Текст книги "Загадки Столетней войны"

Автор книги: Андрей Галушка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)

6. Забытые битвы, забытые герои, забытые трагедии

Столетняя война на море

В Столетней войне чаще всего вспоминают три знаменитые английские победы (Креси, Пуатье и Азенкур), о которых шла речь во втором разделе этой книги, а также о Жанне д’Арк и её ослепительном, но коротком триумфе. Но сто шестнадцать лет войны, как легко можно догадаться, включали в себя гораздо больше, чем вышеперечисленные события. Очень важным аспектом войны была война на море – что неудивительно, учитывая, что Францию отделяет от Англии достаточно широкий по большей части и нередко весьма неспокойный пролив Ла-Манш. Война велась не только во Франции, но и на других театрах военных действий, от Шотландии на севере до Пиренейского полуострова на юге. В ней участвовали многие яркие личности, о которых хотелось бы вспомнить, чтобы читатель получил более полное представление о тогдашних событиях. Но начнём по порядку.

В начале войны в водах Ла-Манша господствовала Франция. Филипп VІ располагал флотом в двести боевых единиц, из которых восемьдесят имели тоннаж от 100 до 150 тонн, сорок два – от 150 до 200 тонн, а двадцать один корабль – от 200 до 240 тонн. Экипажи кораблей имели от семидесяти до двухсот матросов. Это были, как и у англичан, когги. В ту эпоху когг был стандартным торговым судном в северной Европе, имея за собой более трёхсот лет истории. По мере развития технологий судостроения конструкция коггов совершенствовалась. Так, к XIII веку для управления судном по курсу вместо весла с правого борта стал использоваться навесной руль. Изначально у коггов был открытый тип корпуса, но в середине XIV века они уже имели палубу и крытый трюм для хранения и перевозки грузов. Особенностью когга являлось плоское дно, что позволяло достаточно легко вытаскивать судно на берег и производить на нем погрузочно-разгрузочные работы. Именно на коггах перевозилась английская шерсть во Фландрию, но они были обычными транспортными средствами и на других торговых маршрутах северной Европы.

Ранние варианты коггов, подобно длинным кораблям викингов, имели вёсла, но к началу войны в качестве движителя применяли только громоздкий прямой квадратный парус. Корабли имели две высокие надстройки на баке и юте (корме и носу корабля). Эти башни изначально предназначались для защиты судов от пиратов, но в эту эпоху уже активно использовались для морского боя.

Помимо коггов, у Филиппа было двадцать средиземноморских галер, быстроходных гребных кораблей с экипажами по двести десять матросов и солдат. Король Франции нанял галеры в Генуе, Монако и Ницце. Такие средиземноморские суда не были новинкой в Ла-Манше – на них привозили свои товары в Северную Европу купцы из Италии.

Французский королевский ордонанс 1338 года установил, что «великая морская армия» делится на три баталии подобно тому, как традиционно на три баталии делилось в ту эпоху сухопутное войско. «Великая морская армия» не замедлила открыть военные действия против врага на другом берегу Ла-Манша. Двадцать четвёртого марта 1338 года французский флот адмирала Николя Бегюше вошёл под английскими флагами в Портсмут на южном побережье Англии. Французам достались десятки кораблей и торговые склады. Город не успел ещё окружить себя крепостными стенами, поэтому нападавшие полностью сожгли его, перебив или уведя в плен всех жителей, которые не успели убежать из города.

В октябре того же года наступила очередь главного торгового порта средневековой Англии, Саутхемптона. Его стены не защищали город с южной и западной стороны, и даже те стены, что стояли, начинали разваливаться – городские власти слишком долго экономили на защите города, игнорируя приказы короля Эдуарда, и когда-то просто обязаны были за это поплатиться. Четвёртого октября 1338 года пятьдесят кораблей с экипажами из Нормандии, Кастилии и Генуи вошли в незащищённую Западную гавань Саутхемптона. Город постигла та же участь, что и Портсмут: он был сожжён, не успевшие убежать обитатели были убиты или захвачены в плен. Французы, имея на вооружении галеры, способные идти против ветра, избрали стратегию ударов по торговой инфраструктуре Англии с целью поставить ограниченные военные ресурсы противника в ситуацию, когда ни одна часть его владений не могла быть достаточно надёжно защищена.

