Текст книги "Загадки Столетней войны"

Автор книги: Андрей Галушка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)

Первого мая 1429 года Жанна объехала город, воодушевляя горожан, а граф Дюнуа в это время возвратился в Блуа, чтобы привести оттуда дополнительные войска. Получив подкрепление, французы начали серию атак на английские осадные позиции, в которых перевес оказался на стороне защитников Орлеана. Наступившую на смену полосе неудач полосу успехов французская молва полностью приписывала Жанне.

Перелом произошёл 6 мая 1429 года. За день до этого англичане без боя оставили небольшой форт Сен-Жан-ле-Блан на южном берегу Луары. Жанна повела в атаку на английские позиции. Она была одета в рыцарские доспехи, вскоре ставшие частью её имиджа и остающиеся таковыми до сих пор. Вылазка началась вопреки желаниям французских командующих, один из них – Рауль де Гокур даже попытался её остановить. Жанна решительно потребовала, чтобы он уступил дорогу, и снова, в который раз, опытный военачальник уступил напору её убеждённости в правоте её божественной миссии. Французские войска стали покидать стены и пробиваться через реку к английским позициям. Французскому командованию оставалось только присоединиться к этой «инициативе снизу» и попытаться её направить в нужное русло. Граф Дюнуа и другие французские капитаны присоединились к наступлению, которое стало показывать значительный успех. Отбив вылазку англичан, французы захватили форт Святого Августина – первую фортификацию англичан в ходе осады Орлеана. Там было освобождено множество ранее попавших в английский плен французов.

В этот день Жанне снова пришлось пойти наперекор мнению опытных французских военачальников. Бастард Орлеанский Дюнуа и его коллеги хотели дать своим войскам отдохнуть после дня напряжённого и успешного боя. Жанна же считала, что необходимо возобновить атаку прежде, чем англичане успеют укрепить свои позиции в Турели. Она послала своего исповедника, монаха Жана Паскереля, передать войскам, чтобы они были готовы к атаке рано утром на следующий день, и наутро лично возглавила новый штурм.

День 7 мая 1429 года оказался чуть ли не самым кровопролитным в войне от сражения при Азенкуре в 1415 году. Обе стороны сражались исключительно упорно, но ни одна не получала перевес. Сама Жанна была ранена стрелой в плечо рядом с шеей. Стрела была пущена со стены укрепления, вонзившись в её тело сверху вниз. Это ранение показывает, что Жанна, скорее всего, даже нося рыцарский доспех, в бою не носила шлема, считая, что солдаты должны видеть её, а не анонимного латника с забралом вместо лица: доспехи Жанны были практически полностью идентичны тем, что носило большинство французских рыцарей. С наступлением сумерек Дюнуа предложил отвести войска в Орлеан, но Жанна попросила его подождать ещё немного. Помолившись, она приказала водрузить своё белое с золотом знамя на валу английского форта. Воодушевлённые ею воины бросились на приступ, который на этот раз увенчался полным успехом. При отступлении многие англичане утонули в Луаре, в том числе и Гласдейл (поплатившийся за свою ругань в адрес Жанны). Защитники Турели капитулировали.

На следующий день, 8 мая 1429 года, англичане вышли из своих осадных укреплений и предложили бой под стенами города. Французы также выстроились для боя вне городских стен, но при этом Жанна приказывает, чтобы они ни в коем случае первыми не нападали на англичан. Англичане, в свою очередь, также не атакуют французов, так как численное преимущество теперь явно на стороне последних, и кроме того боевой дух французов также находится на высоте после недавних успехов, тогда как англичане, наоборот, подавлены и испуганы, приписывая удачи французов колдовству «ведьмы» Жанны.

Эта патовая ситуация закончилась тем, что англичане приняли решение снять осаду, на успех которой явно не оставалось никакой надежды. Отдельные французские отряды, игнорируя приказ Жанны, атаковали отходящий английский арьергард и захватили пушки и другое снаряжение. Продолжавшаяся 210 дней осада Орлеана завершилась.

