Текст книги "Наследник $$$ уровня VII (СИ)"

Автор книги: Андрей Еслер

Соавторы: Сириус Дрейк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– Завтра запад? – спросил Андре.

– Запад.

– Завод, порт, профсоюзы?

– Да.

– МРОТ объявляем?

Себастьян посмотрел на карту.

– Начинаем готовить почву. Сначала объясним, зачем. Потом цифра.

– А Виктор?

Себастьян поднялся и надел пиджак.

– А Виктор пусть занимается своими делами.

Андре подозрительно прищурился.

– Всё?

– Всё.

– Ты не собираешься его никуда тащить?

– Нет.

– Даже не позвонишь?

Себастьян направился к двери.

– Андре, если всё сделано правильно, мне вообще не требуется, чтобы Виктор что-то говорил.

Он остановился уже на пороге.

– Мне достаточно, чтобы он продолжал делать.

Домой Себастьян приехал около полуночи.

В гостиной горела одна лампа. Нерея уснула на диване с книгой на груди, и он осторожно забрал её, положив на стол.

Телефон завибрировал.

На экране появилось короткое сообщение от Дорадо.

«Фрагмент эфира с дэ Фуэго – 430 000 просмотров в Виде. За два часа».

Следом пришло второе.

«Официальные страницы кампании его не размещали».

Себастьян тихо рассмеялся. Конечно не размещали. Он снял пиджак, бросил его на кресло и ещё раз посмотрел на цифру.

Четыреста тридцать тысяч.

Виктор где-то там занимался своими делами и, вероятно, даже не видел эфир. А всё равно работал на него. Себастьян выключил экран. Очень полезный мальчик.

Главное – не забывать, что мальчик прекрасно умеет считать и однажды может выставить счет.

Глава 10

Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда я пытался решить, на что потратить ближайший час. Последние дни редкие свободные окна в расписании появлялись настолько неожиданно, что я уже перестал им доверять.

На экране высветился Себастьян.

– Доброе утро, – сказал я, принимая вызов.

– Для тебя особенно доброе, – голос дэ Гарро звучал довольным. – Я всё уладил. Решение приняли сегодня утром. Военные готовы передать необходимые параметры и часть навигационных материалов.

Я выпрямился в кресле. Вот это уже было интереснее любых отчётов.

– Настолько быстро?

– Пользуйся моментом, пока я ещё умею открывать нужные двери. Ты седьмой человек, который об этом узнаёт.

– А первые шесть?

– Люди, которые принимали решение. Не беспокойся.

Я усмехнулся.

Себастьян продиктовал адрес военного комплекса за городом и велел прибыть к полудню. Подробностей по телефону не давал, ограничившись тем, что нужные специалисты будут предупреждены, а материалы покажут на месте. Прямого доступа ко всему, разумеется, никто не обещал, но для Рафаэля даже урезанные данные по военной навигации, синхронизации и связи могли оказаться золотой жилой.

Через полчаса мы уже спускались к машине. Рафаэль приехал заранее и выглядел так, будто собирался не на встречу, а на защиту диплома. Рубашка застёгнута почти под горло, в руках папка, под мышкой блокнот. Хавьер ждал за рулём.

Я только открыл заднюю дверь, как с другой стороны туда совершенно спокойно забрался Лунтик.

Он сел, оглядел салон, словно проверяя, соответствует ли машина минимальным санитарным требованиям, после чего достал из кармана пачку спиртовых салфеток. Одной протёр дверную ручку, другой ремень безопасности, затем взялся за подлокотник.

Я несколько секунд наблюдал за происходящим.

– Что ты здесь делаешь?

– На руле среднего автомобиля может находиться значительно больше микроорганизмов, чем на сиденье общественного туалета, – сообщил Игнасио, тщательно протирая пряжку ремня. – Кнопки, ручки и ремни тоже редко дезинфицируют. Особенно опасны машины, которыми пользуются несколько человек.

Я потряс головой.

– Я не это имел в виду.

Он наконец посмотрел на меня.

– Нет, это. Вы задали вопрос сразу после того, как я начал очищать поверхности. Контекст однозначный.

– Контекст был в том, что ты без приглашения сел в мою машину.

Лунтик задумался буквально на секунду и вернулся к подлокотнику.

Рафаэль повернулся к нему всем корпусом.

