Текст книги "Загадки Столетней войны"

Автор книги: Андрей Галушка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

Те (бриганды), которые находидись в Гаскони, Пуату и Сентонже, как те, что сражались на стороне короля Франции, так и те, что сражались за короля Англии, никогда не придерживались твердо условий перемирия, заключенного между обоими королями, но отвоевывали часто друг у друга города и сильно укрепленные замки, захватывая их с налету или же путем осады либо ночью, либо днем. И часто случались славные приключения: то с теми, что были из английских войск, то с теми, что были из французских. И всегда наживались нищие бриганды на разграблении городов и замков, каковым путем приобретали такое богатство, что чуду подобно.

Страна стремительно скатывалась в анархию. В 1358 году, через два года после пленения короля, Францию сотрясло мощное крестьянское восстание, с той поры давшее собственное имя – «Жакерия», от презрительного прозвища крестьян, «Жаков-простаков» – всем последующим бессмысленным и беспощадным крестьянским бунтам. Негодование крестьян копилось долго, но падавшие тяжелее всего на тех, кто находился на самом дне средневекового общества удары эпидемий, недорода, голода, военных разорений и обычного грабежа и бесчинств законных и незаконных вооружённых банд наконец привели к взрыву.

Французский монах Жан де Венетт, родом из крестьян, живший в XIV веке, оставил после себя хронику о событиях, очевидцем или хотя бы современником которых он был. В рассказе об этих годах он описывает тяжёлое положение крестьян:

В этом году виноградники, источник благотворной влаги, веселящей сердце человека, не возделывались; поля не обсеменялись и не вспахивались; быки и овцы не ходили по пастбищам; церкви и дома… повсюду носили следы всепожирающего пламени или представляли груды печальных, еще дымящихся развалин. Глаз не услаждался, как прежде, видом зеленых лугов и желтеющих нив, но наталкивался всюду на тернии и сорные травы. Колокола не звонили радостно, призывая верных к божественной службе, а лишь били тревогу, подавая сигнал к бегству крестьян при приближении неприятелей. Что сказать мне еще? Самая отчаянная нищета царила повсюду, и особенно среди крестьян, ибо сеньоры усугубляли их страдания, отнимая у них и имущество, и их бедную жизнь. Хотя количество оставшегося скота – крупного и мелкого – было ничтожно, сеньоры все же требовали платежей за каждую голову: по 10 солидoв за быка, по 4–5 солидов за овцу. И тем не менее они редко обременяли себя заботами о том, чтобы защищать своих вассалов от набегов и нападений неприятелей.

Восстание вспыхнуло 28 мая 1358 года в деревне Сен-Лё д’Эссеран в долине реки Уазы недалеко от Парижа. Толпа вооружённых крестьян напала на отряд солдат дофина. Крестьяне были возмущены тем, что в своей борьбе друг с другом дофин и Карл Наваррский (в истории он остался с прозвищем Злой, но оно к нему прилипло лишь в XVI столетии) занимали своими гарнизонами населённые пункты вокруг Парижа, и их командиры требовали от крестьян повинностей в виде дней отработок, усиливая и укрепляя стены замков и городов.

Через несколько часов после нападения весь регион Бовэзи оказался охвачен восстанием. Толпы крестьян нападали на замки и поместья дворян, начав оргию насилия, убийства и бессмысленного разрушения. Было уничтожено восемьдесят замков на пространстве от Суассона до Парижа. В «Детской Энциклопедии», вышедшей в советское время, об этом говорилось достаточно обтекаемо:

Крестьяне нападали на замки сеньоров, жгли постройки, угоняли скот, уничтожали документы, в которых были записаны их повинности.

