Текст книги "Наследник $$$ уровня VII (СИ)"
Автор книги: Андрей Еслер
Соавторы: Сириус Дрейк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Глава 2
Себастьян заметно напрягся при появлении Кабальеро и коротко посмотрел на меня. Взгляд получился многообещающим, почти злым. Я ответил поднятой бровью и слегка склонил голову к плечу, будто спрашивая, чего именно он ожидал.
Сам Кабальеро грузно прошёл в аудиторию, а следом за ним в открытую дверь проскользнула сеньорита Жасмин Флорес. Несколько секунд она мялась у входа, явно не понимая, куда себя деть среди всей этой публики, после чего всё-таки решилась и подошла ближе ко мне.
– Сеньор Эрнесто, у нас небольшая ошибка, – залепетал Кальдерон, тревожно косясь на своего начальника. – Эти люди уже уходят, не правда ли?
Он попытался грозно посмотреть на сотрудников прокуратуры, потом на меня, но, наткнувшись взглядом на фигуру дэ Гарро, заметно сдулся и даже его помощника испепелить не рискнул.
– Никакой ошибки, – спокойно произнёс Себастьян. – Плановая проверка. Поступила информация, мы обязаны были отреагировать.
Кабальеро растянул пухлые губы в неприятной улыбке.
– Планируете поднять на моей фигуре пару пунктов рейтинга, Себастьян? Довольно отчаянно…
Его мелкие глаза стали ещё меньше, когда он прищурился.
– Я здесь, чтобы поддержать своего молодого партнёра, – дэ Гарро кивнул в мою сторону. – Это запрещено?
Кабальеро на мгновение завис, но Себастьян уже продолжил, не давая ему перехватить инициативу.
– Странная ситуация, не находите? Молодому директору одного из крупнейших интернет-бизнесов страны не дают создать фонд. С каких пор в Валентии запрещено тратить собственные деньги?
Надавил он мягко, лениво, но Кабальеро оказался не так прост.
– Какой интересный вопрос. Если судить по тезисам вашей предвыборной кампании, вы как раз не поклонник подобных действий, – усмехнулся толстяк. – Что-то поменялось? Закон превыше всего. Ваше присутствие здесь незаконно. Это моя зона ответственности, я курирую этих людей и говорю, что вам пора уходить.
Себастьян тонко улыбнулся, сделал пару шагов ко мне и, не меняя выражения лица, тихо произнёс:
– Уходим. Здесь нам пока нечего ловить.
– Ждите иска, – продолжал добивать Кабальеро. – Если вы не предоставите свидетеля, основание для проверки и веские доказательства, я сделаю всё, чтобы об этой выходке узнало моё руководство.
Я его почти не слушал.
Передо мной лежали листы с сотнями наименований, сумм и подписей, и, если верить прокуратуре, всё указанное оборудование действительно существовало. Я всё быстрее переворачивал страницы, пытаясь понять, где ошибся.
Надо было раскрутить цепочку обратно.
Что вообще даёт место в попечительском совете университета? Статус, влияние на руководство, доступ к внутренней информации, планы развития, доноры, отчёты. Всё это красиво, престижно и почти бесполезно для человека, который хочет украсть деньги.
Почему я решил, что дело в деньгах? Вторая теория заключалась в том, что Кабальеро крадёт еду, но это слишком очевидно.
Конечно же деньги, что ещё. Это камень преткновения во все времена. Начиная с тех пор, как одна обезьяна ударила другую, пока та рассматривала поднятую из ручья блестяшку.
А значит, смотреть нужно на деньги.
Я уже копал под фонды и финансовые потоки. Направление было правильным, но чего-то не хватало. Я вытащил другую папку и снова принялся просматривать пожертвования, бюджеты и структуру крупных фондов. На что выделялись средства, кто их утверждал, через кого они проходили и где в итоге всплывали.
– Собираемся, – тем временем командовал Дорадо сотрудникам прокуратуры.
– Советую поспешить, – не унимался Кабальеро. – Некоторым из присутствующих требуется заниматься настоящей работой, а не гоняться за призраками и придумывать нелепые основания.
Я продолжал читать.
