Текст книги "Аллей-уп (СИ)"

Автор книги: Андрей Шопперт

Соавторы: Владислав Порошин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

– А чё твоя блондинка к тебе не подошла? – подколол Володя Жигилий Толю Мышкина.

– Сейчас переоденется и подойдёт, – проворчал Мышкин. – Куда сегодня забуримся, Майк?

– В кино, – уверенно предложил я. – После ужина в столовой показывают комедию с Луи де Фюнесом. Представь: стрёкот киноаппарата, полутьма и вы сидите совсем рядом. Чем не повод для первого поцелуя? – подмигнул я своим товарищам и пошагал на стадион, где имелось несколько рядов длинных деревянных лавочек.

Стадион к этому позднему часу всё ещё не был пуст. На нём упрямо наматывали круги парни из легкоатлетической сборной. Небо над Цахкадзором уже потемнело. Над беговыми дорожками включили четыре высокие стойки с мощными прожекторами. И я присел на ближайшую к дороге лавочку.

«Всё‑таки эта Лена немного странная, с прибабахом, – подумалось мне. – Например, вчера она не проявила ко мне никакого интереса. Особенно когда мы сидели в баре. Не то чтобы она смотрела на меня как на пустое место, но что‑то такое в её надменном взгляде чувствовалось. А сегодня подошла сама, словно мы старые знакомые. Или как сказал Мышкин: „мы – спортсмены и нам ухаживать некогда“. Ха‑ха. Может быть ей на этом сборе просто стало скучно? Вот и вся загадка».

– Не замёрз? – спросил меня женский мелодичный голос из‑за спины.

Я резко повернулся, словно во время матча, и увидел прелестную девушку в лёгкой спортивной куртке и вязанной лыжной шапочке. При этом свет прожекторов так удачно лёг на лицо Лены, что я на какую‑то секунду обомлел, любуясь её красотой.

– Да нет. На улице пятнадцать градусов, жарища, – улыбнулся я, расстегнув верхнюю часть олимпийки.

– А я мёрзну, – захихикала она.

После чего я взял сумку с формой из рук девушки, и мы медленно побрели вдоль беговой дорожки. До ужина ещё оставалось какое‑то время, поэтому данная прогулка до жилого корпуса выглядела вполне естественной.

– Сказать по правде, я сначала подумал, что тебе неприятно моё общество, – пробурчал я.

– Ха‑ха, а какой девушке понравится, если к ней подойти и сказать: «привет, пошли выпьем»?

– Согласен. Только есть один нюанс – мы находимся на спортивных сборах, – возразил я. – Пашем тут до седьмого пота, чтобы пробиться в основной состав своих команд. Вот у меня под вечер каждая мышца тела ноет и болит. Почему бы не пропустить по глоточку вина или пива? Или мне надо было сказать: «привет, девчонки, пошли почитаем рассказы Бунина»?

– Ты читал Бунина?

– Так, кое‑что, – смутился я и чуть не ляпнул про «Окаянные дни», которые в данное время были под запретом. – Можно прямой вопрос?

– Есть ли у меня парень? – Лена снова прыснула от смеха.

– Почти, – кивнул я. – Скажи, зачем тебе волейбол? Ежедневные тренировки, многодневные сборы, игры. Ради чего ты работаешь и жертвуешь обычной жизнью?

– Хочешь сказать, что я сегодня плохо играла? – погрустнела девушка.

– Ты играла хорошо, просто этого… как бы правильно выразиться?

– Просто ты судишь всех по себе, – резко перебила меня Лена. – Если человек не дотягивает до уровня сборной СССР, то в твоих глазах он уже занимается не своим делом? Так? Только кроме сборной есть ещё и чемпионат СССР. И я, между прочим, играю в команде мастеров, в Высшей лиге. Это тоже кое‑чего стоит! – выпалила она и, вырвав из моих рук свою сумку, стремительно пошагала в жилой корпус.

– А как же после ужина кино? – пролепетал я.

– Сам смотри! – отмахнулся Лена и, прибавив шаг, практически побежала.

Может быть, и стоило её догнать и извиниться. Но я в своей непродолжительной жизни так часто с кем‑то знакомился и расставался, что решил ничего не предпринимать. Пусть всё идёт своим чередом. К тому же послезавтра меня ждал ещё один серьёзный баскетбольный экзамен. Выдержу его и дорога в сборную будет открыта. А если нет, если что‑то пойдёт не так, то моим потолком останется только Высшая лига чемпионата СССР.

