Текст книги "Загадки Столетней войны"

Автор книги: Андрей Галушка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

Зимой 1450 года английское правительство сумело собрать четырёх– или пятитысячную армию для продолжения войны в Нормандии. В марте 1450 года она высадилась на южном берегу Ла-Манша в Шербуре, возглавляемая сэром Томасом Кирьелом. К ней присоединилась английская армия в Нормандии под командованием сэра Мэтью Гау. Её целью была французская армия коннетабля де Ришмона, осаждавшая Кан. 15 апреля 1450 года англичане разбили лагерь возле деревни Форминьи. Зная, что недалеко находится слегка меньший по численности отряд графа Жана де Клермона. Англичане заняли оборонительную позицию, развёрнутую в направлении, откуда они ждали де Клермона. Когда французы появились, завязалась схватка, в которой две французские пушки нанесли серьёзные потери англичанам, но были ими захвачены в ходе контратаки. Если бы Кирьел ударил на Клермона всеми силами, у него был шанс на победу, но он поосторожничал. Битва затянулась, и на помощь графу подошла армия коннетабля де Ришмона. Отряд из шести сотен конных латников ударил в тыл английской пехоте, уже дезорганизованной в ходе битвы. Зажатые с двух сторон, англичане не выдержали и побежали. Погибло 3774 бойца английской армии, у французов полегло около сотни. Поражения при Креси, Пуатье и Азенкуре были отмщены.

С уничтожением последней английской армии всё, что оставалось французам – это планомерное взятие замков и городдов, всё ещё занятых английскими гарнизонами. Когда 1 июля 1450 года французское пушечное ядро влетело в окно комнаты герцога Сомерсета в Кане, он сдал город. Через три недели пал Фалез, 2 августа 1450 года – Домфрон, а последняя английская твердыня в Нормандии – Шербур – сдалась 12 августа 1450 года, ровно через год после начала военных действий французами.

Неожиданная лёгкость победы в Нормандии убедила Карла VІІ, что можно будет столь же легко вернуть и Аквитанию. Граф де Фуа, пока шла война в Нормандии, имея в своей армии семь пушек-кульверин, захватил земли вокруг Байонны. Осенью 1450 года на юг подошла королевская артиллерия, и французы смогли взять Бержерак. В мае 1451 года семитысячная армия графа Дюнуа осадила Бордо, блокированный с моря французским, бретонским и кастильским флотами. Бург и Блэй, ключевые крепости вокруг Бордо, сдались без боя, а Фронсак – после тяжёлой бомбардировки. Отрезанный со всех сторон от возможной помощи, Бордо сдался 29 июня 1451 года, а 22 августа того же года капитулировала Байонна. Английская экспедиция, предназначенная для помощи Бордо, так и не успела покинуть берега Англии.

Тем не менее, многие жители Аквитании, привыкшие за триста лет к жизни под английским монархом, продолжали хранить верность Генриху VІ. В 1452 году, пока французский король держал все свои силы в Нормандии, ожидая английской попытки её отвоевать, английская пятитысячная экспедиция прибыла на кораблях к Бордо. В октябре 1452 года город открыл ворота «старой власти», которую представлял Джон Толбот, граф Шрусбери. Поток подкреплений довёл размер его армии до семи тысяч, но их дисциплина очень сильно проигрывала новой французской армии Карла VІІ. В июне 1453 года французы тремя колоннами приближались к Бордо, и Толбот решил ударить по одной из них около города Кастильона, который она осаждала. Французами командовал их генерал от артиллерии Жан Бюро, и он решил уклониться от полевого сражения, полагаясь на силу укреплений собственного осадного лагеря.

Семнадцатого июля 1453 года Толбот решил прорвать линию французских укреплений, но английская атака была расстреляна французскими пушками. Сам Толбот погиб в бою, и его армия была уничтожена. Бордо держался ещё три месяца, блокированный с суши и моря, но в Англии махнули на него рукой, и 19 октября 1453 года он сдался.

