Текст книги "Загадки Столетней войны"

Автор книги: Андрей Галушка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

Претендент не был казнён сразу после сдачи. Но его подвергли жёсткому, даже жестокому допросу и пыткам, после чего он заявил, что на самом деле он фламандец по имени Перкин Уорбек, сын ремесленника из Турнэ, который даже не говорил по-английски, но был обучен языку заговорщиками против Генриха, которые и подстрекнули его выдать себя за Ричарда, герцога Йоркского. Его с позором выставили на всеобщее обозрение в Лондоне, после чего посадили в тюрьму, а в 1499 году вместе с настоящим графом Уориком обвинили в государственной измене и заговоре и казнили.

Большинство историков считает Ламберта Симнела и Перкина Уорбека самозванцами, используемыми аристократическими противниками Генриха Тюдора для достижения своих политических целей. Тем не менее существуют определённые сомнения и нестыковки, которые позволяют незначительному, возможно эксцентричному, меньшинству считать, что оба претендента, или по крайней мере второй из них, действительно были спасшимися племянниками Ричарда ІІІ. Как обычно бывает с загадками полутысячелетней давности, на все сто процентов истину мы никогда не узнаем.

«Златотканное Поле»: Генрих VІІІ и Франциск І

Когда на английский трон сел молодой Генрих VІІІ, он продолжал ощущать непрочность своей новой династии. По старым добрым средневековым меркам, легитимность монарха и то, что он правит по воле Господа, легче всего доказывается победой на поле брани. Объект для такой победы был под рукой, на другом берегу Ла-Манша. На третий год своего правления, в 1512 году, Генрих отправил разведывательную экспедицию, которую возглавил Томас Грей, маркиз Дорсет, к берегам Аквитании. Вспомним, ещё менее чем шестьдесят лет назад это были владения английского короля. Когда эта экспедиция потерпела бесславную неудачу (не в последнюю очередь из-за отказа помочь ей со стороны тестя Генриха, короля Арагона Фердинанда: тот долго уговаривал Дорсета вместо атаки на Францию напасть на королевство Наварру, и когда у экспедиции иссякли припасы, её солдаты и матросы взбунтовались и вернулись в Англию), на следующий год за дело принялся сам король, высадившись с двадцатипятитысячной армией в Кале и приступив, в союзе с императором Священной Римской Империи Максимилианом, к войне против короля Франции Людовика ХІІ.

Основные сражения этой короткой войны проистекли из попыток защитить обозы по снабжению армий. 27 июня 1513 года английский обоз вышел из Кале в направлении лагеря армии Генриха VІІІ в Теруане. Возле Ардра, на границе с Францией, он был атакован французским отрядом, поджидавшим в засаде свою добычу. Английская кавалерия пыталась защитить обоз, несмотря на то, что уступала в числе французам. Английские лучники защищались, прикрытые телегами обоза, пока у них не вышли все стрелы. После этого англичане с серьёзными потерями отошли, потеряв весь обоз.

Англичанам удалось сравнять счёт через полтора месяца, 16 августа 1513 года. Французская армия рассчитывала снять блокаду с осаждённого Теруана, но оказалась втянутой в сражение. Попав под обстрел из пушек, и опасаясь обхода английской конницей с тыла, французские рыцари отступили настолько быстро, что эта относительно небольшая стычка получила название «битвы шпор». С французской стороны звучало оправдание, что это была воинская хитрость, чтобы заманить противника в засаду, но никакой засады не получилось.

Пока король Генрих воевал на континенте, шотландский король Иаков ІV, вспомнив о «Старинном Альянсе» с Францией, через шесть дней после «Битвы шпор» пересёк английскую границу во главе тридцатитысячной армии. Шотландцев встретила несколько меньшая английская армия под командованием Томаса Ховарда, графа Суррей. В сражении под Флодденом 9 сентября 1513 года шотландцы были наголову разбиты, и сам король, женатый на сестре Генриха VІІІ (поэтому менее чем через сто лет шотландский король смог осуществить своё династическое право на английскую корону), погиб в схватке.