* * *

Следующий день, вторник, пролетел незаметно. Только команда «красных» устроила вечернее собрание в комнате Александра Белова и Зямы, которые жили через стенку. И там парни очень эмоционально друг на друга покричали, требуя выложиться в среду по‑полной. А кто играть как следует не будет, тому Белов пообещал карательные меры в виде массажа лица своим большим кулаком.

Старички или команда «белых» напротив вела себя расслабленно и уверенно в своих силах. Возможно, признанные лидеры сборной, Сергей Белов, Алжан Жармухамедов и Александр Сальников, полагали, что Кондрашин при любом результате не решится отцепить их от команды. Хотя на месте Ивана Едешко и Михаила Коркия я бы поволновался. Наш Петрович перед стартом нового сезона одним махом омолодил ленинградский «Спартак», так почему такому тренеру было не омолодить и сборную СССР?

А ещё во вторник мне пожаловался Толя Мышкин, что его красавица блондинка по всей видимости «крутит динамо». На мой вопрос: «как она может крутить „Динамо“, если играет за команду другого общества, за „Спартак“?», Мышкин ответил, что я ещё молодой и не знаю, что такое реальная суровая жизнь.

Что касается Лены, перед которой мне хотелось извиниться, то ни во вторник, ни утром в эту среду я её так и не встретил. Поэтому на паркет тренировочного баскетбольного зала перед матчем с командой «красных» я выбегал полностью сосредоточенный только на игре.

– Теперь все внимательно послушали меня! – обратился Петрович к сборной перед стартовым свистком. – Сегодня играем по 20 минут. Сначала «синие» сразятся с «красными», потом «синие» с «белыми». И в заключении «белые» померяются силами с командой «красных». Результаты этих игр мы самым внимательным образом изучим с Сергеем Григорьевичем, – Кондрашин кивнул на нашего второго тренера Башкина. – Поэтому покажите сегодня всё на что способны.

– Поставил нас Петрович в самое невыгодное положение, – зашептал Толя Мышкин. – «Красные» нас измотают, потом «белые» добьют.

– Зато если мы выстоим, то из нас домой точно никого не отправят, – резонно заметил Серёжа Тараканов.

– Хорошо бы, – пискнул Гена Капустин, для которого место в сборной было под самым большим вопросом.

– Всё будет, мужики, хоккей, – криво усмехнулся я. – У меня по этому поводу есть верная примета.

– Какая? – заинтересовался Саша Белостенный.

– Вышел на крыльцо, крикнул на заре, не везёт в любви, повезёт в игре, – захихикал я.

– Правильно, – прогудел Володя Ткаченко. – Мне мама говорила, что все беды от баб.

– Точно, – согласился Мышкин и мы все громко загоготали.

Тем временем Кондрашин дал две минуты на разминку, во время которой мы побросали мячи по кольцу и условились, что первые десять минут на паркете проведёт Белый, а вторые десять Тканя. И тут неожиданно в зал вошла хорошенькая группа поддержки, симпатичные барышни из двух волейбольных команд «Динамо» и «Спартака». Мы‑то пообедали в двенадцать часов, а девчонки поели в два, поэтому у них сейчас образовалась двухчасовая пауза до следующего тренировочного занятия. Увы, но Лены среди них не было. Зато на игру пожаловала блондинка Люда Борозна. Толя Мышкин тут же сник, зато оживился и распрямил плечи игрок «красных» Володя Жигилий. И я всю ситуацию понял без слов.

– Князь, – встряхнул я Мышкина. – Не о том думаешь. Докажи игрой, что ты лучше Жигилия.

– Сделаю, – смущённо пробормотал он.

А спустя тридцать секунд мы выиграли спорный мяч и устремились в первую атаку. К слову сказать, «красные» вышли на поле в следующем составе: центровой Александр Белов, форварды – Владимир Жигилий и Андрей Макеев, защитники – Владимир Арзамасков и Валерий Милосердов. В запасе у них остался только Александр Шальнев из киевского СКА.