– Ты собираешься ехать с нами?

Игнасио посмотрел на него с лёгким сожалением, как на человека, которому приходится объяснять совершенно очевидную вещь.

– Конечно. Без вас всё мероприятие не имеет смысла.

Он произнёс это так, будто главной проблемой была именно необходимость нашего присутствия. Потом снова осмотрел нас троих и, кажется, окончательно смирился с недостатками реальности.

– К сожалению, одного меня на военную базу не пустят, поэтому можете меня сопровождать.

Рафаэль несколько секунд молчал.

– Какая интересная теория.

– Практика, – Игнасио отвёл взгляд к окну. – В двенадцать лет я уже там бывал.

Хавьер, до этого спокойно заводивший двигатель, замер с рукой на ключе.

Рафаэль моргнул.

– Тебя пустили?

– В определённой степени.

Вот после такой формулировки мне стало действительно интересно.

– В какой именно степени?

Лунтик немного подумал.

– Я побывал в камере временного содержания. Она предназначена преимущественно для военнослужащих и людей, задержанных на территории объекта.

Рафаэль медленно опустил папку на колени.

– Что ты там делал?

– Был изолирован группой слабо интеллектуально развитых индивидов, по какой-то причине получивших оружие и право ограничивать свободу передвижения других людей.

– Нет.

Рафаэль потёр лицо обеими руками, словно пытался окончательно проснуться.

– Что ты делал на военной базе?

Вот тут Игнасио неожиданно смутился. Совсем немного, но я заметил. Он отвёл глаза и даже носком ботинка провёл по коврику.

– Хотел посмотреть всё изнутри.

– Что именно?

Это была ошибка.

Лунтик оживился.

– Радиолокационную станцию. Особенно меня интересовали фазированные антенные решётки. Ещё центр спутниковой связи, навигационное оборудование, атомные часы и системы синхронизации. Хотел увидеть стенды инерциальной навигации с гироскопами, лабораторию электроники и радиосвязи, аэродинамическую трубу, авиационные тренажёры, ангары с самолётами и беспилотными аппаратами. Если бы повезло, испытательные стенды двигателей и лабораторию материалов.

Он перевёл дыхание и добавил уже спокойнее.

– Но началось всё с авиационного топлива.

Хавьер медленно вывел машину со стоянки.

Я посмотрел на Рафаэля.

Рафаэль посмотрел на меня.

Мы оба пришли к одному выводу. Чем больше вопросов мы зададим, тем хуже станет.

Разумеется, Рафаэль всё равно не удержался.

– Причём здесь авиационное топливо?

– Я тестировал одну разработку и хотел проверить устойчивость материалов к компонентам топлива для высокопроизводительных двигателей. Оказалось, что просто приобрести нужную смесь нельзя. Особенно модифицированную версию для военной авиации.

– Неожиданно, – пробормотал я.

– Я тоже удивился. Сначала пытался получить её через частную авиационную компанию, но у них всё очень строго. В некоторых аспектах они охраняли топливо лучше, чем штаб военной обороны Валентии.

В машине снова стало тихо.

Хавьер коротко посмотрел на него в зеркало заднего вида.

– Ты сравнивал?

– Очевидно.

– Игнасио, – осторожно начал я, – думаю, тебя сегодня не пустят. У них наверняка существует список таких чудиков, как ты. На КПП пробьют данные, увидят историю и решат, что ты снова собираешься что-нибудь украсть.

Лунтик скептически поджал губы.

– Было бы что.

– Это военная база.

– Я взломал их серверы в двенадцать с половиной лет.

Рафаэль буквально подпрыгнул.

– Что⁈

Я не выдержал и рассмеялся.

– Дай угадаю. После того, как тебя не пустили внутрь?

Игнасио повернул ко мне голову.

На его лице появилось совершенно необычное выражение. Так, наверное, смотрел бы учёный на обезьяну, которая внезапно не только заговорила, но ещё и решила уравнение.

– Да.

Рафаэль медленно откинулся назад.

– Тебя точно внесли в список неблагонадёжных.

– Наверняка. Иначе это было бы крайне небрежно с их стороны.

Он немного помолчал и понизил голос, словно собирался сообщить нам государственную тайну.

– Но я могу себя удалить.

Я перестал улыбаться.

– Не надо.