Это был оглушительный успех, прекративший угрозу со стороны Шотландии на следующие тридцать лет, но одержанный не Генрихом и не против наиболее славного противника. Англичанам удалось взять Теруан и другой французский город, Турнэ, но дальше война затянулась без особых успехов. У французов дела пошли неважно на итальянском фронте, и вскоре король Людовик заключил с королём Генрихом мир, скреплённый браком французского короля с пятнадцатилетней принцессой Марией, ослепительно красивой и энергичной сестрой Генриха VІІІ. К сожалению, на новый 1515 год пятидесятидвухлетний (и уже выказывавший признаки старческого слабоумия) король умер. Злые языки говорили, не вынеся трёх месяцев супружеских утех в своём третьем браке с молодой королевой.

Война 1512–1514 годов стоила казне Генриха VІІІ миллион фунтов – десятикратно превысив годовой доход королевства. Поэтому на какое-то время во внешней политике победу одержала «партия мира» королевского министра кардинала Вулсли. В 1518 году во многом благодаря его усилиям в Лондоне был подписан «всеобщий мир» между основными великими державами Западной Европы и двумя десятками государств «второй лиги» (и Англия возвратила захваченное несколько лет назад Турнэ). Новый император Карл V – племянник жены Генриха Екатерины Арагонской – принял приглашение посетить Лондон для переговоров в мае 1520 года. А через месяц произошло событие, надолго оставшееся в памяти людей.

Хотя завоевать Францию у Генриха не получилось, но зато в истории осталась память об одном из наиболее сногсшибательных спектаклей в истории, сочетавшем театральное представление с дипломатией. Двадцатидевятилетний король Англии решил продемонстрировать свою власть и богатство всему миру, и молодой французский король Франциск І, естественно, не мог уступить ни в чём. Возле Ардра, на границе между английским Кале и Францией, сошлись между 7 июня и 24 июня 1520 года для демонстрации собственной важности, вкуса и материальных возможностей элиты обеих стран. Практически вся английская знать была перенесена в Кале – пять тысяч рыцарей, баронов, графов и герцогов, вместе с высшими князьями церкви. С французской стороны прибыло ещё большее количество аристократии. На границе вырос целый город из роскошно расшитых шатров, и вся эта встреча на высшем уровне осталась в истории как «Златотканное Поле». Шесть тысяч ремесленников из Англии трудились над тем, чтобы превратить небольшой замок Гин и его окрестности в декорации волшебной сказки.

В день встречи двух самодержцев на рассвете прозвучал громкий удар гонга, и два короля на своих скакунах понеслись навстречу друг другу во весь опор. В самый последний момент перед, казалось бы, неизбежным столкновением они осадили коней, соскочили из сёдел, обнялись и пошли рука об руку к изумительной красоты шатру. О политике не говорили – было незачем, да и вообще всё это затевалось не для скучных государственных дел.

В знак вечной своей дружбы Генрих и Франциск закатывали пиры, охотились, и даже боролись друг с другом (Генрих в молодости был весьма атлетическим и спортивным юношей, а вовсе не разжиревшей развалиной, известной нам по большинству портретов), дарили друг другу страшно дорогие подарки, которые ни та, ни другая сторона, если честно, не могли себе позволить, но и не могли себе позволить показаться ни беднее, ни прижимистее друга-соперника. Спектакль был весьма убедительным, но мишура слетела уже через два года, когда две страны снова оказались в состоянии войны друг с другом.

Война оказалась столь же безрезультатной. Рейды на север Франции в 1522 и 1523 годах ни к чему не привели, а когда в 1525 году император Карл V захватил в плен французского короля в сражении при Павии, то даже не стал обсуждать сумасшедшее предложение Генриха VІІІ поделить Францию между Англией и Империей.

Последовавшие два десятилетия были заняты у Генриха проблемами внутренними как матримониальными, так и религиозными. Но в 1542 году он заключил новый союз с племянником своей первой жены, императором Карлом. Война началась сперва с Шотландией – Генрих стремился обручить своего сына, будущего короля Эдуарда VІ, с дочерью короля Шотландии, будущей королевой Марией Стюарт. Шотландская армия была разбита, король Иаков V, узнав о разгроме, умер, оставив трон новорожденной девочке, часть территории страны была занята англичанами, но при поддержке Франции шотландцы продолжали сопротивляться. Нужно было отнять у них эту поддержку. Да и к тому же Франция уже несколько лет не выплачивала Генриху субсидию, полагавшуюся по договору 1475 года. Неустойка составила двести тысяч ливров. Ничего не поделаешь, пришлось воевать.