Наш разыгрывающий Гена Капустин перевёл мяч на чужую половину поля и отдал его точно в мои руки. Под кольцом попытался потолкаться с Сашей Беловым наш центровой Саша Белостенный. А на периметре открылись под мою предполагаемую передачу Сергей Тараканов и Анатолий Мышкин.

И сначала я так и хотел пойти в проход, стянуть на себя игроков соперника, а потом отдать пас под открытый бросок Князю или Тарику, но в последнее мгновенье передумал. Ибо настоящий лидер в первые важнейшие секунды не перекладывает ответственность на других. Поэтому я прикрыл от Макеева мяч корпусом. Затем с ведением мяча сделал два стремительных шага вперёд, резко затормозил, оторвался от оппонента и совершил хороший по траектории бросок с отклонением. И мяч меня не подвёл – опустился точно в корзину команды «красных».

– Дааа! – обрадовались мои юные партнёры по команде «синих», а болельщицы на скамейке дружно похлопали в ладоши.

«2:0, – буркнул я про себя, – хорошее начало трудного дня».

«Красные» в свою очередь, прибежав в нападение, доверили мяч Зяме. Именно Арзамасков в их коллективе выглядел наглее и увереннее всех. К сожалению, в нашей расстановке 2−1–2, которая смотрелась с высоты как грань игрального кубика с цифрой пять, где центральной точкой являлся центровой, не предполагала, что Зяму буду опекать я. Против него пришлось защищаться Тараканову, которому не хватало физической мощи. Из‑за чего Арзамасков легко продавил Тарика и подобрался к нашему кольцу на пять метров. Но в следующую секунду, когда он выпрыгнул и выбросил мяч, в воздух взмыл Белостенный и кончиками пальцев смахнул это оранжевый баскетбольный снаряд в сторону.

– Белый – красава! – проорал я, когда к мячу первым успел Толя Мышкин.

К сожалению, в быстрый отрыв мы убежать не успели. Соперник оперативно откатился на свою половину. Зато мы, экономя силы, спокойно перешли через центр поля и мяч снова доверили мне.

– Юрьева, держи! Играй с ним плотней! – потребовал Саша Белов от Андрея Макеева.

И Макей как бы нехотя двинул мне локтем в бок, что меня дополнительно разозлило и завело. Поэтому, стуча мячом в пол, я выждал три секунды, и как только Князь помог мне с заслоном, рванул в проход. Макеев отстал, уткнувшись в живот Мышкина. Правда на меня разом выдвинулись Белов и Жигилий. И я ловко отпасовал на свободного Тараканова. Тарик в свою очередь сделал навесную передачу Белому. А Белостенный вколотил в кольцо «красных» шикарный аллей‑уп. «Бу‑бум!» – затряслась стойка баскетбольного щита. И девушки‑болельщицы буквально взвизгнули от удовольствия.

«4:0, – проворчал я про себя, – грубостью, молодые люди, делу не поможешь».

К сожалению, ближе к концу 20‑минутки команда «красных» принялась грубить с удвоенной силой. Так как счёт на табло к тому моменту был уже разгромный – 48:26 в пользу нашей юной баскетбольной дружины. Кроме того, на паркете вместо, отработавшего выше всяких похвал Белого, играл скромняга и добряк Тканя. И зная, что Ткаченко не даст сдачи, соперник принялся его бить исподтишка. Хотя, сказать по правде, досталось всем. У меня ныли ребра, Капустину прилетело по скуле, Тараканову разбили губу, а Мышкину до крови поцарапали руку.

И когда до финального свистка оставалось всего 10 секунд и Владимир Ткаченко своими длинными руками зачехлил очередной бросок Александра Белова, тот его в открытую ударил кулаком в спину. Может быть, удар был и не сильный, но у меня просто не выдержали нервы. Вместо того чтобы подобрать мяч и вести его на кольцо соперника, я со всей силы толкнул Белова в грудь. На защиту Белова выскочил Зяма. По крайней мере именно его кулак устремился в сторону моего доброго лица. Однако я успел уклониться и двинуть ему в ответ, проведя хук снизу. Зяма рухнул без разговоров.