* * *
Себастьян поморщился.
Связь с молодым дэ Фуэго начала приносить первые настоящие проблемы. И почему этому мальчишке не сидится спокойно?
Они с Андре и без этого были не в восторге от идей Виктора. Университетские фонды, реставрация квартала, социальные инициативы, новая технологическая инфраструктура. Всё звучало красиво и крайне амбициозно, но Себастьян слишком давно занимался политикой, чтобы верить в красивые схемы без оговорок. Политика редко строилась так прямолинейно. Большая часть подобных планов рассыпалась ещё до того, как доходила до исполнения.
А главное – это проекты с длинным сроком реализации. Если фонд еще как-то можно приписать к победам, то вот квартал, это похоже попытка продавить самого Себастьяна. Ведь для него там нет пользы в рамках текущей компании, но Виктор что-то в этом нашёл.
И всё же связь с Виктором была выгодной.
Пока корпораты гадали, какое место директор крупнейшей социальной сети занимает в стратегии дэ Гарро, сам Себастьян получал пространство для манёвра. Для электората Виктор выглядел ещё интереснее. Не просто богатый наследник, а наследник, который демонстративно бросил вызов привычной преемственности. Его начальник, подросток с юга, внезапно ставший миллионером и построивший бизнес, о котором говорит вся страна. Для широкой публики не имело значения, насколько реальна эта картинка. Главное, что она работала.
Виктор всё чаще мелькал в заголовках газет, появлялся на вечерних шоу, запускал один проект за другим и регулярно заставлял целые регионы обсуждать вещи, о которых ещё вчера никто не слышал. Вокруг него постепенно формировалась собственная аудитория, и эта аудитория неизбежно переносила часть симпатии на тех, кого видела рядом.
Слишком выгодно.
Возможно, Себастьян действительно слишком рано поверил, что в рукавах этого мальчишки бесконечно появляются новые козыри. Ошибся. Но сдвинуть заместителя министра образования было бы прекрасной победой и вполне оправдывало риск. Жаль, что ничего не получилось.
В том, что Кабальеро нечист, дэ Гарро почти не сомневался. Просто раньше у него не было свободных рук, чтобы залезть в бумаги ректората, внимательно пройтись по фондам и вытащить наружу всё, что там накопилось.
Руки появились.
Оказались коротки.
Себастьян ещё раз осмотрел аудиторию. Сотрудники прокуратуры уже выходили, Кабальеро тоже двинулся к двери. Остались только Виктор и его человек, как её там…
Жасмин Флорес.
Они оба стояли у стола. Виктор продолжал смотреть в бумаги, а женщина явно не понимала, следует ли ей уйти вместе со всеми или ждать его. Наконец она подошла ближе и невольно заглянула через плечо.
Себастьян уже отвернулся, когда услышал её удивлённый голос.
– Не знала, что эти телевизоры такие дорогие…
– Дорогие? О чём вы?
Следующее, что он услышал, был смех.
Виктор хохотал так искренне, что несколько человек у двери обернулись.
– Сеньорита Жасмин, я ваш должник!
Себастьян тоже повернулся и застал совершенно абсурдную картину. Виктор подхватил растерявшуюся преподавательницу, один раз прокружил её на месте и поцеловал в щёку.
– Спасибо!
После чего почти бегом направился к Себастьяну.
Краем глаза политик заметил, как у выхода задержались Кабальеро и Кальдерон. Оба недовольно переглянулись и пошли обратно, явно собираясь напомнить гостям, что их здесь больше не ждут.
– Что-то вы не спешите, дэ Гарро, – холодно произнёс Кабальеро. – Или ждёте, пока приедет пресса? Это не в ваших интересах. И уберите отсюда этого душевнобольного юношу. Что вообще с ним не так?
Эрнесто пожевал губами и с неподдельным удивлением посмотрел на Виктора, который всё ещё вытирал выступившие от смеха слёзы. Даже его маленькие глаза на секунду расширились и стали почти человеческими.
Когда Виктор приблизился, Себастьян мысленно выдохнул.
Почему-то он уже понял.
Получилось.
– Идёмте, Себастьян, – Виктор махнул рукой в сторону выхода.
