Текст книги "Загадки Столетней войны"

Автор книги: Андрей Галушка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

5. Правда и конспирология о Жанне Д’Арк

Девушка из Домреми

Имя Жанны д’Арк известно всему миру. Святая католической церкви, национальная героиня Франции, икона феминизма – история её жертвенного подвига вошла в легенду. Но любая легенда с неизбежностью отходит от реальности, и Жанна не избежала такой же участи. Что же о ней известно? Довольно многое. Она оставила значительный след в исторических документах своей эпохи. Особенно много мы знаем о ней – гораздо больше, чем о ком бы то ни было из людей той эпохи и того социального слоя – из материалов её судебного процесса, завершившегося её смертью на костре в 1431 году на площади города Руана.

Родилась Жанна в деревне Домреми, на тогдашней восточной границе Франции. Домреми (сейчас Домреми-ла-Пюсель) находится всего в сорока километрах на юго-запад от столицы герцогства Лотарингия Нанси, а Лотарингия тогда, и ещё триста лет, входила во владения императоров Священной Римской империи. Родители Жанны, Жак д’Арк и Изабелла, были довольно зажиточные крестьяне. Жака можно было бы даже назвать представителем местной власти, так как в его обязанности входил надзор за сбором налогов и поддержание порядка в округе и осуществление низового управления. Он был не арендатором, а землевладельцем, собственником фермы с угодьями в пятьдесят акров (двадцать гектаров), с солидным каменным домом, в котором жила его семья. Дядя Жанны был священником в соседней деревне – в деревне Грю, где, как отметила Жанна на своём судебном процессе, «находится славная церковь». Из материалов процесса также известно, что у Жанны было несколько крёстных отцов и матерей, что тоже свидетельствует о достаточно заметном положении её семьи в местной общине.

Считается, что Жанна в детстве не получила никакого образования, что было и неудивительно для крестьянской девушки. Читать и писать она так и не научилась. От своей благочестивой матери Изабеллы она узнала основы христианской веры: «Она сказала, кроме того, что у матери выучила «Отче наш», «Богородицу», «Верую» и что приобщалась к вере только благодаря указанной своей матери». Однако те же материалы процесса, её ответы на часто весьма сложные и каверзные вопросы судей, намекают, что какое-то образование она должна была получить. Нет подтверждений тому, писала ли она сама или диктовала писцу какие-либо из писем, подписанных её именем. Но на апелляционном процессе, созванном через двадцать лет после её гибели, свидетели утверждали, что Жанна получила удивительно прочные знания о вере, а также что она была весьма щепетильной по вопросу регулярного посещения церковных служб.

Когда же Жанне исполнилось двенадцать или тринадцать лет, она, по её собственному свидетельству, впервые услышала «голоса ангелов». Девочки, вступающие в период созревания, нередко переживают эмоциональную бурю, но Жанна была убеждена, что к ней действительно обращаются существа не из мира сего. Сперва голоса требовали от неё хорошего поведения, и если она чувствовала, что в чём-то провинилась, то голоса её за это отчитывали. Они также приказали ей отказаться от замужества, которое её семья готовила для неё. Вскоре Жанна решила, что главный из ангельских голосов – это голос архангела Михаила, воеводы Небесного воинства против сил Тьмы. Другие голоса она определила как святую Екатерину и святую Маргариту, двух дев-мучениц времён ранней христианской церкви. Эти две девушки, жившие более чем за тысячу лет до Жанны, своей жизнью показали пример того, как не сгибаясь и не жалея собственной жизни противостоять облечённым властью мужчинам, стоящим за неправое дело, даже если ради веры придётся пройти через муки и смерть. К огромному изумлению Жанны, голоса сказали ей, что Господь поручил ей миссию вступить в бой с врагами Франции – англичанами, и более того, победить их.

В последующие столетия довольно часто девочек-подростков, взбунтовавшихся против своего окружения, сравнивали с Жанной из Домреми, при этом представляя Жанну как отчаяную сорвиголову, бросившую родительский дом, чтобы встать во главе армий и вести их в бой к победе. Но в действительности будущая Святая Жанна была совсем иной: тихой, благочестивой, всецело преданной своей семье. Наиболее своевольным её поступком было посещение церкви без родительского позволения. За вверенную ей божественную миссию она взялась с определённым опасением, и неоднократно выражала желание вернуться домой под родительский кров. Во время судебного процесса, закончившегося её осуждением и гибелью, обвинение пыталось представить её как своевольную ослушницу родительской воли, но не найдя никаких подтверждений таким утверждениям, было вынуждено взять их обратно.