И тут же кто‑то напрыгнул на мою спину. Правда зря он это затеял. С броском через голову я был знаком не понаслышке ещё со школьной скамьи. Поэтому мой нападавший в следующее мгновенье шарахнулся спиной рядом с наглецом Зямой. Далее меня кто‑то ещё попытался усмирить кулаками и мне даже прилетело прямо в лоб. Но я тоже не стоял, опустив руки. На каждый удар, летящий в меня, я отвечал своими хлёсткими и мощными выстрелами. Поэтому через пять секунд драка резко прекратилась.

Майка в клочья, кровь на лице, команда «красных» в полном составе лежит на паркете. Петрович стоит со свитском во врут и не понимает, что ему следует предпринять. Девчонки‑болельщицы сидят на лавке с огромными и выпученными глазами. И в эту секунду затишья Володя Ткаченко почесал свой затылок и прогудел:

– Зря ты, Майк, полез. Мне было не больно.

– Мне тоже не больно, – прорычал я. – Но это не значит, что меня можно бить.

– Стоп игра! – рявкнул Кондрашин. – Перерыв 15 минут. Всем успокоиться, умыться, заклеить раны и привести себя в порядок! В следующем матче «синие» сыграют против «белых». Разойтись!

И девчонки на длинной гимнастической лавке, словно только что посмотрели в кинотеатре увлекательный боевик, очнулись и принялись хлопать в ладоши.

– Я такого в сборной ещё никогда не видел, – зашептал мне на ухо Толя Мышкин.

– Я тоже, – кивнул я и пошагал в сторону душевых кабинок.

«Зря полез, – бурчал я про себя. – Во‑первых, нажил врагов. А во‑вторых, теперь могут отчислить из сборной. Петрович сейчас решит, что такого буяна, как я, лучше не везти с собой в Штаты, и отправит на перевоспитание в ленинградский СКА. А с другой стороны – разве я не прав? Не я начал драку. И в следующий раз каждый сто раз подумает – связываться со мной или нет? А то кое‑кто совсем попутал берега».

Глава 18

Наш второй тренировочный поединок против «старичков», Жармухамедова, Коркия, Едешко, Сальникова и Сергея Белова, которые вышли на паркет в белых майках начался очень тяжело. У меня после драки так всё клокотало внутри, что совершенно сбился прицел. А ведь мой детский тренер часто повторял, что эмоции надо уметь держать под контролем, и играть нужно с горячим сердцем, но холодной головой. Только одно дело – слова и совсем другое дело – реальность, когда тебя всего просто распирает от злости.

Как итог: к 10‑ой минуте матча мы уступали со счётом 13:22. И пока я мазал бросок за броском мои юные партнёры по команде, Тараканов, Капустин, Мышкин и Белостенный, бились в атаке и защите, не жалея себя. Особенно в оброне лютовал Белый, который отвесил нашему грозному сопернику несколько шикарных блок‑шотов. Что касается результативности, то у нас 6 очков было на счету Тараканова, 5 очков у Мышкина и ещё два забил, исполнив аллей‑уп, Саша Белостенный. В команде «белых» 10 очков положил Сергей Белов, 8 – Александр Сальников и ещё 4‑е Алжан Жармухамедов.

И тут в зал вошла волейболистка Лена. Она скромно присела рядом со своими подругами и в моей в голове словно переключился некий невидимый тумблер. Я моментально успокоился. Мозг заработала как хороший персональный компьютер. И в следующей нашей атаке, когда Гена Капустин вновь доверил мяч мне, я уверенно пошёл в проход и, исполнив евростеп, забросил свои первые очки в этом противостоянии.

– Дааа! – выкрикнул я, когда баскетбольный снаряд от щита провалился в кольцо и счёт стал – 15:22.

Девчонки‑болельщицы одобрительно захлопали, а команда «красных», Арзамасков, Александр Белов и их товарищи, которым ещё предстояло сразиться с «белыми», перестала улыбаться. Теперь, если мы побеждали, они попадали в очень непростую ситуацию. Ведь им требовалось прыгнуть выше головы, чтобы доказать Кондрашину своё право на попадание в окончательный состав сборной СССР. А «прыгать», то есть показать свою состоятельность против лучших игроков последних лет – это не такое уж простое дело.

