Текст книги "Аллей-уп (СИ)"

Автор книги: Андрей Шопперт

Соавторы: Владислав Порошин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

– У тебя рост – сто девяноста пять сантиметров, а у Саши Белова – всего двести. И он играет центрового. Причём Белов – лучший центровой Олимпиады 1972 года. Так что с ролью тяжёлого форварда ты однозначно должен справиться, – авторитетно заявил Сергей Владимирович. – Я смотрю ты ещё и тяжёлой атлетикой увлекаешься? Вон какие «банки» накачал. Бросать по кольцу не мешают, вон из куртки вылезают? Ха‑ха.

– Баскетболистам нельзя заниматься тяжёлой атлетикой, – ответил я. – А над плечевым поясом я работал специально, чтобы на площадке вести жёсткую силовую борьбу. Иначе здоровые мужики сотрут в порошок, – проворчал я и уставился на архитектуру Литейного проспекта.

Кстати, дома этой старой части города тоже мало чем отличались от 2018 года. А вот люди мне показались немного другими. Меньше пафоса и гламура. Одежда попроще. Рост в целом пониже. Зато на лицах читается неподдельный интерес к жизни. И ещё меня поразило обилие книг и газет в руках ленинградцев. Хотя если учесть, что моё поколение массово пялилось в смартфоны, и не всегда в тупые игрушки, то в этом мы были чем‑то похожи.

– Владимирыч, а Белов сегодня выйдет на площадку? – спросил водитель «Москвича», когда машина пересекла узенькую зажатую в гранит Фонтанку.

– Чёрт его знает, всё может быть, – тяжело вздохнул профессор истории. – Не повезло нам немного с соперником. Первый тур первенства города и сразу же попали на ленинградский «Спартак». Хотя вряд ли Кондрашин выставит основной состав. Но нам и дублёров из 62‑го спортинтерната будет выше крыши. Ну всё, Антон Давыдов, приехали. Готов к труду в атаке и борьбе в обороне? Не забыл запал в вагоне?

– Аха, горю как вулкан. Кстати, в последний раз я положил сразу несколько шикарных «трюльников», – похвастался я.

– Что ты положил? – не понял меня Сергей Владимирович.

– Несколько трёхочковых, – пролепетал я и тут вспомнил, что броски достоинством в 3 очка в баскетболе появились не сразу. – Это у нас в Выборге тренер так дальние попадания называет. За средний бросок два очка, а за дальний три. Ха‑ха, – попытался я перевести свой ляп в шутку.

– Трюльник? – пробормотал историк. – Звучит как трёхлитровая банка пива. Значит с дальним броском у тебя порядок? Это хорошо. Это очень хорошо. Нам теперь всякие броски пригодятся и дальние, и средние, и ближние. Главное – будь подвижнее.

* * *

В манеже Зимнего стадиона прежде мне бывать не доводилось. И вообще в Питер я приезжал нечасто. Пока был мелким, бабушка с дедушкой возили сюда, чтоб показать древнюю архитектуру, а также побродить по местным выставкам и музеям. Уже в старших классах я ездил в Санкт‑Петербург с другом Андрюхой Серовым, чтоб посмотреть хороший баскетбол. Вот, собственно говоря, и всё. И хоть я являлся юношей из провинции Зимний стадион произвёл на меня удручающее впечатление.

Внутри него всё было какое‑то облезлое и пошарканное. Единственная трибуна из шести рядов вмещала максимум тысячу человек. По другую сторону баскетбольного паркета люди сидели вообще на двух рядах из длинных низеньких гимнастических скамеек. На больших панорамных окнах имелись железные решётки, чтоб нерадивые волейболисты и баскетболисты мячом не повыбивали стёкла. Вместо электронного табло счёт отображался на двух скромненьких электронных циферблатах. А ещё здесь существовали ложи для почётных гостей, которые напоминали театральные балконы. Кроме того, старенькие баскетбольные щиты крепились к самодельным баскетбольным стойкам, что грубо нарушало технику безопасности. А вдруг кто‑нибудь поставит сокрушительный данк, и вся эта конструкция тут же рухнет ему на голову?