Но современник Жакерии Жан Фруассар в своей хронике не страдал от самоцензуры, описывая ужасы этих событий:

Некие люди из деревень собрались без вождя в Бовэзи, и было их вначале не более 100 человек. Они говорили, что дворянство королевства Франции – рыцари и оруженосцы – опозорили и предали королевство и что было бы великим благом их всех уничтожить. И тому, кто так говорил, каждый кричал: «Истинную правду он сказал: позор тому, кто будет помехой истреблению дворян всех до последнего!». Потом собрались и пошли в беспорядке, не имея никакого оружия, кроме палок с железными наконечниками и ножей, прежде всего к дому одного ближайшего рыцаря. Они разгромили и предали пламени дом, а рыцаря, его жену и детей – малолетних и взрослых – убили. Затем подошли к другому крепкому замку и сделали еще хуже… Так они поступали со многими замками и добрыми домами и умножились настолько, что их уже было добрых 6 тыс.; всюду, где они проходили, их число возрастало, ибо каждый из людей их звания за ними следовал; рыцари же, дамы, оруженосцы и их жены бежали, унося на своей шее малых детей, по 10 и пo 20 миль до тех пор, пока не считали себя в безопасности, и бросали на произвол судьбы u свои дома, и имущество. А эти злодеи, собравшиеся без вождя и без оружия, громили и сжигали все на своем пути, убивали всех дворян… Поистине, ни христиане, ни сарацины никогда не видали таких неистовств, какими запятнали себя эти злодеи. Ибо, кто более всех творил насилий и мерзостей, о которых и помышлять не следовало бы человеческому созданию, те пользовались среди них наибольшим почетом и были у них самыми важными господами. Я не осмелюсь ни написать, ни рассказать о тех ужасных и непристойных поступках, которые они допускали по отношению к дамам. Между прочими мерзостями они убили одного рыцаря, насадили его на вертел и, повертывая на огне, поджарили при даме и ее детях. После того, как 10 или 12 из них истязали и насиловали женщину, они накормили ее и детей этим жареным, а потом всех умертвили злой смертью.

Вскоре во главе восстания встал зажиточный крестьянин по имени Гийом Каль (в некоторых хрониках – Шарль), взяв титул «капитан людей из Бовэзи». Ему помогали лейтенанты из грамотных горожан, и даже мелкого дворянства. После окончания восстания некоторые из уцелевших дворян, примкнувших к восстанию, просили короля их помиловать, так как они возглавили крестьянские отряды только под угрозой смерти. В одном из королевских указов говорится, что «в кастелянстве Монморанси избрали капитаном Жакена де Шеневьера. И не мог он отказаться, ибо крестьяне казнили бы его.»

Каль организовал толпу восставших в отряды, имевшие собственные знамёна. К началу июня 1358 года его армия насчитывала около пяти тысяч бойцов. Хотя города по большей части не впускали за городские стены восставших, но многие горожане относились к ним с симпатией, и снабжали «жаков» продовольствием, оружием и добровольцами.

Тем временем в самой столице разгорелось собственное восстание. Мэр Парижа, Этьен Марсель, богатый торговец сукном, вместе с поддержавшими его представителями других городов Франции сумел добиться на заседаниях созванных дофином Генеральных штатов (необходимых для утверждения новых налогов – но после гибели или пленения в сражении при Пуатье многих французских аристократов в них теперь преобладали представители городов) серьёзных политических уступок, резко усиливших роль Генеральных штатов в управлении страной. Однако вскоре между Парижем и другими городами вспыхнули собственные противоречия, и дофин решил воспользоваться падением престижа Этьена Марселя и вернуть утраченные позиции.

Марсель завязал контакты с Карлом Наваррским (которого он рассчитывал посадить на французский престол), и решил сыграть с дофином на обострение. Двадцать второго февраля 1358 года по его сигналу три тысячи вооруженных парижских ремесленников ворвались в королевский дворец. Двое ближайших советников дофина были убиты, а самому дофину пришлось выйти на балкон дворца вместе с Этьеном Марселем, причём на голове дофина была шапка, украшенная цветами герба Парижа (кстати, это те же цвета, что и у современного флага Французской республики – красный, белый и синий).