А задание, поставленное перед Жанной архангелом Михаилом и святыми Екатериной и Маргаритой, казалось абсолютно невыполнимым. За дюжину предшествующих лет возобновившаяся война с Англией поставила французское королевство на край пропасти. За победой английского короля Генриха V над цветом французского рыцарства под Азенкуром в 1415 году (с подробным рассказом об этой битве и о самом Генрихе читатель уже ознакомился, как и с рассказом, пусть и с несколько иной точки зрения, о предшествующих и последующих событиях) наступила целая череда новых поражений французов. Верхушка королевства показала себя неспособной противостоять энергичному врагу, её раздирали противоречия и откровенная вражда. В 1420 году полубезумный король Карл VI, за влияние над которым боролись различные придворные группировки, согласился признать по договору, заключённому в городе Труа, что после его смерти его наследником на престоле Франции станет Генрих V. Ходили слухи, что за решением короля Карла стояла его супруга, королева Изабелла (или Изабо) Баварская – «Женщина, сгубившая Францию». Тем самым её сын, дофин Карл, оказывался лишён наследства (тем более что ходили слухи, что его отец на самом деле вовсе не безумный король), но зато на французский престол взойдёт дочь Изабеллы Екатерина, ставшая женой Генриха V, и её потомки.

Генриху V, как читатели уже знают, не суждено было возложить на свою голову корону Франции. Он умер раньше, чем его тесть. Когда же через несколько месяцев в том же 1422 году умер и Карл VІ, то королём Франции был объявлен младенец-сын Генриха и Екатерины – Генрих VІ. Поскольку ему было меньше года, он не был в состоянии заменить своего прославленного отца ни на поле боя, ни в управлении своими двумя королевствами. Фактическим правителем Англии и Франции стал регент, младший брат покойного короля Генриха, герцог Бедфорд. Ранее вступивший в союз с англичанами герцог Бургундии, один из наиболее сильных и влиятельных вельмож французского королевства, предпочёл сохранить верность Бедфорду, нежели чем перейти на сторону дофина Карла, который так и не смог короноваться и принять полагавшееся ему имя короля Карла VІІ.

Бедфорд оказался не только талантливым администратором, но и компетентным полководцем. К лету 1428 года он поставил под свой контроль всю территорию Франции к северу от реки Луары, в том числе и могущественное герцогство Бретань. С помощью ставшей уже привычной английской оборонительной тактики с опорой на лучников и спешенных латников ему удалось неоднократно побеждать противника, который всё так же упорно продолжал атаковать англичан в лоб. Конечно, случались и неудачи, но обычно тогда, когда английские армии и их командующие игнорировали испытанный старый добрый метод ведения сражений. Ни одна из битв этого периода не могла по масштабу сравниться с Креси, Пуатье или Азенкуром, но каждая английская победа всё более приближала окончательную потерю Францией независимости. К лету 1428 года Бедфорд был уверен, что до полного покорения королевства, которым формально правил его малолетний племянник, оставалась всего одна военная кампания.

По мнению герцога, её целью должна была быть провинция Анжу. Но в сентябре 1428 года Томас де Монтакьют (или Монтегью), граф Солсбери завершив покорение Мэна – провинции, отделявшей земли Франции, лояльные королю-мальчику Генриху, от земель, подчинявшихся дофину Карлу, повёл пятитысячную армию на Орлеан – город на реке Луаре, находящийся в самом центре Франции и считавшийся воротами на юг страны.

Укрепления Орлеана были на тот момент одними из самих мощных во французском королевстве. На крепостных стенах находилось также относительно новое оружие – артиллерия. Некоторые орлеанские пушки могли стрелять почти стокилограммовыми ядрами. В 1418 году по приказанию тогдашнего губернатора Орлеана перед всеми воротами были построены бастионы – «бульвары», представлявшие собой полевые укрепления из камня, древесного частокола и связок хвороста и ветвей (фашин), и возводившиеся на земляном валу. На следующий год перед ними были дополнительно установлены деревянные ограждения. Постоянные защитные укрепления включали в себя по меньшей мере одно каменное предмостное укрепление, так называемый барбакан. За три года до того, как к Орлеану подошла армия графа Солсбери, вокруг города был вырыт глубокий ров. Город защищали, помимо профессиональных военных, горожане, входившие в «военные братства».