Тем временем Иван Едешко перевёл мяч на нашу половину поля и отдал его Сергею Белову. Этого лучшего снайпера сборной опекал юный Сергей Тараканов. И с одной стороны – колоссальный опыт был на стороне Белова, а с другой – Тарик не уступал своего именитому коллеге в скорости. Поэтому Сергей Александрович слишком долго выбирал момент для броска, чувствуя, что атаковать неудобно. Я же почувствовал, что сейчас пойдёт пас на Сальникова, который в меткости броска не уступал Белову.

Поэтому в следующую секунду я сделал стремительный шаг в направлении форварда киевского «Строителя». И бинго! Мяч от Белова прилетел точно в мои загребущие руки. После чего я весело рванул на встречу с баскетбольный кольцом команды «белых». Кстати, ни Едешко, ни Коркия за мной не побежали, решив сэкономить силы для дальнейшей игры, в которой замены были исключены. По этой причине я беспрепятственно пересёк всё поле и исполнил данк с разворотом на 360 градусов. Во‑первых, порадовал наших симпатичных болельщиц, а во‑вторых, позлил Кондрашина и команду «красных». Счёт же стал – 17:22 и настроение сделалось таким, что мне захотелось петь. И возвращаясь на свою половину, я кивнул головой Лене, и она, улыбнувшись, кивнула в ответ.

– Тайм‑аут! – потребовал Сергей Белов и Петрович незамедлительно дунул в свисток.

– Ху, вроде пошло дело на лад, – высказался Гена Капустин, смахнув со лба пот.

В эти секунды мы встали всей командой в кружок, и я сказал, чтоб Володя Ткаченко начинал разминаться и готовился заменить Сашу Белостенного.

– Мы ещё ничего не начинали, – хохотнул я. – Мы ещё повоюем. Извините, мужики, за провал в первой половине. И кстати, вы классно сыграли. Спасибо.

– Это потому, что мы – команда, – заявил Толя Мышкин.

– Верно, вот поэтому мы все должны поехать в Штаты, – поддакнул Серёжа Тараканов.

– Обыграем «старичков», тогда Петрович будет просто обязан взять нас в сборную, – кивнул я и мы все пожали друг другу руки.

Перед выходом на паркет я ещё попросил Белостенного, чтобы тот не расслаблялся и как только Ткаченко подустанет, снова вернулся в игру.

А «старички», почувствовав перелом в матче, заиграли более жестко и агрессивно. Всё же олимпийскими чемпионами и чемпионами мира за красивые глаза не становятся. И как только возобновился наш поединок, точным и хладнокровным броском со средней дистанции отметился Сальников, сделав счёт – 17:24. Но теперь и у меня тоже полетел мяч. Поэтому прибежав в атаку я уверенно попал с семи метров – 19:24. Кстати, моё дальнее попадание девчонки опять встретили аплодисментами.

И всё бы ничего, собственная хорошая статистика всегда приятна, но подобные качели, когда на удачную атаку соперника мы отвечали своим попаданием, не прекращались. Время таяло, до конца 20‑минутной игры оставалась всего минута, а мы сумели отыграть всего два очка. И, когда после попадания Сергея Белова счёт стал 31:36 в пользу наших «старичков», я потребовал тайм‑аут.

– Тканя, отдыхай. Классно сыграл, молодец, – сказал я юному Володе Ткаченко, похлопав того по плечу. – Игра, мужики переходит в эндшпиль, – обратился я к своим товарищам. – Сейчас наше владение мячом, и это хорошо. Прибежали в нападение, быстро забросили и остались прессинговать. Поэтому, Белый, готовься показать на всё что ты способен и даже более, – сказал я Саше Белостенному.

– Да‑да, мужики, минута – это немало, – согласился со мной Толя Мышкин, который по игровому опыту превосходил нас всех, вместе взятых. Он уже сейчас, в 21 год, являлся лидером свердловского «Уралмаша». – Вопрос в следующем – кому доверим решающие броски? – спросил он.

– Пусть бросает Майк, – ответил Гена Капустин. – У него опять полетело.

– От добра добра не ищут, – согласился Серёжа Тараканов. – Играем на Майка.

– Спасибо за доверие, парни, – пробурчал я. – Только если меня плотно закроют, берите смело игру на себя. Вы все, мужики, кое‑чего стоите. И не просто так мы собрались в одну команду. А придёт время – мы и на международной арене пошумим. Всё. Пошли. Белый, хватит пить! – прикрикнул я на Сашу Белостенного, который спокойно, словно сейчас не решающие секунды матча, хлебал воду из бутылки. – За мной!