Новая война с Францией началась в 1544 году. В июле этого года король Генрих вместе со своей армией переправился через пролив Па-де-Кале. Но делал это он достаточно неторопливо, так что его старый противник, король Франциск І, подготовился к отражению вторжения. Генрих ставил перед собой чрезвычайно амбициозные планы: поход на Париж и захват его вместе с армией Священной Римской Империи – ни более и не менее.

Девятнадцатого июля 1544 года английская сорокатысячная армия, в составе которой было много иностранных наёмников, осадила французский порт Булонь. После двух месяцев осады, 14 сентября 1544 года, Булонь пала. Но в ходе своей кампании Генрих даже не пытался установить взаимодействие с армией императора Карла. Имперская армия, в свою очередь, провела целый месяц, осаждая город Сен-Дизье. Поэтому Карл V, когда французский король предложил ему заключить мир, согласился. 18 сентября 1544 года между Францией и Империей был подписан мирный договор в городке Крепи, на условиях «статус-кво анте беллум».

Англия внезапно осталась без союзника. Генрих VІІІ принял решение возвратиться домой, оставив в Булони английский гарнизон. Французы получили возможность сосредоточить свои усилия на возвращении потерянного города. 9 октября 1544 года французская армия под командованием наследника престола дофина Генриха (будущего короля Франции Генриха ІІ) сделала попытку захватить Булонь с помощью «камизады», ночной атаки, в ходе которой французские солдаты были одеты в белые рубахи, «камизы», чтобы отличить своих от врагов. Поначалу дофину удалось добиться успеха, но его бойцы слишком рано начали традиционное развлечение при взятии города – его грабёж. Английская энергичная контратака выбила французов из Булони.

В течение следующих двух лет инициативой в войне владели французы, но война носила ограниченный характер. На суше военные действия велись вокруг Булони и Кале, но без каких-то решительных результатов. Французская военная помощь шотландцам была встречена новой английской экспедицией. Франциск І тогда решил, что войну нужно привести к победному концу путём вторжения в Англию. Летом 1545 года французский флот сконцентрировался на базе в Гавре. Король Франциск даже приказал отправить туда двадцать пять галер из состава французского флота на Средиземном море. В июне английский адмирал Джон Дадли (позже, уже при сыне Гериха VІІІ, пожалованный титулом герцога Нортумберленда, и пытавшийся после смерти Эдуарда VІ возвести на престол свою невестку, леди Джейн Грей, рассчитывая манипулировать ею и её мужем, своим сыном, но в итоге обеспечив лишь смерть на плахе для всех троих, когда королевой стала дочь Генриха VІІІ Мария І) попытался нанести упреждающий удар по флоту противника, но англичанам не удалось нанести никакого заметного ущерба. 13 июля 1545 года Дадли со своими требовавшими серьёзного ремонта кораблями вернулся в Портсмут. А через несколько дней нагрянул французский флот вторжения.

Командующий французской экспедицией Клод д’Аннебо успел потерять два своих флагманских корабля ещё до начала военных действий. Но его флот достиг побережья Англии 18 июля 1545 года и направился к острову Уайт. Тогда же король Генрих прибыл с проверкой состояния обороны Портсмута – главной английской военно-морской базы.

На следующий день, в воскресенье, погода была солнечная и безветренная. Парусные корабли оставались без движения, но гребные французские галеры начали идти к Портсмуту. Английский флот с огромным трудом начал сниматься с якоря и отходить от своего переполненного места стоянки. Однако пополудни всё же подул ветер, и английский флот стал выходить навстречу противнику, во главе со старым флагманом, «Мэри Роуз».