Экспедиции Эдуарда ІV и «принц из Тауэра»

Хотя традиционно считается, что битва при Кастильоне означает окончание Столетней войны, но никакого мирного договора между воюющими сторонами подписано не было, и английские амбиции в отношении Франции никуда не делись. Однако в течение следующих двух десятилетий пришёл черед англичан заняться увлекательной забавой под названием «гражданская война». Это именно та война, которую в русскоязычных книгах называют «Войной Алой и Белой Розы», а в англоязычной – «Войной Роз» (если кому любопытно, то по-французски «Войной Двух Роз»). Как и «Столетняя война», это тоже кабинетный термин последующих веков, и тоже подверженный спорам о том, была ли это одна война или несколько, когда именно она началась, и когда закончилась, и так далее. Но это не тема для обсуждения в этой книге, посвящённой Столетней войне. Короче говоря, нерешительный и всё более скатывавшийся в бездну безумия король Генрих VІ не смог удержать свою корону, был свергнут, и на трон взошёл другой потомок Эдуарда ІІІ молодой и энергичный герцог Йоркский под именем Эдуарда ІV, первый король из так называемой Йоркской династии, в отличие от династии Ланкастеров, от Генриха ІV до Генриха VІ. Надо сказать, что представители обеих династий продолжали считать себя всё теми же Плантагенетами, правившими Англией с середины XII столетия.

К концу 1460-х годов Эдуард ІV достаточно укрепился на престоле, занятом в начале десятилетия, чтобы вернуться к ожидаемой от английского короля войне с Францией. В 1468 году он получил одобрение от парламента на введение налога для этой войны. То, что в тот раз с войной не получилось, серьёзно добавило к постепенно растущему недовольству королём («разбазаренные деньги налогоплательщиков»).

Это недовольство нашло источник внешней подпитки на противоположной стороне Ла-Манша. Там уже правил не Карл VІІ, а новый король, взошедший на престол одновременно с Эдуардом ІV. В этой книге уже упоминался роман Вальтера Скотта «Квентин Дорвард». В нём даётся достаточно развёрнутая характеристика этого монарха, которую стоит процитировать:

В ту эпоху, как будто для того, чтобы спасти прекрасную Францию от грозивших ей со всех сторон бед, на шаткий престол ее взошел Людовик XI, который, несмотря на свои отталкивающие личные качества, сумел понять и до некоторой степени пресечь и парализовать зло своего времени. Так иные яды, как говорится в старинных медицинских книгах, могут обезвреживать друг друга.

Людовик XI поддержал партию Ланкастеров, одним из вождей которой была его двоюродная сестра, жена свергнутого Генриха VІ, королева Маргарита Анжуйская. С помощью французских денег и используя Францию как собственный тыл, Ланкастерам удалось в 1470 году вернуть на английский престол слабоумного короля Генриха. Эдуард ІV бежал из Англии. По-английски говорят в этом случае «улетел». Да, он улетел, но обещал вернуться.

Поэтому после того, как в 1471 году Эдуард ІV с триумфом возвратил себе корону, в процессе практически истребив всю партию Ланкастеров (не до конца, о чём придётся пожалеть его младшему брату Ричарду, герцогу Глостеру), можно было вернуться к прерванной подготовке к войне с Францией, тем более что был повод – французская поддержка узурпатора. Уже в апреле 1472 года отряд английских лучников был послан герцогу Бретонскому Франсуа, по его просьбе, и с ним же было подписано соглашение о том, что весной следующего года начнётся английское вторжение. Хотя в марте 1473 года Эдуард подписал перемирие с Людовиком, но подготовку к войне не оставил. Парламент дал ему деньги на войну и в 1472 году, и в следующем. А ещё через год он заключил союз с Карлом Смелым, герцогом Бургундским, направленный против Людовика ХІ.