Полководческий талант Жанны?

Таким образом Жанне за неделю удалось то, что другим французским командирам не удавалось в течение более чем полугода. Но нельзя забывать о том, что несмотря на то, что она несомненно возродила боевой дух французов, в вопросах непосредственного командования войсками она постоянно вступала в разногласия с другими французскими капитанами. Дева прибыла в Орлеан с огромным желанием сразиться с врагом, но её отряд был послан в город лишь с целью подкрепления гарнизона. Её нетерпение идти в бой противоречило стратегическим планам французских военачальников. Когда на совете капитанов 4 мая 1429 года было решено воспользоваться последними успехами и дать бой англичанам, Жанну даже не поставили в известность об этом решении. Наутро, когда бой начался, Жанна ещё спала и проснулась лишь к его разгару. Она прибыла на место боя поздно, однако так совпало, что момент оказался исключительно удачным. Ряды французов заколебались, и прибытие Девы вдохнуло новый боевой задор в её бойцов. После этого удачного боя Жанна написала новое письмо англичанам, приказывая им уйти от Орлеана. А на следующий день снова воодушевила французов на бой, в котором она была ранена английской стрелой, но ключевой английский форт оказался во французских руках. Французские командующие единогласно превозносили роль Жанны в победе. Не только Орлеан был освобождён, но англичане потерпели серьёзное поражение.

Но разногласия между Жанной и опытными военачальниками не прекратились. Дева хотела, чтобы дофин Карл немедленно отправился в Реймс, центр провинции Шампань (той самой, где производят знаменитое игристое вино), где в кафедральном соборе по традиции короновались новые французские монархи. Французские капитаны же обратились к дофину с просьбой прибыть в Орлеан и лично возглавить армию. Между Дюнуа и другими военачальниками возник спор, надо ли теперь планировать поход на захваченную пятнадцать лет назад англичанами Нормандию, или же сначала установить контроль над долиной Луары. Дофин и его придворные решили, что более важно сперва очистить от англичан и их союзников бургундцев долину Луары.

Для этого было необходимо собрать больше войска и больше денег для его оплаты. В течение нескольких недель после освобождения Орлеана силы у Жанны, Дюнуа и герцога Алансонского выросли до двенадцати тысяч воинов. Но ровно через месяц после снятия осады из Парижа выступила по направлению к Орлеану новая английская четырёхтысячная армия под командованием сэра Джона Фастольфа. Отсрочка для французов закончилась, надо было действовать. Их силы под командованием молодого герцога Алансонского сперва выбили англичан из замка Жоржо, вверх по течению Луары от Орлеана. Герцог целиком и полностью верил в божественную миссию Жанны и прислушивался к её советам, особенно после того, как под стенами Жорж Жанна спасла ему жизнь, предупредив о готовящейся к выстрелу в его сторону английской пушке. Как и под Орлеаном, Жанне пришлось лично идти в бой и воодушевлять дрогнувших французов, обеспечив новую победу и усилив свой ореол славы и удачи. В бою попал в плен командовавший ранее осадой Орлеана граф Саффолк. Чтобы не быть взятым в плен простым оруженосцем, он произвёл его в рыцари прямо на поле боя, прежде чем вручил ему свой меч.

После Жоржо пришёл черёд замков ниже от Орлеана по течению Луары. 15 июня 1429 года французы захватывают мост в городке Мён, соединяются с отрядом из тысячи латников и лучников под командованием коннетабля Франции Артура де Ришмона и подходят к замку Божанси, тоже контролировавшему мост через Луару. Были сильные сомнения в лояльности коннетабля (собственно, дофин недавно с позором лишил его этого титула), но большинство французских капитанов решили поверить в искренность его желания сражаться с англичанами.