Они прошли мимо заместителя министра, оставляя того с ректором наедине.
Через минуту они уже удалялись по университетскому коридору вслед за последними сотрудниками прокуратуры. Жасмин двинулась рядом с ними, всё ещё настолько ошарашенная произошедшим, что шагала почти механически.
– Что вас так развеселило? – наконец не выдержал Себастьян. – Поделитесь?
– Расскажу сразу всем. Надо найти Андре, иначе придётся повторять.
Наглец улыбнулся настолько довольно, что Себастьяну захотелось одновременно его придушить и дослушать.
На улице их действительно встретил Андре Дорадо, который вышел чуть раньше.
– В следующий раз, сеньор Виктор, я на подобное не соглашусь, – сухо произнёс он, после чего почтительно кивнул Себастьяну. – При всём уважении.
Виктор вместо ответа продолжал поглядывать на двери университета и вдруг начал рассказывать совершенно постороннюю историю.
– У моего приятеля появился большой дом. Огромный. Одних гостевых комнат около тридцати.
– Как удивительно. У корпората большой дом, – раздражённо отозвался Андре.
Виктор даже не обратил внимания на тон.
– Однажды он позвал в гости друга с семьёй и начал показывать дом. Ходил гордый, рассказывал про комнаты, кабинет, сад. Жена гостя сидела в гостиной, ей всё это было неинтересно. Когда мужчины вернулись, она разговаривала по телефону с матерью. И тут хозяин слышит…
Виктор сделал паузу.
Себастьян поднял бровь. Парень откровенно переигрывал и явно получал от этого удовольствие.
– «Да, мам, мы в гостях. Приехали на новоселье. Ну как тут? Всё хорошо, дом замечательный, миленький. Места мало, конечно, но зато уютно».
Андре ещё секунду сохранял обиженное выражение, напоминая нахохлившегося воробья, но потом губы сами собой поползли вверх.
Жасмин звонко рассмеялась и тут же прикрыла рот ладонью, словно испугалась собственной реакции.
Себастьян тоже не удержался.
– Так вот к чему я веду, – продолжил Виктор, когда смех немного стих. – Я вообще не обратил внимания на стоимость. Просто не знаю, сколько должен стоить телевизор. Справедливости ради, я плохо представляю стоимость половины вещей из этих списков. Вот в этом и была ошибка. А сеньорита Флорес помогла её найти.
Жасмин посмотрела на Виктора так, будто впервые увидела человека перед собой. Судя по лицу, она и сама не понимала, что раскрыла какую-то тайну одним случайным возгласом и привычкой заглядывать в чужие бумаги.
– Вторая мысль в том, что я бы лично не стал рисковать репутацией, рисковать всем, ради столь незначительных денег. Я полагал, что ищу грубое нарушение. Закупку на десять миллионов песо, которая существует только на бумаге. Но оборудование оказалось на месте! Я и подумать не мог, что они просто взяли количеством. Там сотня, тут, это миллионы, но не на одной сделке, а на десятках. Для меня это не деньги, а вот для гос-служащего да, для ректора академии кстати тоже. Это не снобизм, просто констатация, маленькая деталь, которую я упустил.
Себастьян сообразил почти сразу.
Следом понял Андре.
Они переглянулись.
– А вот и наша добыча, – Виктор указал на Кабальеро, который как раз вышел из здания. – Сеньор Дорадо, будьте добры, сообщите нашим друзьям из прокуратуры, что у нас появились вполне конкретные основания задержать этого человека.
Он потряс несколькими листами. На бумагах отчётливо виднелись размашистые подписи Эрнесто Кабальеро.
– С удовольствием, – впервые за последние полчаса искренне улыбнулся Андре.
Он быстро направился к сотрудникам прокуратуры, уже собравшимся у машин.
Себастьян проводил его взглядом и только потом заметил, что Виктор снова идёт к университету.
– Постойте!
Он едва не повысил голос, после чего тут же осмотрелся, проверяя, не заметил ли кто-нибудь его суетливости.
Не мальчишка, а дьявол в пиджаке.
Себастьян поспешил следом.