За пару недель до налёта на Саутхемптон французам удалось добиться особо громкого успеха. Двадцать первого сентября 1338 года сорок французских кораблей, собранных в Арфлёре и Дьеппе под командованием адмиралов Бегюше и Гуго Кьере, застали врасплох небольшую, из пяти кораблей, английскую флотилию у острова Валхерен в устье реки Шельда во Фландрии. В руки нападавших попали два флагмана английского королевского флота, когги «Эдуард» и «Кристофер». Все попавшие в плен английские моряки были по приказу французских адмиралов казнены. Надо сказать, что это не было самым расчётливым из принятых ими решений.

Немного раньше, 8 сентября 1338 года, франко-генуэзская эскадра захватила острова Сарк и Гернси у берегов Нормандии. Казалось, французы получили полное господство не только в водах Ла-Манша, но у вокруг всего юго-западного побережья Англии.

Филипп VІ, ободрённый успехом, планировал на 1339 год вторжение в Англию. Однако помешала, с одной стороны, погода, разметав собранный флот вторжения сильным штормом, с другой – человеческая жадность. Генуэзский адмирал Антонио Дориа решил утаить от генуэзских наёмников часть их жалованья, и когда был обвинён в этом, в ответ французский король приказал посадить в тюрьму пятнадцать из его обвинителей. После этого генуэзцы взбунтовались, захватили две трети галер и вернулись в Геную. Многие из оставшихся генуэзцев покинули французскую службу к концу 1339 года.

Постепенно превосходство французов стало уменьшаться. Неудачей окончилась попытка захватить оставшийся остров Нормандского архипелага Джерси в марте 1339 года (но это отчасти было результатом усиления его гарнизона за счёт Гернси и Сарка). Набеги на Харвич, Саутхемптон и Плимут были отбиты. Французам только удалось захватить и сжечь небольшой приморский городок Гастингс, а захваченные в плен рыбаки были казнены, и их тела выставлены на всеобщее обозрение в Кале.

Противник французов явно стал усиливаться. Двадцатого июля 1339 года 67 французских и генуэзских кораблей подошли к порту Сэндвич на юго-восточном побережье Англии, но не смогли взять его и ограничились тем, что сожгли несколько рыбачьих посёлков. Им навстречу вышел английский флот под командованием сэра Роберта Морли, и французы сочли за лучшее бежать. Успех окрылил Морли, и он решил отомстить за французские набеги и сжёг французские порты Ольт и Ле Трепор, а 14 января 1340 года сжёг двадцать четыре когга и восемнадцать галер в порту Булонь.

Но к решающему сражению на море привёл союз короля Эдуарда с Фландрией и Брабантом. Король подписал с ними соглашение в декабре 1339 года (после кампании во Фландрии, не закончившейся ни триумфом, ни поражением), и обещал на следующий год высадиться с большой армией на континенте. Чтобы воспрепятствовать этому, адмиралы Кьере и Бегюше собрали «армию двухсот кораблей», которая в июне 1340 года вошла в залив Звин, блокируя подходы к городу Брюгге, одному из центров Фландрии.

Французский флот состоял из 202 кораблей, в том числе шести галер, двадцати двух гребных барж, семи королевских парусников и 167 коггов, реквизированных у французских купцов. В отличие от английского короля, Филипп VІ платил довольно щедро за реквизированные суда, включая месячный аванс за наём судна и плату экипажу. У французов было около двадцати тысяч человек в экипажах их судов, но профессиональных военных среди них было немного: пятьсот арбалетчиков и сто пятьдесят латников. Остальные тысячи были рыбаками или грузчиками, загнанными под королевские знамёна и не имевшими боевого опыта. Однако на французских кораблях было четыре артиллерийских орудия – новинка на то время.