В марте 1358 года регент-дофин бежал из столицы королевства, а в апреле – мае 1358 года верные ему войска стали занимать укреплённые пункты вокруг Парижа, пытаясь установить его блокаду и заставить сдаться под угрозой голода. В этих условиях Этьен Марсель принял делегацию представителей восставших и призывал Гийома Каля уничтожить рыцарские замки, окружавшие Париж. Этьену Марселю было необходимо отвлечь усилия дофина от забот по возвращению своей столицы, и он приложил усилия к тому, чтобы восстание распространилось на провинции Пикардию, Шампань, часть Нормандии. Тем временем дофин созвал в городе Компьень Генеральные штаты, где объявил о своём намерении вернуть контроль над Парижем.

В начале июня 1358 года Карл Наваррский решил, что настал его момент. Видя неэффективность дофина, он захватил инициативу в свои руки и встал во главе усилий дворянства по обузданию мятежа. Под его знамёнами оказалось полторы тысячи бойцов, включавших как его собственные отряды, так и ополчение дворянства провинций, охваченных восстанием, и даже роты английских солдат, посчитавших, что в условиях отсутствия войны между Англией и Францией можно предложить свои услуги бывшим врагам.

Карл Наваррский предложил Гийому Калю вступить в переговоры, поскольку крестьянская армия существенно превосходила его отряд числом и занимала сильную оборонительную позицию. Судя по описанию так называемой «Хроники первых четырёх Валуа», среди крестьян было достаточно ветеранов недавней войны, хорошо знавших, как английская армия успешно противостояла французской рыцарской коннице:

И закричали тогда жаки, что ни в коем случае они не отступят, так как они достаточно сильны для того, чтобы разбить дворянство: видя, что их такое множество, слишком они были в себе уверены. Гильом Шарль и госпитальер выстроили жаков, образовавши два отряда по 3 тыс. человек в каждом. Тех, у кого имелись луки и арбалеты, выставили они вперед, а перед ними поставили свои повозки. Еще один отряд они образовали из своих кавалеристов, и было в нем 600 человек, из которых большинство имело оружие. И стояли они там, выстроенные в таком порядке, два дня.

Крестьянский вождь 10 июня 1358 года отправился на переговоры с королём Наварры, рассчитывая, что сможет найти с ним общий язык и объединить силы против дофина Карла. Он опрометчиво не потребовав заложников, и поплатился за это. Карл Наваррский приказал его схватить и казнить, после чего, лишенные главнокомандующего, восставшие были наголову разбиты. За день до этого небольшой рыцарский отряд во главе с графом де Фуа и гасконским аристократом Жаном де Грейи, капталем Де Бюш (тем самым, чей конный отряд ударом в тыл армии короля Иоанна ІІ обеспечил разгром французов под Пуатье и во многом тогдашнее состояние Франции, но в условиях перемирия сословная солидарность оказалась сильнее былых раздоров) разбил другой крупный отряд «жаков» возле замка Мо, в котором от смертельной опасности укрывались три сотни жён, сестёр и дочерей французских дворян, в том числе герцогиня Нормандская и герцогиня Орлеанская.

На этом активная фаза Жакерии закончилась, и отряды рыцарей начали охоту за реальными и подозреваемыми мятежниками, безжалостно их истребляя. Жестокость «сил правопорядка» не уступала предыдущей жестокости «жаков». Триста пленных повстанцев были сожжены заживо в монастыре вблизи Мондидье, а возле Пу рыцарский отряд перебил 1300 крестьян, захватив их лагерь врасплох.