Английский флагман дал пушечный залп по французским галерам и стал разворачиваться для залпа другим бортом. В эту минуту налетевший порыв ветра наклонил «Мэри Роуз», она зачерпнула воды открытыми пушечными портами, и ушла под воду с ужасающей быстротой (именно на ней уже в ХХ веке были найдены, помимо прочих исключительных находок, образцы английских длинных луков). Из 415 человек экипажа спаслось лишь тридцать. Однако французский адмирал не воспользовался такой удачей, и на следующий день его флот повернул в сторону Франции. На французских кораблях началась эпидемия, и флот был расформирован.

Обе стороны оказались в патовой ситуации. Казна обоих королевств была истощена. Начались мирные переговоры, ведшиеся с 17 апреля по 14 июня 1546 года, и закончились подписанием мира в том самом Ардре, где за двадцать шесть лет до того развернулось «Златотканное Поле». Булонь оставалась английской. Как и Кале. До поры до времени.

«Вы увидите, что на моём сердце вырезано ‘‘Кале’’»

Со смертью Генриха VІІІ во втором часу ночи 28 января 1547 года чехарда продолжилась. Королём стал долгожданный сын старого короля Эдуард VІ (тот самый, которого вывел героем своего «Принца и нищего» Марк Твен), но поскольку новому королю было всего девять лет, страной фактически правил лорд-протектор, дядя короля, Эдуард Сеймур, получивший от своего венценосного племянника титул герцога Сомерсета. Первой внешнеполитической задачей нового правителя было обеспечить обещанный шотландцами брак его племянника с их маленькой королевой Марией. Дело было в том, что вдовствующая королева Мария Лотарингская из рода лотарингских герцогов де Гиз своей властью регента Шотландии отослала свою ненаглядную крошку во Францию, где Мария со временем станет женой недолговечного короля Франциска ІІ, старшего из четырёх сыновей Екатерины Медичи. Перспектива объединения под одним скипетром двух старинных врагов Англии казалась герцогу Сомерсету абсолютно недопустимой. Началась новая война с Шотландией, которая принесла ещё одну победу в сражении английской армии (10 сентября 1547 года под Пинки шотландская армия была разгромлена в очередной раз), но полностью опустошила казну от того немногого, что оставалось там после расточительного и во многом катастрофического правления Генриха VІІІ.

После английского вторжения в Шотландию в войну, как можно было легко предположить, втянулась Франция. Необходимость усилить гарнизоны Кале и Булони вынудила английское правительство к экстренным, непопулярным и губительным мерам увеличения доходов: к порче монеты (для нашего времени это было абсолютно аналогично запуску пресса по печатанию денег на полную мощность), обложению налогом поголовья овец, распродаже казённой собственности. Результат был немного предсказуем. За двухлетний промежуток между 1547 и 1549 годами цены в Англии взлетели вдвое, по стране прокатилась волна крестьянских восстаний, а сам лорд-протектор проявил себя как недальновидный и неумелый политик. К сентябрю 1549 года Англия была страной-банкротом. В октябре 1549 года произошёл дворцовый переворот, сместивший герцога Сомерсета с поста лорда-протектора. Он оказался гостем лондонского Тауэра, проведя там два с половиной года, прежде чем его политические противники добились его казни по весьма натянутому обвинению в государственной измене.

Новым правителем при несовершеннолетнем короле стал Джон Дадли, граф Уорик, свежепожалованный титулом герцога Нортумберленда. Первой его заботой было ликвидировать внешнеполитические провалы его предшественника. Английская армия была выведена из Шотландии, а с Францией в 1550 году был заключён мир ценой возвращения недолго пробывшей английским владением Булони (опыт утопления флагмана английского флота за пять лет до этого, похоже, не внушал особого оптимизма герцогу Нортумберленду в возможность успешного ведения войны с южным соседом).

Завершающий аккорд в саге об английских владениях на континенте был поставлен через восемь лет. После смерти вечером 6 июля 1553 года короля Эдуарда (ему ещё не исполнилось шестнадцати лет; наиболее вероятной причиной смерти был либо туберкулёз, вспыхнувший на фоне ослабленного иммунитета после заболевания корью, либо осложнение после воспаления лёгких) герцог Нортумберленд попытался возвести на престол ровесницу Эдуарда, праправнучку отца Генриха VІІІ Джейн Грей, которая незадолго до смерти юного короля вышла замуж за сына герцога Нортумберленда. Однако огромное большинство англичан считало законной наследницей престола старшую сестру Эдуарда Марию, которая и заняла престол через девять дней. В следующем году несчастная леди Джейн вместе со своим мужем и свёкром простилась с жизнью под топором палача.