Точно неизвестно, сколько было кораблей в противостоявшем французам английском флоте, вышедшем в море из Харвича. Обычно говорят о ста двадцати – ста шестидесяти кораблях, на которых, помимо матросов, было от двух с половиной до четырёх тысяч солдат, в том числе знаменитых английских лучников. 23 июня 1340 года английский флот во главе с королём Эдуардом встал на якорь у Бланкенберге, недалеко от Звина. Сражение, получившее название по городку Слёйс неподалёку в устье Шельды, состоялось на следующий день.

Ночью король Эдуард разделил свой флот на четыре отряда. На кораблях центрального отряда, помимо экипажей, абордажные команды состояли из латников, на фланговых отрядах, помимо экипажей, были лучники и арьергард тоже состоял из лучников. В пятом часу утра 24 июня 1340 года английский флот поймал ветер и стал ожидать прилива. Когда тот наступил, английский флот поплыл к берегу, несомый приливом и ветром, дующим в корму, и с солнцем за кормой, светящим в глаза противнику.

Французские адмиралы готовились к бою, и решили дать оборонительное сражение. Французский флот был разделён на три отряда, корабли которых были связаны между собой цепями, и с фронта защищены гружёными землёй и камнями лодками. Пять трофейных английских кораблей были на левом крыле французов. Генуэзский адмирал Эгидио Барбавера настаивал, что лучше встретить англичан в открытом море и таким образом использовать своё преимущество в количестве кораблей, но французские адмиралы его не послушали.

Когда Барбавера утром увидел, что приближается английский флот, то попытался переубедить Бегюше и Кьере: «Король Англии и его флот идёт на нас. Выводите свои корабли в море ибо, если вы останетесь здесь, затиснутые между этими большими дюнами, англичане, которым помогает ветер, прилив и солнце, затиснут вас, и вы не сможете маневрировать.» Его снова не послушали, и он вместе с тремя генуэзскими галерами снялся с якоря и ушёл от надвигающейся катастрофы.

Джеффри ле Бэйкер очень ярко описал начало сражения в своей хронике:

После десятого часа, когда ветер и солнце оказались у него за спиной, то оседлав приливную волну, с кораблями, поделенными на три колонны, король дал своим врагам то удовлетворение, которого они желали. Ужасающий клич вознёсся к небесам над их деревянными конями; железный ливень из арбалетных болтов и стрел длинных луков принёс смерть тысячам людей; каждый, кто желал или осмеливался, дрался врукопашную копьями, топорами и мечами; камнями, сброшенными с настилов на башнях, размозжило голову не одному бойцу; одним словом, завязалась, безо всякого сомнения, великая и ужасная морская битва.

В девятом часу утра английский флот врезался в строй противника – именно туда, где стоял бывший флагман Эдуарда «Кристофер». Далее последовала фактически сухопутная битва, но по странному стечению обстоятельств протекавшая на палубах кораблей. Английские лучники осыпали французские корабли тучей стрел, английские латники вступили в рукопашную схватку с экипажами кораблей противника, с которыми удалось сцепиться английским кораблям. Французы оказали храброе сопротивление, но никакого плана боя у них не было. В гуще схватки в дело пошли камни, швыряемые на противника с мачтовых площадок. Согласно некоторым источникам, опытные пловцы даже пытались топить корабли противника, сверля в тех отверстия ниже ватерлинии. Сам король Эдуард принял участие в схватке и был в гуще сражения, вскочив на палубу «Кристофера». Один из французских адмиралов – Николя Бегюше – даже смог ранить его в ногу и был повешен на мачте за покушение на жизнь короля и в отместку за казни английских моряков.

