. Так как те, для кого баскетбол на первом месте, и так всё понимают. А кому важнее деньги, шмотки и тусовки со временем сами собой отвалятся и дадут дорогу молодым.

Примерно с такими мыслями я открыл дверь своего номера. Как вдруг услышал охи, ахи и вздохи.

– Оооо, Боже! – раздался чей‑то женский голос. – Оооо, Боже!

– Хорошооо, – протяжно пробормотал Толя Мышкин.

– Ах! Ах! Оооо, Боже! – опять пропела какая‑то его страстная подруга.

– Товарищи свидетели Иеговы, – сказал я и, не проходя в тёмное помещение комнаты и не включая свет, постучал костяшками пальцев по нашей входной двери. – Можно один нескромный вопрос? Вы когда уже закончите читать Библию? Между прочим, скоро одиннадцать часов вчера, скоро отбой.

Услышав мой голос, Мышкин и его подруга разом притихли. Затем раздалась какая‑то возня и в прихожую выглянул мой товарищ по сборной СССР с накинутым на голое тело покрывалом. Волосы Князя стояли торчком, глаза бегали, словно у мелкого базарного воришки, пот выступил на лобу большими каплями.

– А ты чё футбол не смотришь? – скорчил он свою испуганную физиономию.

– В футболе, Анатолий, забивается слишком мало голов, а я этого не люблю, – усмехнулся я. – Пятнадцать минут хватит, чтоб закончить молебен?

– Вполне, – заулыбался Мышкин.

– Это вообще кто? – прошептал я. – Неужели блондинка из «Спартака»?

– Это брюнетка из «Динамо». Ты её не знаешь, – захихикал он. – Увидела меня сегодня во время игры. И вот результат.

– Ну тогда не посрами сборную СССР. Вся страна с содроганием следит за твоим спортивным подвигом, – многозначительно произнёс я и прежде, чем выйти обратно в коридор, хлопнул товарища по плечу.

– Скажешь тоже, вся страна, ха‑ха, – загоготал Толя Мышкин, закрыв за мной дверь.

«Ну вот, я же говорил, что караулить спортсменов – бессмысленно дело, – улыбнулся я, спускаясь по центральной лестнице в просторный холл жилого корпуса, где всё ещё шла трансляция матча между „Спартаком“ и „Кёльном“. – И потом, где спортсменам искать себе подруг, если не на подобных сборах? Главное, чтобы досуг не мешал росту спортивных результатов».

* * *

Сергей Белов здесь в этом Цахкадзоре готовился уже к своему двенадцатому сезону в Высшей баскетбольной лиге и к своим третьим Олимпийским играм. Поэтому удивить Сергея Александровича за проведённые годы в большом спорте было просто нечем. Однако этот сбор пошёл совершенно не так как представлялось. В кои‑то веки команда не бегала кроссы по местным буеракам, а ежедневно наматывала сотни метров в плавательном бассейне. Далее в противовес Гомельскому, который запрещал накачивать мышцы, Кондрашин вдруг наоборот заставил всех заниматься на тренажёрах, тягать штангу и гантели. Причём приседать со штангой и поднимать её вверх он категорически запретил. И через пять дней Белов, проснувшись утром, впервые почувствовал, что у него не болит спина. А ещё он очень удивился, когда увидел себя в зеркальном отражении. После противного протеинового коктейля бицепсы, трицепсы и прочие мышцы плечевого пояса заметно подросли.

Что касается игровых тренировок, то они проходили в прежнем режиме, по старинке: работа с ведением мяча, отработка бросков и отдельных элементов игры, включая некоторые атакующие комбинации. Завершал же свои тренировки наставник ленинградского «Спартака» либо двухсторонкой, либо матчами один на один. Ведь в реальном поединке именно в противостоянии с соперником тет‑а‑тет как раз многое и решалось. И пока что Сергей Белов никому такие матчи один на один не проигрывал. Но в этот четверг Кондрашин свёл на площадке его с новобранцем ленинградского «Спартака», с Михаилом Юрьевым. Этот новенький уже успел навести немало шороху.