– Ну как, нравится? – с гордостью спросил Сергей Владимирович, похлопав меня по плечу. – Раньше на этом месте размещался амбар для слонов. Потом построили капитальное строение для выставок, гуляний и праздников. Лишь позже Михайловский манеж стали использовать для спортивных состязаний: волейбола, баскетбола, легкой атлетики и художественной гимнастики. А в 1924‑ом году здесь даже провели футбольный матч между сборными Москвы и Ленинграда.

– И кто победил в этом амбаре для слонов? – спросил я.

– Исторической науке данный факт неизвестен, – смутился историк. – Ладно, пошли с командой познакомлю.

Раздевалка, где в прямом смысле слова ютились мои будущие партнёры по команде, тоже требовала срочного ремонта. Однако все эти мысли, что Ленинград версии 1975‑го года стоило бы привести в порядок, помыть и отремонтировать, я быстро выбросил из головы. Теперь мне предстояло показать себя в деле, чтобы вжиться в местное спортивное сообщество. И уже потом решать – как отыскать путь домой?

– Это Антон Давыдов из Выборга, – представил меня профессор истории крепкому 40‑летнему мужчине, в коротких волосах и усах которого уже имелось достаточно седых волос. – Это главный тренер ЛЭТИ, Олег Иванович, – шепнул мне историк. – Между прочим доцент радиотехнического факультета, заслуженный мастер спорта и победитель двух универсиад: в Турине и в Софии.

– У тебя какой рост, парень? – первым делом спросил тренер институтской команды, смерив меня хитрыми прищуренными глазами.

– Метр девяносто пять, – пожал я плечами.

– Тогда быстрее переодевайся, – пророкотал он. – Выйдешь на позицию тяжёлого форварда. У нас в команде с высокими парнями беда. Поможешь под кольцом центровому Дмитрию Фомичёву. Мяч не води, по кольцу не бросай. Взял подбор быстро отдал его разыгрывающему Олегу Афиногенову. Всё понятно?

Тренер кивнул на двух своих подопечных. Высокий и немного полноватый, по всей видимости, являлся центровым. Его товарищ по команде, невысокий, худой, но жилистый, скорее всего был в команде разыгрывающим. С остальными ребятами я, наверное, должен был познакомиться по ходу баскетбольной пьесы.

– Кое‑что мне не совсем ясно, – возразил я. – Почему по кольцу не бросать? У меня хорошая рука.

– Это у тебя в Выборге была хорошая рука, когда ты гонял мяч за своё 6‑е ремесленное училище. Здесь другой уровень, баскетболист, – сказал, как отрезал Олег Иванович и потерял ко мне интерес.

Тем временем историк мне принёс ещё один комплект спортивной формы – оранжевую майку и оранжевые трусы. Трусы, к моему удивлению, были слишком короткими. А застиранная выцветшая майка производила впечатление, что ей уже стукнуло лет пять или шесть. «Такой майкой в моём 2018‑ом даже полы не моют», – хмуро пробурчал я про себя и начал переодеваться. Тренер же перед выходом на паркет решил толкнуть для перепуганных подопечных зажигательную и воодушевляющую на спортивные подвиги речь.

– Запомните, товарищи баскетболисты, что бороться надо до конца, до самой последней минуты, – пророкотал он. – Соперник у нас сегодня серьёзный – дубль ленинградского «Спартака». Но не Боги горшки обжигают. Навяжите им вязкую и цепкую борьбу в защите и постарайтесь поймать соперника на быстрых взрывных контратаках. И главное поменьше невынужденных потерь. Это тебя, новенький, прежде всего касается. Даже не думай таскать мяч. Это не твоя работа. Есть какие‑то вопросы?

– Никак нет, Олег Иваныч, – ответил за всех центровой Дима.

– Тогда не опозорьте славное имя ЛЭТИ! – выкрикнул он.

После чего тренер удалился из раздевалки, а баскетболисты славного ЛЭТИ стали с большим удивлением разглядывать мою одежду. Их немало заинтересовали мои китайские джинсы, китайская джинсовая куртка и простенькая китайская рубашка. И само собой парни заинтересовались кроссовками. Сначала они по кругу передали мою уличную обувь, а затем вцепились в первоклассные турецкие кроссовки, в которых я планировал выйти на баскетбольный паркет. Студенты же в отличие от меня были обуты в самые обыкновенные грошовые кеды.