Хотя иногда и пишут о сражении при Слёйсе как о ещё одном триумфе английского длинного лука, первая линия французских кораблей сдерживала напор врага в течение восьми часов. Вторая и третья линии французов не имели возможности прийти на помощь своей первой линии. Лишь когда солнце стало клониться к закату, в тыл французам, на их третью линию, нанесла удар флотилия из нескольких сотен фламандских лодок. Похоже, это были местные фламандские рыбаки, чьи посёлки безжалостно грабили французы перед сражением. После этого сопротивление французского флота было сломлено. Вспыхнула паника, многие французы начали прыгать в воду несмотря на то, что были в полном доспехе, исход чего был ожидаем. Отдельные корабли ещё держались, сражаясь во тьме наступившей ночи, но победа была за Эдуардом. Были отбиты четыре из пяти захваченных у Валхерена кораблей, смогли уйти только тридцать кораблей французов. Оба французских адмирала были схвачены и повешены. 85 процентов французского флота были потеряны, и восемнадцать тысяч моряков лежали под водой, покачиваемые течением Шельды.

Уильям Шекспир в пьесе «Эдуард ІІІ» вкладывает рассказ о сражении в уста гонца, приносящего сообщение о поражении французскому королю:

Матрос

 
Да, государь.
Беда на долю Франции досталась:
Бахвалу Эдуарду удалось
Победу одержать. Пылая гневом,
Надеждою и страхом, оба ряда
Яудов железногрудых поспешили
Построиться один перед другим.
Корабль их адмиральский сразу начал
По нашему стрелять без перерыва;
Тогда все остальные, увидав,
Что этим двум погибель угрожает,
Как ярые драконы, друг на друга
Величественно ринулись, о смерти
Гонцами скоролетными вещая.
И ясный день сменился ночью темной:
Окутал мрак могильный и живых,
И тех, что перестали быть живыми;
Друзья не успевали попрощаться,
А кто и успевал – таков был грохот!
Сподоблялся тот глухонемому.
Кругом от крови раненых все море
Окрасилось в багряный цвет так быстро,
Как будто кровь широкими ручьями
Из кораблей простреленных лилась.
Здесь голова оторванная, там
Поломанные руки, ноги, словно
Сухая пыль, подхваченная вихрем,
По воздуху летели и кружились.
Вы наблюдать могли бы, как суда
Расщепленные в волны погружались.
Пока не исчезали их верхушки.
Все средства нападенья и защиты,
Все проявленья храбрости и страха,
Решимости и трусости – все было
В ходу и на виду: одни сражались
Для славы, а другие поневоле.
Немало Nonpareil наш отличился,
А также и булонский «Черный Змий»,
Которому из кораблей нет равных.
Но тщетно! Ветер, волны, вся природа
Восстала против нас, врагам на счастье,
И к берегу пришлось открыть им путь.
Тут и конец. Моргнуть мы не успели,
Как разгромили нас и одолели.
 

Впрочем, сохранилось свидетельство, что придворные Филиппа VI, узнав о катастрофе французского флота, не могли отважиться рассказать о ней своему суверену. Лишь королевский шут, спустя некоторое время, смог сообщить о ней – по своему обыкновению, пошутив: «Почему англичане менее отважны, чем французы? Потому что они не прыгают в море в полном латном доспехе, как наши бесстрашные рыцари!».

Слёйсом история Столетней войны на море не ограничивается. Через десять лет король Эдуард ведёт свой флот в битву возле Винчелси у юго-западных берегов Англии против флота Кастилии, союзницы Франции. 29 августа 1350 года корабли английской эскадры таранили и брали на абордаж кастильские корабли, при этом сам король и его наследник не избегали той же смертельной опасности, которой были подвержены рядовые солдаты и матросы их флота. Флагман Эдуарда ІІІ был потоплен, и королю удалось взобраться на один из кастильских кораблей. Принц Уэльский тоже оказался в воде, когда его корабль тоже стал идти ко дну. Его спас от гибели его брат, принц Джон, направивший собственный корабль на помощь брату. После ожесточённой битвы кастильский флот – кроме захваченных англичанами кораблей – оставил поле сражения. Ночь после битвы король со своими сыновьями провёл в приморском городке с неожиданным для нашего уха названием Рай, пируя и обмениваясь байками о только что совершившейся победе. В память о ней Эдуард приказал отчеканить монеты, на которых был изображён он сам, стоящий на палубе корабля, с надписью «Король моря».