Более того, вчера, после контрольного мини‑турнира, Сергей Белов со своими товарищами по ЦСКА, Алжаном Жармухамедовым и Иваном Едешко, в своей тесной компании этого новенького подробно обсудили. И сошлись на том, что про слишком шустрого новичка нужно обязательно сообщить Александру Гомельскому. Едешко даже взялся позвонить тренеру в Москву и в двух словах рассказать, как идёт подготовка к турне. Так как после Штатов стартует чемпионат СССР, и этот Юрьев может наворотить больших бед.

Вот и сейчас на баскетбольном паркете опытнейший капитан ЦСКА, играя против новобранца «Спартака», чувствовал себя совсем не в своей тарелке. Начал он поединок хорошо – трижды уверенно попал со средней дистанции. Правда и Юрьев тоже трижды попал с дистанции, с которой нормальные баскетболисты обычно не бросают. А потом этот шустрик стал легко и играючи дриблинговать. Первый раз он поймал Сергея на переводе мяча за спиной. Белов глазом не успел моргнуть, как Юрьев прорвался к кольцу и всадил мяч сверху. Затем его соперник удачно отзащищался и в свою очередь реализовал полукрюк от щита. Счёт стал 5:3 в пользу новенького и баскетболисты сборной, побросав свои персональные занятия, с большим интересом стали смотреть этот матч.

– Серёга, давай! – поддерживали Белова армейцы. – Покажи класс!

– Делай, Майк! Делай! – кричали юные игроки ленинградского «Спартака».

И под эти крики Сергей Белов хотел было поймать новичка на ложном броске, однако тот не купился, и мяч после последующего среднего выстрела из неудобной позиции ударился в переднюю дужку кольца. Юрьев его уверенно подобрал, криво усмехнулся, как это он любил делать и отошёл на положенные семь метров от щита.

«Хрен ты у меня сейчас пройдёшь», – прошипел про себя Белов, внимательно контролируя каждое движение соперника. Но его юный оппонент дважды перевёл мяч между ног, легко ушёл в правую строну и, резко затормозив, исполнил бросок с отклонением. И оранжевый мяч вновь провалился в кольцо. Примерно так сам Сергей Белов исполнял свои коронные броски.

– Белов, соберись! – прикрикнул на него Владимир Кондрашин. – Счёт 6:3. Вспомни – кто у нас олимпийски чемпион⁈

– Бесполезно, – прошептал кто‑то из болельщиков.

Из‑за чего Белов завёлся и, стуча мячом в пол, за счёт физической мощи попытался продавить проклятого новобранца. Он первый раз ткнул ему плечом в грудь. Затем второй. И вдруг его противник ловко увернулся от ещё одного тычка, после которого Сергей хотел развернуться на 180 градусов и исполнить полукрюк. Но вместо этого он в следующую секунду беспомощно повалился на игровой паркет. Мяч же естественно тут же был потерян.

– Закончили! – рявкнул Кондрашин и дунул в свисток. – А вы что встали, как бараны⁈ – проревел он на остальную команду. – Всем выполнить по пятьдесят бросков с линии штрафной. Время пошло!

* * *

Я протянул руку Сергею Белову, который лежал прямо под самым баскетбольным щитом и сказал:

– Сергей Саныч, хотите я вам покажу, как делается перевод мяча за спиной? – и тут же мысленно добавил, что у нас в 2018‑ом году это могут делать разыгрывающие практически любой школьной команды, так как время не стоит на месте. – Полезная штука. Один финт и вы моментально уходите от опекуна.

– Отвали, – пробурчал Белов и шлёпнул по моей протянутой руке.