Как показали дальнейшие события, Карл Наваррский ошибся рассчитывая, что его решительные действия привлекут новых сторонников. В выигрыше остался дофин, так как, с одной стороны, он оказался не замешанным в жестоком истреблении восставших – эта грязная работа испортила репутацию именно Карла Наваррского, которому также припомнили и заигрывания с мятежным Парижем, и сепаратные переговоры с англичанами. С другой стороны, взрыв анархии вызвал прилив симпатий к законному центральному правительству. Репутация парижского мэра Этьена Марселя тоже оказалась непоправимо испорченной как из-за его связей с «жаками», так и из-за заигрывания с Карлом Наваррским. Парижанам особенно не понравилось решение Этьена Марселя впустить в город солдат Карла Наваррского, среди которых были недавние враги-англичане. Он вскорости был убит толпой парижан, поднявших восстание под знаменем дофина. Это произошло 31 июля 1358 года, а уже 2 августа 1358 года дофин торжественно вступил в Париж, вернув себе контроль над столицей королевства. Армия Карла Наваррского, стоявшая в Сен-Дени чуть к северу от Парижа, была вынуждена уйти от столицы.

Тем временем продолжались переговоры между английскими и французскими дипломатами об условиях мира. Ещё в июне 1357 года в Вестминстер (тогда отдельный от Лондона город) прибыла французская делегация во главе с кардиналом Перигором. К концу года стороны пришли к соглашению. Эдуард получал в полное суверенное владение Кале и ещё треть Франции, в качестве выкупа за своего короля Франция обязывалась выплатить 650 тыс. ливров, с выплатой 100 тыс. вперёд, после чего король Иоанн ІІ должен был быть условно-досрочно освобождён в обмен на предоставление высокопоставленных заложников. В ответном жесте Эдуард ІІІ отказывался от претензий на французскую корону.

В феврале 1358 года английский парламент одобрил условия договора, и король Иоанн ІІ послал делегацию в Париж с просьбой разъяснить его детали народу и правительству. Однако дофин, воодушевлённый тем, что крестьянское восстание было подавлено, контроль над Парижем восстановлен, а опасность со стороны Карла Наваррского уменьшилась, отверг его положения. Чтобы на пальцах разъяснить дофину его ситуацию, король Эдуард с шеститысячной армией, состоящей из равного числа лучников и рыцарей, 28 октября 1359 года высадился в Кале и проследовал через провинции Артуа и Шампань, грабя и разоряя окрестности в своей привычной манере. Затем, расположившись лагерем вблизи Шартра, английская армия продолжила разорять окрестности. Правительство дофина поняло, что англичане могут делать более-менее с их королевством всё, что пожелают, при условии, что не будут ввязываться в длительные осады городов (попытка осады Реймса провалилась). Тем не менее дофин считал что нужно всячески затягивать войну, но против этого решительно выступал (через своих представителей) король Иоанн ІІ, которому плен успел несколько поднадоесть. Первого мая 1360 года в Бретиньи возле Шартра начались новые переговоры, и через неделю после их начала было достигнуто взаимопонимание. Новый мирный договор практически повторял текст соглашения, достигнутого в Вестминстере, разве что сумма выкупа была уменьшена до 3 млн крон (или же экю), то есть 600 тыс. ливров. Эдуард также согласился передать французам все замки, занимаемые его солдатами в землях, остававшихся под управлением французского короля. Он также согласился не вступать в союз с Фландрией, и французы ответили тем же по отношению к Шотландии.

Двадцать четвёртого октября 1360 года договор был торжественно ратифицирован в Кале (поэтому иногда носит название мирного договора в Кале). Два его главных положения – отказ Эдуарда от французской короны и отказ Иоанна ІІ от суверенитета над землями, передаваемыми английскому королю – были оформлены отдельными грамотами. Затем Эдуард ІІІ сказал: «Милый брат, я предостерегаю тебя, что в мои намерения не входит быть связанным этой клятвой, если только ты со своей стороны не будешь полностью выполнять условия этого соглашения». Иоанн ІІ поклялся его выполнять, и такую же клятву дали двадцать четыре французских и двадцать семь английских баронов. Упомянутые выше отдельные грамоты должны были быть особо ратифицированы к ноябрю 1361 года, но этого так и не произошло, что, собственно, с юридической точки зрения фактически аннулировало мирное соглашение. Обе стороны не спешили с ратификацией: Эдуард не хотел полностью расставаться с надеждой на корону своего дедушки, Иоанн не хотел навсегда расставаться с отдаваемыми территориями. Но воспользоваться ситуацией удалось уже его сыну.