Английская и кастильская эскадры встретились в бою ещё раз через двадцать два года, но на этот раз удача сопутствовала не англичанам. Французский король Карл V, заключив военный союз с Кастилией в 1368 году (вообще о роли испанских государств в Столетней войне более подробно речь пойдёт в следующем разделе), начал отвоевывать земли, которые отдал его отец Иоанн ІІ Эдуарду ІІІ по миру 1360 года. В 1372 году его армия уже вышла к Бискайскому заливу и осаждала город Ла Рошель, знакомый читателю, разумеется, либо со страниц романа Александра Дюма «Три мушкетёра», либо по меньшей мере по советскому телевизионному мини-сериалу. Тем временем «король моря» постарел и ослабел, приближаясь к концу своего земного бытия. Его наследник, принц Эдуард тоже был измучен болезнями и, в отличие от отца, никогда не интересовался делами флота. Сам английский флот пришёл в упадок. Поэтому когда в июне 1372 года из Англии в Аквитанию отправился с небольшой эскадрой Джон Гастингс, граф Пемброк произошла катастрофа.

Существуют серьёзные разногласия по поводу того, сколько кораблей было в эскадре Пемброка. Цифры в исторических книгах разнятся: от дюжины небольших транспортных судов под охраной трёх больших боевых коггов до тридцати шести кораблей и четырнадцати барок для перевозки лошадей. Однако поскольку Пемброк не вёл большой десант – на его кораблях было сто шестьдесят солдат, охранявших лошадей и припасы для осаждённой Ла Рошели, а главное, казну из двадцати тысяч фунтов для найма новой армии в английской Аквитании – слишком большое количество кораблей не кажется вероятным. Впрочем, количество кораблей его противника – кастильцев – тоже разнится. У адмирала Амброзио Бокканегра, генуэзца по происхождению, было от двенадцати до двадцати двух гребных галер и, возможно, также численное превосходство над противником. Здесь надо сказать, что для действий в прибрежных водах и в устьях рек Луары и Гаронны галеры были предпочтительнее коггов, пусть и уступали им в мореходности в открытом море. Кроме того, у кастильцев на галерах были пушки – уже не такая новинка, как в 1340 году.

Хроники сохранили гораздо меньше подробностей о морском сражении у Ла Рошели, чем о битве при Слёйсе, возможно, потому, что в ней не участвовал ни один из противоборствующих монархов. Тем не менее, можно реконструировать ход сражения следующим образом.

Первый день боя пришёлся на 22 июня 1372 года и закончился безрезультатно. Кастильцы обстреливали английские корабли из бомбард и арбалетов, в ответ англичане отвечали залпами стрел из длинных луков и вполне могли постоять за себя, когда смена ветра отогнала английскую эскадру в море с потерей четырёх транспортов и двух барок с припасами. Кастильские галеры, не нуждавшиеся в ветре для манёвра, не дали англичанам войти в гавань Ла Рошели. На следующий день, 23 июня 1372 года, адмирал Бокканегра понимал, что попытка взять английские корабли на абордаж будет неудачной, так как его низкобортные галеры не смогут совладать с высокими английскими кораблями. Поэтому он решил пустить против врага брандеры – лодки, нагруженные горючим материалом и подожжённые с целью воспламенить корабли противника. Это вызвало панику в английской эскадре, особенно когда запаниковавшие кони понесли и разбили борта на барках. Вся английская эскадра была сожжена либо захвачена. Английская казна досталась кастильцам, вместе с графом Пемброком и несколькими десятками пленников.

Пемброк больше не увидел ни Англии, ни своей семьи. Его держали в застенке в кастильском порту Сантандер в железных кандалах, тогда как менее знатных пленников содержали как собак, в ошейниках. Король Кастилии обменял Пемброка коннетаблю Франции Бертрану дю Геклену на города Сориа и Молина, которыми тот был пожалован за предшествующую службу, и Пемброк умер в плену во Франции.

Битва имела далеко идущие последствия. Эдуард ІІІ, услышав весть о ней, отменил запланированное вторжение во Францию, поскольку было необходимо отстроить флот заново. Четырнадцать верфей в приморских городах работало целый год, чтобы построить новые корабли.