В июле 1475 года одиннадцатитысячная английская армия во главе со своим королём наконец пересекла пролив, разделяющий две страны, и высадилась в Кале. Новая война с французами была весьма популярна в Англии. Однако Франция на этот момент была гораздо сильнее, чем раньше. Поэтому король Эдуард решил, что если военная победа выглядит негарантированной (тем более что герцог Бургундский не то чтобы спешил ему на помощь), можно одержать победу экономическую.

Французский король, несмотря на то, что его армия была гораздо сильнее, чем у его предшественников, тоже не горел желанием вступить в бой – для французов победа тоже была вовсе не гарантирована. Он увидел возможность предотвратить войну, использовав, так сказать, не булат, а злато. Снова вернёмся к тому, что писал о короле Вальтер Скотт:

Прирожденная скупость Людовика не мешала ему, однако, быть щедрым до расточительности, когда дело шло о том, чтобы подкупить какого-нибудь фаворита или министра враждебного ему государя и этим предотвратить грозившее ему нападение или разрушить подготовляемый против него союз. Он любил чувственные наслаждения и всякие развлечения, но даже самые сильные его страсти – женщины и охота – не могли отвлечь его от строгого исполнения взятых им на себя обязанностей – от управления государством. Он был тонким знатоком человеческой природы, потому что никогда не чуждался частной жизни людей, к какому бы слою общества они ни принадлежали. И хотя он был высокомерен и заносчив, однако не признавал произвольного деления общества на высших и низших, чем вызывал глубокое возмущение знати, и не колеблясь доверял самые высокие посты людям, которых выбирал из самых низших слоев общества; правда, людей он умел выбирать и редко ошибался.

Надо сказать, что шансы победить в бою, наверное, были выше у Людовика. Очевидец (французский дипломат Филипп де Комин) написал об английской армии:

Я не преувеличу, если скажу, что люди Эдуарда производили впечатление весьма неопытных и непривычных к военной службе, поскольку они ехали такими нестройными рядами.

Неудивительно, ведь одним из аргументов в английском парламенте в пользу войны было то, что в армию пойдут всякие отбросы общества, и это поможет снизить уровень преступности в стране. Когда английская армия подошла к Амьену и заняла его, ворота города остались открыты, и солдаты обеих армий, как англичане, так и французы, принялись устраивать соревнования между собой: рыцарские турниры и стрельбу из лука. Эдуард послал письма королю Франции, в которых он потребовал возвратить земли Плантагенетов во Франции, но затем снизил свои требования до семидесяти пяти тысяч крон (пятнадцати тысяч фунтов) сразу, и ежегодной выплаты пятидесяти тысяч крон (десяти тысяч фунтов).

Как бы то ни было, 29 августа 1475 года два короля встретились на специально построенном мосте через реку Сомму возле городка Пикиньи (где проходили переговоры их представителей) вблизи Амьена и заключили соглашение о семилетнем мире и беспошлинной торговле между их королевствами и о выплате вышеуказанных сумм английскому королю (их должны были выплачивать ежегодно в два транша: на Пасху, и на День Святого Архангела Михаила, 29 сентября).

Эдуард, родившийся в Нормандии и свободно владевший французским языком, быстро нашёл общий язык с Людовиком. После выплаты первого транша французы устроили пир для всего множества гостей, такой, что потом говорили, что английская армия во Франции не выпила и капли воды, имея в своём распоряжении столько вина. Вдоль улиц стояли длинные столы, прогибающиеся под тяжестью винных бочек. Де Комин писал:

У обоих столов король посадил пять или шесть своих товарищей, упитанных и прилизанных дворян, чтобы приветствовать любого англичанина, который хотел бы поднять бокал вина. Девять или десять кабаков были щедро снабжены всем, чего они желали, куда можно было обратиться без всякой необходимости оплаты, по приказу короля Франции, который оплатил всю стоимость увеселения, продолжавшегося в течение четырёх дней.