И на паркет мы выбежали более чем уверенно. Я ещё раз покосился на красивую волейболистку Лену, подумал, что зря тогда ляпнул про низкий уровень Высшей волейбольной лиги чемпионата СССР. Затем выдохнул и мысленно пожелал себе ни пуха ни пера. А когда Петрович дунул в свисток и Иван Едешко прихватил меня поплотнее, резко оторвался от него, ушёл в угол площадки и, получив пас от Толи Мышкина, рванул в атаку.

Правда до чужой половины поля я спокойно не добежал. По ходу движения мне преградил путь Сергей Белов, и пришлось потратить на его обыгрыш драгоценные секунды, переводя мяч за спиной и между ног. Зато, когда я вырвался на оперативный простор, у меня появилось сразу два адресата для передачи. Слева притаился Гена Капустин, справа Серёжа Тараканов. Однако я сделал ещё несколько шагов с мячом и пальнул по кольцу команды «старичков» сам, ибо бремя лидера обязывало. И мой мяч, пролетев по хорошей дуге целых семь метров, вдруг ударился в переднюю дужку кольца, затем отскочил в щит и лишь потом к моему облегчению провалился в стеку.

«33:36», – прошептал я про себя и, не обращая внимания на бурные аплодисменты болельщиц, закричал:

– Остались, мужики! Остались!

Однако более опытные «старички» к нашему прессингу оказались готовы. Более того Александр Сальников из‑за лицевой линии точной передачей нашёл своего товарища Мишу Коркия, а тот чуть ли не в касание переправил мяч на Сергея Белова. Но в эту секунду, словно чёртик из табакерки, выскочил Толя Мышкин. Наш Князь прыгнул вперёд и, вытянув свою длинную руку, прервал передачу соперника.

Мяч покатился по паркету. Я и Алжан Жармухамедов, которые в данную секунду оказались рядом, разом прыгнули за мячом. Опыт против молодости – кто кого? Так‑то в жизни бывает по‑разному. Но в это мгновенье я чуть раньше откинул мяч себе за спину. Ведь там по моим расчётам должен был находиться мой юный друг Серёжа Тараканов. И когда я, лёжа на паркете, развернулся лицом кольцу, Тарик уже летел вколачивать этот мяч сверху. «Бу‑бум!» – затряслась вся баскетбольная стойка и счёт стал – 35:36.

– Дааа! – заорал Тараканов, исполнив простой, но такой нужный нашей команде слэм‑данк.

И тут последний тайм‑аут потребовал Сергей Белов. «Старички» собрались в кружок прямо на площадке и начали о чём‑то перешёптываться. Мы же вместо ненужных разговоров набросились на бутылки с водой.

– Парни, надо ещё поднажать, – прогудел словно труба Володя Ткаченко.

– Спасибо, сэнсей, чтобы я без тебя делал? – захохотал я. – А ты, Тканя, встань поближе к секундомеру, – я указал на шахматные часы, по которому второй тренер Сергей Башкин отмерял время игры, – и громко считай вслух последние секунды.

– Зачем?

– Затем, друг мой ситный, что мы с паркета сколько осталось играть времени не видим, – выдохнул я и вылил остатки воды себе на голову.

Ткаченко же почесал затылок, несколько секунд подумал – хорошее я ему дал задание или нет, и пошагал к судейскому столику. Наконец Петрович потребовал, чтобы мы вернулись на площадку и продолжили игру.

– Осталось двадцать четыре секунды! – прогудел Володя Ткаченко.

– Они сейчас будут тянуть время и ждать, когда мы начнём фолить, – сказал мне Толя Мышкин.

– Я бы и сам так сыграл, – согласился я. – Разобрали своих! – хлопнул я в ладоши и побежал к «своему игроку» – к Александру Сальникову.

За лицевую линию у «старичков» встал Иван Едешко, перед ним принялся прыгать Гена Капустин, а остальные игроки команды «белых» неожиданно отошли к центральной линии. «Сейчас кто‑то из „старичков“, чтоб получить пас, рванет к своей лицевой», – догадался я. Кондрашин недовольно крякнул. По его хмурому лицу вообще было сложно разобрать – нравится ему поединок или нет? И через секунду он дунул в свисток. В зале моментально настала тишина. Ткаченко приготовился отсчитывать время, которое должно было запуститься только после касания мяча игроками обеих команд.