– Джинсы и кроссовки у фарцы взял? – спросил один парень.

– Сколько стрясли? – спросил другой.

– Фарца? – задумался я на пару секунд и вспомнил сериал про фарцовщиков. – Пришлось взять у фарцы, раз в магазинах нет, – уверенно кивнул я. – Если посчитать сколько отдал за всё про всё, то косарей пятнадцать будет. То есть… эээ, шестьсот рублей.

– ФирмА, – с уважением произнёс центровой Дима и, потрогав мои бицепсы, произнёс. – Ничего ты банки‑то раскачал. Сколько жмёшь от груди?

– Рабочий вес восемьдесят кг, – ответил я. – А так могу отжать и все сто девяносто. Но большого смысла в этом не вижу.

– Ого, – уважительно заохали пацаны, переключившись с моей одежды на мою неплохо прокаченную фигуру.

Если признаться честно, то чтобы раскачать такой мышечный корсет и играть на первенство Выборга против здоровых мужиков, мне потребовалось пару лет. А так моя внешность была самой обыкновенной: нос прямой, подбородок волевой, глаза серые, волосы тёмно‑русые и непослушные. Хотя некоторые знакомые барышни признавались, что я – смазливый молодой человек. Правда, когда они понимали, что я – юноша небогатый, то быстро исчезали с моего жизненного пути.

– Нам, баскетболистам, перекачивать нельзя, но и рахитами быть тоже не годится, – улыбнулся я и наконец завязал кроссовки, которые так же прошли по рукам всей команды. – Ну что, двинули на площадку? Посмотрим, умеет ли дубль «Спартака» играть в баскетбол?

– Шутишь? – спросил разыгрывающий Олег Афиногенов. – У «Спартака» почти весь дубль – это кандидаты в юношескую сборную СССР.

– Кандидат в сборную – это ещё не гарантия, что ты первоклассный мастер, – хмыкнул я и первым пошагал в зал, где, судя по шуму, уже собралось немало любителей советского баскетбола.

Глава 3

То, что в Ленинграде отчаянно любят лучшую игру с мячом, я понял с первой же секунды, как только оказался на баскетбольной площадке. Ибо в этот Зимний стадион на самый обычный матч первенства города набилось больше тысячи человек. В том же Выборге, на игры приходило от силы человек сто. А тут стоял такой гул, словно я переместился на поединок Единой лиги ВТБ.

Что касается наших соперников, которые вышли на матч в голубых майках, то кое‑кого из этих молодых ребят дубля «Спартака» я узнал в лицо. Например: длинного и худого, с чёрными патлами и печальным лицом, напоминающим грустного клоуна Пьеро звали Сергей Тараканов. Этот Тараканов станет будущим олимпийским чемпионом Сеула и генеральным менеджером сборной России на Олимпиаде 2008 года. Ещё один парень с ростом за 210, белобрысый, но такой же патлатый, с маленькими смешными усиками являлся тоже будущим чемпионом Сеула. Его звали Александр Белостенный. А разыгрывающим у этих ребят являлся Геннадий Капустин: рост чуть выше 180‑и, волосы тоже длинные, но вьющиеся. Мода что ли на длинные волосы была сейчас в Ленинграде? Кроме того, большие удивлённые глаза Капустина как бы вопрошали: «Ты мне пас давать будешь или как?». Он незадолго до смерти в 2011‑ом году приедет к нам в Выборг и в качестве почётного гостя откроет чемпионат среди школьников. А мне как лучшему игроку турнира пожмёт руку и пожелает больших успехов в баскетболе.

Кстати, легендарный Владимир Кондрашин тоже присутствовал на матче. Он сидел на скамейке дублёров «Спартака» и, одетый в скромный костюм поверх свитера, что‑то черкал в маленький блокнот. На своих подопечных Владимир Петрович даже не смотрел. С ними перед началом поединка спокойным голосом беседовал какой‑то похожий на штангиста 40‑летний мужчина в спортивном костюме. И тут я увидел ещё одну легенду ленинградского баскетбола – Александра Белова. Само собой на эту игру олимпийский чемпион Мюнхена не переодевался. Возможно, он просто пришёл поддержать своих молодых коллег. И в данную секунду центровой мило беседовал с какой‑то симпатичной барышней.