Следующие несколько часов для немолодого политика превратились в один сплошной бег. Виктор появлялся то в одном кабинете, то в другом, хватался за всё, до чего мог дотянуться, пока педагогический состав пребывал в состоянии коллективного ступора после задержания Кабальеро и Кальдерона.
Дэ Фуэго даже умудрился простучать стены в кабинете ректора.
И, конечно же, нашёл сейф.
Правда, ничего по-настоящему интересного внутри не оказалось, если не считать необоснованно крупной суммы наличных, происхождение которой ректору теперь предстояло объяснять прокуратуре.
Но кто ищет, тот действительно находит.
К вечеру университет уже напоминал растревоженный улей. Только вместо злых пчёл по коридорам носились сотрудники прокуратуры в куртках с буквами на спине, таская коробки с бумагами, папки, бухгалтерские книги и копии контрактов.
Картина постепенно складывалась.
Завышенные цены на оборудование. Двойная бухгалтерия. Обман попечительского совета. Деньги исчезали из государственного бюджета, из фондов и даже из карманов самих участников схемы. Самым прекрасным оказалось то, что Кальдерон понемногу обворовывал Кабальеро, а Кабальеро, в свою очередь, совершенно независимо обворовывал Кальдерона.
Деньги были буквально закопаны повсюду.
Новые корпуса, лаборатории, ремонт аудиторий, оборудование, благоустройство и даже дьявольский газон. На бумаге всё было оформлено аккуратно, но стоило начать сравнивать объёмы, цены и реальные работы, как появлялись вопросы.
Кабальеро зарабатывал буквально на всём, до чего мог дотянуться. Когда привычных схем стало мало, полез в фонды попечителей. Кальдерон помогал ему направлять средства, подбирал подрядчиков, сокращал фактический объём работ и раздувал бюджеты. Кабальеро подписывал заявки, одобрял финансирование, создавал премии и повышал стипендии.
Даже стипендии действительно доходили до студентов.
Примерно наполовину.
Вторая половина оседала в других руках. Конечно. Им же нужнее. Все это было отлично скрыто. И само собой никто не хотел пускать нового члена попечительского совета, коим и стал бы Виктор, если бы учредил фонд. Ведь еще один человек, это фактор, который может пошатнуть схему.
Ближе к ночи информация просочилась наружу, и у ворот университета начала собираться пресса. Камеры, автомобили, репортёры, свет. Себастьян преобразился почти мгновенно.
Вот здесь он действительно был дома.
Он рассказывал историю именно так, как её следовало рассказывать. Как поддержал хорошего друга и соратника Виктора. Как помог молодому предпринимателю нового поколения столкнуться с закостеневшей системой. Как обычная попытка создать фонд неожиданно вывела их на гораздо более крупную проблему.
– Человек, простой человек, выбирает одних и наделяет их властью, надеясь, что они позаботятся о будущем. Платит другим, покупая их товары и делая их богаче. Но кто в итоге позаботится о нём самом?
Здесь следовало замолчать.
Посмотреть прямо в камеру. Сделать глаза чуть печальнее.
Не слишком.
Сдерживаемый гнев работал куда лучше открытого.
Вопросы сыпались один за другим. Себастьян был рад каждому. Завтра в газетах выйдет информация о неожиданном рейде. Электорат будет в ярости. Эта новость пойдет бродить из уст в уста, и почти каждый в очередной раз услышит имя Себастьяна.
На одной стороне злые и нехорошие люди, ворующие будущее, ворующие у детей… А на другой стороне добро, которое обязательно побеждает, если не быть равнодушным, если найти силы бороться.
Волна пойдет дальше, от центрального региона и к окраинам страны, как круги на воде. Это как раз то, о чем Себастьян и мечтать не мог. Скандал политического характера, очерняющий текущую администрацию и подчеркивающий важность перемен.
Следующим шагом неплохо было бы осветить связь текущего президента с корпорациями. Чтобы зафиксировать в умах людей то, что президенты могут меняться один за другим, как перчатки. Но ничего не изменится, пока позади одни и те же фигуры.