Осада началась 12 октября 1428 года. Защитники города (три тысячи французских профессиональных воинов и столько же вооружённых горожан) превосходили осаждавших числом, но были сильно деморализованы. Графу Солсбери удалось захватить несколько важных населённых пунктов выше и ниже по течению Луары от Орлеана и захватить плацдарм на южном берегу реки. 24 октября 1428 года англичане возвели своё первое осадное сооружение – форт Святого Августина (на руинах женского монастыря) напротив ранее оставленного французами форта Турель, защищавшего мост из Орлеана на южный берег Луары. Французы отбили первые штурмы Турели, но затем английские инженеры смогли взорвать часть стены форта, после чего защитники отошли в город, предварительно взорвав несколько пролётов моста.

У осаждавших не было возможности полностью блокировать Орлеан. На следующий день после постройки форта Святого Августина в Орлеан прошла подмога, которую привёл Жан д’Орлеан, граф Дюнуа (внебрачный сын дяди дофина Карла, герцога Луи Орлеанского, поэтому также часто известный под именем «бастард Орлеанский»). Густые леса вокруг города дали возможность французскому отряду пройти незамеченным, вместе с обозом с продовольствием для защитников города. 3 ноября 1428 года граф Солсбери был смертельно ранен пушечным ядром, перелетевшим с городских стен через Луару. Заменивший Солсбери на посту командующего осадой Уильям де ла Пол, граф Саффолк целый месяц провёл в бездействии (разве что 8 ноября 1428 года приказав переправить солдат на северный берег Луары с задачей занять посты к северу и западу от города), пока его не подстегнули к активности прибывшие в начале декабря 1428 года на помощь опытные военачальники Джон Толбот (позднее ставший графом Шрусбери) и Томас Скэйлз. По их инициативе были начаты масштабные осадные работы, была построена цепь фортов вокруг города.

Накануне нового 1429 года был завершен форт Сен-Лоран, к западу от города на северном берегу реки, ниже по течению Луары. Через неделю напротив него на противоположном берегу реки встал форт Сен-Привэ, а также форт на островке Шарлемань между ними, таким образом обеспечив связь между новым фортом и английскими позициями в районе фортов Святого Августина и Турели. К середине месяца английский гарнизон также занял новый форт Круа-Буасэ к северу от Сен-Лорана.

Англичане сделали несколько попыток штурма городских укреплений в разных местах периметра обороны, но были вынуждены отойти с потерями. Французы, в свою очередь, сделали несколько слабых попыток снять осаду Орлеана, но все они были отбиты. Тем не менее им регулярно удавалось посылать в Орлеан подкрепления, так как у англичан не было сил перекрыть дороги к востоку от города. 5 января 1429 года в Орлеан прибыло 200 бойцов во главе с адмиралом Франции Луи де Кюлан, а через месяц к силам защитников города присоединилось ещё 1200–1400 воинов.

Наиболее масштабная из французских попыток снять осаду Орлеана завершилась сражением, получившим необычное и запоминающееся название «Селедочной битвы». 12 февраля 1429 года четырёхтысячный французский отряд графа де Клермона попытался перерезать линию снабжения осаждающих и захватить идущий к ним обоз, гружённый солёной рыбой. Эта попытка была отбита с серьёзными (три или четыре сотни погибших) потерями для французов пятьюстами английскими лучниками и тысячей бургундского ополчения под командой сэра Джона Фастольфа (прообраза комического шекспировского персонажа Фальстафа). Один из французских командиров, граф де Клермон, 18 февраля 1429 года оставил Орлеан и увёл из города свои войска. Другие французские военачальники отступили к Шинону – резиденции дофина Карла. Он сам был настолько деморализован, что всерьёз задумался о том, не прекратить ли, казалось бы, бесперспективную войну и не покинуть ли королевство, так и не ставшее его наследством. Защитники города, который к марту 1429 года покинула большая часть гарнизона, полностью потеряли надежду на спасение и серьёзно рассматривали вопрос о том, не пришла ли пора принять условия осаждающих и капитулировать.