– Ваше право, – хмыкнул я и, подняв мяч с паркета, специально показал лучшему баскетболисту Европы несколько переводов мяча за спиной. Сначала уход влево, затем уход вправо. – Капустик, повтори! – окликнул я Гену Капустина, который рядом выполнял броски по боковому тренировочному кольцу. И Геннадий легко исполнил перевод в левую сторону.

– Посмотрим, что вы запоёте, когда мы вас грохнем в чемпионате СССР, – отмахнулся от нас Сергей Белов и, обидевшись на меня, пошагал в раздевалку.

– Не надо ему ничего показывать, – с жаром зашептал Капустин. – Зачем нам нужны конкуренты?

– Затем, товарищ Капустин, что летом следующего года состоится Олимпиада в Монреале. И я её хочу выиграть, – заявил я. – Что касается ЦСКА, то и на них у нас хватит сил и мастерства. Бросай давай, тренируй средний бросок.

Далее я забрал мяч у своего товарища и с семи метров положил его точно в кольцо. И тут меня подозвал к себе второй тренер сборной Сергей Башкин. Тем временем мои партнёры по сборной молча обстреливали баскетбольные кольца. «Бум! Бу‑бум!» – разносилось по всему залу.

– Юрьев, ты вроде парень не глупый, – начала издалека Башкин. – Трое игроков, Шальнев, Жигилий и Макеев завтра улетают домой. Нужно отцепить ещё двоих. Кого бы ты отцепил от команды?

Я покосился в сторону главного тренера, Владимира Кондрашина. Он в данный момент что‑то объяснял Александру Белову, единственному баскетболисту, с которым наш странный наставник общался как с родным сыном. Затем я смущённо крякнул, ведь комплектовать состав – это прерогатива именно главного тренера, и спросил:

– Сергей Григорьевич, к нашей шестёрке молодых игроков претензии есть?

– Нет, – проворчал Башкин. – Контрольные игры вы провели хорошо. Кстати, в воскресенье возможно сыграем в Ереване с местным СКИФом.

– Могучий соперник, нечего сказать, – хмыкнул я и, почесав затылок, пробормотал. – Значит кого бы ещё отцепить? Кого отцепить я, честно говоря, не знаю, но всю нашу молодую шестёрку однозначно надо брать в турне по Штатам. Между прочим, в газетах так и пишут: «Молодым – везде у нас дорога. Молодым лететь в далёкий край». Это было напечатано в «Пионерской правде» не помню от какого числа.

– Баламут, – прорычал на меня второй тренер и отправил выполнять штрафные броски.

«Аха, сейчас я ещё советы буду давать по комплектованию сборной СССР, – мысленно усмехнулся я. – У меня и так тут недругов полкоманды. „Старички“ меня тихо ненавидят, а парни, которые чуть постарше, ненавидят в открытую. Да и потом что тут думать? Есть конкретная статистка, где команда „красных“ – это аутсайдер. Поэтому нужно взять из неё Александра Белова, а остальных отправить восвояси. И это будет справедливо».

Глава 20

25‑го октября в субботу вечером на спортбазе «Цахкадзор» для всех кандидатов в сборную СССР устроили небольшой праздник. Прямо в столовой сдвинули в сторону столы. Принесли два светомузыкальных устройства, которые чем‑то напоминали разноцветные автомобильные фары, и пригласили из Еревана живой вокально‑инструментальный ансамбль. Не сказал бы, что парни играли на отвал башки, но спортсмены, подогретые местным разливным вином, на такие мелочи, как небольшая лажа при исполнении популярных песен, внимания не обращали. Для меня же это вечер был последним в обществе красавицы, спортсменки и комсомолки Лены. Завтра их волейбольная дружина возвращалась в Ленинград, где ей и её подругам нужно было возвращаться к учёбе в разных ВУЗах города.

– У меня в «Корабелке» скопилась куча хвостов, – пожаловалась мне девушка, когда мы танцевали под медленную композицию «Там, где клён шумит».