– Защита у них почти не изменилась.

– Тем более не надо.

Лунтик пожал плечами и принялся складывать использованные салфетки в отдельный пакет.

Я посмотрел на него внимательнее.

– А теорию о том, что за прошедшие годы ты просто стал умнее, ты не рассматриваешь? Поэтому тебе и кажется, что защита теперь слабая.

Игнасио замер.

Потом медленно поднял голову.

На этот раз выражение стало почти благоговейным.

– Достаточно верное замечание.

– Спасибо.

– Это не похвала.

Рафаэль, который всё это время пытался вернуть разговор к хоть какой-то логике, наконец потерял терпение.

– Хорошо. Допустим. Но зачем ты вообще нам нужен?

Лунтик аккуратно сложил руки в замок на коленях.

– Позволь спросить, какое у тебя образование?

Рафаэль даже расправил плечи.

– Высшее инженерно-техническое. Радиоэлектроника. Почти закончил.

– Почти, – спокойно повторил Игнасио, рассматривая собственные ногти.

Рафаэль дёрнул щекой.

– Я работаю инженером много лет.

– Это несколько улучшает ситуацию. В любом случае вам понадобится компетентный человек. Иначе средний образовательный уровень нашей делегации окажется приблизительно на уровне церковно-приходской школы для сельской ребятни.

Рафаэль шумно вдохнул.

Я уже видел, как он подбирает слова.

– В чём-то он прав, – сказал я раньше, чем инженер успел начать международный конфликт внутри салона. – В любом случае не помешает. Едем.

Хавьер тронулся быстрее, окончательно покидая территорию фабрики.

Рафаэль продолжал смотреть на Игнасио с выражением человека, который только что был публично оскорблён, но пока не решил, насколько сильно.

– К тому же, – добавил я, устраиваясь удобнее, – Игнасио может снова посетит камеру временного содержания.

На лице Рафаэля мгновенно появилась улыбка.

Лунтик задумался.

– Заедем по дороге в магазин?

Рафаэль закрыл глаза.

– Боюсь спрашивать. Зачем?

– Хочу купить колоду игральных карт.

Теперь даже Хавьер заинтересованно посмотрел в зеркало.

– Для чего тебе карты на военной базе?

Игнасио ответил совершенно серьёзно, с видом человека, который много повидал и теперь делится тюремной мудростью с новичками.

– В прошлый раз в казематах у меня был только кубик Рубика. Он произвёл очень сильное впечатление на моих братков-заключённых. Думаю, если в этот раз покажу им несколько карточных фокусов, они поставят мне алтарь.

Хавьер за рулём начал щериться от смеха.

– Сколько ты отмотал, брат?

Лунтик повернулся к нему с невозмутимым лицом.

– Четыре часа.

Рафаэль всё-таки рассмеялся, уронив голову на подголовник.

Я посмотрел в окно на уходящую назад Фавору и подумал, что поездка на секретную военную базу каким-то образом ещё не началась, а уже перестала быть нормальной.

* * *

Колоду игральных карт всё-таки купили по дороге. Лунтик настаивал настолько упорно, что спорить оказалось проще только теоретически. Заодно он исчез в магазине ещё на пару минут и вернулся с дешёвой бейсболкой и упаковкой накладных усов, после чего некоторое время молча сидел на заднем сиденье и занимался собственным преображением.

Когда машина остановилась перед первым КПП военной базы, результат его стараний стал особенно заметен.

Игнасио натянул бейсболку почти на глаза, приклеил под носом густые чёрные усы и теперь действительно напоминал рахитичного потерянного близнеца одного из братьев Марио. Не хватало только красного комбинезона и подозрительно большого гаечного ключа.

Я несколько секунд смотрел на него.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно.

– Это должно помочь?

– Маскировка снижает вероятность визуального распознавания.

Рафаэль медленно повернулся к нему.

– А документы ты тоже замаскировал?

Лунтик задумался.

– Нет.

– Гениально.

– Но у меня есть второй набор, на некоего Игнассио Аривейра, – произнес он и начал копаться в сумке.

– Не надо, – остановил я. – Не будем искушать судьбу.

– Сказал генеральный директор крупной технологической компании, – закатил глаза Лунтик. – И эти люди побывали в космосе раньше меня…

Хавьер за рулём тихо хмыкнул и передал охране наши бумаги.