Этот рассказ не касается перипетий религиозной политики Англии, но, пожалуй, стоит отметить, что истовый католицизм Марии І сыграл определённую роль в её выборе супруга. Им стал испанский принц Филипп, сын императора Карла V, и сам вскоре ставший королём Испании Филиппом ІІ. Как сама королева, так и её ближайшие советники прекрасно осознавали, что у Англии просто нет денег на новые войны на континенте. Брачное соглашение между августейшими женихом и невестой прямо указывало, что Англия не обязана автоматически ввязываться в войны, которые ведёт страна, которой правит супруг королевы (при том, что Филипп тоже получил титул короля Англии, но в качестве соправителя, а не суверена).

Тем временем Испания и Империя продолжали традиционное увлекательное развлечение войны с Францией, шедшее с небольшими перерывами уже полвека. Королева Мария пыталась выступать в роли миротворицы и даже добилась определённого успеха, сведя воюющие стороны на мирной конференции в Гравелине в 1555 году. Однако ни одна из сторон не собиралась идти ни на какие уступки, и переговоры о мире закончились провалом. Хотя стороны и подписали мир в феврале 1556 года, он фактически оказался перемирием, во время которого враждующие стороны набирались сил.

Восемнадцатого марта 1557 года Филипп вернулся в Англию. Он вообще был довольно редким гостем во владениях своей супруги, но на этот раз остался на три месяца. Королева, более всего желавшая принести в этот мир наследника престола (иначе королевой становилась бы – как и произошло в действительности – её младшая сестра Елизавета, придерживавшаяся протестантизма) вместе со своим мужем принялась уговаривать членов королевского совета согласиться на новую войну. В этом ей помог случай. На английском побережье в Скарборо, на севере страны, в апреле 1555 года высадился отряд изгнанников-протестантов, отправившийся из Франции с целью поднять восстание против королевы-католички. Летом 1557 года английский флот уже помогал испанскому в очистке от французских кораблей пролива Ла-Манш, а также транспортировал семитысячную английскую армию под командованием Уильяма Херберта, графа Пемброка на континент. Внешняя война, как казалось, даже помогла единению народа, позабывшего религиозные распри, против традиционного врага – Франции. 7 июня 1557 года Мария І объявила войну Франции, а в полдень 6 июля того же года она попрощалась в порту Дувра со своим мужем, которого она, как оказалось впоследствии, видела в последний раз.

Король Филипп, ожидая в Кале прибытия армии графа Пемброка, пропустил возможность присутствовать при сражении при Сен-Кантене 10 августа 1557 года, когда его армия под командованием герцога Савойского Эммануэле Филиберто разгромила французскую армию. Не участвовали в сражении и английские войска. Однако они приняли участие в осаде и штурме города Сен-Кантен (который оборонял французский гарнизон под командованием Гаспара де Колиньи, будущего вождя протестантской партии во время религиозных войн во Франции, чья гибель в ходе Варфоломеевской ночи описана у Александра Дюма в «Королеве Марго»). Во время этой осады интересную роль пришлось сыграть английским лукам. Король Филипп приказал лучникам посылать за стены города стрелы с привязанными к ним письмами к гарнизону, призывавшими тот сдаться своему законному монарху, имея в виду то, что английские короли по-прежнему титуловались и считали себя законными королями Франции. Гарнизон ответил такими словами: Regem habemus – «у нас есть король». Тем не менее, 27 августа 1557 года гарнизон сложил оружие. Король Филипп теперь мог заявлять, что лично привёл английскую армию к победе, что весьма усиливало его авторитет на острове.