Как вдруг в сторону Едешко ускорился Михаил Коркия. За ним моментально последовал Толя Мышкин, который уже совершил один важный перехват. Однако Едешко, как бывший гандболист одной рукой швырнул мяч на нашу половину поля в направлении 207‑сантиметрового Жармухамедова. «Всё же решил не тянуть время и забить ещё один мяч», – понял я и устремился за Сальниковым. А в эту секунду, высоко выпрыгнув вверх, это мяч перехватил наш юный 214‑сантиметровый центровой Саша Белостенный. Именно он приглядывал за центровым ЦСКА.

– Белый – красава! – успел рявкнуть я, прежде чем получить передачу от него.

– Двадцать, девятнадцать, восемнадцать, – в зале раздался голос Ткаченко, который отсчитывал секунды.

– Даваааай! – тут же заверещали болельщицы‑девчонки.

А «старички», поворчав друг на друга, что так бездарно разыграли мяч, плотной стеной сгрудились в защите. Теперь им требовалось только одно – во что бы то ни стало не дать забить.

– Двенадцать, одиннадцать, десять! – гудел как пароходная труба Тканя.

Я же перевёл мяч в нападение и, стуча им в пол, принялся ждать третьей секунды для решающей атаки. Так как опытные соперники могли и отыграться за оставшееся время.

– Давай, Майк! Давааай! – громче всех прокричала волейболистка Лена.

Мне же загородил путь для прохода под кольцо Иван Едешко, а ещё с боку его страховал Сергей Белов. Они меня уже один раз упустили и теперь были полны решимость взять реванш.

– Шесть, пять, четыре! – прогудел Ткаченко.

«Пора», – решил я и дважды перевёл мяч между ног. Затем сделал шаг назад и тут же рванул в перед. Едешко, понимая, что я ухожу, сильно толкнул меня в бок. Белов выскочил на перерез. Навстречу понёсся стремительный Коркия. И я, падая на паркет, выбросил мяч в сторону кольца практически наугад.

«А если Петрович не даст фол? – пронеслось в моей голове. – И ведь ничего ему не докажешь. Скажет, что сам упал и сам виноват». Однако мой оранжевый, как утреннее Солнце, баскетбольный снаряд долетел до щита, бабахнул в него с громким стуком и провалился в кольцо наших именитых соперников. И счёт стал – 37:36 в нашу пользу!

– Дааааа! – заорали мои юные друзья и принялись обниматься.

– Мо‑ло‑дцы! Мо‑ло‑дцы! – прокричали симпатичные болельщицы.

– Качай Майка! – загудел Володя Ткаченко, которому явно хотелось кого‑то сегодня покачать.

«Старички» в свою очередь тут же стали выяснять отношения, кто виноват, что так бездарно профукали концовку?

– Миша, ты куда пас давал в прошлой атаке⁈ – рявкнул на Михаила Коркия Сергей Белов. – Не мог сделать передачу с отскоком от пола⁈

– Всэ плохо сыграли, Серёжа, – отмахнулся олимпийский чемпион Мюнхена.

– А ты, Ваня, куда мяч залупил⁈ – прорычал тот же самый Белов на Едешко.

– Открываться надо лучше, – проворчал тот в ответ.

А меня действительно партнёры по команде подхватили на руки и два раза еле‑еле оторвали от земли. Всё же мои девяносто с лишним килограммов – это не фут изюма.

– Все красавцы! Все молодцы! Всем за игру пять с плюсом! – тараторил я, обнимая своих юных друзей.

А вот Кондрашин нашей героической дружине не сказал ни единого доброго слова. Он напомнил остальным игрокам, что турнир ещё не закончился и что через пятнадцать минут «красные» должны сыграть с «белыми». Потом Петрович присел за судейский столик и, переговариваясь с Башкиным, начал что‑то строчить в записную книжку. Но лично мне стало не до этих непонятных психологических экспериментов странного главного тренера. Ко мне подошла Лена. Её большие серые глаза хитро улыбались и как бы вопрошали: «ничего не хочешь сказать?».

– Извини, – пробурчал я, – женская волейбольная Высшая лига тоже кое‑чего стоит. Был не прав.