Сам король Эдуард – тоже большой любитель разнообразных, не требовавших большого интеллекта развлечений – был настолько пристыжен поведением своих солдат, что приказал многих мертвецки пьяных выбросить за стены города. Король Людовик также организовал армию социально безответственных женщин для увеселения солдат противника, что многим из них нанесло урон не менее серьёзный, чем военные действия – заболеваниями, связанными с Венерой, богиней любви.

Людовик ХІ всячески стремился ослабить влияние герцога Бургундского, и ему был необходим мир с Англией. Поэтому он не скупился на роскошные подарки английской аристократии. Позже он говороил, что изгнал англичан из Франции с большей лёгкостью, чем его отец, ибо тому пришлось выгонять их армией, а Людовик управился отправив их восвояси с помощью оленины и доброго французского вина.

Договор был выгоден и Эдуарду. Он обеспечил ему независимый и значительный поток финансовых средств, что сделало возможным гораздо реже прибегать к услугам парламента для введения налогов. С другой стороны, фактически сдав французами английские претензии на утраченные территории, он нанёс удар репутации новой династии («что те, что эти – тоже легли под французов!»). Многие английские аристократы открыто сожалели, что лишились возможности заработать себе воинскую славу на поле брани. То, что Эдуард не решился на сражение с армией Людовика, многие расценили как констатацию факта военного превосходства французов над английской армией.

Эдуард быстро смог подавить недовольство мирным договором, который оказался непопулярен и среди английского простонародья. Вскоре экономические выгоды от договора в виде более низких акцизов на импорт и, соответственно, более низких цен, привели к тому, что большинство подданных смирилось с ним. Однако буквально за несколько месяцев до смерти Эдуарда ІV Людовик XI расторг этот договор.

После смерти Эдуарда ІV в апреле 1483 года на престол должен был взойти его сын, Эдуард V. Но прежде чем новый монарх был коронован, власть захватил брат покойного короля, герцог Глостер, воцарившийся под именем Ричарда ІІІ. Свои действия – помимо жажды власти, разумеется – он обосновал тем, что брак его старшего брата с Елизаветой Вудвил был недействительным и, соответственно, дети от этого брака были незаконными. Несостоявшийся Эдуард V вместе со своим младшим братом Ричардом, герцогом Йоркским, были быстро упрятаны в лондонский королевский замок Тауэр, и после о них не было ни слуху ни духу. Они просто исчезли, испарились.

Ричард ІІІ заработал весьма неважную репутацию, не в последнюю очередь из-за того, как он описан ещё в одной исторической пьесе Шекспира, называющейся, как можно догадаться, «Ричард ІІІ». В последние годы появилось достаточно много ревизионистских исторических работ о короле Ричарде, вызванных тем, что был найден его скелет и торжественно, с королевскими почестями, перепогребён в марте 2015 года в кафедральном соборе города Лестера. Поскольку главное обвинение против Ричарда ІІІ – узурпация короны и убийство юного короля и его младшего брата, защитники Ричарда часто утверждают, что он был в своём праве, поскольку брак его старшего брата действительно не был законным, и поэтому Эдуард V не мог быть легитимным королём. Поскольку парламент своим решением подтвердил незаконность брака Эдуарда ІV и тем самым лишил права престолонаследия его детей, у Ричарда не было никаких причин опасаться своего племянника, а вот у настоящего узурпатора – Генриха Тюдора они как раз были, и не он ли сам приказал зарезать несчастных принцев? Что до Шекспира, то тот просто выполнял задание, поставленное перед ним династией Тюдоров, по чёрной пропаганде и очернению светлого образа невинно убиенного законного монарха Ричарда ІІІ.