Однако вскоре случилась катастрофа. Французский полководец, герцог Франсуа де Лоррен-Гиз после неудач, понесенных французской армией, рассчитывал взять реванш. В декабре 1557 года комендант гарнизона Кале лорд Томас Уэнтворт послал в Лондон просьбу предотвратить возможность французскому флоту проводить по Ла-Маншу конвои с артиллерией и припасами, явно предназначенными для армии де Гиза. Ничего сделано не было. Когда французская армия двинулась в поход, Уэнтворт решил, что её целью является не Кале, а города, расположенные в Испанских Нидерландах. Когда стало ясно, что Кале находится под угрозой, комендант отказался затопить прилегающую низменность, несмотря на то, что это была ключевая черта системы обороны города. И только когда французы были под стенами Кале, Уэнтворт послал гонца королю Филиппу с просьбой о помощи. Ранее он всячески сопротивлялся самой идее допустить испанские войска в город, считая, что есть угроза того, что они аннексируют Кале к Испании или Империи.

Герцог де Гиз предпринял смелое и тщательно рассчитанное наступление на город. Сперва его войска взяли штурмом внешние укрепления, затем по очереди форты. Томасу Уэнтворту не оставалось иного выхода, кроме как в шестом часу утра 7 января 1558 года сдать Кале Франсуа де Гизу. Последний город под властью Англии на европейском континенте пал.

Королева Мария стойко перенесла новость о падении Кале, возможно из-за того, что искренне считала, что наконец-то беременна. Рассказ о том, что якобы она сказала, что после её смерти слово «Кале» можно будет прочитать на её сердце, это скорее всего более поздний апокриф. Филипп сперва было приказал немедленно начать кампанию по его отвоеванию, но узнал, что в Англии не осталось никаких армейских резервов, которые могли бы ему помочь. Беременность королевы оказалась фантомной. Здоровье её стало стремительно ухудшаться, и 14 ноября 1558 года она умерла в возрасте сорока двух лет. Когда в следующем году Филипп ІІ – уже не король Англии – заключил мир с Францией, о возвращении Кале никакой речи не шло.

День 7 января 1558 года может считаться совсем-совсем окончательным окончанием войны. Двести одиннадцать лет английского контроля над городом, ставшим английским после тяжёлой осады, и после неё бывшим фактически английским городом, пересаженным на французскую почву, подошли к концу. Впрочем, память о войне осталась. Да и не то чтобы после 1558 года Англия и Франция больше не воевали. Наоборот, вскоре английские войска пришли на помощь французским протестантам во время гражданских войн во Франции (последний раунд такой помощи, закончившийся полным провалом, хорошо известен большинству читателей из «Трёх мушкетёров» Александра Дюма). А начиная с конца следующего столетия после потери Кале началась практически непрерывная (во всяком случае, с перерывами, по длительности вполне напоминавшими перерывы и перемирия в ходе Столетней войны) борьба между двумя государствами, закончившаяся только когда смолкли пушки на поле Ватерлоо в 1815 году, недалеко от того же Кале. А самая последняя попытка объединения Британии и Франции в единое государство (если не считать неудачного эксперимента с Европейским Союзом) состоялась вообще совсем недавно. Британский премьер-министр Уинстон Черчилль, пытаясь предотвратить капитуляцию Франции под ударами немецкой армии, предложил 16 июня 1940 года создать неразрывный союз между двумя государствами. Но французские министры отвергли это предложение, расценив его как попытку Британии захватить французскую колониальную империю.

Ради чего велась эта война? Интересна ли она по иной причине, чем простое любопытство и любование старинными доспехами, костюмами и их носителями и носительницами? Начавшись как династическая война между потомками одного из последних Капетингов, война к своему концу превратилась в войну между нациями. Жители Франции стали (с существенными оговорками, но тем не менее) французами, тогда как англичане стали ещё более англичанами. Уже Эдуард ІІІ, говоривший по-английски с сильным французским акцентом и то довольно плохо, постановил, что английский язык должен стать языком судебных процессов, сменив в этой роли нормандский вариант французского, бывший языком государственной администрации, начиная с 1066 года. Для правнука Эдуарда ІІІ, Генриха V, приведшего свою армию к триумфу под Азенкуром, английский язык уже был родным. Во Франции была сломана традиционная феодальная структура из герцогств, графств и прочих полунезависимых владений, и из плавильного котла войны постепенно возникло нечто, могущее считаться Францией уже не чисто формально. Война дала огромный толчок развитию современного государственного аппарата – жизненно необходимого для сбора финансовых средств для войны и для управления государством, когда суверен занят военными делами (впрочем, это более касалось Франции, в Англии зачатки такой системы были созданы лет за двести до начала Столетней войны). Это была также и война о том, французскому или английскому королю будут подчиняться различные территории от Фландрии на севере до Бретани на западе и Гаскони на юге. Велась она и за контроль над наиболее экономически развитыми центрами тогдашней Европы, и над торговыми потоками, так как таможенные сборы от экспорта и импорта шерсти и вина давали значительную часть государственных доходов.