– Эй, новенький! – окрикнул меня главный тренер команды ЛЭТИ, Олег Иванович. – Как тебя?

– Майк, то есть Антон Давыдов, – буркнул я.

– Ты чего не разминаешься?

– Извините, слишком много впечатлений всего за один час. Задумался. Исправлюсь, – смущенно пробормотал я и перешёл к самой активной разминке и растяжке.

И тут кто‑то из наших парней мне кинул баскетбольный мяч и я, приняв его, перестал размахивать руками и ногами. Сначала я постучал мячом в пол, а затем небрежно в разминочном темпе пошёл на кольцо. Но за три метра до щита я резко ускорился, взмыл в воздух и вколотил мяч сверху. Мой простенький слэм‑данк произвёл на зрителей в манеже благожелательное впечатление. И кое‑где даже раздались жиденьки аплодисменты.

– Ну‑ка, давай ещё раз, – восторженно произнёс центровой Дима Фомичёв, которого парни называли коротким, но ёмким прозвищем – Фома.

Он снова мне бросил оранжевый баскетбольный снаряд. И на меня кроме партнёров по команде теперь уставились и многие зрители, что сидели около нашей половины поля. Я же взял этот мяч в одну руку, затем постучал им в пол и показал, что легко умею переводить его между ног и за спиной. И после этих несложных баскетбольных приёмов, которые здесь никто не делал, сильно ударил мячом в баскетбольный паркет, чтобы он взмыл выше кольца. Далее сделал два стремительных шага, подпрыгнул вверх и, поймав мяч одной рукой, вонзил его в сетку баскетбольной корзины. Теперь же, увидев, как выглядит самый настоящий аллей‑уп, мне захлопала добрая половина зрительских трибун.

– Это где же ты такому научился? Эээ… как там тебя зовут‑то? – почесал затылок главный тренер ЛЭТИ.

– Антон Давыдов, – подсказал ему историк, который помогал команде на общественных началах.

– Да‑да, Давыдов Антон, – покачал головой тренер.

– В Выборге, Олег Иванович, где же ещё? – улыбнулся я.

И в этот момент судья попросил закончить разминку и пригласил команды на центр баскетбольной площадки.

– Давай я выйду на спорный мяч, – предложил я центровому Диме, по прозвищу Фома. – Сам же видел, что у меня прыжок гораздо выше.

– Хорошая идея, – согласился со мной одноклубник, рост которого хоть и превышал два метра, однако из‑за его полноватой фигуры он кончиками пальцев не допрыгивал даже до дужки кольца. – Кстати, как к тебе лучше обращаться? Антон или Тоха?

– Майк, – буркнул я. – Почему не Антон Давыдов? Как‑нибудь расскажу потом.

– Майк, так Майк, – пожал плечами Фома.

– Ну давай, Майк, не подкачай, – подбодрил меня невысокий, но шустрый разыгрывающий защитник Олег Афиногенов.

Олега почему‑то все называли Генычем? Поэтому мои новые одноклубники погоняло – Майк, восприняли как один из способов выделиться из толпы, дабы покрасоваться перед девчонками. Я же ещё раз окинул взглядом 2‑метрового Фому, 175‑сантиметрового Геныча, а также Гриню и Николу, которым с ростом в 186 сантиметров сегодня требовалось противостоять двухметровым дублёрам ленинградского «Спартака» и подумал, что если уступим с небольшой разницей в счёте, то это уже будет большая победа. А напротив меня в центральный круг вышел белобрысый, длинный и высокий будущий олимпийский чемпион Александр Белостенный.

– Не расстраивайся, старик, если мы вам сегодня двадцатку сделаем, – усмехнулся он, намекая, что обыграют нас с позорной разницей в 20 очков.

– Ты тоже не расстраивайся, – пробурчал я.

«Сдаётся мне, что у Александра рост минимум – двести пятнадцать. Он же выше меня на целую голову! Эх, где наша не пропадала! Когда вернусь обратно в свой 2018‑ый год – будет что вспомнить. Жаль, что никто мне не поверит, что я был в 1975‑ом», – усмехнулся я про себя и приготовился прыгнуть за спорным мячом.