Начнём с брака. Когда Эдуард ІV взошёл на престол в 1461 году, ему было всего лишь девятнадцать лет, и он не был женат. Разумеется, он сразу же стал самым завидным женихом в королевстве, и многие аристократы стали строить виды на то, чтобы породниться со своим монархом. Один из влиятельнейших среди них – Ричард Невилл, граф Уорик, прозванный за свою роль в Войне Роз «Делатель королей», имел собственные планы относительно матримониальной ситуации молодого короля: он хотел, организовав его брак с сестрой французского короля Людовика ХІ, закрепить союз с Францией. Уорик считал, что он определяет внешнюю политику Англии, и что она должна быть именно такой. Но в 1464 году Эдуард буквально ошеломил весь высший свет Англии, да и не только её. Он взял в жёны – явно по любви, что бы ни пели о том, что такого «не может ни один, ни один король» – вдову рыцаря, погибшего в войне по другую сторону фронта, Елизавету Вудвилл. Причём об этом стало известно только спустя какое-то время после тайного венчания короля.

Новая королева не собиралась располагать к себе высший свет. Она была высокомерна и откровенно манипулировала супругом, вынудив его приблизить ко двору её обширный и небогатый, а потому жадный клан. Родственники королевы нажили себе достаточно врагов, чтобы никто не заступился за них, когда герцог Глостер арестовал верхушку клана и вскоре обеспечил их казнь по обвинению в государственной измене (надо сказать, что нет особых сомнений, что Вудвиллы сделали бы то же самое с ним, так что Ричард просто успел раньше).

А вскоре пошёл слух, быстро озвученный самим герцогом Глостером, что прежде чем его старший брат венчался с Елизаветой Вудвилл, он уже обещал взять в жёны Элеанору Толбот – дочь знаменитого военачальника Джона Толбота, графа Шрусбери, рассказом о гибели которого заканчивался предыдущий раздел. Если он сделал такое обещание, то не мог вступить в брак с Елизаветой, следовательно, брак этот был недействителен, а дети, родившиеся в нём – внебрачные и не имеют права на наследование, в том числе трона. Правда, надо сказать, что поначалу Глостер – или его окружение – также озвучивали предположения, что сам Эдуард ІV был незаконным сыном герцога Йоркского (ходили слухи, что его маменька согрешила с лучником из охраны; действительно, красавец Эдуард не был особо похож ни на своего отца, ни на младшего брата; с другой стороны, старый герцог очень хорошо к нему относился и совершенно точно считал его своим сыном). Но эта линия идеологического обеспечения захвата власти вскоре была отброшена в пользу атаки на законность брака покойного короля.

Если действительно король делал брачное предложение дочери графа Шрусбери, то с точки зрения тогдашнего церковного права это было равноценно заключённому браку (если кто из читателей когда-либо венчался в церкви или присутствовал на венчании, то может помнить стандартный вопрос священника к молодым: «Не обещахся ли еси иной невесте?» – на который правильным ответом должно быть: «Имам, честный отче. Не обещахся»; это именно об этом же). То, что сама леди Элеанора была давно мертва и не могла ни подтвердить, ни опровергнуть обвинение, скорее работало на руку Ричарду. С другой стороны, уже при следующей династии, например, в «Истории Ричарда ІІІ» пера Томаса Мора (того самого, кому принадлежит также и «Утопия», которую когда-то в школах изучали как одно из первых предсказаний о коммунистическом обществе) была сделана попытка стереть имя леди Элеаноры из истории, заменив на явно вымышленный персонаж, чтобы затем показать очевидную лживость «кровавого узурпатора и тирана» Ричарда ІІІ. В общем, стопроцентной уверенности нет ни в том, что Эдуард ІV имел право жениться на своей королеве, ни в обратном.