Столетнюю войну помнят до сих пор в обеих странах, хотя и по-разному. Во Франции помнят о Жанне д’Арк – Святой Жанне, спасшей страну от порабощения жестоким врагом. В самый тяжёлый период Второй мировой войны, когда Франция была разбита и лежала под сапогом нацистской Германии, генерал Шарль де Голль, поднявший знамя «Сражающейся Франции», сделал эмблемой французского Сопротивления «Крест Лотарингии» в память о родном регионе Жанны. Впрочем, когда кто-то из коллег британского премьер-миистра Уинстона Черчилля (поддерживавшего де Голля всю войну, несмотря на крайнее к нему подозрение со стороны его союзников-американцев) сказал, что де Голль – это современная инкарнация Жанны д’Арк, Черчилль мрачно заметил, что «нам пришлось сжечь предыдущую версию».

В Англии больше помнят о битве при Азенкуре, которая считается примером упорства маленькой, но упрямой английской «банды братьев», по Шекспиру, лучников из простонародья, разбивших многократно превосходящую её армию французских аристократов. Последня реинкарнация такого представления – это, пожалуй, недавний фильм «Король», экранизация для «Нетфликс» исторических хроник Шекспира о Генрихе ІV и Генрихе V, которая даже успела вызвать протесты во французских медиа за «франкофобию».

Но о сражении при Азенкуре вспоминали и в трудные минуты истории. Когда в Первую мировую британская армия в августе 1914 года отступала перед казалось бы непобедимыми немцами, в лондонской газете Evening News появился рассказ Артура Мэкена «Лучники», в котором описывается, как на помощь британским солдатам с неба спускаются призрачные воины – духи английских лучников Азенкура. Художественный рассказ был воспринят многими читателями как репортаж о реальном событии, и родилась легенда об «ангелах Монса» (бельгийского городка, возле которого британцы вступили в свой первый бой в Первой мировой войне). О Столетней войне вспоминали и позже, когда в мае 1940 года британским войскам пришлось отчаянно оборонять Булонь и Кале, чтобы дать возможность спастись своим товарищам, прижатым к морю у Дюнкерка. А названия нормандских твердынь Кана и Фалеза вспоминались, когда их освобождали союзники летом 1944 года.

Но, наверное, наиболее распространённая в массовом английском сознании легенда о Столетней войне – это народное (и в общем достаточно фантастическое) объяснение распространённого в Англии неприличного жеста. Если в остальном мире, чтобы оскорбить собеседника, часто показывают один (средний) палец – жест, заимствованный из американских фильмов и сериалов, то в старой доброй Англии эту работу выполняют два пальца, средний и указательный. Поэтому, когда уже упоминавшийся Уинстон Черчилль сделал во время Второй мировой своей трейдмаркой знаменитый жест V for Victory двумя пальцами правой руки, коллегам пришлось объяснить ему, что в зависимости от того, к зрителям или от зрителей обращена рука, этот жест может иметь весьма различное значение – в одном случае крайне неприличное.

Якобы, повторюсь, это объяснение явно не имеет ничего общего с реальностью – во время Столетней войны французы отрубали средний и указательный пальцы попавшим к ним в плен английским лучникам, так как именно с помощью этих пальцев натягивали тетивы луков. Соответственно, перед битвой при Азенкуре английские лучники демонстрировали французам свои неискалеченные руки, таким образом давая понять, что они думают о своём противнике. В общем, неважно, верна эта легенда или, скорее всего, нет, но она уже давно зажила своей жизнью в сознании народа. И пусть загадка о её действительном происхождении останется последней неразгаданной загадкой Столетней войны.