Десятого марта 1429 года осаждающие возводят еще одно укрепление – форт Сен-Лу, предназначенный для того, чтобы перерезать ведущую в Орлеан с востока дорогу, по которой поступали подкрепления и припасы (в связи с тем, что у англичан по-прежнему не хватало сил для полной блокады города, подкрепления и деньги для выплаты жалования солдатам гарнизона продолжали в него доставляться). Ещё через десять дней было возведено еще одно укрепление – форт Ла Гран-де-Кювьер (англичане назвали его «Лондонским»). Между фортами был возведён земляной вал, по верхнему краю которого был установлен деревянный палисад-частокол. Падение Орлеана казалось исключительно вопросом времени, причём довольно скорого. А с падением Орлеана, как было понятно каждому, падёт и Франция.

Что могла противопоставить этому девочка, живущая за сотни километров от Орлеана, не имеющая за собой ни военной силы, ни денег, ни знатного имени? Только собственную веру и убеждение в том, что поставленная перед нею задача – ни много ни мало спасти Францию – исходит непосредственно от Господа Бога и передана его прямыми посланцами. Отказать самому Господу – для этого благочестивая юная Жанна не смогла найти в себе сил.

В Советском Союзе в курсе истории средних веков школьники, конечно же, изучали Столетнюю войну и историю Жанны, но для официального атеизма было необходимо как-то разъяснить призвание Жанны в обход «ангельских голосов». В «Книге для чтения по истории средних веков», рассчитанной на школьников, интересующихся историей, было сказано:

Голос, призывавший её к действию, был голосом её внутренних чувств, зовом её народа, но Жанна, будучи суеверной и религиозной девушкой, приняла его за голос бога.

Воля народа звала её под стены Орлеана. Здравый смысл подсказывал ей, что нужно поднять значение дофина в глазах друзей и врагов, превратив его в законного короля Франции.

Воля народа требовала, чтобы враги-англичане были изгнаны из Франции.

Уточнений о том, как именно действовала эта «воля народа», не предлагалось, и можно только догадываться о возможном механизме её действия в парадигме марксистско-ленинской картины истории.

Жанна попыталась встретиться с капитаном ближайшего французского гарнизона в соседнем городке Вакулёре. От села Домреми, где жила семья Жанны, туда было где-то полтора десятка километров по дороге, ведущей на север. Несколько попыток девушки увидеться с Робером де Бодрикуром потерпели неудачу, но Жанна отличалась завидным упорством, и в какой-то момент добилась того, что рыцарь принял её. После нескольких встреч ей удалось убедить Робера де Бодрикура, что она не сумасшедшая, ни плутовка, ни авантюристка. Капитан гарнизона Вакулёра пришёл к убеждению, что семнадцатилетняя Жанна действительно слышит голос Господа, и что она может помочь победить англичан. Девушка несомненно должна была обладать огромной убедительностью. Впрочем, де Бодрикур мог слышать предсказание о том, что «женщина погубила Францию (имелась в виду королева Изабелла), но дева её спасёт».

Робер де Бодрикур согласился предоставить Жанне сопровождение из нескольких солдат из его гарнизона, чтобы доставить её в безопасности в Шинон, где в то время пребывал дофин Карл. Жанна выехала в долгую дорогу – практически через всю страну с востока на запад – одетая в мужское платье. Позднее, на её процессе, это было использовано против неё как свидетельство её неортодоксальности и ереси. Но поначалу это было чисто практическое решение, имевшее целью минимизировать неудобства, связанные с длительной дорогой, а также чтобы как можно меньше привлекать внимание к молодой девушке в окружении солдат. До нас дошёл рассказ о том, что охрана Жанны, несмотря на приказ их капитана, поначалу сочла её обычной деревенской дурочкой и намеревалась просто бросить её в какой-нибудь придорожной канаве, но каким-то непостижимым образом оказалась полностью под властью её силы духа и в течение всего путешествия беспрекословно подчинялась её распоряжениям.

И вот в марте 1429 года, когда большая часть французского гарнизона покинула Орлеан, Жанна добралась до цели своего путешествия. 6 марта 1429 года она достигла Шинона, где находился дофин Карл. Неясно, как Жанне удалось добиться свидания с дофином (возможно, это случилось благодаря покровительству молодого герцога Жана Алансонского, только что освободившегося из английского плена. Впрочем, можно также встретить утверждения, что герцог узнал о Жанне уже после её свидания с дофином). В Шинонском замке Жанна, по её словам, повинуясь божественному голосу, безошибочно выделила дофина среди большой толпы его придворных, хотя никогда до того не встречала его – да было бы и странно девушке с самой дальней окраины королевства видеть никогда не бывавшего в её краях наследника престола.