– Вперёд «Спартак»! – выкрикнули болельщики на трибунах.

Наконец через секунду судья подбросил мяч вверх. И я, быстрее среагировав на подброс мяча, взмыл в воздух и на удивление легко, за явным преимуществом выиграл этот спорный баскетбольный снаряд. Я даже откинул его точно в руки разыгрывающего Геныча. Правда к нему моментально приклеился Геннадий Капустин. И он так плотно принялся опекать нашего игрока, что наш Геныч растерялся, запутался на ведении, ударил мячом себе в ногу и поскользнулся.

Хорошо хоть этот мяч отлетел в мою сторону. И уже я, подняв его с пола, и сам пошёл в атаку и повёл за собой всю славную команду ЛЭТИ. Что самое интересное соперник продвигаться вперёд с мячом мне нисколечко не мешал. Парни в голубых майках немного не разобрались – кто кого должен был держать. Белостенный убежал под кольцо толкаться с нашим Фомой. А про меня спартаковцы совершенно позабыли. Из‑за чего выйдя на ударную позицию, в шесть метрах от баскетбольной корзины, я спокойным красивым броском открыл счёт в этом матче.

– Тараканов! Это же твой игрок! – прокричал на Сергея незнакомый мне тренер дубля «Спартака».

Тем временем Кондрашин всё так же меланхолично что‑то записал в блокнот. Ну а мы дружно откатились в защиту.

– Каждый играет с каждым! – заголосил наш наставник. – Разобрали своих! Внимательно следим за своими игроками!

– Встали в зону, – тут же отдал я совершенно противоположную команду. – Будем бегать за каждым спартаковцем, быстро «помрём». Ставим спину и не пускаем соперника под кольцо! – выкрикнул я.

«Пусть бросают с дистанции, это их законное право», – буркнул я про себя. И в ту же секунду этот дорогой соперник прибежал к нам в гости. С мячом вёл своих товарищей в атаку разыгрывающий Капустин. Его друг, центровой Белостенный, по наглому заняв место в двух метрах от щита, принялся активно заталкивать под самую корзину нашего бедного центрового Фому. Остальные же мои партнёры по команде прислушались именно к моей рекомендации и, перекрыв все пути к баскетбольной корзине, принялись ждать активных действий от юных спартаковцев. Капустин сделал пас на Тараканова. И Тараканов сразу же попытался пойти в проход. Но я своей мощной грудью вовремя преградил ему дорогу к вожделенной цели. Поэтому он ещё раз ударил мячом в пол и через секунду сделал пас на Белостенного.

– Помогите, Фоме! – рявкнул я своим новым товарищам.

Однако те тупо уставились на силовую борьбу больших парней. И, раскрыв рты, просто похлопали глазами, в то время, когда юный центровой «Спартака» без каких‑либо проблем обычным броском от щита сравнял счёт в мачте – 2:2. «Видать и здесь мне придётся поиграть за центрового», – проворчал я про себя. Фома тоже что‑то недовольно буркнул под нос и, взяв мяч в руки, вышел за лицевую линию. Но спартаковские дублёры не стали отступать на свою половину поля. Они с первых минут прихватили нас плотным и жёстким прессингом. Приём неприятный, но не смертельный, если команда сыгранная. Однако я с Фомой, Генычем, Гриней и Николой играл с листа и видел их в первый раз в жизни.

«Хреново дело», – подумал я и как только Сергей Тараканов принялся прыгать передо мной, стремительно открылся на свободное место, в правом углу площадки. Фома же, надо отдать ему должное, быстро сделал пас в моём направлении. И тут уже я показал пару баскетбольных фокусов. Сначала я дважды уверенно перевёл мяч между ног, затем поставил корпус своему визави и ушёл от него, совершив молниеносный разворот на 180 градусов. И ленинградцы на трибунах, которые неплохо разбирались в баскетболе, встретили этот финт одобрительными аплодисментами.