Вопреки ожиданиям, всех действительно пропустили почти без проблем. Сначала сверили фамилии со списком, потом осмотрели машину, попросили открыть багажник, забрали телефоны в специальные пакеты и оформили временные пропуска. Офицер за стеклом долго вносил данные в систему, несколько раз смотрел в монитор и наконец поднял глаза на Игнасио.

Посмотрел.

Снова опустил взгляд на документы.

Потом ещё раз на Игнасио.

Особенно долго задержался на усах.

Лунтик сидел совершенно неподвижно, изображая, видимо, человека, которому вообще нечего скрывать или восковую фигуру. Тут как посмотреть, по уровню эмпатии так точно где-то между степлером и кузнечиком.

Офицер нахмурился.

– Сеньор Игнасио?

– Да.

– Снимите кепку.

Лунтик снял.

Офицер изучил его ещё несколько секунд, потом вернул документы.

– Проезжайте.

Шлагбаум поднялся. Мы тронулись. Игнасио медленно повернулся к нам с огромными глазами.

– Система безопасности? Уровень банановой республики, что дальше? Нас окурят благовониями чтобы изгнать дурные помыслы? П-ф-ф-ф…

Рафаэль уставился на него.

– Тебя только что проверили по документам.

– И пропустили.

– Потому что ты с нами.

– Именно, – мрачно произнёс Лунтик. – Это и настораживает.

Я посмотрел на его усы.

– Возможно, они решили, что человек с такой маскировкой просто не способен представлять угрозу.

Игнасио оскорблённо поправил бейсболку.

На территории базы нас встретили уже без шуток. Сопровождающий офицер проверил пропуска ещё раз и повёл в отдельное здание, где на втором этаже нас ждали трое военных специалистов и длинный стол, заставленный аппаратурой.

Никаких секретных ангаров, истребителей, атомных часов и прочих мечтаний Лунтика нам, конечно, не показали.

Зато подготовили всё, ради чего мы приехали.

Несколько защищённых контейнеров с оборудованием, носители данных, комплект документации, схемы подключения, кабели, переходники, отдельные блоки синхронизации и параметры, необходимые для работы гражданского навигационного сигнала. Передача выглядела не слишком эффектно. Никаких чемоданов с красной кнопкой. Просто много серых коробочек, ещё больше проводов и папки толщиной с учебник по нелюбимой дисциплине.

Рафаэль перестал улыбаться сразу.

Лунтик тоже.

Оба мгновенно превратились в людей, которые забыли о существовании окружающего мира.

Военный инженер начал объяснять назначение комплектов, ограничения по использованию и условия интеграции. Рафаэль почти сразу полез с вопросами. Игнасио молча слушал минуту, потом тоже подключился, и через пять минут разговор ушёл куда-то настолько далеко, что я перестал понимать даже отдельные слова.

Они обсуждали синхронизацию, поправки, временные метки, протоколы передачи и ещё что-то, что звучало как заклинания технического культа.

Я занялся своим. И быстро понял, что зря не взял Марию. Мне принесли первую папку. Потом вторую. Затем третью.

Соглашение о неразглашении, подтверждение целевого использования, отдельный документ по оборудованию, отдельный по программной части, ответственность за передачу третьим лицам, перечень ограничений, акт приёма, дополнительное приложение к акту приёма и бумага, подтверждающая, что я ознакомился с бумагой, которая подтверждает ознакомление с предыдущими бумагами.

К середине процесса мозг чуть не вскипел.

Где-то напротив Лунтик уже спорил с военным специалистом о точности синхронизации, а Рафаэль держал в руках один из блоков так бережно, словно ему дали младенца.

Через час проверка закончилась.

Инженер и программист прошлись по комплекту ещё раз, сверили номера, подключили часть аппаратуры к тестовому стенду и только после этого согласно кивнули.

– Всё работает, – сказал Рафаэль, и выражение его лица было почти счастливым.

Лунтик выглядел ещё хуже. В хорошем смысле. Глаза блестели, усы уже начали отклеиваться с одного края, но он этого даже не замечал.

Контейнеры аккуратно погрузили в машину. Военные забрали временные пропуска, вернули телефоны и проводили нас к КПП.