А Виктор в это время продолжал носиться по университету и переворачивать его вверх дном. Государственные служащие таскали коробки с документами, которые он им вручал одну за другой. В какой-то момент Себастьян краем глаза увидел, как молодой дэ Фуэго стоит возле стены с кувалдой в руках, откалывает кусок бетона и что-то с совершенно серьёзным видом объясняет сотруднику прокуратуры, который торопливо записывает его слова в блокнот.
Себастьян на секунду прикрыл глаза.
Он даже не хотел знать.
Но потом всё равно пошёл смотреть.
P/S
Друзья, ставьте лайк! Будет, ну, просто невероятно приятно!
Глава 3
Проснулся я от звука кофемашины.
Сначала даже не понял, что именно меня разбудило. Сквозь сон показалось, будто где-то за стеной решил взлететь небольшой самолёт. Потом раздалось знакомое шипение, что-то внутри машины тяжело загудело, и стало окончательно ясно, что на кухне кто-то хозяйничает.
Я несколько секунд лежал, пытаясь вспомнить, не оставлял ли вечером включённым что-нибудь особенно дорогое и склонное к самоуничтожению. Потом всё-таки выбрался из кровати и, щурясь от утреннего света, поплёлся на кухню.
Там стояла Катрин.
В наушниках, по-домашнему одетая, с собранными волосами. Она пританцовывала перед кофемашиной и совершенно не замечала моего появления. На столе уже стояла чашка, вторая как раз наполнялась кофе.
Сон при температуре сорок.
Другого объяснения у меня не нашлось.
Я подошёл со спины и обнял её за талию.
Дальше всё произошло настолько быстро, что я успел только удивиться. Катрин резко перехватила руку, шагнула в сторону и подсекла меня. Мир перевернулся. Ноги едва не задели люстру, спина встретилась с полом, а через секунду колено придавило меня к груди. Над лицом замер кулак, вокруг пальцев уже разгоралось знакомое красноватое свечение.
Наушники всё ещё были у неё в ушах.
– И тебе доброе утро, – трагически выдохнул я.
Хотелось добавить ещё пару слов, желательно непечатных, но рот пока работал только на вдох. Трагичность можно было даже не изображать. Бросок получился знатный, воздух из груди выбило почти полностью.
Катрин моргнула, затем искра узнавания и она мгновенно отпрянула.
– Прости-прости-прости!
Она слезла с меня, сорвала наушники, быстро смотала провод и сунула его в карман халата, после чего протянула обе руки.
– Я не поняла, что это ты.
– Утешает.
Она помогла мне подняться, а я сразу потянул шею. Где-то справа неприятно отозвалась мышца.
– Больно?
– Нет, я обычно каждое утро начинаю с полёта.
– Шутишь, значит ничего не сломал, иначе орал бы.
– Я вообще-то серьезно, Хавьер называет это спарринг. Но как по мне, больше похоже на погоню за сбежавшим из психиатрии чудиком.
– Лично тренировала Хавьера, он может показаться странным, – сочувственно погладила меня по руке Катрин.
– С чего ты взяла, что я про него? – вздохнул я.
Катрин виновато улыбнулась и встала сзади. Пальцы легли на трапецию и начали разминать мышцу с такой силой, что я едва не пожалел о жалобе.
Вот тут впервые по-настоящему пришло понимание, насколько мы вообще разные по физическим возможностям.
Я тренировался с Хавьером, набрал мышц, подсушился и уже вполне мог назвать себя спортивным человеком. Катрин была военной. Настоящей. Ростом примерно метр восемьдесят, сильная, быстрая и обученная превращать другого человека в фарш за несколько секунд. При этом на работе она обычно появлялась в обтягивающих брючных костюмах и выглядела скорее как ходячая реклама греха, чем как оружие массового поражения.
Ошибочное впечатление.
Очень ошибочное.
– Надеюсь, мне хотя бы нальют кофе, – проворчал я, когда она наконец перестала продавливать мышцу стальными пальцами. – Хотя после такого ты вообще обязана на мне жениться.
Катрин рассмеялась и вернулась к кофемашине.
– Я вернулась поздно. Ты, видимо, тоже. Легла рядом и даже не разбудила тебя. Если бы не эта штука…
Она с укором посмотрела на кофемашину.