Фастольф и Джон Толбот, преисполненный желанием отомстить за поражение под стенами Орлеана, выступили на помощь осаждённому гарнизону Божанси. Но его продвижение было замедлено стычками с французскими заслонами, а французы так энергично атаковали замок, что его гарнизон согласился сдаться при условии, что ему разрешат уйти к своим, если они пообещают десять дней не сражаться против войск дофина Карла. На следующий день, 18 июня 1429 года, французская армия атаковала главные силы англичан у городка Патэ. Английскую колонну застали врасплох, английские военачальники не успели выстроить свои войска в оборонительный боевой порядок, и знаменитые английские лучники оказались лёгкой добычей мечей французских конных рыцарей, которыми командовал Ла Ир. Погибло до двух тысяч английских и союзных им солдат, все английские капитаны, за исключением сэра Джона Фастольфа, попали в плен. Ему удалось избежать такой участи, но когда он достиг штаб-квартиры регента Франции герцога Бедфорда, тот в гневе сорвал с него знак ордена Подвязки. Джон Толбот, даже когда он освободился из французского плена, так никогда и не простил Фастольфа за поражение под Патэ.

Жанна присутствовала на поле сражения, но никак себя в нём не проявила. Победа была достигнута исключительно за счёт решений, принятых опытными французскими военачальниками (хотя Ла Ир под влиянием Жанны стал молиться перед битвой, и окружающие считали, что его новонайденное благочестие тоже послужило залогом победы). Впрочем, это было уже неважно. Молва о новых победах Орлеанской Девы росла, и слава её усиливалась, как и страх «ведьмы» в рядах англичан. Под её знамёна спешили новые добровольцы: как крестьяне, так и дворянство. Горожане передавали на военные нужды мешки с золотом и серебром. В ходе молниеносной кампании французская армия во главе с Жанной прошла всего лишь за месяц более трёхсот километров от Патэ до Труа, Шалона, и наконец до давней цели Жанны – Реймса. Дофин наконец решил, что достаточно безопасно согласиться с призывами Жанны, и проследовал в старинную столицу королевства, где почти тысячу лет короновались его монархи. Только здесь могла состояться церемония коронации. И когда ее провели, права Карла на престол оказались подтверждены, а его престиж значительно вырос. Шестнадцатого июля 1429 года Карл формально вступил на трон как король Карл VІІ. Жанна стояла рядом с королём у алтаря, с гордостью наблюдая, как епископ возлагает корону на голову дофина.

Дева Жанна достигла вершины своего успеха. Всего несколько месяцев прошло с того момента, как молодая девушка, убеждённая, что Господь поручил ей миссию спасения страны, прибыла в Шинон. Тогда она объявила о казавшемся невероятным предсказании, что Господь сделает дофина (серьёзно раздумывавшего о бегстве из Франции) королём: «и я поведу его к помазанию». После коронации Жанна обратилась к своему королю с такими словами:

Воля Божия, благородный король, ныне исполнилась: я сняла осаду с Орлеан и привела Вас в город Реймс на святое венчание, показав тем, что Вы – истинный король, тот, кому королевство Франции должно принадлежать.

Но после триумфа в Реймсе звезда Жанны начала клониться к закату. С точки зрения короля, она уже сыграла свою роль. Но Жанна требовала безотлагательно идти на Париж – королю нужна была его столица, с точки зрения её «голосов». Война вовсе не была завершена. Герцог Бедфорд стремился вызвать французскую армию на генеральное сражение, но король Карл отказывался всё ставить на кон одного боя, тем более что англичане стали срочно усиливать свою армию во Франции. Он заключил перемирие с бургундцами и принял решение уйти из Реймса. Однако оказалось, что переправу через Сену ему преградили английские войска. Жанна обрадовалась: естественным выходом из создавшегося положения являлось наступление на Париж. Казалось, Господь сам расставил все фигуры на доске именно так, как хотела Дева.