Король Иоанн ІІ вернулся в своё королевство, чтобы собрать требуемый выкуп. Как уже упоминалось, годовой королевский доход в 1307 году составил 750 тыс. ливров. Через полвека Франция была разорена войной и внутренней смутой, её население уменьшилось на треть из-за чумы, серьёзное похолодание климата сократило плодородие её полей. Королевский выкуп поэтому скорее всего существенно превышал годовой доход королевской казны. Для того, чтобы собрать требуемые средства, королевскому правительству пришлось впервые ввести общегосударственные налоги – на соль («габель», ненавидимый крестьянством, дожил до Французской революции), вино, ткань и движимое имущество. В качестве заложника вместо короля в Англию поехал его сын, герцог Луи Анжуйский (который ранее уже исполнял роль королевского заложника в стане Карла Наваррского).

Однако даже для такой всё равно весьма богатой страны как Франция собрать требуемую сумму выкупа оказалось делом непростым. Герцог Анжуйский рассчитывал, что его пребывание в гостях у английского короля не продлится долее полугода. Однако вскоре стало ясно, что Франция запаздывает с выплатами, и всё более отстаёт от оговоренного календаря погашения задолжeнности. Герцог, которому исполнился только двадцать первый год и который незадолго до подписания мира женился по большой любви, затосковал. Будучи в 1363 году отпущен на трёхдневное свидание с супругой, он не вернулся назад в Кале. Английское правительство объявило его поведение бесчестным нарушением данной присяги. Король Иоанн ІІ потребовал у своего второго сына, чтобы тот вернулся в плен, но герцог по легко понимаемым причинам отказался. Иоанн, заботясь о чести дома Валуа, заявил, что тогда сам вернётся в плен к королю Эдуарду ІІІ, чтобы «поддержать королевскую честь, запятнанную его сыном». В январе 1364 года Иоанн снова был в Лондоне. Его прибытие ознаменовали празднества и угощения простонародья. Однако через несколько месяцев он заболел и умер от неизвестной болезни. Его тело было забальзамировано, перевезено во Францию и погребено в королевской усыпальнице в базилике Сен-Дени.

После себя Иоанн ІІ оставил страну, пережившую социальные и экономические потрясения. Но его помнят так же как покровителя искусств, как короля, сделавшего первые шаги на пути к созданию постоянной армии, и как человека, поставившего честь выше собственного благополучия. Но выводить его королевство из пропасти, в которой оно оказалось за годы его правления, пришлось его сыну, дофину Карлу, взошедшему на французский трон под именем Карла V.

Взлёт и падение Ричарда ІІ

Когда на престол вступил восьмой король из династии Плантагенетов, катастрофа Франции во времена Иоанна Доброго осталась в далёком прошлом. Карл V сумел вернуть почти все земли, утраченные его благородным, но неудачливым отцом. Этому во многом способствовало то, что к концу своей долгой жизни король Эдуард ІІІ впал в старческое слабоумие и находился в полной власти своей отличающейся завидной жадностью любовницы Алис Перрерс. Старший сын короля – принц Уэльский Эдуард, тоже потерял волю к жизни, измученный длительной и тяжёлой болезнью, и умер прежде своего отца. Старший из живых сыновей короля Эдуарда, Джон Гонтский, не был ровней ни своему отцу, ни старшему брату ни как политик, ни как военачальник.