– Напоминаю, она работает как взлетающий самолёт. Ты была в курсе.
Катрин невинно похлопала глазами. Понятно. Забыла.
Особенно в наушниках.
Она поставила передо мной чашку и уселась напротив.
– Да, вечер был тяжёлый, – признал я, сделав первый глоток. – Спал как убитый.
– Ты даже не проснулся, когда я вошла.
Я посмотрел на неё.
– Ты спала со мной?
Вопрос вылетел раньше, чем мозг успел его обработать.
Катрин медленно кивнула.
Я оглядел однокомнатную квартиру, мысленно нашёл в ней единственную спальню и понял, что задал один из самых тупых вопросов за последнее время.
– Включи новости.
Катрин потянулась за пультом и включила телевизор.
Разумеется, там уже обсуждали университет.
На экране появилась ведущая, за её плечом шли вчерашние кадры. Университетские ворота, машины прокуратуры, сотрудники с коробками документов, растерянные преподаватели.
– Главной темой утра остаётся громкое расследование в Столичном университете, – сообщила женщина. – После вчерашней проверки прокуратура начала сразу несколько производств, связанных с возможным хищением государственных средств, завышением стоимости закупок и злоупотреблением служебным положением. Заместитель министра образования Эрнесто Кабальеро отстранён от должности, а министр образования этим утром подтвердил, что ведомство окажет следствию полное содействие.
Кадр сменился. Кабальеро выводили из здания. Потом показали Кальдерона.
Затем почему-то меня.
Я стоял позади репортёра и что-то оживлённо объяснял двум сотрудникам прокуратуры, размахивая папкой. Следующий ролик оказался ещё хуже. Я куда-то шёл, а за мной почти бегом двигались трое государственных служащих.
Катрин медленно повернула голову.
– Так это всё ты затеял?
– Да, – признался я, вполне довольный собой.
– Тебе вообще не сидится без дела?
– Славно вышло, не правда ли?
Она посмотрела на экран, где ведущая уже рассказывала о проверке университетских фондов.
– Славно. Особенно если учитывать, что ты опять случайно снёс половину руководства. Из тебя бы вышел хороший диверсант, знаешь об этом?
– Долго ли, умеючи.
Я допил кофе и поднялся.
Катрин приехала неожиданно. Мы вообще не договаривались о встрече. Она просто вернулась поздно, приехала ко мне и легла спать.
Я сделал несколько шагов в сторону ванной и вдруг остановился.
– Так, стоп.
В ванной всё стало понятно примерно через две минуты.
На полках появились баночки.
Много баночек.
Флаконы, тюбики, какие-то маски, кремы, средства для волос и ещё несколько вещей, назначение которых я не смог определить даже приблизительно. Мой одинокий шампунь всё ещё стоял в душевой, но теперь выглядел как последний защитник крепости, окружённый превосходящими силами противника.
Окружён, но не сломлен.
Я посмотрел на него с уважением.
– Сезон охоты открыт, Виктор Александрович, – пробормотал на русском и включил воду.
Через несколько минут дверь душевой открылась.
Катрин скользнула внутрь, и дальнейшие водные процедуры сразу стали заметно интереснее.
Выбрались мы примерно через полчаса. Катрин ушла в спальню переодеваться, а я вышел на балкон с сигаретой.
Под окнами стояла синяя Премиата. Утренний свет ложился на крышу, двор только начинал оживать, а воздух уже заметно отличался от летнего. В Фаворе постепенно холодало. Днём по-прежнему стояла духота, зато утром и вечером появлялась неуютная прохлада.
Осень была близко.
Я затянулся и посмотрел в сторону спальни. Ощущение получалось странное.
В жизни я всего несколько раз действительно съезжался с девушками, и каждый раз быстро приходил к выводу, что куда удобнее, когда они появляются несколько раз в неделю, а потом возвращаются к себе. Никаких баночек, чужих вещей в шкафу, привычек и вопросов о том, кто съел последний йогурт.
Как говорил один известный персонаж, дешевле всего обходится та женщина, которой платишь перед сексом.