Следующее десятилетие было периодом полного морского господства Франции и Кастилии. Французский флот вырос до ста двадцати кораблей, из которых тридцать пять могло ходить в открытом море. Базой флота был Арфлёр в устье Сены – именно поэтому этот порт стал первой целью в ходе экспедиции английского короля Генриха V против Франции в 1415 году. Начиная с 1377 года под командованием энергичного адмирала Жана де Вьенна, хорошо помнившего, как ему пришлось томиться в английском плену в Кале, французские корабли разграбили и сожгли многие города по южному побережью Англии: Рай, Льюис, Портсмут, Дартмут, Ярмут, Гастингс и Фолкерстон. В 1378 году был сожжён Фаули и отбита английская попытка контратаки на устье Сены и Шербур. В 1380 году пришла очередь Джерси и Гернси, а также Винчелси и Грейвзэнда в устье Темзы, который сожгли французы вместе с кастильцами адмирала Санчеса де Товара. Эти атаки имели целью уничтожение морских баз и верфей, причём франко-кастильские отряды заходили также и вглубь английской территории. Страдания населения южной Англии от этих набегов усилили и без того растущее недовольство королевским управлением, вылившееся в итоге в восстание 1381 года, о котором шла речь в рассказе о судьбе короля Ричарда ІІ.

В 1385 году французская армада из ста восьмидесяти кораблей собралась у Слёйса, но на этот раз адмирал де Вьенн повёл её далеко на север, в союзную Шотландию, чтобы оттуда ударить по врагу. Однако надежды адмирала на новую «Великую морскую армию» и полномасштабное вторжение не оправдались. Новый король, Карл VІ, не был таким же блестящим стратегом и организатором, как его отец. Несколько раз собранные корабли рассеивал шторм, затем подписывались перемирия, и наконец сам король впал в безумие. Жан де Вьенн отправился искать славы крестоносца и сгинул в сражении против турок под Никополем (где попали в плен маршал Бусико и будущий герцог Бургундский Иоанн Бесстрашный).

Война на море возобновилась в 1416 году, когда франко-генуэзский флот сделал попытку отбить захваченный Генрихом V за год до этого Арфлёр. Для снятия осады из Англии отправился младший брат короля, принц Джон, получивший за два года то этого титул герцога Бедфордского. 15 августа 1416 года, в праздник Вознесения Господня, состоялось сражение у Арфлёра, во многом напомнившее Слёйс, уроки которого, судя по всему, были забыты французами.

У Бедфорда было, согласно хроникам того времени, сто кораблей. Трое из них – каракки – большие трёх– или четырёхмачтовые океанские суда, предшественники галеонов XVI столетия. Остальные – балинжеры – стотонные одномачтовые корабли, оснащённые как квадратным парусом, так и вёслами и способные перевозить до сорока солдат. Это означает, что у Бедфорда могло быть до пяти тысяч бойцов: как лучников, так и латников. Как читатель, может быть, помнит, за год до этого при Азенкуре лучники в армии старшего брата Бедфорда вшестеро превышали числом латников, но в сражении на море, где основная тяжесть битвы должна была прийтись на абордажные схватки, соотношение должно было быть близким к равному.

Количество английских кораблей превышало количество французских и генуэзских галер, но если бы французы вспомнили как своё поражение под Слёйсом, так и поражение англичан у Ла Рошели, то могли бы сообразить, что, выйдя в море, их более манёвренные галеры давали им шанс на успех или, по крайней мере, шанс уйти невредимыми. Однако французские корабли так и остались стоять в устье Сены. Англичане взяли их на абордаж, убив полторы тысячи французов и потеряв вдвое меньшее количество своих бойцов. Остатки французского флота смогли уйти в Онфлёр, так как мели в устье Сены не дали возможности плохо знавшим фарватер англичанам настичь их. Победа под Арфлёром спасла порт, который должен был стать главной базой для кампаний в Нормандии, и тем самым заложила хороший фундамент под дальнейшие военные триумфы Генриха V.