Уильям Шекспир отразил историю Жанны в одной из своих исторических хроник, в первой части «Генриха VІ», не самой известной его пьесе. Естественно, у него Жанна – враг Англии, пользуется не Божественным, но дьявольским покровительством, но сцена её встречи с дофином и её обращение к её законному монарху, пожалуй, могут быть расценены как художественное отражение реальных событий.

Жанна д’Арк

 
Но, где дофин? – Пройди, пройди вперед!
Тебя я знаю, хоть и не видала.
Не удивляйся: все открыто мне.
Наедине поговорю с тобою.
На время отойдите, господа.
…
Дофин, я дочь простого пастуха,
И разум мой не искушен в науках;
Но жалкий мой удел угодно было
Владычице и небу озарить.
Однажды смирных я пасла овец,
Лучам палящим подставляя щеки,
Вдруг Матерь Божья предо мной предстала
И, славою блистая неземной,
Велела бросить низкое призванье
И родину от бедствия спасти;
Открывшись мне во всем своем величье,
Мне обещала помощь и удачу.
Была я неприглядною и смуглой,
Она ж, лучом небесным осеня,
Красой, как видишь, облекла меня,
Какой угодно мне задай вопрос
Тебе отвечу я без промедленья.
Коль смеешь, испытай меня в бою,
Увидишь: я превосхожу свой пол.
Доверься мне: тебя победа ждет,
Коль рать твою в бой дева поведет.
 

В ходе своего разговора с дофином Жанне удалось убедить Карла, что Господь приказал ей спасти Францию. Но сперва Карл решил перестраховаться. Жанну отправили в город Пуатье, где с ней должны были провести беседы члены парламента (то есть, верховного суда), Королевского совета, а также богословы. Эти фактически допросы молодой крестьянки продолжались в течение одиннадцати дней. Но все говорившие с Жанной как один подтвердили, что вера Жанны не является еретической, и что к ее словам можно отнестись серьезно. Кроме того, Жанна была вынуждена пройти освидетельствование у наиболее авторитетных повивальных бабок города Пуатье, которые подтвердили, что она действительно является девственницей. Физическая чистота являлась важным элементом её образа, более того, частью её нового имени – Дева, «Ля Пюсель», и частью пророчества.

Теперь Жанна, прибывшая из Пуатье в Тур, стала утверждать, что дофин должен послать её вместе с новым французским войском к Орлеану, чтобы прогнать англичан от города. После того как Жанна произвела впечатление на дофина и его придворных своим религиозным благочестием и непреклонным намерением изгнать англичан из Франции, она получила в подарок от дофина Карла заказанный им и оплаченный деньгами одного из своих придворных полный рыцарский доспех (поистине роскошный подарок в то время) и разрешение присоединиться к армии в районе Орлеана. Также Жанна получила небольшую свиту, в которую входил её оруженосец Жан д’Олон и два молодых рыцаря – Луи де Кут и Раймон, которые иногда действовали как знаменосцы Жанны. Она получила знамя командующего из белой парчи, расшитой золотом и украшенное королевскими лилиями и изображением Христа в окружении ангелов, но на тот момент под ее командованием не было никаких войск.

То, что Жанне удалось привлечь на свою сторону часть двора дофина Карла, в том числе его тещу, герцогиню анжуйскую Иоланду Арагонскую, было очень важным для успеха её миссии. Именно они помогли убедить дофина использовать Жанну как символическую фигуру во главе новой попытки отбить его королевство у англичан. Без такой поддержки Жанна осталась бы столь же безвестной, как и многие другие «пророки» и «пророчицы», появлявшиеся во Франции как до, так и после неё. Герцогиня Иоланда была, в отличие от неопытной и наивной Жанны, выдающимся политиком и дипломатом, и с большой вероятностью именно она сыграла решающую роль в распознании потенциальной пользы видений Жанны для спасения Франции. Не исключено, что путешествие Жанны из Домреми в Шинон было совершено по её указанию. К сожалению, Иоланда Арагонская, как практически все облеченные властью и влиянием женщины того времени, действовала «за кулисами», поэтому осталось слишком мало исторических свидетельств, чтобы точно судить о том, что именно она сделала для Жанны и даже сколько раз она лично виделась с нею.