Судьба Эдуарда V (оставшегося на страницах истории английским королём, проведшим самое короткое время на троне – два месяца и семнадцать дней; по грустной иронии судьбы, его коронация была назначена на 24 июня 1483 года, но 25 июня парламент постановил, что он не имеет права быть королём, а 26 июня королём стал его любящий дядя) остаётся предметом споров между историками и вообще между сторонниками и противниками Ричарда ІІІ. Сторонники Ричарда утверждают, что хотя об Эдуарде и его брате действительно ничего не известно из исторических документов после осени 1483 года, но рассказ об исповеди якобы их убийцы, приведенный в уже упомянутой работе Томаса Мора, является пропагандистским вымыслом. Два подростка были всенародно ославлены незаконнорожденными, а потому не представляли никакой опасности для нового короля. Более того, вдова Эдуарда ІV передала под опеку Ричарда ІІІ двоих своих дочерей в следующем году. Могла ли она сделать такое, если бы верила слухам об убийстве Ричардом её сыновей? И вообще, слухи о смерти принцев распространялись участниками мятежа против нового короля, как раз разгоревшегося в октябре 1483 года.

Что же отвечают историки, не чересчур любвеобильные по отношению к Ричарду ІІІ? Что, то, что парламент объявил принцев незаконнорожденными, не устраняло опасности для Ричарда. Ведь парламент как объявил, так мог и отменить своё решение (частью неписанной английской, а теперь британской конституции является обычай, что никакое решение парламента не может связать в принятии решений будущие парламенты). Более того, как читатели могут помнить из главы четвёртой, все ранее свергнутые короли (Эдуард ІІ, Ричард ІІ, Генрих VІ) были убиты (хотя в случае с Эдуардом ІІ есть определённые вопросы). Именно потому, что против Ричарда ІІІ так рано начались восстания, ему было бы логично устранить эту угрозу. Что до очернения репутации, то разве сторонники Ричарда не говорили, что его горб был вымыслом, созданным его врагами специально для того, чтобы подчеркнуть его инакость и ущербность? А скелет, найденный в Лейстере, имел позвоночник, искривлённый очень сильным сколиозом, так что никакого очернения, исключительно следование фактам.

С другой стороны, убийство детей было абсолютно за гранью допустимого (именно поэтому у Ричарда и закрепилась такая репутация). И это, говорят сторонники Ричарда ІІІ, было абсолютно не в его характере. Более того, семнадцать его племянников и племянниц оставались живы и здоровы до самого конца его царствования, и это именно узурпатор Генри Тюдор потратил своё царствование на то, чтобы максимально зачистить генеалогическое древо Йорков, и это ему как раз было в высшей степени выгодно избавить себя от ещё двоих йоркистских претендентов на престол. Возможность организовать убийство принцев мог и вожак мятежа 1483 года Генри Стаффорд, герцог Бэкингем в период, когда он был ещё союзником Ричарда (что объяснило бы, откуда появились в лагере мятежников слухи об их смерти). Наконец, принцы могли умереть от болезни (но в этом случае непонятно, почему их смерть осталась в тайне).

В 1674 году в Тауэре были найдены два скелета, которые приняли за скелеты принцев, и перезахоронили в Вестминстерском Аббатстве в центре Лондона. В 1993 году было проведено исследование этих останков, которое показало, что возраст при смерти приблизительно соответствует возрасту пропавших принцев, но определённо принадлежность этих останков так и не была установлена.

Но мы что-то надолго упустили из вида Францию, которая, как уже говорилось, охотно поддержала попытку свергнуть короля Эдуарда ІV, чтобы защитить себя от возможной атаки со стороны этого, одного из лучших полководцев в английской истории (он ни разу не потерпел поражения на поле боя). Король Ричард тоже был опытным и успешным полководцем, и его также стоило опасаться, особенно учитывая, что незадолго до начала его правления французский король отказался исполнять договор, заключённый в Пикиньи в 1475 году. Так что неудивительно, что именно из французского Арфлёра и при поддержке нового французского короля Карла VІІІ отправился добывать королевскую корону последняя надежда всех противников Ричарда ІІІ Генрих Тюдор, имевший весьма слабые основания претендовать на королевский престол (описывать их слишком долго, да и особой роли они не играют; достаточно сказать, что это было лучшее из того, что оставалось в арсенале у партии Ланкастеров после жёсткого прореживания её рядов в ходе проигранной Ланкастерами войны). Покойный Генрих VІ приходился ему дядей – королева Екатерина Французская после смерти своего мужа, победителя при Азенкуре, достаточно скандально вышла замуж за молодого пажа из Уэльса – деда Генриха Тюдора.