Убежав же от своего оппонента, я выскочил на оперативный простор. Теперь «Спартаку» требовалось нестись за мной со всех ног. Что эти юные парни и пытались делать те несколько секунд пока я летел на свидание с одиноким баскетбольным кольцом. «Заполучите за скандал», – прошипел я про себя и, взмыв в воздух, вколотил сокрушительный слэм‑данк. И надо сказать, что такой баскетбол зрителям пришёлся по душе. Многие болельщики встали со своим мест и стоя похлопали в ладоши. Только вся самодельная баскетбольная конструкция как‑то подозрительно затряслась и завибрировала. «Свят‑свят», – пронеслось в моей голове, когда я побежал назад к своему кольцу.

– Фома, меняемся позициями, – скомандовал я, не слушая, что требует от меня в данную секунду главный тренер ЛЭТИ. – Будешь встречать соперника на входе в «краску». Вы, парни, прикрываете 3‑секундую зону с флангов. А я потолкаюсь с Белостенным. А то он тут чувствует себя как дома у телевизора.

– Давыдов, ты что вытворяешь? – донесся до меня возмущённый голос Олега Ивановича.

– Пытаюсь победить, товарищ тренер! – усмехнулся я и тут же забыл про перебранку, так как спартаковцы прибежали отыгрываться. Им счёт 4:2 в нашу пользу отчего был неприятен.

А ещё через пять секунд разыгрывающий Геннадий Капустин довёл мяч и до Александра Белостенного. Тот меня несколько раз пытался загнать под «дырку», то бишь под баскетбольную корзину откуда нормально сыграть нельзя. Но будущий олимпийский чемпион не на того напал. Моей массы тела и мышечной мощи вполне хватило для жёсткого силового противостояния. И хоть Белостенный активно работал локтями, ничего он сделать против меня не смог. Более того, когда Александр получил мяч, то я его вытолкал на приличные три метра от нашей баскетбольной корзины. Правда Белостенный всё равно резко развернулся и упрямо бросил по кольцу. Мяч же ударился в переднюю дужку и отлетел вниз, где его подобрал наш игрок, который моментально сделал пас в мои цепкие руки. А «Спартак», напуганный прошлой стремительной контратакой, быстренько отошёл на свою половину поля.

– Не спешим, мужики, – скомандовал я, медленно ведя мяч в нападение. – Разыгрываем комбинацию все 24 секунды отведённые на атаку. Отдыхаем, дышим и набираемся сил. Они нам сегодня ещё пригодятся.

– На атаку, Майк, так‑то даётся 30 секунд, – поправил меня Дима Фомин.

– Полминуты? Полминуты – это даже к лучшему, – усмехнулся я.

* * *

В перерыве после первого периода, войдя в раздевалку, я буквально рухнул на свой деревянный стульчик. Пот с меня лил ручьём. Ноги и руки в прямом смысле слова гудели. Зато за счёт, с которым мы закончили первые 20 минут матча, мне было совершенно не стыдно. Эти 41:33 – в нашу пользу наделали много шума и на трибунах, и на скамейки запасных «Спартака». Кстати, какое‑то время моя новая команда вело в счёте вообще 16 очков.

Но потом в ход игры вмешался Владимир Кондрашин, который перекроил стартовую пятёрку своей команды и вместо юных воспитанников: Белостенного, Тараканова, Капустина, Диева и Ермолинского выпустил парней из своей главной команды: центрового Силантьева, двух 2‑метровых форвардов Яковлева и Павлова, а также быстрых и манёвренных защитников Кузнецова и Большакова. И если невысокие Кузнецов с Большаковым удачно обстреливали нашу корзину со средней дистанции, то Михаил Силантьев с ростом 215 сантиметров и весом в 130 килограмм навязал мне такую силовую борьбу в трёхсекундной зоне, что еле‑еле дотерпел до перерыва. Именно эти парни сократили разницу в счёте до 8 очков.

– Что, Антон Батькович, устал? Поломался распредвал? – спросил меня профессор истории Сергей Владимирович.

В данную секунду он и главный тренер ЛЭТИ Олег Иванович смотрели на меня как на чудо природы. И было из‑за чего. Из 41‑го очка нашей команды я на свой счёт записал 35, при этом сдерживая мощных центровых соперника. К слову сказать, одноклубники тоже на меня как‑то странно посматривали, словно я пришелец из другого времени.