Меч, которым Жанна была перепоясана, также воспринимался ее спутниками как знак Божественного внимания. Получив доспехи, Жанна объявила, что её меч будет найден в церкви Святой Екатерины во Фьербуа (Святая Екатерина была, не забываем, по утверждению Жанны, одной из тех, чьи голоса она слышала), спрятанным за алтарём. Там действительно нашёлся меч, пожертвованный церкви в знак обета несколько сот лет назад одним из крестоносцев. Явленное Жанне знание об этом старом оружии могло быть сверхъестественным откровением, а могло быть и использованием переданных ей слов от кого-то, хорошо знакомого с этой церковью. Но в любом случае свита Жанны верила, что находка этого меча была ещё одним чудом, подтверждающим ореол святости вокруг Девы. Для повышения авторитета Жанны было объявлено, что меч принадлежал деду франкского императора Карла Великого, жившего за шестьсот лет до Жанны.

Между 21 и 24 апреля 1429 года она переезжает из Тура в Блуа, где собираются верные дофину французские войска. Туда же прибывают из Орлеана командовавшие его обороной граф Дюнуа и Этьен де Виньоль, более известный под непонятного происхождения прозвищем «Ла Ир». Решено было выделить 400–500 солдат, чтобы отконвоировать в осажденный город новый обоз с продовольствием.

Сила веры Жанны в собственное предназначение воодушевляла многих её окружавших. После того, как французские богословы в Пуатье дали (пусть и под влиянием явного благоволения к ней дофина) заключение, что в вере девушки нет ничего еретического, присоединиться к ней было безопасно. Но даже наиболее сомневающиеся в ней вояки чувствовали прилив воодушевления. Среди французов появилась надежда, что не всё потеряно, и что может быть Господь действительно на их стороне и дарует им победу даже посте стольких тяжёлых неудач.

На марше Жанна не отступала от своего обычного благочестия, и всеми силами старалась повлиять на благочестие окружавших её солдат, указывая на то, что прошлые поражения были карой Господней за грехи французов. Ей удалось добиться того, что её бойцы перестали упоминать имя Господне всуе и сквернословить. Она также изгнала из рядов своего отряда привычно сопровождавших солдат проституток.

Тем временем её противники продолжали свой план полностью окружить Орлеан фортами. В апреле северо-западные и северные подходы к Орлеану перекрывают новые форты Прессуар-Арс (или Руанский у англичан) и Сен-Пуэр (Парижский). На южном берегу Луары, восточнее Турели, как раз накануне отъезда Жанны из Тура появился новый английский форт Сен-Жан-ле-Блан.

Двадцать шестого апреля 1429 года Жанна и французские войска выступают маршем из Блуа к Орлеану, вероятно, двигаясь на некотором расстоянии к югу от Луары и от удерживаемых англичанами предмостных укреплений в Божанси, Мёне, Орлеане и Жаржо. Где-то между 24 и 27 апреля 1429 года Жанна отправила англичанам письмо, потребовав от них снять осаду Орлеана. Текст этого письма сохранился.

Иисус Мария!

Вы, король Англии, и вы, герцог Бедфордский, именующий себя регентом Французского королевства, вы, Уильям Пол, граф Саффолкский, Джон Тальбот и вы, сэр Томас Скэйлз, называющий себя лейтенантом упомянутого герцога Бедфордского, окажите справедливость Царю Небесному: отдайте Деве, посланной сюда Богом, небесным королем, ключи всех добрых городов, которые вы взяли и подвергли насилию во Франции. Она пришла сюда от Бога, чтобы потребовать обратно королевскую кровь. Она вполне готова прийти к мирному соглашению, именно: eсли вы желаете сделать ей должное удовлетворение, возвратите Францию и заплатите за то, что владели ею. И вы все, стрелки, военные товарищи, джентльмены и другие, находящиеся перед Орлеаном, уходите, прошу вас именем Бога, в свои страны, а если не сделаете так, ждите вестей от Девы, которая скоро придет к вам, к вашему великому горю.