В уже упоминавшемся рассказе Анатоля Франса «Брат Жоконд» действие происходит именно в момент этой попытки Жанны взять Париж:

При известии, что проклятые арманьяки вступили в Компьень и добрались уже до замков в окрестностях столицы, жители Парижа сильно перепугались. Они убеждены были, что люди дофина поклялись, если только возьмут Париж, истребить там всех поголовно. Открыто говорили, что город со всеми его жителями, старыми и малыми, женщинами и мужчинами любого состояния и достатка, мессир Карл Валуа обещал отдать своим людям на поток и разграбление, решив сравнять его с землей.

Так думало большинство горожан. Поэтому они и прикрепили крест св. Андрея к своей одежде в знак того, что они на стороне бургундцев. Их ненависть и тревога возросли вдвое, когда они узнали, что войско Карла Валуа ведут брат Ришар и дева Жанна. Жанну они знали только по рассказам о победах, одержанных ею под Орлеаном. Но они думали, что она победила англичан с помощью дьявола, чарами и колдовством. Профессора университета говорили: «Арманьяков ведет какое-то существо в образе женщины. А что это такое – один господь ведает.

Восьмого сентября 1429 года она наконец получила возможность вести своих солдат на штурм стен Парижа. Она приблизилась к городским стенам и потребовала от гарнизона сдаться Богу и Деве. Дадим снова слово Анатолю Франсу:

В четверг 8 сентября парижане проснулись, не опасаясь нападения ранее следующего дня. Ведь 8 сентября праздновалось Рождество Пресвятой Богородицы. А в обоих станах, терзавших королевство своими раздорами, соблюдались праздники Рождества Христова и Блаженной Матери его.

В этот святой день парижане, возвращаясь от обедни, узнали, что невзирая на великий праздник арманьяки подошли к воротам Сент-Оноре и подожгли укрепление, прикрывавшее подступы к ним. Разнесся слух, что воины Карла Валуа сейчас находятся вместе с братом Ришаром и девой Жанной на Свином рынке. После обеда по всему городу, по обе стороны от мостов, послышались крики: «Спасайся кто может! Враги в городе, все погибло!» Этот вопль проник в церкви, где почтенные горожане пели вечерние молитвы. Они в страхе разбежались и заперлись в своих домах. А те, что кричали, были подосланы Карлом Валуа. Действительно, в это время маршал де Рэ со своим отрядом штурмовал стену близ ворот Сент-Оноре. Арманьяки подвезли на двухколесных тележках большие фашины и плетеные решетки, которыми закидывают рвы, и более шестисот штурмовых лестниц. Дева Жанна, которая была совсем иной, чем ее представляли себе бургундцы, и вела благочестивую жизнь, соблюдая целомудрие, спешилась и первая спустилась в мелкий ров, который легко можно было перейти, потому что он давно высох. Но он был прикрыт лучниками и арбалетчиками, стрелы которых дождем сыпались со стен. А дальше был большой ров, широкий и полный воды. Все это и служило серьезным препятствием для Девы Жанны и воинов. Жанна измерила глубину большого рва копьем и крикнула, чтобы ров забросали фашинами.

В городе был слышен гул пушек, горожане спешили по улицам к своим постам на крепостном валу, на бегу надевая доспехи и сбивая с ног детей. Везде натягивались цепи и воздвигались баррикады. Повсюду царили волнение и суматоха.

С городских стен прилетела стрела, впившаяся Деве в ногу. Боевые соратники вынесли Жанну с поля боя, а штурм стен, несмотря на многочасовой обстрел, не увенчался успехом. Дева была полна решимости продолжить атаку наутро следующего дня. Но Карл VІІ, увидев, какие потери понесли французские отряды, пытаясь штурмовать столицу Франции, ужаснулся и приказал Жанне прекратить осаду и вернуться в ставку короля в городке Сен-Дени к северу от Парижа.