Невысокий, полноватый солист местного ВИА стоял около микрофона с закрытыми глазами и, наслаждаясь музыкой и текстом песенной баллады, выводил высоким и красивым голосом следующие слова:

Сердцу очень жаль, что случилось так,

Гонит осень вдаль журавлеееей кооосяк!

Четырём ветрам грусть‑печаль раздам,

Не вернётся вновь это леееето к нам…

– То есть учёба тебя не вдохновляет? – спросил я и как бы невзначай одними губами поцеловал Лену в краешек уха.

– Родители настояли, – буркнула она. – Сказали, что волейбол – это не профессия.

– Как по мне, то спорт – это такая же профессия. Ничем не хуже остальных. Другой разговор, что спортивный век короток. Не дай Бог серьёзная травма. И потом не каждый сможет реализовать себя на тренерском поприще. Просто пока ты играешь, уже надо думать о будущем, а не тупо выполнять все указания тренера. Каждое упражнение должно проходить через мозг.

– Вам мужчинам проще, – усмехнулась моя подруга. – Не получится пробиться в мужском баскетболе. Вы можете пойти тренировать женские команды.

«Ну конечно проще? – хмыкнул я про себя. – Так уж природа распорядилась, что мужчина – это добытчик, а женщина – хранительница очага и домашнего уюта. Вот только некоторые красивые барышни, которых я знал там, в 2018‑ом, сделали в своей жизни лишь одно – они удачно выскочили замуж. И далее заботились главным образом о том, где бы провести свой отпуск: на Мальдивах или на Лазурном берегу? Всю остальную работу за них выполняли домработницы. Счастливы ли они в таком браке или нет – это уже другой разговор. Поэтому не всё так просто в этой жизни».

– Скажу по секрету через десять лет очень многое поменяется, – шепнул я Лене. – И мы, спортсмены, сможем поехать зарабатывать деньги в сытую и благополучную Европу. Как тебе такая перспектива – я в конце 80‑х где‑нибудь в Бельгии играющий баскетбольный тренер, а ты инструктор по диетологии? Если тебе не нравится строить корабли, то можно знаться строительство человеческого тела?

– Не говори ерунды, – надула губки моя подруга. – Откуда ты вообще можешь знать о будущем?

– Ты разве забыла? Я из другого времени, – захихикал я. – Из прошлого. С фотографии твоего прадеда. Ха‑ха.

– Дурак, – обиделась Лена. – Пойдём лучше туда, где не так много народу.

Девушка заметно смутилась и мне даже показалось, что покраснела. Я отыскал глазами Толю Мышкина, который в данную секунду кружился в танце с брюнеткой из спортобщества «Динамо», и тихо сказал:

– Пошли.

Мы по‑тихому выскользнули из столовой и пока шагали с первого этажа на второй, успели дважды поцеловаться. Как вдруг перед нами возник главный тренер волейбольного «Спартака», Лев Оскарович.

– А вы куда голубчики направились? Орехова, между прочим, скоро отбой, – прошипел он.

– Мы же завтра утром улетаем в Ленинград, значит сегодня можно лечь и попозже, – попыталась возразить Лена.

– Ты у меня в команде на испытательном сроке, – пошёл в атаку главный тренер. – Уже забыла? Ты учти, с таким поведением ты у меня в окончательную заявку не попадёшь.

Моя подруга заметно перепугалась и потупила глаза. И тут меня эта нездоровая ситуация задела за живое. Меня всегда возмущало, как люди, получив небольшую толику власти, могут начать ей упиваться и злоупотреблять. Даже есть такой психологический диагноз, как «синдром дворника».

– Слушай, дядя, – процедил я сквозь зубы и схватил Льва Оскаровича за грудки. Этот мужчина достигал своей макушкой мне до подбородка. Да и комплекцией он мало напоминал бывшего спортсмена. – Если Лена Орехова не попадёт в окончательную заявку, то я тебя в Ленинграде поймаю и закину на Александровскую колонну. С неё говорят хороший вид. Как тебе такая перспектива?