Обратную дорогу оба почти не разговаривали. Рафаэль листал копии документации, Игнасио сидел рядом, уже без усов, и время от времени заглядывал ему через плечо. По выражению их лиц было понятно, что мысленно они давно разобрали полученное оборудование по винтикам и теперь спорят сами с собой, что делать первым.

Когда мы приехали в офис, оба выскочили из машины почти одновременно.

– Аккуратнее с коробками, – предупредил я.

– Конечно, – ответил Рафаэль.

– Два плюс два, – добавил Лунтик.

Через минуту они уже исчезли внутри здания со своими сокровищами и видом детей, которым Дед Мороз случайно принёс не одну игрушку, а весь склад.

Я проводил их взглядом и пошёл в свой кабинет.

Инженер с программистом получили подарки.

А сам Дед Мороз возвращался к созданию новых подарков и дрессировке оленей.

Мария проверила бумаги дважды и, к моему удивлению, не нашла ни одной причины отправлять меня обратно на военную базу переподписывать половину документов. Она разложила договоры на столе, ещё раз прошлась по последним приложениям, сверила подписи и только после этого собрала всё обратно в аккуратную стопку.

Ева, которая наконец вернулась с удалёнки, последние дни почти не покидала офис. Казалось, она решила одним махом отработать всё время, проведённое дома, и теперь появлялась повсюду одновременно. Утром сидела с разработчиками, потом спорила с модераторами, после обеда разбирала звонки от игровых студий, а вечером всё ещё оставалась на месте, словно боялась, что стоит ей уйти, как компания снова начнёт разваливаться без её участия. Сейчас она тоже протянула руку к папке.

– Дай посмотрю.

Мария посмотрела на неё долгим взглядом, но спорить не стала. Видимо, двойная проверка документов, полученных от военных, всё-таки попадала в категорию разумной паранойи. Ева устроилась рядом, быстро пролистала первые страницы, потом замедлилась и уже внимательно прошлась по приложениям.

– Нашла что-нибудь? – спросил я через несколько минут.

– Пока только то, что военные умеют одну мысль расписать на четыре страницы.

– Значит, всё хорошо.

– Это я ещё не сказала.

Она дочитала, закрыла папку и положила её обратно.

– Теперь сказала. Всё нормально.

Я откинулся на спинку кресла.

– Звонил Максимо. Вот статья «Комерцио», материал «Мундо» и приглашения, – начала раскидывать планы Мария.

Она выложила всё передо мной, и первым я взял «Комерцио».

Газета писала сухо, почти без эмоций. Цифры, количество экранов, динамика сборов, расширение проката. От этого результат выглядел даже убедительнее. «Идеальные незнакомцы», стартовавшие менее чем на сотне экранов, теперь шли примерно на трёхстах, причём количество сеансов продолжало расти практически каждый день. Где-то кинотеатры отдавали дополнительный вечерний показ, где-то выделяли ещё один зал, а отдельные сети уже полностью пересматривали расписание.

Самое смешное было в другом. Даже с нынешним количеством экранов фильм по общей кассе уже опережал все картины последней премии Моралеса вместе взятые.

Я перечитал строчку ещё раз.

– Неплохо.

Ева заглянула через плечо.

– Да вы сама скромность, босс.

– Стараюсь, но возможности такой пока нет, – наигранно вздохнул я.

В статье отдельно отмечали то, насколько ненормально выглядела динамика. Обычно после первых выходных фильм начинал постепенно сдавать позиции. «Идеальные незнакомцы» делали всё наоборот. Они стартовали с крошечного проката, затем росли день за днём, получали новые экраны, приводили новых зрителей, после чего включалось сарафанное радио и кинотеатры снова расширяли показы. Получался замкнутый круг, только вместо падения он раскручивал картину вверх.

Для фильма такого масштаба происходящее действительно выглядело почти немыслимо.

Максимо снял картину за смешные по меркам индустрии деньги. Её почти не пустили в прокат, премия Моралеса сделала вид, что фильма не существует, крупные сети поначалу отказались от показов. Теперь эта же картина собирала больше всех тех, кого они предпочли ей.

Я отложил «Комерцио» и взял материал «Мундо». Здесь тон был уже совсем другим.