Это была серьёзная неудача для французов, и она очень сильно покачнула авторитет Жанны. Дева, как оказалось, вовсе не была непобедима. То, что она приказала начать штурм Парижа в день одного из важных христианских праздников, стало впоследствии одним из пунктов обвинения на её судебном процессе:

Далее Жанна созналась, что голос сказал ей, чтобы она осталась в городе Сен-Дени, во Франции; и сама Жанна хотела там остаться, но против ее воли сеньоры увели ее. Если бы, однако, не была ранена, она не ушла бы оттуда; она была ранена в парижских рвах, когда туда отправилась из указанного города Сен-Дени; но в течение пяти дней она уже оправилась. Далее она призналась, что приказала устроить под Парижем стычку.

И когда ее спросили, был ли тогда праздник, она ответила, что, как она почти уверена, тогда был праздник. На вопрос, хорош ли был этот поступок, она ответила: «Переходите к дальнейшему допросу».

Чтобы восстановить свою репутацию, Жанне была необходима новая победа. В октябре она присутствовала в лагере королевской армии во время взятия замка Сан-Пьер-ле-Мутье в долине Луары, и снова смогла, по словам её оруженосца Жана д’Олона, воодушевить бойцов на новый штурм стен после первой неудачи. Но когда она встала во главе отряда, осаждавшего другой луарский замок, Ла Шаритэ-сюр-Луар, то несмотря на многонедельную осаду в ноябре и декабре 1429 года взять замок не удалось.

Жанне пришлось вернуться к королевскому двору. Карл VІІ 29 декабря 1429 года возвёл Жанну и всё её семейство в наследственное дворянство. При этом он позаботился о том, чтобы Жанна оставалась при дворе. Но за время зимы влияние Жанны пошло при дворе на убыль, хотя влияние среди народных масс оставалось высоким. Жанна находилась в отчаянии. По её мнению, её место было на полях сражений, чтобы продолжать изгнание ненавистных англичан с территории милой Франции, а не при дворе, где она чувствовала себя лишней и ненужной.

При дворе Жанна, однако, оказалась в центре международной европейской политики. Если читатель не совсем забыл школьный курс истории средних веков, то может вспомнить, что именно в то время Чехия была охвачена огнём гражданской войны под знаменем прото-протестантского христианского течения, проповедованного пражским богословом Яном Гусом. Хотя его за пятнадцать лет до описываемых событий сожгли на городской площади города Констанца по решению церковного собора (того самого, который покончил с расколом в католической церкви) как еретика, но его идеи в Чехии разожгли огонь религиозной, социальной и межнациональной войны. Папа Римский организовал несколько крестовых походов против гуситов, но они окончились поражениями. Не отчаиваясь, католическая церковь готовила новый крестовый поход против еретиков (состоявшийся, и снова потерпевший поражение, в 1431 году). Жанна, узнав о том, что посреди Священной Римской империи еретики смеют попирать первенство и учение католической церкви, в ярости написала гуситам письмо, в котором она обещала, что уберёт «ваше помешательство и грязные суеверия, забрав либо вашу ересь, либо ваши жизни». Письмо было написано 23 марта 1430 года. Тогда же Жанна продиктовала ещё одно письмо англичанам, в котором ещё раз требовала от них уйти из Франции и присоединиться к её крестовому походу против чешских гуситов.

Но этому крестовому походу не суждено было свершиться. А то, кто знает, может быть, Жанне пришлось бы встретить в бою князя Сигизмунда Корибутовича, рождённого в Новгороде-Северском – племянника как тогдашнего короля Польши Владислава Ягайло, так и великого князя литовского Витовта. Читатель, конечно же, помнит, что владения Витовта включали тогда большую часть нынешней Украины, Галичина же была частью коронных владений Ягайла. Именно Витовту гуситы предложили корону Чехии, и интересы великого князя литовского в Чехии тогда защищал князь Сигизмунд.