– Вы с ума сошли, я буду жаловаться, – затараторил он.

– Вот и отцепись от девушки, – усмехнулся я и отпустил перепуганного мужичка. – Ну мы друг друга поняли? – буркнул я и повёл свою подругу на третий этаж, в свой номер.

– Спасибо, – шепнула она, когда мы перед дверью опять принялись целоваться.

* * *

Уже на следующий день, когда моя подруга Лена улетела в Ленинград, и все члены нашей баскетбольной сборной проплыли в бассейне под открытым небом около одного километра, в комнате Александра Белова и Владимира Арзамаскова состоялось неформальное собрание. Впрочем «старички», Едешко, Жармухамедов и Сергей Белов, на нём не присутствовали. Эти мастера лучшей игры с мячом держались обособлено. Решался же на этом собрании один животрепещущий вопрос: «Что вывезти из Союза в Штаты для пополнения запасов наличных долларов, без которых что‑либо купить там было просто невозможно?».

– А сколько стоят кроссовки и джинсы? – первым делом ляпнул Саша Белостенный, который за границу летел в первый раз в жизни.

– Кроссовки – 10 долларов, джинсы можно найти как за 15, так и за 30, – коротко ответил Зяма. – Давайте не будем отвлекаться на пустяки. Нас здесь сейчас одиннадцать человек, – сказал он и обвёл взглядом: Капустина, Милосердова, Тараканова, Сальникова, Мышкина, Белостенного, Ткаченко, Сашу Белова, Мишу Коркия и меня. – И я предлагаю, когда мы прилетим в Москву сложиться по 200 рублей и на оптовой базе сразу на всех закупить баночки с красной икрой. Кхе. У меня там работают свои люди.

– Интересно – сколько стоит одна баночка красной икры? – спросил я. – Что‑то я красную икру в Ленинграде не встречал.

– Баночка 150 грамм стоит 4 рубля 20 копеек, – ответил Саша Белов. – Бывают ещё большие 2‑килограморвые банки – госцена 50 рублей. Но на большие банки рассчитываться не стоит. Да и по госцене на базе мы вряд ли что‑то возьмём. Икра сейчас – это дефицитный товар. Хотя ещё пять лет назад, её можно было спокойно взять в магазине.

– Да, скорее всего придётся выложить по 5 рублей за маленькую баночку, – поддакнул Зяма. – Зато в Штатах такой «русский сувенир» уйдёт за 5 долларов.

«Всего 5 долларов? Не густо, – подумал я. – И хорошие у Зямы друзья, которые наварят на каждых 150‑и граммах красной икры по 80 копеек сверху. Хотя в чужой монастырь со своим уставом не лезут. Если всё сложится, то и на 200 долларов можно многое что купить. Кстати, а сколько нам заплатят призовых и суточных? Что‑то Кондрашин по этому поводу молчит, как партизан на допросе».

– Пять рублей – нормальная цена, – согласился Валерий Милосердов. – Только есть одно большое «но». Нас здесь одиннадцать человек, а в Штаты полетит всего девять. Наших «старичков» вряд ли отцепят. Жар, Едешко и Сергей Белов – это лидеры команды.

– Есть такая проблема, – Зяма покосился в мою сторону, и многие другие игроки тоже посмотрели на именно меня.

– Думаете – это от меня зависит? – я выпучил глаза, словно меня спросили: «есть ли жизнь за пределами Солнечной системы?».

– А о чём ты с Башкиным говорил? – насупился Александр Белов.

– И нэ одын раз, между прочим, – вставил свои «пять копеек» Миша Коркия.