Поэтому, когда через год после смерти своего отца, принца Эдуарда, королём Англии в июне 1377 года стал десятилетний Ричард ІІ, в руках англичан на континенте оставалось только Кале и герцогство Аквитания в его довоенных границах. Собственно, именно там, при дворе своего отца в Бордо, и родился новый король в 1367 году. На время его несовершеннолетия регентом был объявлен его дядя Джон, герцог Ланкастер.

Несмотря на тяжёлые неудачи, понесенные в войне с французами, включая пиратские набеги французского и кастильского флотов на английское побережье, королевское правительство не собиралось искать мира с Францией. Для найма новых армий английский парламент проголосовал за несколько новых налогов. В год вступления Ричарда ІІ на трон каждый подданный короля был обязан внести подушную подать в размере одного шиллинга с человека. Это вызвало недовольство, так как крестьяне и горожане возражали потив того, что с них взимают налог одного размера с намного более богатыми вельможами. В 1379 году в ходе подготовки к окончившейся фиаско экспедиции в Бретань Томаса Вудстокского, графа Бэкингема (о ней упоминалось в разделе о шевоше и осадах) был введён новый налог, на этот раз с прогрессивной шкалой. Но в 1380 году (знакомая дата, правда? Да, в этот год произошла Куликовская битва), несмотря на то, что подобная мера уже вызвала ропот, снова была введена подушная подать, причём на этот раз в размере трёх шиллингов с человека. Это оказалось последней каплей, переполнившей народную чашу терпения.

В предыдущие десятилетия, вслед за эпидемией чумы, жестоко проредившей население страны, крестьяне обнаружили, что те из них, кто выжил, получили возможность добиваться более выгодной оплаты своего труда, по причине того, что землевладельцам стало сильно не хватать рабочих рук. Но в то же время благородное сословие, пользуясь своим господством в парламенте, стремилось законодательно закрепить уровень оплаты труда, соответствовавший ситуации до эпидемии. Уже в 1349 году король Эдуард ІІІ издал указ, запрещающий поднимать плату работникам и вводивший штрафы для крестьян, уходивших из поместий своих землевладельцев. В 1351 году парламент принял «Устав о работниках», ещё более усиливший ограничения на улучшение положения общественных низов. Эти меры встретили определённое сопротивление, но ничего подобного французской Жакерии в Англии не произошло. Однако к 1380 году настроение в обществе явно изменилось.

Уклонение от ненавистной подушной подати стало массовым, и попытка правительства бороться с неуплатой налогов вызвала взрыв. 30 мая 1381 года в графстве Эссекс, к северо-востоку от Лондона, крестьяне выгнали налоговых инспекторов, и в следующие дни выступления против налоговиков охватили весь Эссекс, а также Кент, к юго-востоку от Лондона. К середине второй недели беспорядков они начали приобретать характер вооружённого мятежа.

Четырнадцатилетний король Ричард 11 июня 1381 года вернулся в Лондон из замка Виндзор, расположенного выше по течению Темзы на запад от Лондона. В этот же день к столице подошла десятитысячная, по некоторым оценкам, армия восставших крестьян, во главе которой встал некий Уот (или Уолтер) Тайлер, возможно, ветеран войны во Франции. На следующий день, пока король укрылся от греха подальше за стенами замка Тауэр, восставшие разгромили дворец архиепископа Кентерберийского Симона Садбери, занимавшего пост канцлера (министра финансов) на южном берегу Темзы, за пределами Лондона. Тринадцатого июня 1381 года восставшие, подстрекаемые радикальным проповедником Джоном Боллом (известным своим стишком: «Когда Адам пахал, а Ева пряла, кто был дворянином?»), перешли по Лондонскому каменному мосту через Темзу и вошли в город. Как всегда бывает в таких случаях, были открыты тюрьмы, выпущены содержавшиеся там заключённые, сожжены судебные архивы, а также дворец дяди короля Джона Гонтского. Грабежи и беспорядки продолжались всю ночь, а на следующий день король встретился с восставшими:

Взойдя в малую башню против св. Екатерины, где расположилось большое число общин, он приказал громко объявить им, чтобы все тотчас же мирно расходились по домам и что он простит им все их проступки. И все закричали в один голос, что они не уйдут прежде, чем не получат находящихся в Тауэре изменников и хартий, которые освободят их от всякого рода рабства и дадут им и другое, чего они потребуют. И король благосклонно пожаловал им это и приказал клерку написать билль в их присутствии в таком роде: «Ричард, король Англии и Франции, премного благодарит свои добрые общины за то, что они так сильно хотели его видеть и иметь своим королем, и прощает им всякого рода проступки, оскорбления и преступления, содеянные до этого часа, и хочет и приказывает, чтобы вслед за этим каждый изложил свои жалобы на письме и прислал их ему, и он по совету верных лордов и своего доброго Совета измыслит такое средство, которое будет на пользу ему и им и всему королевству». И к этому он приложил свою печать в присутствии их и затем отправил названный билль с двумя из своих рыцарей к ним к св. Екатерине и велел прочесть его им.

Однако пока шла эта встреча, кентские восставшие под руководством Тайлера взяли штурмом Тауэр и убили прятавшегося там архиепископа Садбери и магистра Ордена госпитальеров в Англии, который возглавлял налоговую службу, и ещё нескольких королевских чиновников.

Затем они вернулись к Лондонскому мосту и здесь выставили голову архиепископа на воротах моста и восемь других голов тех, которые были обезглавлены, чтобы все могли видеть их.

На следующий день, 15 июня 1381 года, состоялась новая встреча Ричарда ІІ с восставшими и с самим Уотом Тайлером у Смитфилда, большого пустыря у стен города, где устраивались рынки скота. Тайлер обратился к королю достаточно фамильярно, ощущая за собой силу десяти тысяч восставших крестьян.

Уот Тайлер подъехал к королю с большой учтивостью, сидя на небольшом коне, чтобы его могли видеть общины. Сошёл с коня, держа в руках кинжал, взятый им у другого человека. И когда он сошёл, то взял короля за руку, наполовину согнул колено и крепко и сильно потряс кисть руки, говоря ему: «Будь спокоен и весел, брат! Через какие-нибудь две недели общины будут восхвалять тебя ещё больше, чем ныне, и мы будем добрыми товарищами». А король сказал упомянутому Уоту: «Почему вы не желаете отправляться в ваши места?» Тот ответил, сильно клянясь, что ни он, ни его товарищи не уйдут, пока не получат грамоту такую, какую желают получить.

Уот Тайлер предъявил ряд весьма радикальных требований, выходящих за рамки выдвинутых раннее: конфискацию и раздел церковных земель, отмену епископств и светских крупных владений – фактически, эта программа предусматривала разрушение иерархической структуры ниже уровня монарха:

Чтобы не было ни одного крепостного, ни крепостничества, ни холопства, но все должны быть свободны и одного состояния; на что король спокойно ответил и сказал, что всё, что он может, он честно пожалует, оставляя за собой регалию своей короны.

О том, что произошло потом, есть несколько путаных и противоречивых рассказов, один из которых говорил:

Мэр Лондона, по имени Уильям Уолуорс, стал укорять названого Уота за…насилие и неуважительное поведение в присутствии короля и арестовал его. И за этот арест названый Уот с большим раздражением ударил мэра кинжалом в живот. Но, как было угодно Богу, названый мэр носил кольчугу и не потерпел никакого вреда, но, как человек смелый и мужественный, извлёк свой меч и ответил названому Уоту сильным ударом в шею и еще раз сильным ударом в голoвy… И названый Уот пришпорил лошадь, крича общинам, чтобы они отомстили за него; и лошадь понесла его каких-нибудь восемьдесят шагов, и тут он свалился на землю полумертвый.