Но в европейскую политику вмешался новый раунд войны с англичанами, которые готовили новое вторжение, чтобы возвратить утерянные благодаря Жанне территории. Им удалось снова занять часть городов, освобождённых французами в ходе марша Жанны и дофина Карла к Реймсу. Карл VІІ, не желая потерять с таким трудом восстановленный авторитет в случае поражения, решил отвести свои войска к югу от Луары. Но когда пришло известие, что английские и бургундские войска взяли в осаду город Компьень, находившийся далеко к северу от Луары и только недавно объявивший о своей лояльности королю Карлу, и тот отказался сдаться, Жанна решила действовать на свой страх и риск, не дожидаясь приказа короля. Она не могла допустить, чтобы враг раздавил сопротивление её соотечественников, только-только увидевших свет и перешедших, по мнению Жанны, на сторону Добра. С небольшим отрядом – около четырёхсот добровольцев – она прибыла в Компьень. Король не дал ей никаких собственных войск. После неудачи Жанны под Парижем он потерял веру в её военные способности.

Жанна возглавила 23 мая 1430 года вылазку французов из города и атаку на лагерь бургундцев. Она хотела перейти в наступление до того, как осаждающим удастся полностью блокировать Компьень. Вместе с Жанной отряд возглавлял французский рыцарь Гийом де Флави. «Хроника герцогов Бургундских», составленная приблизительно через четверть века после этих событий, так описывала этот последний выход Жанны на поле боя:

Она села на коня вооружённая, как бывают вооружены мужчины, в богатом расшитом золотом дублете поверх её кирасы; она ехала на весьма красивом и гордом белом скакуне, и в своём доспехе, с гордой осанкой, она имела вид полководца… Таким образом, со своим знаменем, поднятым высоко и трепещущем на ветру, и в сопровождении многих благородных рыцарей, она выехала из городских ворот около четырёх часов пополудни.

К несчастью, прежде чем французский отряд достиг вражеских позиций, его заметил один из бургундских военачальников и послал подкрепления против отряда Жанны. Стремительный подход сильных вражеских подкреплений отрезал отряд Жанны от города. Дева скомандовала своим добровольцам поворачивать к городу, чтобы не достаться в плен противнику. Сама она следовала в арьергарде, чтобы удостовериться, что никто из её товарищей не остался брошеным на произвол судьбы – это считалось делом чести командира, и Жанна всегда поступала именно так – даже если она и не могла бы защитить своих собратьев от врага вооружённой рукой.

Жанна вполне имела шанс избежать опасности, если бы не Гийом де Флави. Видя, что бургундские преследователи почти настигают французов, он решил перестраховаться и закрыть ворота города перед врагом, даже если придётся пожертвовать частью арьергарда. По его мнению, не допустить врага ворваться в стены города было важнее. Городские ворота захлопнулись прямо перед Жанной. Её бойцы, успевшие достичь безопасности городских стен, требовали открыть ворота, но де Флави отказался. Французам оставалось только наблюдать, как их символ, их Деву, берут в плен враги. Один из бургундских лучников стащил Жанну с коня, и она была вынуждена сдаться. Как теперь уже благородная дама, сдаться она должна была тоже рыцарю, которым оказался Лионель де Вандом из свиты Жана де Люксембур-Линьи, вассала герцога Бургундского. На этом военная карьера Девы завершилась. Английская хроника того времени так написала об этом:

В этом бою французская ведьма, известная как «Дева», была тоже захвачена, облачённая в полный доспех. Её спутники и все французы были уверены, что её хитроумное волшебство одержит верх над английским войском. Но Бог есть Господь и владетель нашей победы и её падения, так что она была взята в плен, и содержалась под стражей во имя нашего короля и его советников на всё то время, на какое была бы воля короля.

Жанна как Дева из пророчества несомненно вселила новый дух борьбы во французскую армию, аристократию, короля и народ. Но вела она французов к победе скорее как символ, а не как военачальник. Даже во время её триумфа под Орлеаном, если бы французские капитаны следовали всем её указаниям, то скорее всего, никакого триумфа бы не произошло. Например, Жанна считала, что пробиваться в Орлеан нужно с севера, чтобы атаковать наиболее сильные отряды осаждавших. Её соратники просто повели свою колонну и обоз той дорогой, которой считали нужным, не говоря ничего Жанне (и вошли в город без потерь). Во время одной из атак на английские позиции, которую она предприняла по своей инициативе, её небольшой свите пришлось спасать жизнь Жанны, утащив её с поля боя, когда атака была отбита.