– Давно бы так, – хмыкнула девушка и тут же потрогала пластырь, наклеенный на мою левую бровь. – Теперь я понимаю, что значит бороться за место в сборной СССР, точнее говоря вижу, – захихикала она.

– Ты имеешь в виду эту заплатку? – я сделал удивленные глаза. – Это сущие пустяки. Просто мы так сильно радовались с парнями победе в первом матче, что я случайно влетел в дверной косяк. Ха‑ха.

– Не ври, мне всё уже рассказали, – улыбнулась красавица Лена.

– Орехова, нам пора! – окликнули девушку её подруги и весело рассмеялись. – Лев Оскарович долго ждать не будет! – прокричала одна из девчонок тонким и высоким голосом.

– Давай встретимся в холле гостинцы после ужина? – предложил я. – Сходим в бар, в кино, прогуляемся под Луной, кхе, по стадиону. Наконец посмотрим Кубок УЕФА.

– Может быть, – захихикала Лена и побежала за девчонками, у которых сейчас начиналась тренировка в соседнем ангаре.

– Ну что, облом? – подойдя ко мне, спросил Толя Мышкин.

– Посмотрим, время покажет, – улыбнулся я. – Кстати, а почему бы тебе не переехать в Питер? Вашему «Уралмашу» всё равно в чемпионате СССР ничего не светит. А у нас, сам видишь, – я обвёл рукой баскетбольный зал, где готовились к матчу «старички» и команда более молодых игроков, – впереди прекрасные перспективы. Будешь на виду у Петровича и станешь железным игроком сборной.

– Тут такое дело, Майк, – замялся Князь. – Мой папа – начальник отдела по комплектованию войск Уральского военного округа. Пойми, если я перейду, то только в ЦСКА. Папа вряд ли одобрит ваш «Спартак».

– Понимаю, – кивнул я. – Но годик, перед Монреалем, мог бы в интересах сборной отыграть и за «Спартак». Ты подумай, – я похлопал Мышкина по плечу и поспешил в душ. Посмотреть матч между «красными» и «белыми» мне захотелось чистым и посвежевшим.

* * *

Уже вечером, когда я перед свиданием с Леной приводил себя в порядок, в мой номер нагрянули Александр Белов и Владимир Арзамасков. Толя Мышкин к этому моменту уже усвистал в бар, познакомившись с какими‑то девчонка из волейбольного «Динамо». Поэтому парни меня застали можно сказать, что врасплох. Из‑за чего я вместо дружелюбного приветствия: «привет, как дела?», лишь хмуро посмотрел на непрошенных гостей.

– Есть разговор, – начал Белов.

– В вас есть разговор, а у меня на это разговор есть всего пять минут, – проворчал я. – Поэтому давайте перейдём сразу к сути.

Парни переглянулись, Зяма отчего‑то криво усмехнулся и произнёс:

– Нужно переиграть наш матч.

– Хотите получить от нашей команды не двадцать очков, а двадцать пять? – хмыкнул я и, снова посмотрев в зеркало, начал укладывать расчёской свои непослушные волосы.

– Ты всё не так понял, Майк, – сказал уже Белов. – Нужно переиграть матч, немного изменив стартовые составы. Ты сыграешь за нашу команду, а за твоих пацанов Шальнев или Милосердов. Или мы можем отдать их обоих.

– Так будет справедливо, – поддакнул наглец Зяма.

От этих слов я чуть было не расхохотался. Кому‑кому, но не Арзамаскову было рассуждать о справедливости. Чувак ещё в Ленинграде подослал ко мне каких‑то бандитов, затем играл на паркете как бандит, постоянно бил исподтишка моих друзей. И тут ему пришла гениальная идея – переиграть матч в других составах. Кстати, их команда сегодня уступила «старичкам» со счётом – 42:22 и Петрович ещё в зале сообщил, что по итогам этого мини‑турнира в пятницу, то есть послезавтра, домой улетают: Шальнев, Жигилий и Макеев. Ещё с двумя лишним Кондрашин пообещал определиться в воскресенье. Скорее всего, тренер решил разбить оставшихся игроков на две команды и провести ещё один контрольный матч. Именно такое предположение сделал Серёжа Тараканов. И я с ним согласился.