Король, проявив огромное присутствие духа и отвагу (он был безоружен, а среди восставших было много лучников – как уже упоминалось, еженедельно упражнявшихся во владении этим оружием), поскакал прямо к рядам крестьян и заявил: «У вас не будет иного капитана, кроме меня!».

К вечеру порядок в Лондоне был восстановлен, восставшие стали расходиться по домам. 2 июля 1381 года Ричард отменил свои обещания, данные крестьянам полмесяца назад. Была объявлена охота на руководителей восстания. 15 июля 1381 года был казнён проповедник Джон Болл. В августе король приказал прекратить казни, а в ноябре парламент издал амнистию участникам восстания, но освобождение крепостных крестьян не состоялось.

В интерпретации советской «Детской энциклопедии» события имели существенно иной окрас:

Во время свидания с королём вождь восставших Уот Тайлер получил заверения, что требования восставших будут выполнены. Уот Тайлер собрался уже уходить, как мэр Лондона внезапно нанёс ему смертельный удар. Ошеломлённые преступлением крестьяне не успели прийти в себя, как были окружены королевскими отрядами. Началась зверская расправа.

Но почему-то верится скорее сообщениям летописцев-современников и очевидцев тех событий.

Авторитет юного короля взлетел до небес. Он проявил себя достойным сыном Чёрного Принца и достойным внуком Эдуарда ІІІ. Но можно сказать, что этот кризис стал первым шагом на пути к его падению. С точки зрения Ричарда, Господь показал, что вне всякого сомнения король Ричард является его прямым представителем на земле. Он был убеждён, что обладает правом на абсолютную власть. Но к тому моменту, когда он получил корону, любая попытка установить абсолютную власть монарха уже наталкивалась как на растущее влияние парламента (длительная война означала постоянную необходимость в новых налогах, которые король не мог вводить без согласия парламента, и парламент привык к тому, что король не может без него обойтись), так и на амбиции английской аристократии.

Поддержать свой авторитет победами на поле брани у Ричарда не получилось. У него не было особого интереса добиваться короны своего прапрадеда. С английской стороны было только две довольно несерьёзные попытки продолжить войну – быстро прикрытые экспедиции во Фландрию в 1383 году и в Шотландию два года спустя. С французской стороны тоже не было желания продолжать – там на престоле тоже уже был новый молодой король, Карл VІ, и у него у самого было забот полон рот с городскими и крестьянскими восстаниями.

Но пацифизм Ричарда ІІ привёл к первому серьёзному политическому кризису, когда группа высших вельмож, включая дядю короля Джона Гонтского и его сына Генриха Болингброка, графа Дарби, попыталась повлиять на его внешнюю политику, а также отправить в отставку его фаворитов. Ричард был подвержен влиянию льстецов, среди которых были Майкл де ла Пол (чьи недавние предки были торговцами из Северной Англии) и Роберт де Вир. Возобновить войну удалось, но она закончилась обоюдным пшиком, и 18 июля 1389 года короли обеих воюющих сторон подписали перемирие. Ричард вернул потерянные территории в Гаскони, но признал, что за них обязан оммажем французскому королю, и о его претензиях на французский престол речь более не шла.

В том же году Ричард достиг совершеннолетия. В последующие годы он проявил себя весьма искушённым политиком. В 1394 году ему удалось добиться хоть какого-то порядка во всё более скатывавшейся в пучину беззакония Ирландии. Увы, в тот же год его жена – королева Анна, дочь короля Чехии, умерла от очередной эпидемии чумы – её влияние на мужа было благотворным, и без него Ричард постепенно утратил реалистическую оценку политической ситуации. Через два года он добился подписания тридцатилетнего перемирия с королём Франции Карлом VІ, и не его вина, что это перемирие продлилось менее двадцати лет. Перемирие было скреплено браком Ричарда с восьмилетней дочерью Карла VІ принцессой Изабеллой.