Победа при Патэ и молниеносная кампания, завершившаяся в Реймсе, были заслугой Дюнуа, Ла Ира, Алансона и других французских военачальников, а не Жанны. Когда она пыталась действовать самостоятельно и брать командование французскими войсками в собственные руки, как при штурме Парижа, осаде Ла-Шаритэ или обороне Компьеня, то терпела неудачи. В конце концов, не стоит забывать, что англичане правили значительной частью северной Франции ещё почти двадцать лет после пленения Жанны, так что её походы не стали окончательным поворотным моментом в войне.

После того, как англичанам удалось нейтрализовать Жанну, то на какое-то время показалось, что удача снова улыбается им. Буквально в следующем месяце был захвачен неприступный замок Шато-Гайяр, а в 1431 году англичане добились существенных успехов против французов в Нормандии и чувствовали себя настолько уверенно в подвластной им части Франции, что десятилетний английский король Генрих VІ был даже коронован в Париже (но не в Реймсе) как король Франции Генрих ІІ 16 декабря 1431 года. Удача сопутствовала англичанам и в 1432 году.

Есть мнение, что Жанна во главе армии была чем-то из ряда вон выходящим в средние века. Это вовсе не так. Что было необычным, так это не пол Жанны, а её социальное положение. В то время женщины из аристократических семей довольно часто вставали во главе отрядов их семей, в случае если отсутствовал их муж или брат.

Примером такой женщины-полководца была, например, Жанна Фландрская – жена одного из претендентов на герцогский престол Бретани Жана де Монфора (носившего также английский титул графа Ричмонда). Герцогиня-консорт Бретани, она принимала активное участие в войне за Бретонское наследство, ставшей частью Столетней войны. Когда её муж (которого в его претензиях на герцогскую корону поддерживала, как читатель легко может догадаться, Англия) попал в плен, Жанна Фландрская возглавила армию его сторонников, взяв штурмом несколько городов. Говорили, что она лично вела своих бойцов в схватку с мечом в руке и «сердцем львицы в груди».

Так что женщина во главе вооружённого отряда, командующая бойцами или даже ведущая их в бой – всё это было вполне в норме во французском феодальном обществе. Но Жанна из Домреми была поставлена во главе армии, потому что сильно религиозное общество также считало, что любой может получить Божественное откровение, и к нему нужно прислушиваться. Тем не менее если бы солдаты не считали, что женщина может вести за собой солдат, они вряд ли бы последовали за Девой.

Хотя память о Жанне – это в первую очередь память о бесстрашной воительнице, но на своём судебном процессе она призналась, что никогда никого не убила. Наоборот, о ней можно сказать, что она обладала очень ранимым характером. Её боевые товарищи рассказывали о том, как она плакала и молилась за души убитых по обе стороны сражения. Хотя она и была опоясана мечом в боях, но говорила, что её знамя было для неё важнее меча:

На вопрос, что она больше почитала, свое знамя или меч, она ответила, что гораздо больше почитала, то есть в сорок раз, знамя, чем меч.

На вопрос, кто приказал ей нарисовать на знамени упомянутое изображение, она ответила: «Я уже достаточно вам говорила, что ничего не делала, кроме как по указанию Бога». Она также сказала, что, когда нападала на противников, сама носила указанное знамя, с тем чтобы никого не убивать; и она сказала, что ни разу не убила человека.

Так что образ Жанны, рубящей направо и налево англичан, встречающийся на кино– и телеэкране или на страницах комиксов, имеет мало общего с действительностью. При этом Жанне было не занимать личной отваги. Она неоднократно получала серьёзные ранения во время схваток, но оставалась в строю, воодушевляя французских бойцов.