Если вы, король Англии, не сделаете так, то я беру на себя руководство войной, и где бы ни настигла ваших людей во Франции, я заставлю их уйти волею или неволею; если они не хотят повиноваться, я всех их уничтожу, если же захотят повиноваться, помилую их. Я послана сюда Богом, Царём Небесным, как его заместительница, чтобы выгнать вас из всей Франции. И не думайте, что вы будете владеть французским королевством, принадлежавшим Богу, небесному королю, сыну Святой Марии, а будет владеть им король Карл, истинный наследник, ибо так хочет Бог, Царь Небесный, и воля его объявлена Девой; король вступит в Париж со славными товарищами. Если вы не внемлите известиям от Бога и Девы, то, где бы мы ни нашли вас, мы будем вас бить и сделаем такую резню, какой уже не было во Франции тысячу лет, так будет, если не окажете должного удовлетворения.

И будьте твердо уверены, что Царь Небесный даст Деве столько силы, что вы при всем своем старании не в состоянии будете отразить ее и ее добрых военных товарищей, и борьба покажет, кто более прав, небесный Бог или вы, герцог Бедфордский: Дева просит и даже требует не заставлять ее губить вас. Если вы удовлетворите ее, вы могли бы еще идти в ее сотовариществе туда, где французы исполнят самое лучшее дело, какое когда либо было совершено на пользу христианства. Если вы желаете прийти к миру, отвечайте в Орлеан, а если не сделаете так, я скоро напомню вам об этом на вашу гибель.

Писано во вторник на страстной неделе.

Скорее всего, это письмо продиктовала сама Жанна. Даже если на мгновение допустить, что на самом деле она была просто игрушкой, марионеткой в руках неких придворных группировок, то практически невозможно поверить в то, что эти «стоящие за ней» осмелились бы настолько уверенно и даже фамильярно ставить себя на один уровень с Богом, как это делает автор письма: «я послана Богом как его заместительница», «воля Божья объявлена Девой», «известия от Бога и Девы». Но как бы то ни было, адресаты письма решили проигнорировать требования этой новой фигуры на шахматной доске Столетней войны. Несомненно, в лагере осаждающих знали о Жанне. Но также вне всякого сомнения понятно, что они не воспринимали её серьёзно. А напрасно. Дофин Карл хорошо понял огромный пропагандистский потенциал Жанны и озаботился тем, что письмо Жанны английскому командованию было скопировано во многих экземплярах и распространено по всей территории его владений как можно шире. Французам было необходимо верить, что Господь на их стороне и послал им Деву Жанну в помощь. Англичане же, естественно, не считая, что Бог от них отвернулся, в словах Жанны увидели дьявольскую гордыню и начали опасаться враждебных чар «ведьмы».

Через три дня после начала марша большой обоз с относительно малочисленным вооруженным конвоем переправляется через Луару у Шези, около восьми километров выше по течению реки от Орлеана. Согласно одной из окружавших Жанну легенд, Жанна и ее свита пересекли Луару благодаря Божественному (или, с точки зрения её врагов, дьявольскому) вмешательству, когда чудесным образом внезапно изменилось направление ветра и уровень воды в Луаре, что позволило баржам с припасами для осаждённых пройти мимо английских позиций по ранее мелкому, а теперь наполненному водой каналу вдоль Луары. Вечером 29 апреля 1429 года Жанна через восточные Бургундские ворота вступила в Орлеан вместе с двумя сотнями французских солдат и в сопровождении Дюнуа и других французских военачальников.

Защитники Орлеана предприняли крупномасштабную вылазку против форта Сен-Лу, чтобы отвлечь на себя внимание осаждающих как раз тогда, когда в город должна была прибыть Жанна. Вылазка была довольно удачной: французам даже удалось захватить одно из английских знамён.

В это время основная часть армии дофина Карла осталась к югу от реки, чтобы наблюдать за английскими позициями в районе форта Святого Августина и Сен-Жан-ле-Блан. В осаде Орлеана наступил переломный момент. На следующий день Жанна вышла к разрушенному мосту через Луару и попыталась убедить находившегося в форте Турели сэра Уильяма Гласдейла снять осаду. Точное содержание разговора неизвестно. Французские хроники утверждают, что Жанна пыталась кротко убедить английского капитана в справедливости её миссии и в том, что он и английское войско должны уйти от Орлеана и вообще из Франции. Англичанин же в ответ якобы обругал её самыми последними словами. Впорчем, кротость Жанны была относительной. Далее она потребовала отпустить задержанного англичанами французского парламентера, пригрозив, что прикажет убивать англичан, оказавшихся во французском плену, пока это требование не будет выполнено. В ответ на это задержанного отпустили.