– Могу сделать полный отчёт, – усмехнулся я. – Башкин меня спросил: «Шальнев, Макеев и Жигилий уехали, кого ещё по моему мнению надо отцепить?». И я честно ответил, что за свою банду ручаюсь головой, – я приобнял одной рукой Толю Мышкина, который сидел на кровати рядом. – Если понадобится, то мы и вшестером сыграем против американских студентов. Что касается остальных парней, то этот вопрос не ко мне. Башкин же в ответ назвал меня баламутом. Кстати, может Белов нам что‑то расскажет? – я кивнул на любимчика нашего главного тренера. – Кондрашин только с ним разговоры разговаривает.

После этих слов все моментально повернулись в сторону Саши Белова.

– Что вы от меня хотите, мужики? Петровича не знаете? – тяжело вздохнул Белов. – Из него всё клещами надо вытаскивать. Вчера после тренировки он всем сказал, что 30 октября в Москве сборная проведёт последний контрольный матч против команды ЦСКА. Там всё и решится. И у меня другой информации для вас нет.

Кстати, известие, что сборная перед турне по Штатам задержится на два дня в Москве, стало для всех как гром среди ясного неба. Сам председатель Федерации баскетбола позвонил в Цахкадзор и настоял на этой дополнительной баскетбольной встрече. Хотя Кондрашин её вообще никак не планировал. По слухам, Петрович основательно поругался с председателем Федерации, настаивая на своих тренировочных планах. Но председатель пригрозил, что надавит на нашего тренера через ЦК КПСС. И Кондрашин естественно взял под козырёк.

А Толя Мышкин, когда мы вчера остались в тренажёрном зале вдвоём, выдал невероятную версию – дескать сборная летит в Москву исключительно из‑за меня. Кто‑то из армейцев видать стукнул Гомельскому, что появился некий шустрый новичок, или проще говоря – джокер, который круче самого Сергея Белова. Вот Гомельский и не удержался, подключил все связи, и организовал эти так называемые смотрины. И теперь, если я покажу в Москве хороший баскетбол, меня начнут прощупывать по поводу перехода в ЦСКА. Я же в свою очередь ничего Мышкину не ответил.

– Тогда давайте поступим так, – прокашлялся Арзамасков. – 30‑го октября в Москве мы спокойно отыграем матч против ЦСКА. А на оптовую базу поедем 31‑го утром, прямо перед вылетом. Складываемся по 200 рублей сразу после игры. Кто – «за», прошу поднять руки.

– Ты, Зяма, подожди, – возразил армеец Валера Милосердов. – А если тебя отцепят от сборной? Что тогда? Где мы купим икру за два часа до самолёта?

– Вот что значит, товарищи, умение задавать правильные вопросы, – загоготал Арзамасков. – А вы сыграйте так, чтоб меня не отцепили от сборной страны. Иначе полетите в Штаты без гроша в кармане.

– В таком случае я хочу сделать официальное заявление, – сказал я и встал с кровати. – Я никого из своих парней в обиду не дам. И никого не позволю из них отчислить из сборной СССР. Нас здесь шесть человек. И мы сами затаримся красной икрой, без тебя – Зяма.

– Чё ты вечно лезешь наперекор? Что ты воду‑то мутишь⁈ – подскочил Арзамасков и встал у меня на пути.

– Сгинь, иначе сложу пополам, – прошипел я, уставившись Зяме прямо в глаза. – Пошли, мужики, – обратился я к Тараканову, Мышкину, Капустину, Белостенному и Ткаченко. – Устроил тут заедание марксистского кружка, «благодетель» недоделанный.

– Жёстко ты с ним, – пискнул Гена Капустин, когда мы вышли в коридор.

– Где теперь икру искать будем? – прогудел Володя Ткаченко. – Я хотел в Штатах пластинки купить: «Смоуки» и «Дип Пурпэл».

– Будут тебе «Смоки», будет и «Дип Пёрпл», – хмыкнул я, подмигнув всей юной банде. – Вы сами подумайте – какие у Зямы в Москве кореша? Я ещё поверю, что в Питере у него кто‑то есть. А в Москве таких корешей, которые оптовый товар продадут с наценкой, мы и сами найдём.