Грубовато.Но мысль там была. Нравилось ли мне происходящее сейчас, я так и не понял.
С одной стороны, Катрин рядом не раздражала. Это уже было подозрительно.
С другой, мои владения стремительно захватывали без объявления войны.
Докурив, я вернулся внутрь, натянул футболку, свободные штаны и пиджак. Катрин уже переоделась и собирала волосы перед зеркалом.
– Я уехал.
Она только кивнула, не оборачиваясь, отлично видела меня в отражении.
До офиса добрался быстро. На въезде охрана проверила машину, ворота открылись, и я проехал через КПП во внутренний двор бывшего завода.
В кабинете уже была Мария. Разумеется. Иногда возникало ощущение, что она вообще здесь живёт. Потом я вспоминал, что сам поселил её здесь, сделав своей помощницей и ощущение пропадало. Работы у нас хватало, это не страшно, страшно когда её нет, как любил говорить отец.
– Есть что-нибудь интересное?
Мария подняла глаза от документов.
– Ничего, с чем мы бы не справились. Если произойдёт что-то неожиданное, я позвоню.
– Хорошо. Я в университет. Надо закончить вчерашнее.
Она посмотрела на меня чуть внимательнее.
– Опять собираетесь что-нибудь разрушить?
– Только если мне не позволят сделать запланированное.
– Уже обнадёживает.
Я оставил её работать и снова поехал в университет.
Учебный год ещё не начался полноценно. Студенты только приезжали, расселялись по общежитиям, таскали коробки, знакомились с кампусом. Через неделю всё это место должно было заполниться людьми, а пока университет выглядел непривычно спокойным.
Правда, после вчерашнего спокойствие ощущалось немного искусственным.
Я искал Жасмин Флорес минут пятнадцать и в итоге обнаружил её в кафетерии. Она стояла перед кофейным автоматом и явно проигрывала ему интеллектуальное противостояние.
– Да работай ты…
Жасмин стукнула аппарат кулачком.
Автомат равнодушно промолчал.
Хавьер, стоявший рядом со мной, без всякой просьбы подошёл, посмотрел на машину и приложил её кулаком сбоку.
Автомат содрогнулся. Из нескольких щелей пошёл пар. Что-то внутри громко щёлкнуло, после чего из носика наконец потёк кофе.
Я посмотрел на Хавьера.
– Очень технологично.
– Работает же, – он пожал плечами.
Спорить было сложно. Жасмин обернулась. Выглядела она невыспавшейся. Волосы собраны кое-как, под глазами тени, но настроение при этом явно было хорошим.
– Доброе утро, сеньор дэ Фуэго. Не ожидала увидеть вас здесь так рано.
– Доброе, сеньорита Флорес. Тяжёлая ночка? Прошу прощения.
Она отмахнулась и взяла стаканчик.
– Что вы. Представление получилось отличное. Этот гнойник давно следовало вскрыть. Преподавательский состав хочет поставить вам памятник. Насчёт памятника не уверена, но благодарственное письмо, думаю, точно напишут и даже вставят в рамку.
– Не любите вы своих руководителей.
Жасмин зло усмехнулась.
– Кто таких любит? Теперь хотя бы сможем нормально дышать без чужих загребущих лап.
Она сделала глоток, поморщилась от качества кофе и только потом посмотрела на меня внимательнее.
– Но вы ведь пришли не ради этого. Зачем вы здесь, сеньор Виктор?
– Мои цели не изменились. Мне нужен фонд при университете и премия.
Жасмин даже перестала пить.
– Правда?
– А что вас удивляет?
Она слегка смутилась.
– Мы тут… разные теории напридумывали.
– Уже интересно.
– Есть мнение, что история с фондом изначально была предлогом, чтобы добраться до Кабальеро и Кальдерона.
Я несколько секунд смотрел на неё.
– И вы поверили?
Жасмин покраснела.
– Нет, конечно. Но сейчас речь не об этом. Боюсь, создать фонд прямо сейчас всё равно невозможно.
Вот это уже было неприятно.
– Почему?