В сражении при Босуорте 22 августа 1485 года армия Генриха при поддержке перешедшей в ходе битвы на его сторону части союзников Ричарда ІІІ одержала победу. Ричард был убит, поскакав в самоубийственную атаку на самого Генриха, который там же, на поле битвы, возложил на себя королевскую корону (правда, официальная коронация состоялась в конце октября 1485 года в Вестминстерском Аббатстве). Казалось бы, Война Алой и Белой Розы завершилась. Новый король Генрих VІІ взял в жёны дочь Эдуарда ІV Елизавету, сестру «принцев из Тауэра», и объединил в эмблеме новой династии эмблемы обеих враждующих партий: «роза Тюдоров» (геральдический термин) имеет как красные, так и белые лепестки.

Но до конца столетия произошло две попытки ещё раз отобрать корону у правящего монарха, причём официально во главе стояли два молодых человека, которых отдельные историки считают спасшимися из Тауэра Эдуардом V и его братом Ричардом, герцогом Йоркским. Официальная история повторяет правительственную линию Тюдоров, что это были самозванцы Ламберт Симнел и Перкин Ворбек, причём последний даже не был англичанином, а фламандцем из города Турнэ. Надо сказать, что сам Симнел не утверждал, что он король Эдуард V, а называл себя именем двоюродного брата Эдуарда, графа Уорика. Но реальный граф Уорик, сын герцога Кларенса, брата Эдуарда ІV и Ричарда ІІІ, сидел в камере того же Тауэра у нового короля. Тем не менее, вдова Эдуарда ІV была явно замешана в попытке свергнуть Генриха VІІ. Учитывая, что её дочь уже была королевой, единственным разумным объяснением, с точки зрения сторонников теории чудесного спасения «принцев из Тауэра» может быть лишь то, что она с большей охотой предпочитала бы видеть на престоле собственного сына, как правящего короля.

Эта попытка, состоявшаяся в 1487 году, была для Генриха VІІ наиболее опасной. Её профинансировала сестра Ричарда ІІІ Маргарита, герцогиня Бургундская. Она же наняла сильный отряд немецких ландскнехтов как ядро армии нового претендента. Первой остановкой на его пути была Ирландия, где в мае 1487 года в её столице Дублине он был коронован как Эдуард VІ. Усилив своих ландскнехтов ирландским ополчением, «Эдуард VІ» высадился на северо-западе Англии, но его армия была наголову разбита у Стока в следующем месяце. Именно это сражение, а не Босуорт, было последней битвой Войны Алой и Белой Розы. В ней английские лучники ещё раз показали, на что способны, расстреляв вооружённых новомодными длинными пиками немцев. Генрих VІІ помиловал неудачливого претендента и отправил его работать на королевскую кухню, где он дожил до старости. Королева Елизавета, жена Генриха, никогда не признавала, что это её брат или кузен. Впрочем, это вполне могла быть цена, заплаченная ею за милосердие королевского правосудия.

В следующем году начался очередной кризис в отношениях с Францией. Герцог Бретани Франциск ІІ обратился за помощью к Генриху VІІ, чтобы противодействовать всё возрастающему давлению со стороны французского короля Карла VІІІ на независимое положение его герцогства. Генрих послал герцогу на помощь небольшие силы: официально добровольцев, так как не хотел портить отношений ни с герцогом, ни с королём, так как во время своего изгнания пользовался гостеприимством и в Бретани, и в Париже. Но когда герцог потерпел поражение в войне с Карлом VІІІ и вскоре умер, оставив Бретань своей двенадцатилетней дочери Анне, Генрих стал готовить вторжение.