Последнее время газета всё чаще противопоставляла себя остальной прессе. Если конкуренты предпочитали не замечать мои проекты или упоминали их вскользь, «Мундо» делала наоборот. Vida, игровая платформа, университет, Вифон, теперь ещё и фильм Максимо. Любой повод превращался в отдельный материал, и я подозревал, что тираж у них на этом только рос. Если несколько газет подряд не пишут о том, что люди всё равно обсуждают за завтраком и на работе, аудитория рано или поздно начинает покупать ту, которая пишет.

Статья начиналась с простого вопроса.

Что происходит с кинопрокатом?

Автор подробно прошёлся по всей истории «Идеальных незнакомцев». Сначала крупнейшие сети практически проигнорировали фильм. Потом публика создала спрос, возле небольших кинотеатров появились очереди, билеты начали перепродавать, количество экранов пошло вверх. Только росло оно удивительно медленно.

Именно за это журналист и зацепился.

Если кинотеатры существуют ради прибыли, а фильм стабильно заполняет залы, почему ему не дают больше экранов? Почему владельцы сетей будто нехотя отступают от первоначального решения, выделяя один зал сегодня и ещё два через несколько дней, хотя цифры давно показывают, что картину можно расширять значительно быстрее?

Автор сравнивал происходящее с домино. Одна за другой падали прежние договорённости, отказы и негласные решения не брать фильм, но кто-то будто придерживал костяшки рукой, не позволяя им рухнуть сразу.

Дальше шёл вопрос, который мне понравился гораздо больше сухих цифр «Комерцио».

Не оказывается ли на прокатчиков давление со стороны третьей силы?

Прямых обвинений «Мундо» не выдвигала и никаких фамилий не называла. Зато аккуратно напоминала о премии Моралеса, о позиции крупных студий и о том, насколько странно выглядит нежелание кинотеатров зарабатывать деньги на очевидно успешной картине.

Я дочитал и положил лист на стол.

– Вот это уже интереснее.

Мария кивнула.

– Вопрос начали повторять. Радио, две вечерние программы, ещё несколько газет сослались на «Мундо». В сети об этом говорили и раньше, но теперь появилась нормальная формулировка, вокруг которой все собрались.

– А прокатчики?

– Почти молчат. Несколько комментариев про расписание, обязательства перед дистрибьюторами и ограниченное количество экранов. Один отдельно заявил, что никакого давления нет.

– И тем самым заставил всех подумать о давлении ещё сильнее.

– Именно.

Я усмехнулся.

Самое приятное заключалось в том, что нам даже не приходилось ничего придумывать. Чем успешнее становились «Идеальные незнакомцы», тем нелепее выглядело поведение тех, кто продолжал сдерживать прокат. Раньше можно было говорить, что Максимо снял слишком рискованный фильм, потом – что неизвестно, будет ли спрос, затем – что свободных экранов мало. Теперь у них оставалась картина, которая заполняла залы, приносила деньги и продолжала расти спустя недели после премьеры.

Каждый следующий отказ уже выглядел не как деловое решение, а как вопрос.

А вопросы журналисты любили гораздо сильнее ответов. Я наконец взял со стола конверты.

– Что за приглашения?

Мария посмотрела на них и едва заметно улыбнулась.

– Телевизионная премия, получасовой эфир с актёрами, режиссёром и вами в лице спонсора и вдохновителя, ассоциация кинопрокатчиков зовёт на закрытый ужин, а ещё студия которая работает с Максимо хочет так же обсудить нечто за ужином, – перечислила девушка.

Я сложил руки в замок и поставил локти на подлокотники, после чего крутанулся в кресле.

– Встреча со студией Максимо первая, затем ужин с кинопрокатчиками, а далее эфир, но не премии, они нам не нужны, по эфиру пусть Ева свяжется с Вечерним шоу, если я правильно всё просчитал, нам будет что рассказать Лоренцо.

– Хотите отдать ему лакомый кусочек? – заинтересовалась Ева.

– Сегодня я ему, завтра он мне, – просто ответил я.

Ева и Мария разошлись по рабочим местам. Как-то незаметно в кабинете появилось два стола, друг напротив друга, а между ними мой, чуть в отдалении.

Сам же я сверился с планами и поняв, что есть свободная минутка, начал штудировать прогресс по дэ Мачадо. Крысёныша пора было давить, чем больше времени он ходит безнаказанным, тем больше шанс, что впутает меня в очередной блуд.