– Управление университета фактически обезглавлено. Ректора нет, председателя попечительского совета нет, сам совет неполный, доверие после вчерашнего на нуле. Пока не сформируется новое руководство, крупные решения никто не проведёт.
– Что именно нужно?
Жасмин усмехнулась.
– Ректор, как минимум. С этим, правда, проще. Несколько кандидатур уже обсуждаются. А вот совет сложнее. Всего десять человек. Восемь действующих осталось, не хватает ещё двух членов.
Я задумался.
– Наверное, могу помочь.
Жасмин посмотрела настороженно.
– Каким образом?
– А какие требования?
Она немного помялась.
– Обычно это люди с серьёзной репутацией. Крупные пожертвования университету или общественным проектам, заметная социальная деятельность, отсутствие крупных скандалов. Плюс человек должен действительно участвовать в работе совета, посещать заседания и принимать решения. Одного имени мало. Кандидатов обычно много, но переговоры, проверки и приглашения занимают время.
Я быстро перебрал знакомых.
– Элеонора дэ Фуэго. Бланка дэ Фуэго. Симона дэ Леон.
Жасмин моргнула.
– Подойдут все трое. Вопрос только в том, согласятся ли.
Она немного подумала.
– Правда, Элеонора и Бланка одновременно войти не смогут. У нас есть ограничение на близких родственников в одном составе, чтобы совет не превращался в семейный клуб.
– Логично.
Я отпил кофе, который по пути всё-таки решил взять себе.
– Кто будет ректором?
– Пока неизвестно.
Я посмотрел на неё.
– А как насчёт вашей кандидатуры?
Жасмин застыла.
Потом медленно оглянулась по сторонам, словно стены внезапно получили уши.
– Нет.
– Почему?
– Нет-нет-нет.
– Я понял первое «нет».
Она нервно улыбнулась.
– Я не могу.
– Не хотите?
Вот тут она замялась.
– Хочу.
Это прозвучало гораздо тише.
Я усмехнулся.
– Тогда уже проще.
– Ничего не проще. Ректора выбирает не один человек. Нужно мнение совета, преподавательского состава, согласования. Кто вообще выберет меня?
– Думаю, это решаемо. Важнее, хотите ли вы сами.
Жасмин поставила стакан на стол и несколько секунд смотрела на меня почти с отчаянием.
– Желание есть. Но кто мне позволит?
Я ничего не ответил. Просто посмотрел. Она поняла.
– Вы предлагаете…
Голос стал тише.
– Так нельзя. Чем тогда я буду отличаться от прошлого ректора?
Я пожал плечами.
– Аппетитами.
Жасмин уставилась на меня.
На этом, пожалуй, разговор стоило закончить.
– Подумайте.
Я оставил её возле кофейного автомата и пошёл к выходу.
Фонд нужно было создать как можно быстрее. Причём теперь уже не только ради красивой инициативы.
Сервис бронирования, игровое направление, Вида, новые технологические проекты, производственные команды. Всё упиралось в людей. В одном университете ежегодно выпускались сотни специалистов, которые через несколько лет разойдутся по корпорациям страны. Это была огромная кадровая база, и я хотел получить к ней нормальный доступ раньше остальных.
Конечно, премию или конкурс можно было создать отдельно, полностью на частные деньги. Так было бы даже проще.
Но общественная конструкция связывала проект с дэ Гарро.
В будущем ему будет удобно взаимодействовать с фондом по линии сената, парламента или государственных программ. Частный предприниматель, который профинансировал конкурс, выглядел хорошо. Государственный деятель, который помог масштабировать образовательную инициативу на всю страну, выглядел значительно лучше.
Как бы странно это ни звучало, но в политике даже чужую хорошую идею нужно было правильно оформить, чтобы она стала твоей заслугой.
Из университета я поехал в Старый город.
Район корпоратов просыпался медленно. Высокие ограды, старые особняки, широкие улицы и слишком много зелени для центра Фаворы. Дом дэ Фуэго встретил привычной тишиной. Слуга провёл меня внутрь, хотя необходимость в этом была сомнительной, и через несколько минут я уже сидел за столом напротив матери.
Элеонора посмотрела на меня поверх чашки и тепло улыбнулась.