– Запыхался чуть‑чуть, – кивнул я, тяжело дыша. – Сейчас бы протеиновый коктейльчик опрокинуть.

– Протеина нет, но есть горячий чай, – засуетился историк и, вытащив из суки термос, стал разливать горячий душистый напиток по стаканам. – Замечательная настойка на травах. Продлевает молодость, отодвигает старость и улучшает потен… кхе, в общем бодрит. Это вам не общепит. Угощайтесь, товарищи баскетболисты.

– Слушай, эээ… Антон, а ты где ещё кроме Выборга играл? – присел рядом со мной главный тренер.

– Нигде, – признался я. – На первенство области среди школьников не попал из‑за травмы. А потом умер дед и мне было не до баскетбола.

– У тебя, дружище, талант, – хлопнул меня по плечу центровой Фома. – Ты же, по сути, сейчас играл в одиночку. И мы до сих пор ведём в счёте. Только мне почему‑то кажется, Олег Иванович, что на нашего новенького сам «Петрович Первый» глаз положил.

– Мне тоже так кажется, – по‑стариковски крякнул 40‑летний главный тренер, имея в виду под «Петровичем Первым» Владимира Петровича Кондрашина.

И только мы помянули спартаковского наставника, как в дверь нашей раздевалки кто‑то постучал и на порог вошли Кондрашин и его помощник Евгений Кожевников, которого я сначала принял за некого штангиста.

– Здравствуй, Олег, – поздоровался с нашим тренером тренер «Спартака». – Скажи откуда у вас взялся этот шустрый новобранец? – Кондрашин кивнул в мою сторону.

– Из Выборга, – пожал плечами Олег Иванович. – Наш тяжёлый форвард на днях ногу сломал. Прыгнул с парашюта, хотя его никто об этом и не просил. Перед девочками, паршивец, захотел повыделываться. И мы стали срочно искать замену, обзванивать знакомых физруков по области. И вот сегодня приехал… эээ… как же тебя… Антон Давыдов.

– Из 6‑го училища, – подсказал историк. – Но у нас по бумагам всё в порядке. Он уже несколько часов, как студент первого курса нашего славного Ленинградского электротехнического института. Документы у меня в портфеле. Показать на самом деле?

«А историк‑то наш махинатор каких поискать, – усмехнулся я про себя. – Про документы соврал не краснея. Причём соврал нагло, зная, что Кондрашин – человек гордый и в эти бумажки не сунется. Я же ему ещё на вокзале признался, что документы дома забыл. В том смысле, что как бы дома забыл».

– Ясно, – сухо кивнул Кондрашин. – У нас в понедельник тренировка в зале на Вязовой. Это Крестовский остров. Приезжай к трём часам, если ты, конечно, хочешь по‑серьёзному заниматься баскетболом.

– Хорошо, приеду, – улыбнулся я. – Мне несложно.

– Странно, что я тебя раньше не видел, – хмыкнул наставник ленинградского «Спартака».

После чего он со своим помощником, Евгением Кожевниковым, который так и не проронил ни слова, покинул нашу раздевалку. Однако это был только первый сюрприз сегодняшнего дня. И второй не заставил себя ждать. Ровно через полсекунды в комнату вбежал какой‑то запыхавшийся рыжий парень и заявил, что он и есть Антон Давыдов из 6‑го выборгского училища, и что он опоздал на электричку и добирался до Ленинграда на попутке. После этого в раздевалке наступила немая сцена, известная своим содержанием из комедии Гоголя «Ревизор».

«Ревизор, ревизор улыбнитесь. Ведь улыбка – это флаг корабля», – мысленно пропел я, а затем встал со стула и произнёс:

– Только спокойствие. Я всё могу объяснить.

– Ладно, потом расскажешь, что да как, – отмахнулся мудрый главный тренер Олег Иванович. – Пошли на второй период, пока нам за затяжку времени фол не влепили.

– А я? – пискнул настоящий Давыдов.

– Раз опоздал на электричку, то сядешь рядом со мной на лавку и будешь учиться, как надо играть в лучшую игру с мячом, – пророкотал наш наставник и первым пошагал в сторону гудящих зрительских трибун.