В январе 1489 года английский парламент проголосовал за субсидию своему королю для войны во Франции. Генрих VІІ также искал помощи союзников – монархов Кастилии и Арагона, а также императора Священной Римской Империи Максимилиана. В феврале 1489 года был заключён договор с Бретанью о том, что герцогству на помощь придёт шесть тысяч английских солдат на деньги герцогини. Бретань также обязалась помочь Генриху, если он решит добиваться своих прав на французский престол. Союз с Максимилианом был закреплён посылкой английской армии против взбунтовавшихся против императора фламандских городов, которая одержала победу под Диксмуде в июне 1489 года, а с Арагоном и Кастилией – обещанием выдать замуж за первенца Генриха VІІ принца Артура дочь королевы Кастилии Изабеллы и короля Арагона Фердинанда Екатерину (позже первой жены из шести английского короля Генриха VІІІ). Английская армия высадилась в Бретани, в течение двух лет шли стычки как в водах Ла-Манша, так и на побережье, но в марте 1491 года французская армия захватила столицу герцогства Нант. Ещё одна английская экспедиция в июле того же года окончилась неудачей, а 6 декабря вопрос о независимости Бретани был решён окончательно: французский король Карл VІІІ приобрёл себе герцогство в качестве приданого своей молодой жены герцогини Анны. Итогом всех этих хлопот стали для Генриха VІІ потраченные даром сто двадцать четыре тысячи фунтов. Но в следующем году король лично возглавил экспедицию во Францию. Она, правда, продлилась недолго, с октября 1492 года по начало ноября, и закончилась получением весьма значительной суммы денег от французского монарха по договору, заключённому 3 ноября того же года. Карл VІІІ также назначил пенсии восьми ближайшим советникам Генриха VІІ.

Именно во время этих событий на арене появился новый претендент на престол, сначала поддержаный Карлом VІІІ, которого французский король пообещал изгнать из своих владений. Он сначала назвался графом Уориком, затем внебрачным сыном Ричарда ІІІ, и наконец Ричардом, герцогом Йоркским, вторым из «принцев из Тауэра». Его принимали коронованные особы Европы, герцогиня Бургундская Маргарита объявила, что это действительно сын её брата Эдуарда Ричард. Император Максимилиан, отношения которого с Генрихом серьёзно ухудшились, взял на себя поддержку «принца Ричарда». Новый претендент, как и предшествующий, высадился в Ирландии, где в октябре 1494 года его короновали как короля Ричарда ІV. Король Шотландии Иаков ІV признал его законным королём Англии и выдал за него замуж свою двоюродную сестру. В 1495 году в Ирландию прибыл вооружённый отряд, присланный императором Максимилианом. На следующий год шотландский король вторгся в Англию, поддерживая «Ричарда ІV». Впрочем, претендент быстро разочаровался, увидев, что надежды на восстание против Генриха VІІ не сбылись. Иаков ІV прекратил войну, а Генрих, готовившийся нанести ответный удар, не смог этого сделать, так как восстание против его власти таки вспыхнуло, но на другом конце страны, в Корнуолле. Оно началось в мае 1497 года, и армия восставших дошла через всю страну до Лондона, где 17 июня 1497 года была разбита королевскими войсками. «Ричард ІV» с опозданием решил присоединиться к восставшим, и в сентябре высадился в Англии. С восьмитысячной армией он подошёл к городу Эксетер, но взять его не смог, и армия его разбежалась. Неудачливый претендент сдался под обещание пощадить его жизнь. Генрих, осознав, что восстание было вызвано высокими налогами, быстро заключил мир с Шотландией и отменил несобранную в 1497 году часть налогов.